Роса.

Роса.

На концах стеблей травяных

Радуга миров, мира иных,

Неизведанной радости слов

Из далёких стран или снов.

Тут и красноглинное - ЛО

И, почти былинное - ЛЮ,

Синева зелёного сло...я тебя люблю.

Так и только тоненький зов,

Словно пузырёк, без низов -

Полувзмах, шмелиное- ЛЁ

Или мотыльковое - ЛЯ.

В запахе арбузных небес

Карамель трёхструнной судьбы,

Неопределённых принцесс, и дорог, и далей любых.

И дорог и далей иных

На концах стеблей травяных,

Переливы и голоса -

Солнечное слово: РОСА.

в травы по брюхо падала...

В травы по брюхо падала

Неба гнедая масть.

В Росы ложилась ладаном

И вырастала счастьем.

Сердце бросалось на мели

В звёздные валуны

Зори писали набело

Долгую песнь вины.

Ах, эти песни-зори

Только ресницы сжать:

Томная нега взоров,

Пальцев сухих пожар.

Память пробита стрелами-

Омута сквозь – камыш

Птичьими вскрыта трелями

Синего неба тишь…

Да не воротишь старого,

Мельче звезды накал,

Некому бросить в зарево

Белого топляка.

Раньше хвалились «гротами»

Нынче герой : «бизань»,-

Продано время, продано,

Пусто моим глазам.

Вывязан ленной негою

Белый покров тоски.

Небо заносит снегами

Высохшие пески.

Где ты, глоток последний?

Горло моё, прости,

Там, на краю вселенной

Колокол неба стих

Кай и Герда

Белое, жёлтое, снова белое, снова...

Вытянуто поперёк вещей и предметов...

Самое прочное среди этого - слово,

Всё остальное - мираж, изменение света.

Помню - ты рисовала тонкие линии

На абажуре облака, как на холсте:

Белые, белые, белые, белые лилии-

Белые лилии, белые в темноте.

Пенное било в глаза, заплетало волосы -

Море-спасение, море - твоё условие.

Белое, жёлтое, белое - прямо с голоса-

Жёлтое, белое, жёлтое - к изголовью...

Ты прижимала ладонями грифель трепетный,

Пламя из рук вырастало и пело скрипками.

Небо взлетало птицей и било ветками,

Лаем собак,цепями, дверьми, калитками -

Тут, из окна, до которого смерть снаружи -

Стылая пустота и ничего не хочется;

Там - за окном вся планета не спит и кружится

И завывает в пространстве от одиночества.

Только стекло и льды - образцы смирения

В месте, которое можно назвать серединою,

Всюду одно - куда не направишь зрение -

Счастье от смерти на вымах крыла единого.

Вот оно, сердце - перья трепещут дерзкие.

Жить бы да тяжело - обернись сторожко -

Белое, жёлтое, белое - сказки детские...

Жёлтое, белое, жёлтое...

ну пожалуйста,

хоть немножко...

***

Белое, жёлтое, белое! ( что я с тобою сделала?)

Жёлтое, белое, жёлтое! ( лучше бы ты ушёл тогда)...

Сам катится с пригорка хохот.

Суча каблуками о камни улицы.

Всё - только радость, солнце, а плохо

Не будет, нет! Никогда не сбудется!

Всё небо - море! О город, о рифы -

Пенится в отмелях облаками.

Давай сочиним вселенские мифы -

В небо упрёмся затылками и руками!

Ах, жёлтое, ты принёс маргаритки

В нелепом кашпо, а давай цветы,

Что графику вытянем в небо до нитки

И сотворим розовые кусты!

Взлетаю морем в твоих ладонях,

Радостью полнятся паруса -

Смотри, как капля меня утонет

В облаке пенном на небесах.

И вдруг - коридор и шарк шагов -

Глупо, словно на лыжах в гору.

Мальчик, оставьте своих жуков,

Записи прошлых историй.

Запаха тлен, сырость межи

Без точек и скоб, без вычерков, без абзаца...

Мальчик, послушайте, в этой ржи

Вам больше никак нельзя оставаться!

...если бы ты ушёл тогда...белого, жёлтого...

Околица

Нынче осень. Туманы солятся разнотравьем сырых полей.

Побреду к тебе вдоль околицы, средь разорванных тополей

День за днём, отражённый лужами и который по счёту век,

Я иду к тебе, Богом суженый, мой единственный человек

Говоришь:"Отчего же больно так? Отчего слабина в руках",-

К югу ветер погнал невольное небо в пепельных облаках.

Поднимаемся по ступенечкам, сквозь несбыточность фальшь и ложь.

Помолись за нас, осень-девочка, куполами дубовых рощ,

Закружи дорогими ризами, хороводом берёз-подруг,

Напои дождевыми брызгами с пятипалых кленовых рук,

Обещай кружевные вытачки, золочёный небесный Храм,

Обнищай до последней ниточки, до калёных канавных ран.

Заговорами заговаривай, пир закатывай на весь мир.

Закрома свои разбазаривай, как сошедший с ума банкир...

...и уже никуда не денемся, в час когда полыхнёт заря

Мы обнимемся и поженимся у околицы октября

Fuggiasca

Не ищите меня, не надо,

Я ушла, провалившись в сон.

Небеса, удержав тираду

Опускаются на лицо.

Не ищите, твержу, упрямо,

Понимая, что так нельзя.

Не ищите отец и мама

Не ищите меня, друзья!

Я давно провалилась в Лету.

Тихой гавани забытьё.

И меня в вашей сказке нету,

Не хулите моё житьё.

Не кричите о бренном теле,

В тьму протаптывая тропу,

Я бреду сквозь мои метели

Наугад выбирая путь.

Где-то там мой рассвет и радость,

Мир и счастье, в конце-концов.

Не ищите меня, не надо,

Мне по нраву метельный сон.

Птицы песен не выбирают,

Мне оставьте одну - мою,

Мама, мамочка, я сыграю

И , быть может, ещё спою!

Точно волк пробегаю лесом

Сторонясь становых огней.

Нет, не я сочиняю пьесу,

Я всего лишь играю в ней.

По пустыне бреду, по скалам.

Обнажая зубов оскал.

Боже мой, что со мною стало?

Боже мой, кто со мною стал?

Обрываю тугие сети,

Выбирая опасный крен

Убегаю от ловчих петель,

Ускользаю от метких стрел.

Боже мой, через вечный иней,

Сквозь метельное забытьё

Я Твоё повторяю имя,

Ты мне скажешь потом - моё?

Бытовка

Два нелепых стола, да убранство окна,

Погоди, не включай освещение,

Погляди, как задумчиво катит луна,

Словно просит прощения.

Пять утра. Общежитие "село на мель",

Город будто застывшее озеро.

За окном в тишине наступает апрель

И асфальт подморозило.

Человечек в окне - пассажир челнока,

Наважденье в общаговской простыни.

Он беспечен и худ, век двадцатый пока

И года девяностые.

Он едва прожевал свой "счастливый билет",

Нет врагов, спят в кроватях товарищи.

Лунным светом облит Океанский проспект

И Голгофа пуста ещё.

Февральские офорты (Пастернаку)

Февраль кончался. На плечо вьюга летела.

Свеча горела горячо и грела тело.

Пол тела грела в темноте холста рубаха,

Пол тела ежилось, вспотев от сна и страха.

Сугробы множились во тьме, как дикоросы.

Февраль в наследство оставлял свои вопросы.

И было умному смешно, и глупый плакал,

И воск, развесившись пешнёй на джинсы капал.

Увы,увы - тревожный знак духовной жажды.

Всё было так, как Пастернак писал однажды:

"Мело, мело по всей земле во все пределы,

Свеча горела на столе. Свеча горела..."

Февральские офорты (владивосток 90-е)

Скользят минуты стансами, мгновеньями февральскими над самой головой.

И я мечусь, как маятник трамваями жестяными по мёрзлой Луговой.

И увлекаем лицами в которых небо писано, как памяти исток,

Где разговоры - саблями, где горы моря каплями , где весь Владивосток.

Туман ползёт по стенам, обнажая хризантемы белоснежных кораблей.

Банально, но от этого охота быть поэтом - воспевателем аллей.

Сбегать в залив по тропкам по распадкам и по сопкам, как не пойманный ЗеКа

И застывать, как олово, там, где волнами сколот фиолетовый закат.

Там всё неудержимо, как взведённая пружина, там и радости и смех.

Там снег хрустит , как яблоко и пляшет в небе облаком булгаковский распев,

Там на четыре стороны поёт усатый Воронов, гитару теребя,

Там ты в окне парящая, в зелёном польском плащике и я - люблю тебя.

Вот настанет ещё , не сейчас, не теперь

Вот настанет ещё , не сейчас, не теперь,

А когда отцветёт, отлетит листопад,

Распахнётся небес невесомая твердь,

Обнажая немые просторы,

И, крыло развернув, словно душу в очаг,

Расправляя узоров пространную нить,

Журавли, словно реки в начало начал

Потекут по своим коридорам;

Вот тогда - мы, оставив корзины грибов,

И, вдыхая последних антоновок дух

И дубовой коры, неожиданно, вдруг,

Насладимся прекрасной картинкой -

И настанет черёд, покидая скамью,

По аллее, прозрачной, как тающий стих,

Как песок, пропадая тончайшей струёй,

Раствориться в предутренней дымке.

Но пока, над горячей твоей головой

Всё скитается рыжий кленовый билет

И невидимый некто за пальцы берёт

И ведёт на три счёта из вальса.

Принимай эту осень, как искренний дар,

Как молитву, как сказочный пушкинский слог,

Как удачу, с которой поделать не смог

Ничего, как бы ты ни старался.

Квадратное окно

Когда весь мир - квадратное окно

Вмещает утром "выходное" солнце,

Я с книжкой, ни куда не торопясь,

Причудливый ворсинок вижу танец.

Мне десять лет и я живу давно,

И перерос недавно подоконник,

И скоро наступает Новый год.

Когда весь мир - квадратное окно,

Корабль стеклянный в деревянной раме,

А тюль и занавески - паруса,

А небеса - загадочное море,

О, это счастье! Мама с папой спят

В соседней комнате и до чего прекрасны

Недавно обретённые коньки.

И вечером, когда густой закат

Ложится в тёмно голубые сопки

И комья фиолетовых домов

Расцвечены квадратиками морзе.

Всё так понятно и уютно вдруг...

и горе ни когда не постучится...

и жизнь легка, и хочется пожить,

Когда весь мир - квадратное окно

Я хочу вернуться в повесть

Я хочу вернуться в повесть,

Где легка моя рука,

Где чиста любовь, а совесть

На манер черновика.

Школа, дом, дворы свободы:

Хочешь ври, а хочешь - пой.

В лето - море, огороды,

В зиму - радость и покой.

В первомай приходит счастье,

Как картошка с угольком.

В ноябре трибуны застят

Трёхэтажный райсполком.

Там витает, как не складный

Голос, сломанный фагот

Апельсинно-шоколадный

Праздник масок - Новый год.

Где в июльский томный вечер,

Чтоб прощенье получить,

Важный маленький кузнечик

"Алилуйю" стрекочит.

Там в окно влетает эхо,

Там фантазии в уме.

Там валяешься от смеха,

Наплевав на резюме.

Там сочится издалёка,

Обретя конец концов,

Голубиный жирный клёкот

На балконное крыльцо.

Детский праздник - Большекамень,

Где с решением проблем

Ты всегда приходишь к маме,

Как скиталец в Вифлием.

Снега аллею заметали ( Кусково 20 ноября)

Снега аллею заметали,

Дорогою до пустыря

Мы постепенно забредали

В законный аттик ноября.

Стволы белели, как иголки,

Берёз, стоящие кружком

И возмущёно зрели ёлки,

Припорошённые снежком.

Кусково - райская планета,

Заветной радости фрагмент,

Когда восьмое чудо света,

Всего лишь марево легенд,

Ты здесь и можно любоваться

Аллеи длинною строкой,

И постепенно упиваться

И тишиной и коньяком,

Не слышать дальнюю дорогу

Москвы, забыть про смог и гул,

И умилением славить Бога

И зиму русскую в снегу!

О, как пречудно лить и литься,

Вдали от грохота, людей

И незаметно очутиться

За озером усадьбы, где

Зажглись огни молельни бывшей,

Стройнее вытянулся лес

А над водою не застывшей

Плывёт вечерний благовест.

Дворцы колонные застыли

И, в обрамлении снежных крыл,

Над белым колокольным шпилем

Восстал архангел Михаил.

29 ноября 2016 г. (Чёрный пёс декабря)

На густом полотне прогоревшего дня,

Среди серых остовов холодных домов

Чёрный пёс декабря догоняет меня

И бунтует нутро: не уйти от него!

Добровольно ему ни чего не отдам

Не в размен, только это - давнишняя месть! -

Он почуял мой след, он скользит по следам

И сверкает на кончиках белая шерсть.

Белый пепел летит и ложится в следы.

Мне не кажется! Нет, я не болен!

Я до рвоты вдыхаю махорочный дым

И бужу вялый мозг алкоголем.

Вам забавно, но это единственный шанс

Не работать чужому "джекпоту"

Биться с этой собакою "с глазу на глаз"

Можно, если не врать ни на йоту.

У него ни когда ни чего не болит.

Этот пёс он - вервольф, многолап, многолик

Он хозяин прмёрзшей неволи.

У меня только крик позабытых бродяг,

Да мелодия старой любви "на костях",

Да горячие слёзы от боли.

Вон, в проулке мелькнул его вапленный плащ,

Вот на мне его тень и от пасти смердит,

Но срывается горлом молитвенный плач

Инвалидов-детей: Уходи! Уходи!

И сверкает слеза: Уходи в конуру!

Без лица, без числа стариков и старух.

И вскрывается свежая рана -

Так внезапно ушедшая мама!

- Подожди, это вовсе не пепел, а снег.

Подыши глубоко, так дышать хорошо!

Эти страсти с тобой приключились во сне,

А декабрь это лишь календарный флажок.

- Я не болен и так ни когда не смотри.

Пёсий глаз в меня наново целится.

Оттого так истошно грохочет внутри

Механический маятник сердца,

Что мне холодно среди бездушия стен,

Снеди жирной и ликов опрятных.

А декабрь наступает всего через день

На мои отпечатки в парадном.

Октябрь (Кусково)

Октябрьский покой недолговечен,

Давай с тобой укроемся в Кусково,

Где клёны полуголые по плечи

На старые дубы глядят с тоскою.

Развеемся, растаем постепенно

В напевном шорохе его тропинок узких,

Где утренний туман привязан пенно

К потешным водам барской Сиракузы.

Не поспешим отсюда на распутья,

Побудем тут, вдали от потрясений

И причастимся в крохотной минуте

Рыжеволосым ангелам осенним.

Кофе и булка

Рассвет только-только затеял скитаться По бухте больших кораблей И солнце моделью гигантского дартса Ещё не взлетело над ней,

Ступая по влажным ступеням проулка Ты, помнишь, сказала тогда: Меня воскресят только кофе и булка И очень большая вода.

С тех пор пронеслись уже тысячи новых И зим и, наверное, лет. Взлетали и таяли "снежные совы" И дни рассыпались "на нет",

Но эти слова, как колёсная втулка Вонзились в меня навсегда: Меня воскресят только кофе и булка И очень большая вода.

Мне ночи не в сон, мне - работа не лечит, Дороги легли поперёк. Мне лучшее - вычет, мой выигрыш - нечет, Гадалка шельмует и врёт.

И только стучит что-то быстро и гулко, Как обухом, как поезда: Меня воскресят только кофе и булка и очень большая вода.

Не знаю! Не ведаю! Может не спросят, Но время встаёт "на дыбы". Мы самые главные в жизни вопросы Обходим по кромке судьбы.

Тогда на рассвете в тени переулка, Не стоило даже гадать, Что самое важное - кофе и булка И очень большая вода.

Рябь на реке

Рябь на реке слепила, и плыла

Подёрнутая ряской паутинною

Оставшаяся утренняя мгла.

Я в комнате сидел, а ты в гостиную

Не видимо, не слышимо вошла.

И я сказал: "Я знаю, ты - вошла".

И ветка вербная

Засохшая, картинная, фанерная

Запахла и как-будто зацвела.

И так всегда. Я помню, как однажды мы

По ручейку кораблики бумажные

Пускали, изорвав тетради в прах,

В миры. И в тех чудных мирах

Они гостили и везли товары,

И грек на первом судне сухопарый,

И сказочный малаец на другом,

И солнечно, и всё - весна кругом.

Я знаю - ты вошла. Комод, немного скрипнув,

Раскрылся, уронив открытку.

Ах, я - дурак! Совсем о ней забыл!

Там голос твой пером начертан был.

Два слова: С рождеством! - но это очень мало!

И, вдруг, провал, и тишина, и ты - пропала.

Где ты!

Река слепит.

Ешё полна сюита.

По прежнему моё окно раскрыто,

Но нет тебя и всё вокруг иначе.

И облако вот-вот заплачет.

Молитва о маме

Переменит день к ночи,

На колени ночь встанет.

Может так и мне проще,

Когда ночь тоской тянет?

Детство моё сном лечит -

Ссадины мои, раны,

А тоска в груди шепчет:

Господи, спаси маму!

Мне и невдомёк малу,

Что вокруг мороз лютый,

Просто я люблю маму

И она меня любит.

Знает все мои тропки,

Видит все мои ямы

И тогда прошу робко:

Господи, спаси маму!

Жизнь проходит, как выстрел.

Каждый день в ночи тонет.

Хорошо, когда чисто

И когда тепло в доме,

А, когда болит сильно

Небо умолять стану:

Господи, услышь Сына

Или позови маму!

Чтоб она со мной пела,

Отвела беду мудро,

Чтоб её прижать тело,

А она - мои кудри...

...выстелит постель мягко.

-Что ты нынче упрямый?

Боже, никогда "мамка"!

Господи, всегда - мама!

Встала под звездой полночь,

Крепко спят мои други.

Господи, я всё помню

И про крест и про гвоздь в руки,

Премени грехов меру,

Ниспошли с небес знамень,

Укрепи мою веру,

Господи, спаси маму!

кифе

Бесполезно сжигая калории "на галерах"-

Из конца маеты до другого, влача сознанье,

Ощущая изношенным телом остаток веры

Я, по прежнему, как и тогда - ничего не знаю.

И всё глубже сумрак ночи хранит молчание,

Хоть всё реже утро дым сигарет встречает.

Я мусолю память о том, что сошлось вначале,

В сочетании детской и юношеской печали.

Просыпая песок с колен на пустое днище

Перевёрнутого баркаса, кропя смолою,

Как же радостно было считать себя добрым нищим:

Укрываться на ночь и пот вытирать полою,

И холодным утром тащить на баркас рыбёху,

Онемевшей пядью дрожать, выбирая мрежи,

И глядеть без страха в загаженную эпоху,

И баюкать руки матери постаревшей.

А потом, ты помнишь, следы на песчаной кромке,

Приходили с волнами и в них застывали рыбки?

Как я понял тогда, что если не крикнуть громко

Ни за что не увижу прекрасной Его улыбки.

Шли по влажному следу на голос, на свет, на запах,

Окунались в озёра и брызги роняли в небо,

Снова шли, потом на восток и потом на запад,

И кормились притчами, как молоком и хлебом.

А потом Он сказал: "аминь" и "пора проститься"-

Потому, что прошли времена и настали сроки.

Он просил ради Бога не расходиться,

Потому, что об этом писали Его пророки.

И как ты кричал, раздирая лицо ногтями,

От последнего взгляда бежав за ограду ночи.

Как ни кто не верил, что Он между нами станет,

Когда клюв заткнёт надоевший рассветный кочет.

Я бреду на кухню босой, кипячу посуду

(старый чайник и я- нам дано не любить друг друга).

Я, наверное, брошу всё и сбегу отсюда

На покатый берег в рассыпанную лачугу.

Все счета закрыл, по весне оплачу кредиты

(тут кредиты легче, чем там у тебя в России).

Приходи, если надо пожить - тут всегда открыто.

Я не брошу любить тебя, помни об этом, Симон.

Поменяй замки, старый ключ зашвырни в помойку.

Там дыра под дверью в крысиное государство.

За цементом можно сходить у метро на стройку,

А вообще - они не мешают, оставь - не парься.

На двери портрет мой - засунешь подальше в нишу,

Там, на верхнюю полку, в щель, позади матраца.

Если надо чего сказать, пошепчи, я - слышу

И молюсь за тебя на отмели у баркаса.

обожание

Уже глаза мои устали -

Сиянье света нестерпимо -

Бог говорил её устами,

А время всё катилось мимо.

Уже античность миновала,

Сложил эскизы Боттичелли,

А ей всего казалось мало.

Скрипели детские качели.

Летели ветхие песчинки,

Кружась с сандалий на дорожку,

Звенели ветры беспричинно,

Прохладой овевая ножку.

Крушились жаркие эпохи,

Ложились грозные знаменья,

Но между выдохом и вдохом

Не проходило ни мгновения.

Александру Радковскому

Когда я вылечу из топки,

Сопровождаемый тоской

И побреду по узкой тропке

По над сторонушкой людской

Четвёртым часом по полудне

В едва намеченной весне,

Не оставляйте ваших будней,

Не говорите обо мне.

Придя домой, испейте чаю,

Я, помнится , любил щербет,

Берите, я не замечаю,

Меня тут вроде бы и нет.

Два неразрезанные тома

Стихов, из тех, ушедших дней

Оставьте, будьте же, как дома.

Не говорите обо мне.

Мне хорошо под небом чистым,

Впервые, может быть, легко.

Я и при жизни эгоистом

Бродил меж этих облаков

И знал про звёзды - эти звёзды,

Их нет на свете зеленей!

Не расходитесь очень поздно.

Не говорите обо мне.

Я вас молю: не говорите,

Не открывайте наших карт,

Не поступайте, точно зритель

Плохой, покинувший театр,

Ни во дворе, ни в экипаже,

Ни среди дня, ни при луне...

...тогда я долго буду в каждом.

Не говорите обо мне!

Листвёнок

Анклавом солнечных лучей рассеяна зима:

По луже цоконье синиц, по черепицам крыш,

Цикуту солнца поглотив, приняв январь за май,

Листвёнок рвёт пакет-бутон и тянет ввысь кулиш.

Отваге ода! Сон и ложь текут за обода!

Дремотной тяги в этот день обычай расколов,

Сойди с ума, пока гудит, пока грядёт вода

На краткий век,

на целый миг,

пока живёт любовь!

Мёртвая голова (Жану Море)

Что это? Просто ли божий урок

Или с небес облетело перо -

Чья-то судьба крива.

Верен ли ты на заре, на коре

Дерева - тонкий узор на пере

Ангела - "мёртвая голова"?

Бабочка "мёртвая голова"

С первым лучом мертва.

Пела струна паутины едва -

Бабочка "мёртвая голова".

Благоухание запретных цветов -

Дня отошедшего томный настой -

Прикосновения того, кто тобою не зван.

Смерть и любовь на излёте сна,

Кто виноват, если жизнь тесна

Бабочке "мёртвая голова"?

Свет от звезды не долетал в ночи,

Не обнимало крыло свечи.

Шорох и шелест - вот все твои слова,

Бабочка - "мёртвая голова".

Благодарю

Благодарю тебя, моя душа,

За то, что жизнь проводишь в этом теле,

За то, что открываешься, спеша,

Благодарить безумие метели,

И тихого ручья хрустальный плеск,

И знойный день, и ветер в поднебесье,

И, собственно, сияние небес,

Благодарю тебя за эти песни.

Благодарю людей несущих труд,

И тех благодарю, что с праздным взглядом.

И тех благодарю, что прочь идут.

Благодарю оставшегося рядом.

Благодарю спустившуюся ночь

И день благодарю, который следом.

Благодарю, спешащего помочь

И тех к кому спешу, чей зов не ведом.

Благодарю проникновенье снов и утреннюю радость пробужденья.

Благодарю проникновенье слов, и теплоты сердец проникновенье

Благодарю Того, кто сотворить смог этот мир и миросотворенье,

За то , что можно в нём благодарить и не искать в ответ благодаренья.