Реплика

1. Однажды нам покажется...

Однажды нам покажется, что - кончено.

Что наше время, время колокольчиков,

Свое отдребезжало по распутице:

Пускай теперь сама планета крутится!

Нехай с нее ножом снимают кожицу -

Без нас пиры и скорби преумножатся,

Пока скоты ликуют и куражатся.

Однажды нам покажется. Покажется...

Согрелись в мягких креслах мы под пледами.

Но брызжет ночь из-под копыта медного,

И колокол над сонною Отчизною

По каждому звонит, отлитый сызнова.

Жил и работал

В этом доме жил и работал,

До зеленых чертей бухал,

Ждал зарплату и ждал субботу,

Строил карточный Тадж-Махал,

Строил планы, не знал покоя,

Дослужился и заслужил.

И наградой ему - скупое:

"Здесь родился, работал, жил..."

Буквы крупные, четкий профиль

На граните, и строгий взгляд.

Трудовая его Голгофа

Обвалилась пять лет назад.

Или двадцать; а может - сорок;

Неизбежность берет свое.

Век табличек и книжных полок -

Как поломанное цевье...

Он возможно, хотел иного:

Чтоб без дури и дураков;

Чтобы школьнице длинноногой

Не выспрашивать - кто таков

У смартфона в кредит за двести;

Чтобы - к звездам, к иным мирам...

Но табличка висит на месте,

Лишь отколот гранитный край.

2. Светлояр

Я вижу - дым, но слышу - дом,

Звон колокольный подо льдом.

Несётся гул: "Пожар, пожар!"

Батый ступает в Светлояр,

И расступается вода,

И разрастается беда,

Тысячеликая Орда,

Ликуя, вскидывает руки -

Стучит копытом рыжий конь,

В притворах мечется огонь,

Глядят угодники с икон

В тоске и муке...

Я вижу сон, но слышу - сын

Господень ставит на весы

Любовь и память, детский смех,

И кровь живую льет поверх.

Звонят, звонят колокола

Из-под прозрачного стекла,

Где очертили меру зла

Господним счётом,

Где метафизика проста,

Земля безвидна и пуста,

А если бьют тебя, подставь

Другую щеку.

Пусть кровь - не кровь: вино, елей -

Подставь дома и сыновей,

Платить как раз

За левый глаз

Неправым оком!

Я вижу свет, я помню - свят

На дне укрытый Китеж-град.

На божий промысел пенять -

Не мне, не знающей огня.

Не мне, неверующей, лгать,

Что вся на том и недолга...

Но вижу сон. Во сне моем

Пылает неба окоем.

Я вижу сон. В нем все не так.

В нем меч лег тенью от креста

На вражьи шеи в черный день.

Я вниз смотрю - что там, в воде? -

Но ледяной дрожит хрусталь -

И мне в лицо летит асфальт,

И рвется ночь, и рвется сталь,

Неся погибель,

Верша возмездие и суд.

Жесток и горек ратный труд,

Тягуч, тяжел - как страх, как ртуть,

Как неба глыба...

Вода озёрная красна:

Мне не очнуться ото сна,

Лишь лёд глаза мои сечет,

Ломаясь с хрустом.

Непостижим Господень счет,

Пылает Киевская Русь,

И я, не веруя, молюсь -

Молюсь по-русски.

Есть время жить

Ты думаешь: кидают пробный шар,

Но нет - летит взведенная граната

Из звездного медвежьего ковша.

Кому-то ты случайно помешал,

Был без вины объявлен виноватым,

Незлым и незаметным был - как знать?

Но пробил час - и больше ты не нужен.

Есть время жить - и время умирать,

Безжалостные звезды отражать

Бессмысленным дождем пролившись в лужи.

Есть время жить - и время дать другим

Прожить твое, непрожитое время,

Стоптать твои в дороге сапоги,

Увидеть, как расходятся круги,

Как прорастает брошенное семя

Упрямо... Время дорого, спеши!

Пока не приступила смерть к работе,

Еще легки движения души,

Еще остры в руках карандаши,

И белый лист не сложен в самолетик -

Спеши переписать и дописать,

Переиграть, бессовестно и ловко:

Чтоб где-то далеко, в созвездье Пса,

Сплелись друг с другом судьбы, голоса,

И не остыла к ужину похлебка...

3.Девочка читает про войну...

Девочка читает про войну

Книгу в истрепавшейся обложке.

Хорошо, когда страницу можно

Мельком проглядев, перевернуть:

Долетит подбитый самолёт,

Вырастут дома на пепелище.

Он дойдет, вернётся, и отыщет -

И дождется та, что дома ждёт...

Девочка читает про войну,

"Телеграм" листает каждый вечер.

Голоса живые, человечьи

Мирную кромсают тишину.

Из походных раций перемат.

Из подвалов раненой высотки

Крик и плач; а в них такое что-то,

Что сведёт и дьявола с ума.

Столько горя, крови позади...

Сколько впереди - подумать страшно.

Но победа будет. Будет наша.

Наша правда сможет победить.

На-гора пошел десятый год

В угольной пыли, в золе и саже.

Связи нет. Но сердцу не прикажешь:

Девочка надеется и ждёт.

Счастье

В Англетере открыли кофейню с названием "Счастье",

И красивая девушка делает селфи у стойки.

На Морской побирается пес с перебитою лапой.

Подают ему щедро, а он все равно недоволен:

В разноцветной толпе ищет черный сюртук и цилиндр.

Грузно давит на площадь закрытый лесами Исакий.

У метро пьет подслащенный чай зазывала охрипший,

Продают из ведра голубые садовые астры,

И похмельный мужик под гитару поет про березы.

В Англетере открыли кофейню с названием "Счастье"...

4. Толпа

Круговорот обыденных вещей,

Готовых завтраков, сезонов и клише

Сбивается с намеченного плана:

Гниёт незаживающая рана;

Пасьянс из календариков карманных

Не сходится сегодня и вообще.

Течет река - а я на берегу.

Гудит толпа и время гнет в дугу,

Вытаптывает лишних, неудобных.

На транспаранты истину подняв,

Толпа, рыча, проходит сквозь меня -

И я рычу, пока ещё беззлобно.

Они всегда сбиваются в толпу.

И те, и эти. Снова, там и тут -

Взывают, ненавидят и линчуют.

Им нравится считать - они здесь власть,

На землю негде яблоку упасть,

Но некому спросить - какого ...черта?!

Сегодня в моде полиэтилен,

Культура порицаний и отмен,

Репрессий, унижения, запретов.

В толпу, как в реку - дважды не войти,

А если долго было по пути -

Не выйти, поменяв приоритеты.

Мой берег крут. Река ломает лёд.

Судьба толпы известна наперед -

Не будет для нее конца иного.

Упьется кровью всяк: и стар, и млад.

И я твержу: "Назад! Назад! Назад!", -

Но чувствую: сама шагаю в ногу.

Сон

Спит кукольник в отеле привокзальном.

Во сне в его сундук вбивают гвозди,

А сам он в детстве, где-то в старой Лодзи,

Где гетто нет, и черных нет развалин,

Шагает, улыбаясь белозубо,

Не чувствуя затылком нити тонкой.

По улицам еще не едут танки,

И не дымят чудовищные трубы.

Ему – за хлебом в лавку, и назад:

Простой сюжет, без тьмы и околесицы.

Колотят в дверь. Ломают…

Молча крестятся,

Не видя сна в распахнутых глазах.

5. Fatum

Памяти мирных жителей, погибших в ходе боевых действий в 2014-2022 г.г.

Не проси меня верить. Сказать не проси,

Как же так, отчего и доколе:

Мы живём однова, мы живём на Руси,

Мы свидетели тьмы и раскола.

Очевидцы имен, летописцы знамен,

Черноликих времен проходимцы...

Подпоясаны старым солдатским ремнем

Те, кто в нем, как в рубашке, родился.

Посмотри на меня, на себя посмотри,

На старуху у синего моря,

На чернильную ночь от зари до зари

В бронебойном гремящем декоре.

У меня за душой - ни черта, ни черты

За которой становишься правой.

В райских кущах давно от раскатов арты

Поседели зелёные травы.

Мы смотрели в смирении безречевом,

Как вертели эпоху, что дышло,

Те, кто думали, "как бы не вышло чего" -

Но у них ничего и не вышло -

И ложатся они под небесный атлас;

Их не вспомнят потом поименно.

Их беда, как в воде, отражается в нас,

Растворяется пеплом соленым.

Нам без веры нельзя. Но сказать не проси,

Почему же все так, не иначе.

Лучше вместе посмотрим: старуха сидит

У бескрайнего моря - и плачет...

Яблоки

У ограды заброшенной фабрики,

Как канава, тоска глубока.

Городские незрелые яблоки

Об асфальт разбивают бока.

Время-времечко, сызнова новое,

Кисло-сладко-червивая суть.

Чёрт прохожий, хмельной, околдованный,

Остановится яблоко пнуть –

Хрустнет, хлюпнет оно и покатится,

Как по блюдцу с небесной каймой –

По асфальтовой порванной скатерти,

От бордюра к бордюру – домой,

В землю русскую: сочную, чёрную.

Проходи, человек, поспеши –

Ждёт шарлотка тебя пропечённая

И наливки сто грамм для души.

6. Враг

Приходит враг спросить воды,

Глядит глаза в глаза.

Вода в горсти мутна, как стыд,

Прозрачна, как слеза -

И ты протягиваешь горсть,

И он в ответ молчит.

И только сердце у него

Стучит, стучит, стучит...

Давно глашатаи трубят,

Весь горизонт в огне:

Ни для него, ни для тебя

Пути обратно нет,

Как кровь, водица горяча,

Сладка она, как ложь.

И он убьет тебя сейчас -

А, может, ты убьешь.

Пройдут часы, пройдут года,

Земной ровняя счёт.

Одна лишь чистая вода

Течет, течет, течет...

В твой сон последний, долгий сон

Войдёт, хромая, враг -

И ты напьешься из горсти

У смертного одра.

Из-под земли пробьется ключ

И будет длиться день -

Как предзакатный солнца луч,

Рассеянный в воде.

клетка

человек человеку - бог;

человек человеку в бок

острым лезвием тычет, и -

вот он, в новом тысячелетии:

истончился и обмельчал,

как библейская саранча,

пестицидов наевшись впрок.

человек человеку - бог,

по подобию и по образу,

по ухмылке в прицельной прорези.

человек с человеком смог

сотворить за короткий срок

много больше, чем кто бы ни

изловчился проделать с ним.

так, себя обуздав на час,

он заходит в случайный чат,

распластавшись заподлицо,

молвит каверзное словцо -

и железо пронзает плоть.

человек человеку плох.

несвятая непростота:

всяка клетка ему под стать,

чтобы выломать дверцу в ней

автоматом и берцами.

человек человеку - бог:

неказист, неумен, убог.

бога нет. человек один,

пригорюнился и сидит,

несвободен, но не пленен,

живо чувствует связь времен.

а потом он стреляет в рот.

и встает. и идет в народ.

оставляя кровавый след,

бог идет. человека нет.

7. Пока...

Пока они кричали: "Нет войне!",

Война росла - под кожей, за брюшиной.

Пехота мёрзла где-то на стерне,

Вели огонь тяжелые машины.

Железный дождь полночи шел на цель,

Ломая, убивая и калеча,

И было не слыхать сквозь артобстрел

Колоколов разогнанного вече:

Ведь можно же и нужно потерпеть!

Без языка? Подумаешь, досада.

За мир сплясать уместно или спеть,

Но воевать, пожалуйста, не надо...

Они - я точно знаю - от души:

Сознательно, осознано, весомо...

Разрывы разговором заглушив,

Ложились спать в стенах родного дома.

Я не пишу гражданские стихи:

Слова добра не делают. Лишь делят

Знакомых на согласных и "плохих",

Покуда жернова не перемелют

Вчерашний день на горькую муку,

Которой мертвецов - и тех накормят,

И выйдет как всегда: рубили сук -

А подрубили дерево под корень.

Но ныне - расстояния малы;

Есть в этом неожиданное благо.

Текут потоки желчи и хулы,

Колышатся развешанные флаги,

Но утром гражданин и человек

В постели сядет с чувством незнакомым:

По-новому, с тревогой в голове,

Прислушиваясь к звукам заоконным -

На миг чужую шкуру ощутит

Своим, насквозь простреленным, мундиром.

И в этот миг на выбранном пути

Он станет на полшага ближе к миру.

Отражение

Свет мой, зеркальце, скажи, слово молви:

Что на свете не по лжи – по любови?

Свет мой, зеркальце, ответь без елея:

Отчего оправы медь зеленеет?

Отчего все вкривь да вкось непригоже?

Почему так повелось, отчего же?

Отражение дрожит и кривится:

Что на свете не по лжи? Кровь-водица,

Что течет из раны в землю болезную.

Слушай, друг мой милый, внемли – не брезгуй:

Той любви б щепотку да в бочку меда!

Станет горе не беда для народа.

Как пойдут рубить, калечить, да вешать –

Там до счастья недалече! До вешки,

А за ней – живи взахлёб на раздолье,

Где присыпан черный хлеб белой солью!

Вечность мы с тобой глядим друг на дружку:

И внутри изъян один, и снаружи.

Зря ты в зеркало плюешь в лютой злобе:

Тут на свете даже ложь по любови.

Не по нраву мой ответ – так не слушай.

Обойдешь весь белый свет – сыщешь лучше?

8. Солдаты

А казалось бы - не Помпея и не Содом.

Но опять в ночи взрывается чей-то дом.

Только думаешь: "Господи, чтоб не зря..."

"Отведи глаза, наведи снаряд

Мимо спящих - на адресата..."

И который век - все подряд, подряд,

От январской стужи - до декабря

Все идут солдаты.

Через нет, не надо и не могу,

В ковылях по пояс, по грудь в снегу,

На броне - по селам и городам.

Закипает асфальт и дрожит Орда,

И склоняется ось земная

Перед ними, заржавлена и худа.

Но они все идут и идут туда

Где пожаром закат пылает,

Где огонь в печи, где вино и хлеб.

Отступает Нюкта, молчит Эреб.

Мертвецы садятся за общий стол:

Легионы глядят сквозь туман густой,

Крестоносцы и санкюлоты...

Человек человеку - известно, кто;

Вновь заходит история на виток

Не щадя кого-то.

Нет конца и края; а правда - там,

Где змеёй в траве пролегла черта.

Есть свои. С чужих - невеликий спрос,

А змея шипит и кусает хвост,

Но в огне пожарищ

Выбор ясен, даже когда непрост.

По весне пойдет, что посеем, в рост.

Победим, товарищ!

Герой

Был снег вторичен, неглубок.

Шел год под стать ему.

Тезей укладывал клубок

В походную суму.

Он был не воин, не солдат,

Он не любил людей.

Умен, немолод, бородат -

Герой на черный день,

Но за порог шагнул, как в бой,

Навстречу всем ветрам...

Взошел оранжевый клубок

Над городом с утра,

И покатил за горизонт

Среди небесных тел.

А на нестриженный газон

Пушистый снег летел,

И Ариадна у окна

Сквозь снег смотрела вдаль.

Из шерстяного волокна

Была ее печаль.

Под вечер снег следы укрыл,

Потом присыпал цель...

Но продолжалась до поры.

История. В конце

Старуха пряла у огня,

А в небе голубом

Котенок лапой погонял

Оранжевый клубок.

9. Спички (триптих)

*

Спичка догорела.

Спичка, не свеча.

Виданое дело,

Малая печаль.

Слезы восковые

Каплют по другим.

Глаз моих не выел

Черно-сизый дым.

Строки грозовые

Блещут и гремят.

Молча неживые

Смотрят сквозь меня.

Падает кавычка

В смутном далеке.

Знаешь, сколько спичек

В каждом коробке?

**

Шепчут дни вчерашние,

Прелая листва,

Тихие и страшные,

Важные слова.

Только кто расслышит их,

Кто их различит?

Небосвод над крышами

Почернел в ночи.

До краев обуглился,

Звёзды обронил

Прямиком на улицы,

Да в прибрежный ил.

На опушке ухает:

Вот таки дела...

Щука белобрюхая

Мимо проплыла.

Не видать рыбацкого

Больше костерка.

У судьбы на лацкане -

Дырка от значка.

***

Не горюй, товарищ мой,

Закури, да сплюнь.

Не погост, так кладбище.

Не январь - июнь.

Все мы люди смертные,

Соль да сахарок.

Верными ответами

Сыт не будешь впрок.

Верными вопросами

Смерть не отведешь.

В пору сенокосную

Поспевает рожь.

Колобок прокатится,

Пробежит лиса.

На крахмальной скатерти -

Света полоса.

Выпьем по обычаю,

Но как за живых.

В мире раскавыченном

Много запятых.

Мир недобро зыркает,

И дрожит рука...

Слышишь, спичка чиркнула?

Дай-ка огонька!

Тетрадка

Петька нашел за печкою тетрадку по географии

Контуры континентов. Двойки - карандашом…

Ясно, что география - дело совсем не графское,

Но и, увы, не Петькино; мал для нее еще.

Мир, как и Петька, маленький: сложен в тетрадку тощую,

Скреплен по сгибу степлером - тем до сих пор и жив.

Петька его раскрасил бы яблоневыми рощами,

Но не нашел фломастеров: ножницы да ножи,

Спички - в штормовке папиной, вместе с буржуйским «Ротмансом»…

Петька на печке греется, тлеет искра внутри.

В акте миросожжения есть элемент перформанса.

Петька однажды вырастет. Может быть, повторит.

10. Сквозь анилиновый хай-тек...

Сквозь анилиновый хай-тек,

Из каждой слободы,

Уходят люди в белый снег,

Уходят в черный дым.

И как сто лет тому назад,

Как тысячу долой -

Сочатся миром образа,

А дерево - смолой,

И плачет кто-то. Пишет блог,

В сердцах клянет судьбу...

Сочится кровью на сапог

Седьмая пядь во лбу.

Огонь горячим языком

Касается небес.

Солдат штурмует Белый дом,

Штурмует черный лес,

Клубится дым, кипит вода

В походном котелке,

Встаёт счастливая звезда

В прекрасном далеке.

Осень

Ощерился невырубленный лес

Скелетами отцветших колоколен;

Травы – по пояс, грязи – по колено,

Вокруг следы ботинок и колес,

А в них черна вода и небо стынет,

Ложатся листья золотом сусальным.

Бьет о кремень господнее кресало,

Горит закат бездумно и бездымно,

Языческую охру льет на крыши

И киноварью мажет полустанки.

Болота под белилами тумана,

Обманчиво недвижны, тихо дышат.

Но в сумерках, кряхтя по-человечьи,

Сосна к другой склоняется сосне

И шепчет ей о снеге и весне,

И тучах, навалившихся на плечи.

11. 31/12/2022

У мира час до полночи

И пуговицы в ряд.

В лесу родилась ёлочка.

Ее скосил снаряд.

Дурная аллегория,

Задумка не сложна.

Закончиться история

На этом не должна.

Но мне добавить нечего:

Щепа летит к щепе...

Сидят в траве кузнечики

У ржавой БМП.

А мир звенит бокалами,

Подарков дети ждут....

Господь гирляндой алою

Накладывает жгут.

Игрушки

В десять лет

Я наряжаю ёлку

Вместе с бабушкой

И подклеиваю скотчем

Разбитый шарик.

В двадцать лет

Я иду в "Фикс-Прайс"

За новыми игрушками.

На полках разноцветный пластик

В прозрачных коробках.

Красные бусы и синие шары.

Кружки с весёлыми оленями.

Маска Санта-Клауса.

Пиво за полтинник.

Чипсы, два пакета.

Мишура.

Ми-шу-ра.

Ми-

Шу-

Ра.

В тридцать лет

Я наряжаю ёлку

И думаю:

Игрушки, которые не бьются -

Ненастоящие.

12. Падает, падает в подставленную ладонь мою...

Падает, падает в подставленную ладонь мою

Толи снег майский, толи пепел шутих салютных,

Падает выгоревшими догмами,

Разносится по миру ветром лютым.

Небеса расцветают алым, и земля - алым,

Отражается в глазах распахнутых, гаснет в пустых глазницах:

Словно само время переломала

Фаэтона пылающая колесница,

Словно нет сейчас ничего больше - ни будущего, ни прошлого,

Только земное, всепобеждающее притяжение.

И снежинками пепельными одинаково припорошены

Ввысь обращённые

Лица необщего выражения.

Но вот мгновение с раскатами срывается с места, с лихим арго,

Высвечивая, различая и разграничивая.

В нем ни шутих, ни снега. В нем ничего...

Ничего общего.

Ничего личного.

Дворы

Спешил студент к прекрасной даме,

Из лужи воду пёс лакал...

По небу плыли облака,

Расчерченные проводами.

Перекрои весь белый свет -

Останется пустынный дворик,

Обитель маленьких историй

В большой, застроенной Москве.

Закрой глаза - услышишь брань

И стук костяшек доминошных;

Как затаившееся прошлое

Зовёт мальчишек со двора.

Они бегут - и ты спеши:

Гони авто по эстакаде,

Живи прицельно, для и ради,

Кидая в Лету голыши...

Но в гроб сходя - увидишь, как

Над толчеей житейской драмы

Расчерченные проводами

Плывут по небу облака.

13. Времена

Времена не выбирают -

В них живут и умирают

А.Кушнер

Вырываясь из липкого сна,

Возвращаешься в теплую нору.

Времена, времена, времена,

Перепутье, война, разговоры

За стеной. Нависает стена:

Фотографии в рамках, плакаты -

Времена, времена, времена,

И мы едем, мы едем куда-то.

Век московскую серую мглу

Закатал в тротуарную плитку,

Но стоит человек на углу,

Ждёт трамвая, маршрутку, кибитку.

Снег не тает на хмуром лице,

На есенинских сбитых костяшках:

Ни письма, ни записки в конце,

Где уже не смешно и не страшно...

Но ему не туда. Не туда!

И таксист лихо трогает с места.

Над Москвой небеса в проводах,

Над Москвой облака из асбеста.

Свет в прихожей горит. Тишина.

Расцветает конфорка на кухне.

Времена. Времена. Времена...

Ни пера, человек. И ни пуха.

Час Волка

На исходе сентябрь;

Волчьи когти стучат по паркету.

Обескровлен и дрябл,

Лунный диск затаился на ветке.

Глух к горячим мольбам

И к утробному волчьему вою -

Он прочтет по губам

Всё, что сказано будет тобою:

Все пустые слова,

Ложь во благо и фальшь поневоле.

Безобразно жива,

Ночь по городу носит в подоле

Жёлтых листьев букет:

Оберег от колючего солнца.

Зверь подходит к руке

И в себе познает незнакомца.

Бытовой ре-минор

Без купюр и расставленных вешек...

Только окна во двор,

Где луна обживает скворечник.

14. Монета

Ночью небо в брызгах молока.

Грязь да иней - кофе с серебром.

Сосны зацепляют облака,

Падает монета на ребро:

Быть - не быть, забыть - не позабыть?

Катится оброненный обол.

Подле бабка-ёжкиной избы

Розовый безвременник расцвёл.

Перекати-поле перека...

Тикают старинные часы.

Холодом учили дурака,

Холодом дурак по горло сыт.

Он стучит в окованную дверь:

"Отпирай, старуха, помогай"!

Ветер воет, снег летит наверх,

Топает куриная нога.

Вот бы растянуться на печи!

До утра не думать ни о чём,

Слушая, как времечко стучит

Маятника нёбным язычком.

Только хлад вокруг да ветродуй,

В ступе догнивает помело:

"Сгинула старуха на беду,

Но тебе, голубчик, поделом!"

Ветер свищет, сосны гнёт, шутя.

Падает монета на ребро...

И дурак уходит, как дитя

Безысходно веруя в добро.

После больших снегов

После больших снегов

Можно увидеть, как

Выходит из берегов

Асфальтовая река.

Плещется у двери,

Просится поглядеть

На пустоту внутри.

Медленно по воде

Жёлтый каток плывет,

Гладит за пядью пядь

Серую плоть ее -

И наступает гладь.

И наступает тишь.

Синие огоньки.

Ржавый молчит камыш

На берегу реки.

Только щепотку слов

Выбросило к ногам.

После больших снегов

Будут ещё снега.

15. На лед...

На лёд, присыпанный снежком,

Ступает голубь сизый.

Топорщит хвост, идёт пешком

По скользкому карнизу,

Глядит в окно на жёлтый свет,

На ходики с кукушкой,

На облетевший сухоцвет

И хлебную горбушку.

Пора ему сорваться вниз,

В метель, расправив крылья;

А он ступает на карниз,

Где в снежно-звездной пыли -

Цепочка маленьких следов,

От края и до края.

И лампы желтый ободок

Горит, но не сгорает.

Разломан хлеб...

Разломан хлеб, искрошен весь,

И в воздухе роится взвесь:

Писк комариный, плач и стон.

Тропинки сходятся крестом,

Пожар медовый отгорел.

Лишь на Кудыкиной горе

Над костерком дрожит дымок,

Да травы шепчутся у ног

О темноте, в которой нам,

Как ни смотри по сторонам -

Идти на ощупь за росой,

Тушить угли стопой босой.