Стець Подлый

Ржавые крылья

Правда и ложь

У меня много личного в текстах,

Живу только в своей голове,

У меня тут друзья, миры и абстракт,

Живу как отшельник в стороне.

«От мира, от людей, от настоящего...»

Яви мне правду, Маат,

Как сердце может быть легче пера?

Никто не достоин жизни, где облака...

Тогда у себя в голове найду вдоволь рая.

«Правды нет, правды нет, правды нет,

Ничего святого — истину забыли в аду.»

С укусом Эвы правду поглотил желудочный сок,

Древний змий семя зла вместо истины увлёк

В процесс формирования добра и зла, там нет места

Правде, и правды ради — истина в том, что её нет.

Не явить того, чего нет, каждый суд ложь,

Фемида лгала, когда дело против титанов вела,

И будь проклят Бог тот, кто Тот у Осириса,

Драхма после Риты продолжала лгать.

Чем больше думаешь, тем больше понимаешь,

И хоть тяжелее спать, зато ложь крепчает,

Слово Бога — это правда, а правда — ложь,

Друг клянётся правдой, а правда — ложь.

В раю будет прикольно, но я не верю,

В аду больно, но оттуда смех плывёт,

Неужели семь труб это жест добра?

Тогда котёл — это мягкая кровать, да?

«Только в голове сколько душе угодно рая, ведь наяву...

Наяву много ада, а в голове пруд пруди рая.»

«Правды нет, правды нет, правды нет,

Ничего святого — истину забыли в аду.»

Свитки Маат, роспись её на титульной странице — не её.

В Книге мёртвых говорит умерший, как поёт:

«Я жил согласно Маат. Я не лгал. Я не крал.»

Охотно верю мёртвому, ему нет смысла лгать.

А кому есть смысл лгать? Зачем, если правды нет,

Каждый твой выдох воняет потом Локи,

Как говорил Сет, к чёрту Осириса и в бок ему

Всадил роскошный сундук, пустил по Нилу.

«А потом умер от его сына рук...»

А мораль такова, что все Боги по итогу в раю,

Правды нет, истины нет, в раю одни лжецы, а я молю,

Истинного рая кладезь только в головах,

А у меня там миры, красота и истина.

«Правды нет, правды нет, правды нет,

Ничего святого — истину забыли в аду.»

Это не ложь, (я видел такое),

Там где не было Бога,

(В моём сердце), Где утопал в боле,

Правда есть, ведь куда-то ведёт же эта дорога, да?

Отклонения

Людей сближают отклонения,

Как у арки зеркальное отражение,

Параллели не приведут ни к чему,

(Не спеши плеваться),

Я объясню, что имею в виду.

Если судьбы разных людей идут прямо, то они никогда не пересекутся,

Так что я свернул с прямой дорожки — куда-то направо, точно не налево,

Она же — налево, точно не направо, как так-то, теперь черви шевельнутся,

(Ладно, можешь в лицо плюнуть мне),

Оказалось, нужно было думать, чтобы не упасть в страшное чрево...

Но представь на секунду, что я на лево ушёл и оказался прав,

Она же повернула на право, и вот мы уже вместе, верь в себя,

Любовь, как и жизнь — просто 50 на 50, и раз так, то всяк

(Стой, а может и не плюй),

Достоин счастья на века, не нужна возня, нужен лишь брак.

Адам

Ты бы хотела, чтобы, как на Сотворении Адама, твой был,

Но явился я, как на портрете в XVII веке — новый принц,

Милая прости. Прошу — люби, ты. Люби меня, хоть и не мил,

Заодно и не криклив, но не готов тебя добиваться что есть сил...

Я жду чуда от любви,

Прости, если не ты,

В основу чувств легли

О великом те-се книги.

Отец человечества я, только если книжный червь он,

Может быть я не он, но в голове и уме блеска сон,

Клонит туда, где практически вечность спать можно,

Вижу нашу совместную жизнь — так счастливо и больно.

Я умру от этой любви,

Ведь некуда в ней идти,

Чувства до старта легли,

Но не у меня, тут вечны.

Адам уже давно выше Бога в сердце у меня, но она

Ещё выше по лестнице ушла — туда, где лимеренция,

Как так? Думал без зависимостей прожить, но мимоза,

Как она, слоями мой мозг заполнен — воспоминания.

Лимеренция моя,

Любовная записка,

Кричу на небеса,

Уйду отсюда чисто.

Адам, надеюсь на суде ты плюнул ему в лицо!

Из-за пустяка выгнали с голой жопой на мороз,

Ева — лучшая. Эва — умерла. В общем жизнь не сок,

Спасибо за плод — можно жить, а не втыкать в небесный свод.

«Спасибо, Адам!»

Лимеренция

Когда я был один —

Жил и не тужил,

Ловил кайф и мир

Отвечал в тот миг...

«Но...»

Я ищу себе на века,

То, что другие ищут на ночь и пока, (но пока),

Результата меньше нуля,

Как ночью на улице эта зима.

А потом пройдут холода,

А после жара — и дошла

Осень, боль и голода,

Теперь я зависим... ну бля.

Лимеренция, (ох уж эта лимеренция),

Я зависим, и так уже было,

Так давно уже душа гнила,

Я зависим — это лимеренция.

Когда же пройдёт эта скрипучая она?

Или этого уже не случится никогда?

Неужели дальше неё не уйдёт мольба?

Но и выйти не могу из узкого окна...

Слизь с глаз

У меня чёрная слизь с глаз,

Люди говорят, что это сглаз,

Но я-то знаю, что это душа, (моя),

Моя иссиня-чёрная пелена

Сползает, чтобы взять скальп... (упасть?).

Нужно копировать одного,

Брать от другого ещё того и того, (вплоть до шестого),

Так и получается новый человек,

Новая музыка и новый перевес

Во мнении, вот все они...

Моральные компасы, лидеры мнений, (отбросы все),

Каждый пародия на каждого,

Тебя люблю, ты важная, (для меня),

Смотря не него, ты видишь себя,

Глаза как зеркала? Как окна — и там душа, (твоя)...

За ними, а за нами ангелы смеются, (ха-ха-ха),

Мы — падшие в грехах, так что самолёты сойдутся, (в подарок),

Только во снах увидим рай, а наяву давно в аду,

Ты так давно хотел сам, когда говорил: «Её люблю»,

А я себя под ритм пульса рву...

Вместо слёз — слизь с глаз,

Моя душа — не плачь,

Боль — тюрьма, а ты сам

Виноват за свой ад —

Это смерти парад.

Сердцу хочется кричать

Когда я тебя полюбил — был не любим,

Так и остался, ну как же так — дрын

Утопает в сердце, крылья ржавеют,

А мне хочется умолкнуть как клин.

Только сердцу хочется кричать,

Ты тянешь руки, чтобы успокоить его навсегда,

А к моей шее тянется печаль...

Ты давишь её, словно гнильного червя.

А моему сердцу только хочется кричать,

Пока ты тянешь руки, чтобы раз и навсегда,

Моё горло окутывает твоя печаль,

Ты снова давишь её, как червя.

И ТЫ КРИЧИШЬ, когда моему сердцу хочется кричать...

«Нет... уйди... прошу...»

Милая сторона

Каждый день я ищу брызги чего-то светлого,

Но есть ли у мира тёмная или светлая сторона?

Кругом лишь сплошные оттенки серого,

Обращай внимание на милую сторону осла,

На милую сторону мира лучистого,

На милую сторону кота, пса или крота.

Но вот ушла эта пора, когда найти себя пытался я,

Теперь у сердца нет меня — в сердце больше не жива,

Для кого-то — не жиза, для меня — ежедневная возня,

И не важна сторона... чёрная — не чёрная ходьба,

А вот и к аду мост, тост произнесёт тот самый крот,

Милая сторона — это я про себя, люблю имя Алиса.

А на сердце чёрный дьявол утопает в слезах, мразь,

Грустно тебе, да? Так почему убивал меня? Вылазь

Здесь и сейчас, не буду ждать ещё десятилетия — класс,

Из-за тебя у меня теперь лимеренция, а не любви мазь,

Не смазать душу, чтобы без проблем пролезла в раз

В лучший мир. Ты убивал Имир, а теперь и у меня сглаз.

Верба

Вдохновение... основа это жизни ли?

Сидеть без света глаз, как эти ели мы,

Для них смерти нет, а мы — конечные,

Плакучая Ива, Верба, Лирика... дела мои сердечные.

Ради этой любви я готов стать другим,

Боялся сражаться за неё — тут буду иным,

Даже без света очей, напишу за сим,

Чтобы эгоистично выжить ради Земли.

У себя на душе посажу плакучую,

Буду ждать пока обратиться в могучую.

Красивее берёзы, главнее дуба,

Но делать с ней что, моя ты дума?

Закинуть в стол, уйти под потолок,

Или выложить и бояться взять отклик,

Собираться, используя каждый блок,

На сердце кто-то уронил молик.

Плакучая верба — зависим от творца,

Латинская verba — не эта графомания,

Бла-бла-бла... но я не отступаю за зря,

Заебала житная, но любимая Даша.

Рыцарь и роза

Роза — это роза, это роза,

Или, как бард упоминал: «Роза есть роза есть роза!»,

Символ чистоты, невинности и истинной любви —

Венок из белых роз — это радость девы Марии.

День — пали королевские слёзы,

Розы — черные капли боли,

Кровь — любимые наши чистоты,

Рыцарь... твои слёзы — это лепестки.

Твои слёзы — лепестки,

Твои слёзы — лепестки.

«А есть А...»

Прообраз Богоматери...

Вещи есть то, что они есть?

Нет, мне кажется, что это бред!

Индика и Люцифер

Этот стих — олицетворение смертного греха, (похоть),

Поменяюсь сильно в вере, словно Индика и я,

Мне нужна броня, чтобы выживать века, (лопоть),

Но без креста, иначе ужасы нагрянут, как из куста.

Этот стих — олицетворение смертного греха, (гнев),

Поменяюсь сильно в вере, словно Люцифер на век,

Мне нужен меч, чтобы резать моего врага, (тлен),

Его кровь станет моей краской, вылью на мольберт.

Без бога в голове и дьявола не будет:

Молись! На колени ниц! Ягнёнку с плеч, (голов)!

Без бога в голове и дьявола не будет:

Боясь, падай вниз, руби себя как меч, (врагов)!

Индика и Люцифер,

Индика и Люцифер.

«Контракт?..»

Клинок ржавого меча

Под лязг клинков засыпаю вновь,

Не иду я в кровавый бой тот,

Где смерти дни без выходных,

От косы блик — болей головных

Не будет у рыцаря, ведь нет головы,

Больше нет не зазря — все они мертвы.

И ожиданью — час, потехе — время,

Это не бремя зла, а моя лейся

Песня, где окропилась земля

Святой кровью эдельвейса,

Кружась со смертью в вальсе,

Я наступаю себе на пальцы.

Мои мысли для меня агнцы,

Средневековые тут страсти,

Спасти принцессу от зверя,

Уйти куда-то на век, где свет,

Тень заменила мне же меня,

Спасёт наверняка только она.

Пока крылья ещё белее её,

Ржавый клинок режет бельё,

Утопать в одеяле — мы любовь,

Нашу веру истязает клинок,

Мой ангел всегда тот ещё чёрт,

В середине много врат у ворот.

«Крест на крест — моя боль,

Ой, её, ого, умрёт, вот чёрт....»

Клинок ржавого меча — ?

«Кажется, я схожу с ума...»

Семь сердец

Убийство времени, словно Хронос, или как Сатурн своих детей жрал,

Но даже ненасытный красный лотос, и будто Мара, свои руки замарал,

За мораль я не отвечу, ведь сожрёт меня она, на пути устроит перевал

Энтропия, и из рая псы заметят, начнут грызть — так и настанет распад,

Моих чертогов разума никчёмность, я как интро в иссекае старинном,

Только все они кончили хорошо, а я как индюк — кончу в супе курином.

Не хотелось бабушке рубить петуха, но старого не было жалко индюка,

Ведь тот такой красивый, а этот как у гнилого дерева труха,

Так где же он я? Красивый по утру или жирный как свинья?

Вроде птицы мы оба, но прятаться удел только мой, мольба...

Звучит мольба, из кастрюли горячей: «Помогите, на помощь!»,

Но нет ни помощи ни утешения, крик только: «Убегай, ты, опомнись!».

И я бегу, туда, где нет ни реального, ни ощутимого,

Отключу голоса, в голове, чтобы слышать лишь существа красивого,

Будто смысл моей жизни — это лимеренция,

Будто бы на вечно — я грустная тварина,

Одна крыша, семь сердец, и моя попытка спрятаться,

Одна ночь, два удара — сердца стук, три утра, (четыре, пять, шесть...).

«Семь сердец у демона...»

Мои демоны смеются мне в лицо,

А я прячу его, скручивая себя в кольцо,

Ну да, мне страшно, и чё?

Бояться — это подарок Богов,

И я принимаю сполна его,

Не отпускаю, как паутинку, гандон.

«Семь сердец у демона, а у меня только одно!»

(Каким бы не было, но оно моё...)

Ад оказался морской бездной без дна

Я слёзно стою на улице ночью, не дойдя до химеры,

Словно окунь в луже собственных слёз, задыхаюсь посмертно,

Ад оказался морской бездной без дна,

Я вечно тону там, как рыбья голова,

В самом низу ждёт своего та самая Ева,

Но в глазах у меня только плакучая Ива.

Не спасёт даже возжеланная дева, ведь и следа нет,

Я один в этих консервах сардин, заправленных гневом,

Везде он — образ ржавых листьев, но всё это тлен,

Не чую ничего кроме покоя, будто обросло всё лёном,

Но свет пропадёт, и синее море обернётся тьмой,

Сердце, скованное болью, даст трещину полную тревог.

Теперь мне тяжело — жить не приятно и больно,

Давление разрывает голову, меня это не торкает,

Всё равно клянусь, что я выживу, уйду с ада вольно,

Я знаю это: главный герой эволюционирует, кончается чёрное,

Так было везде — где же моя трансформация?

Неужели всегда это всё была ложная ассоциация?

Ад оказался морской бездной без дна,

Рай — скорее скучный вид из окна,

Места красивее личного мира,

Просто нет, просто нет,

Летит из окна кент,

Жизнь — бред.

Ад оказался морской бездной без дна,

Ад оказался морской бездной без дна.

Тёмная сторона Луны

И на тёмную сторону луны лягу,

На тёмную, ведь не подумав, согреша,

Святая кровь зашипит, внушая,

Что чёрная там только моя душа.

Парселтанг у меня в закромах,

Я, ругаясь, шепелявлю, как Даффи Дак,

Говорить не умею, живу как червяк,

Плак-плак... но мне, наверно, поебать.

Я распишу тебе в телеге все секреты мира,

Но в жизни нем я, как рыба и могила,

Шипение моё, поверь, тебе не нужно,

Ведь моё умерло, как дед в пальто.

Тёмная сторона — так прозвал её я,

Для себя же она — самая лучшая,

Может не прав, но нагрянут холода...

Кричи, пока есть сила, ведь тянет могила...

И на тёмную сторону луны лягу,

На тёмную, ведь не подумав, согреша,

Святая кровь зашипит, внушая,

Что чёрная там только моя душа.

Лёд

Я одеваюсь, как капуста,

Не пройти иначе морозные адские круги,

И не парюсь сильно, мне просто пусто,

Ведь адские круги — это мы.

Тартаровы глубины стали катком,

Но под ним рыбы не назовут его домом,

Лёд до самого дна, как работа до конца дня, (да — это ад),

Никто не спасёт, ведь улетает хранитель за каждый мат, (блять).

Но я ударяюсь мизинцем об тумбочку,

И мой ангел летит в стратосферу,

Ему не понять всю суть эмоций,

Но со мной ему не поможет и лоций.

Вот такие вот дела, больше без хранителя я,

И лечу или бегу или плыву туда, где без алтаря

Отлетит моя голова, и ни на сосульку — это не беда,

Ведь после смерти я живу, словно золотая корона.

Но в аду лечу над снежным комом,

И вижу только удар об гору лбом:

Лёд, лёд, лёд, лёд, лёд, лёд...

Так всё это время в моей душе жил чёрт?

Разбитое корыто

Пока многие пытаются убежать от страха —

Я строю своё представление ада,

Там лёд до самого дна,

А у разбитого корыта пробитая голова,

Нет тут полномочия тащить Бога у вола,

А у осла тянуть за собой человека.

Рушатся картины в кофе на глазах у баристы,

Их заливают, как краской, эти тупые активисты,

На своё естество жалуются таланты и басисты,

Часами готов плакать и биться, как каратисты,

Понимать, что светят только глагольные рифмы,

Бифы в интернете — в интернете бифы...

Кто же был за рулём? Кто крутил эту баранку?

От отца свалить не вышло — умер насмарку,

Повидал дьявола — невозможно дышать тут,

От такого жара спасёт только тот парашют,

А где-то на дне умер моллюск, из-за льда,

Как возможно, чтобы была тут ещё и жара?

«Пока многие пытаются убежать от страха —

Я строю своё представление ада...»

Духоть

В аду душно — дьявол полон милоты,

А ты не понимаешь лично моей духоты.

Я не понимаю, кто я — фактам всем вопреки,

Но говорю себе вечно: «Стихами блевани!».

Похож на настоящего себя, как Чарли Чаплин,

Буду убегать — не дам себя цапле цапнуть,

Своему другу никогда не дам тупую хапку,

Пусть лучше коту своему жмёт вечно лапку.

Можно нести постоянно бред вставляя отсылки,

А что ещё читать душниле, как не душные книги,

Полон бумаг ад, прочитаю каждую из них в миг,

Пока не увижу за что я тут, и в сердце дрын, (тык).

Вот так и люби в этой жизни одного человека,

Думай о ней все свои отведенные пол века,

А потом душись в аду, ибо так решили там все:

«Ты не заслужил быть с ней даже во сне!»

И мои крылья, тц, ржавеют,

Не видать свободы червю,

Тлею на адском берегу,

Ножки намочить — так это в лаву.

(Но тут только лёд...)

В аду душно — дьявол полон милоты,

А ты не понимаешь моей духоты.

Я не понимаю, кто я — фактам всем вопреки,

Но говорю себе вечно: «Стихами блевани!».

Духоть, духоть, духоть, духоть...

В аду вонь заполоняет нос,

Гниль и вонь, боль и зов...

«Духоть, духоть, духоть, духоть...» —

Скажет тот клоп, что влез в глаз, и попал со мною в ад.

Чернь. Эпиграф

Крылья ржавые — танец со смертью,

Бытия жвалы кусают за печень,

Бивень рогатого убивает за тень,

Такая история, когда ты — чернь...

День уж который раз придаётся забвению,

Мои мысли о ней приходят к вожделению,

Никогда не узнаю, вступил ли в небытие,

Мысли поэта ищут смыслы где-то в простоте.

Там, где океаны омывали твою фигуру,

Я накануне утопился в борьбе за люльку,

В дурку положили, чтобы придать огранку,

Никогда не трогал ханку — закрыл бы банку.

Или шкатулку, бочку, ящик — не важно,

Пандоре обломать бы пальцы — страшно,

Что от любопытства жить стало заразно,

Чума и до смерти, гроб мне винтажный...

Подарите поэту — хочу быть как Граф,

Но черни судьба — не более, чем гриф,

Держусь я за гриф, чтобы больше благ

Дал Бог, ведь музыка первее слов в миг...

Родилась, и как в овраг я упал прям туда,

Мои же стихи как Сизиф... звучит мольба,

От небесных камней у Земли возвратный тиф,

К черни этот мир всё время был несправедлив.

Крылья ржавые — танец со смертью,

Бытия жвалы кусают за печень,

Бивень рогатого убивает за тень,

Такая история, когда ты — чернь...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге