Россия – Аккад – Шамбала. Сборник стихов

Стихотворение №1

Знойный день, неделя, месяц,

Солнце зол без всяких мер,

Душно русским градам, весям…

Это в гости к нам Шумер.

Шамаш зрит на Землю нашу,

Он далёкий, он родной.

Ни Новграда, ни Лагаша

Не обходит стороной.

Тот господний прорицатель,

Князя северского враг,

Странам всем законодатель

Средь людей не просто так:

Первый Град и Град Последний,

Оба – Божие Врата

Здесь, и будто внук с прадедом

Ворошат в пыли лета.

Ныне всё в одном уделе –

Век Железный, Золотой…

Перед всех времён пределом

Всякий держит речь герой.

***

Эреду был первым Градом,

Градом мудрого Энки

(Сохранил язык Аккада

Имя, столь шумеры велики).

Киш, Урук и Ур обшедши,

Мари, Умму и Аккад,

Шаруккинов дом истлевший,

Видим мы Мардука Град:

Вавилон многопрекрасный,

Словно феникс во степи.

Упрекаемый напрасно

Все века он мощь копил.

Августин Аврелий книжник

Ни гаданьем, ни умом

Не попрал его – недвижен

Город Бэла над холмом.

Стихотворение №2. Дом гота на славянской земле (Вдохновлено храмом Никиты Мученика)

Что же ты хочешь мне рассказать,

Дальний пришелец германского рода?

В доме твоём везде красный угол — везде образа.

Не нужны солдату здесь более броды:

Сюда ты пришёл по поповским речам.

Зачем был сей мост? — нелегко мне понять.

Но волю дать стоит моим близоруким очам —

Вот, кажется, всходит под теремом ясеня прядь.

Из ней распускается целая крона,

Подобна хребету небесно-земного чертога –

На нём ещё нет расписного безглавого трона,

И, слава богам, не слышно покамест здесь рога.

Ты в хаоса духов на Родине множил веру,

Как наш злобно-добрыий киевский князь,

Но всё же, как гость благородныий вятичей-меря,

Знай меру, и краской единою наши селенья не крась!

Остгот православный — братайся со мной, славянином,

Нам нечего драться, побегам единого крепкого дуба,

Пусть вера не будет меж нами преградой, Луною гонимых,

Мы вместе пластмассовый мир на корню позагубим.

Стихотворение №3. На беспорядки 2020-го года в Америке

Можно спалить Главный форум дотла

И акведуки заполнить избыточно ядом,

Но не засыпать золою волчьего сына чела

Ни одному омерзительно-чёрному гаду.

Их за грехи лиши боги дара созиданья,

Поэтому они и грезят сокрушеньем Пантеона,

Но нет у саранчи столь разрушительного знанья,

Чтоб отыскать могилу Публия Марона.

С Вергилием лунопоклонник встретится лишь раз,

Когда преставится от старости с дурманом,

И низойдёт под укоризненный поэта взгляд без приукрас

К мучениям, с развеянным вселенскиим обманом.

Стихотворение №4. Наследие Романа Фёдоровича Унгерна

Железный век стремится к завершенью,

За Кали-югой следует финальная война.

Но атаманска шашка не желает промедленья,

А ханская монгольска сабля пресекает времена.

За Родину, царя и Бога собираем в степи орды,

За Русь идём в поход с востока на закат.

Роман наш Фёдорович зрит в последне море гордо

Под барабанов Гаутамы Будды воинов раскат.

Едино и прекрасно во Вселенной Солнце,

Что лик господень есть известный людям всем.

А мы — знамёна с чёрным малым солнцем носим:

Дитя Земли на чёрной пашне Небо позабыло ведь совсем!

Копыта нашей конницы щадить не будут басурман,

И торгашей, и иудейских палачей России,

И западников подлых, в души сеющих обман.

О офицерства цвет, вы сами окаянный мир просили!

Мечтали созывать парламент во дворце,

Дробить Россию, созывать профанские советы,

Над богом насмехаться, зрить героя в подлеце,

Во власть раздать собакам шелудивым всем билеты.

В расстрелах ваших виноваты вы одни,

Ведь это вы поддались песням пустотелых корифеев.

Позавершились ваши просвещенья скифов дни.

На небо не пускают мёртвой книги фарисеев.

Лишь нам одним сынам России вольной рассудили боги

Попрать Апокали́псиса зверей, что утописты откопали.

Не можем мы конец времён отсрочить, у него свои дороги,

Но скоро вспомнят о погибели вселенской

до океана западного дали.

Стихотворение №5. Отчаявшимся

Ты – великий царь, которых свет не ведал,

Агга-гегемон склонён перед Уруком,

Отгремели трубы финикийской западной победы…

Только не вернуть тебе отныне дорогого друга.

Энкиду ушёл, то воля властелина неба,

И ему теперь не брезжит солнца пламя.

Эна Гильгамеша, мыслит жрица бога Феба,

Тоже ожидает смерть не за горами:

На две трети бог, одну лишь – человек,

Но и он заложник суеты земной и страсти;

Облачится в серебро и отживёт свой век,

Дураком помрёт, не зная подлинного счастья.

Царь блистательный Урука Гильгамеш,

Пусть убитый горем ты, великий победитель,

Пусть глубокой раною зияет в сердце брешь,

Не согнёшь хребет из чугуна ядрёного отлитый.

Устремишься ты во мрак подмирных страшный вод,

В светлый град с бессмертным старцем Утнапишти,

Чтоб найти во тьме сокрытый дивный плод

И родной Урук подбросить до чертогов наивышних.

Стихотворение №6

Степь Великая, за что казнишь ты нас от раза к разу,

Присылая в наши нивы ро́и новой саранчи?

Каждый твой змеёныш предыдущих боле безобразный.

Неужели за грехи степные хлещут нас бичи?

Знай, кормилица, что ты всегда была любима нами

Со времён великой скифо-эллинской зари:

Житницы всегда ты пополняла спелыми хлебами,

Ни денька не оставались без работы косари.

На Восток ты собирала ариев в походы,

Песнопевцев вещих, на подмогу в жаркие уделы.

Созывала даже готские воинственные роды,

Топей хладных и лесов нехоженых пострелов.

То не шутки седовласых лиходеев,

Что не бреют чёрной смольной бороды,

Да не россказни пяти тщеславных фарисеев,

Отошедших от родной своей орды.

О делах великих отовсюду слышал смертный

Где ни жил бы он, куда бы ни ступил.

Уносил в дома свои туземец сказ заветный,

Множил славу местных се́лищ старожил.

Даже позднее потомство нашего пластмассового мира,

Что идёт от тех степных богатырей,

Что отрёклось от божественного жертвенного пира,

Знает подвиги великих их отцов и матерей.

На бумаге в переплёте издаются песни многократно

О священных войнах у Дуная и Днепра,

А от славы грозной имени Бхараты

Страх отступника берёт до самого нутра.

В те лета заката Бронзового века,

Дни бога́тырей-героев кратковременной зари,

Торжества божественного рода человека,

Братца нашего боялись даже цесари.

Мчался на бесовских крыльях змей из-за Урала,

Пожирая всех и всё, что попадётся на глаза,

И шипя на римлян, коим честь изрядно запятнала

Жадность. Но всегда мир чистит божая гроза.

Аспид, напиваясь кровью данников и пленных,

Столь налился жиром и тщеславием своим,

Что был собственным же ядом убиенный,

Пьянства бесом до погибели гоним.

Захлебнувшись, Этцель проронил последний голос,

Мумиё горящее срыгнувши из хайла.

Подпалил свою же шкуру разжиревший полоз

И на радость небожителям и смертным выгорел дотла.

Разбросал по волостям горелые останки змея

Ты на счастье нашим пращурам в лихие времена,

Господине ветер! Память о добре твоём лелея,

Посвящаем тебе песни, жертвы, головы и наши ордена!

Пепел Этцеля, ложась на дикие просторы

Дал не только пищу северным лана́м:

Не заставши у равнин извечного раздора

Создал почву он священным племенам.

От Дуная и до Чудова залива распростёрлась сила

И от Волги к Одре, по пути от утренних лучей.

Божья воля наше молодое племя к бою побудила,

Чтоб язык славянский знали все без толмачей.

О, зловещий и лихой святой родоначальник,

Полноводный прадед, любящий Дунай,

Праведный страны заката богатырь опальный,

Нашего народа общий колыбельный край!

Знает Дед, что не была напрасной жертва,

До Второго Рима принесённая стары́м;

Не попу́сту много душ казак Дунай уме́ртвил

И большою кровью Мать-Сырую Землю окропил.

Стихотворение №7.

Когда над миром власть цвела персидского царя,

Который людям заслонял небесные светила,

В его тени взгорела новая заря,

Но увидать её народам моря не грозило.

Не нужен никому в Эфесе старый Гераклит,

Напрасно ищете средь бела дня с огромной лампой человека.

Он, может быть, и есть, да вот уволокли

Последнего в пещеры горести исполненного века.