Ритмы мироздания

Мысль первая. Цветок

Мы все как этот белый лепесток — Растоптанные злобную судьбою, Нам расчертили жизнь, нам дали срок: Всю жизнь в цепях, в вражде с самим собою...

Мы этому учились, верно ведь? Чтоб рассыпаясь непомерной болью, За Разией во след принять, стерпеть, Разлиться по стихам безмолвно-липкой кровью? Нас в эти рамки гонят, я права? И разрушая верю в силу слова, В гниющих ритмах пьяная толпа Поет о счастье, глупо и сурово.

Мы тоже должны помнить, из двух зол, Что чувства — ложь, игра дороже, выше? Что звон монет и чистый ореол Сиянья золотого в разы́ чище? Нам тоже нужно жить с свинцом в груди, У всех един, у каждого иначе, Чтоб страхом гнулся воздух впереди, И безразличье проявлялось чаще?

Все так. Мы все остались позади, Мы шепчем стих, не понимая смысла, Потерянные в выцветшем пути, Летим во тьму. Летим ужасно быстро.

Так надо. Полустертая мечта Осталась счастьем. В пламени свободы Гореть приятней, чем из букв слова Вязать как цепи, оплетая годы. Так будет. В этом траурном дыму Мы все согласны, что любовь — монета, Что доверять не стоит никому, И Яблоко...летит, скользит по свету. Пусть девочке пока пятнадцать лет, Пускай для юноши свободы нет дороже. Пускай, пускай... Позорнейший ответ! От этого мороз вонзается по коже.

Ну что же, правило не хочет нарушать Никто из тех, кто зиждится по солнцем И значит, «нет любви» — в отчайнье прошептать Вслед Марду, и кровавые червонцы Считать, в душе их ненавидя и моля Всех идолов о скором избавленье. И в вечном ритме движется земля, И слепо в Счастье ищет приглашенье.

И пусть умрет Ромео от любви, Пускай сразит Джульетту взмах кинжала... Пускай, пускай... средь книжной толчеи Найдется тот, кто повернет в Начало, Тогда за ним, волнуясь и крича, Как стая птиц, отбросив прочь сомненья, Любовь, Свобода, Сила и Мечта Взойдут на трон святого Вдохновенья...

Мысль вторая. О Мире и Биоритме

А мне снится закат над оврагом,

Темень пропости. Полная ржи,

Золотится кровавым закатом,

Сквозь старинные наши межи...

А мне снится мир пропасти алой,

Взгляд спокойный и шрам над виском.

Снится церковь. И в грудь рванной раной —

Детства странного тихий покой.

Мне виднеется в дымке заката

Взгляд вороньих пронзительных глаз,

Громкий голос насмешкой набата

Шепчет криком: «Я буду меж вас!

Вы смеетесь, теряаете души,

Лжете сердцу, свой ветренный путь

Выстилаете болью. Разрушу

Я ваш хрупкий покой. Вот. Чуть-чуть

Нам осталось до встречи последней» —

Это верно,и страшно теперь.

Сплю и вижу — холодною птицей

Крыши кривятся. Огненный зверь

Прутья рвет, улыбается дико,

И несется, прокля́то-святой.

Взгляд холодный... Пред огненным ликом

Все мы равны, залиты водой.

Я не сплю. В Мире движутся грозы..

Ворон черный. Степенный Артал.

В душу бросились горечь... и слезы.

Биоритм. Он пришел. Он настал.

Мысль третья. Медальоны отчаяния

Изуми.

Ты видишь в мутном блеске окон

Сквозь зыбкий, утренний туман,

Ты видишь за покровом стёкол

Мелькнул девичий тонкий стан?

Ты видишь... Слабое виденье,

Чуть озаренное луной?

Ты видишь? В слабое волненье

Она опять, опять со мной.

Изуми, милая Изуми!..

Опять, в томительной тиши

Ты смотришь сквозь земные струи

Во тьму расколотой души.

Изуми...

Мне об сейчас с тобою

Вести неспешный разговор?

И мне ль блаженною мечтою

Взойти на жертвенный костёр?

Изуми...

Вечностью, словами,

Я заклинаю, и шутя,

Кидаю в пропасть между нами

Напевы — искры бытия.

Изуми...

Вечер гложет кости,

И бьёт копытом ночи тишь,

А мы — пленительные гости —

Глухие статуи меж ниш...

Изуми!

Боль раскинет руки

И болью врежется кинжал...

Пускай. Трагедии от скуки —

Как взгляд, начало всех начал.

Пускай любовь тревожит душу,

Пускай течёт, не нам понять...

Мир — зол. И болью боль разрушить,

И чувством чувства подлатать

Едва ль возможно. В пьяном беге

Заблудших строчек по листу,

Затопленных, зарытых в снеге

Найдем ли правды красоту?

Мир — ложь. И стук игральной кости,

Из взгляд лукавый из-под век...

Мир — порожденье нашей злости,

Слепой и алчный человек!..

Изуми! Помни, вечность — злостью,

Растопит ритмами очаг,

Поднимет, бросит — холод кости

Решит судьбу. Забвенье. Мрак.

Изуми, сколько стоит чувство?

И быть ли тройке козырём

(Когда в рабах теперь Искусство)

А Биоритму — королём?

Артал

Вечность — вечер. И сдвинувши брови, Гонит тройку есенинских строк, Ритмы бури — бурление крови, Вечность в сердце. В огне. Мотылёк.

Наша вечность— холодное море, Позабытый меж книгами мрак. Как же, вечность! Забытая воля, Рабство, цепи, пророка очаг.

Сектор — круг. В его скрученном ритме Половина дорожек — пути. Вечность — враг. И, уверенный в битве, должен враг всех друзей перейти...

Город тёмен. В нём Вечности крылья Стали ночью, и днём. На часах стрелки замерли в облаке пыли, Встали цифры в далёких словах. Так всегда. Только небо над миром, Только здания, холод земной: Отблеск глаз стал губительным дымом, Шрам над бровью — дрожащей луной.

И над ночью, в тревожащем счастье, Положив на алтарь, в ладонь, Свою душу, весь криком, при власти, В взгляде — холод, палящий огонь. Весь — насмешка, безмолвие, холод. За спиною — два черных крыла. Ворон — в небе. И крик его молод. Бьётся стаей, сжигая, искра. Прядь волос — пыль дорог, страх и бездна Хриплым клёкотом, криком зовёт. Смех как стон. Душа страшна, чудесна. Мир — монета. Тускнеет. Гниёт.

Мир — Артал. Он — последняя песня. Будет править, разрушится. Свист — Клекот ночи. В свободе нет места. Был Мессией. Теперь Антихрист.

Мысль четвертая. С вопросами к Судьбе

Святая боль? Смятенье как разводы,

На бледных от волнения щеках?

А может только взгляды, только годы

На полувздохе, в выцветших глазах?

Возможно то, что потрясает сразу,

Возможно то, что давит, то, что гнет?

Возможно то, что жесткому приказу:

«Забыть про сердце» верит наперед?

Возможно то, что шаг один оставя,

От счастья до отчаянья, вперед,

В потьмах конвой путей-дорог сияя,

Ошибкой по ошибке ставит ход?

Возможно это взгляды, это души?

Возможно это сердца тонкий крик?

Возможно то, что представленье рушит

О счастье и несчастье в один миг?

Возможно то, что чувствует с опаской,

Любой, кто может чувствовать, любить?

Возможно то, что чувство яркой краской

Рисует словно смысл дальше жить?

Возможно роковое слово «если».

Возможно память долгого пути.

Возможно... если... только словом мести

Смешать, разрушить, заново пройти...

А можно так? А можно ли все чувство

Отдать, разрушить, жертвенным ножом

Отрезать мостик к счастью. Грустно? Грустно!

За веком век проходим тем путем.

А можно ли любя в душе, спокойно

Смотреть и верить, верить, не терпя

В себе запутать все концы. Не больно?

Возможно. Нет. Так делают. Любя.

И пусть тревога бьется прочь, в безумство,

Есть люди, они верят, их стезя —

Свои ошибки пить и ЭТО чувство,

Хранить, храня, и хоронить, моля.

Святая боль? И шаг до поворота,

И шаг до счастья, миг — девятый вал.

И ветра свист, и чувства в кровь...и нота...

До счастья шаг: Изуми и Артал.