Реквием по мечте

Огни несбывшихся надежд

На старом погосте свеча восковая. Сгорала тихонько секунды считая. И пламя от этой скорбной свечи. Медленно гасло в кромешной ночи.

Я шёл по тропинке вдоль старых могил. Вдоль тех, над которыми ворон кружил. Ускорив немного размеренный шаг. Ведь я ещё тот, в этой жизни смельчак.

Мерцает в ночи огонёк словно манит. Спасительным светом к себе словно тянет. На лавочке возле оградки стальной. Старушка сидит с деревянной клюкой.

Не прячась в тени, подошёл я поближе. Увидел как ветер косынку колышет. Она же, меня ни о чём не спросила. Лишь жестом на лавочку сесть пригласила.

Она не рыдала, не билась в тоске. Поправила ленты на скорбном венке. Рука ее гладила камень сырой. А губы шептались с ночной тишиной.

Я молча присел на скамеечку с краю. Не зная что молвить, не знал кто такая. Мы встретились с ней не для громких речей. Всё сказано пламенем скорбных свечей.

Но вдруг незнакомка медленно встала. На клюшку свою оперлась и сказала: "Сынок, — прошептала, — спасибо, что здесь,

что не побоялся рядом присесть.

Я каждую ночь к ней сюда прихожу. Огонечек в ладонях от ветра держу». Потом поклонилась до самой земли. И, что-то в моей защемило в груди.

Она не прощаясь тихонько ушла. А я всё сидел, догорала свеча. И понял я вдруг, что ни скрежет, ни стон, Не слышатся громче, чем этот поклон.

Что вечность не в камне, не в надписях старых. А в этих живых, хоть и призрачно-малых. Огнях что живут среди тьмы и крестов. Среди пустоты и несказанных слов.

Молитесь и верьте без тени сомнений. В молитве спасенье от вечных мучений. Гордыня твоя, вот истинный грех. Спасение есть, но оно не для всех.

Реквием для мечты. Часть вторая. Лирическая

Я неспешною походкой Шёл вдоль улиц городских. Город нежился в закате И немного подутих.

Не спеша катил трамвайчик Вдоль булыжной мостовой. Старенький, покрашен плохо, Он давно ровесник мой.

Я плутал вдоль тихих улиц, Шёл без цели, в никуда. Вспоминал друзей почивших, Лица их и имена.

Утекло воды немало С тех беспечно юных лет. Совесть мучить перестала, В памяти стирая след.

Шёл и просто наслаждался Неизвестностью пути. Мне не нужно было думать, Где свернуть, чтобы пройти.

Старенький трамвайчик снова Развернулся на кольце. И теперь, стуча платформой, Катится навстречу мне.

Прохожу вдоль тротуара, Огибаю угол дома. Дворик с лавкой у парадной — Всё до боли здесь знакомо.

Нет, я не был здесь однажды, Не случайно, не специально. Просто дежавю такое — Мимолётно, моментально.

В памяти мелькнёт как вспышка, Чтоб угаснуть навсегда. Я об этом не жалею И не вспомню никогда.

Шагаю дальше вдоль домов, Любуюсь роскошью витрин. Их блеск холодного стекла Прельщает женщин и мужчин.

Но я входить туда не стану, Мой путь сегодня не сюда. Шагаю я из ниоткуда, Но непременно в никуда.

И вы, конечно, удивитесь Такому странному пути. Я не смогу вам объяснить, Зачем хочу его пройти.

И это не из-за гордыни. Я вам сказал бы, если б знал. Не важно, что там впереди — Я просто вдоль домов шагал.

Вот так и шёл вдоль серых стен, Вдоль блеска вычурных витрин, Пока мне путь не преградил Забор из старых древесин.

Корявый старенький забор,

С щелями из гнилых досок, Поставлен здесь, чтоб охранять Людей от скорби и тревог.

Не спрашивай меня, что там

За этой старенькой доской. Уверен, ты всё понял сам — Там вечный холод и покой.

Забор, как грозный часовой,

Стоит на страже двух миров. Оберегает жизнь и смерть От любопытных дураков.

Ещё немного постояв,

Сказал себе: «Ну что ж, ну ладно». И, затянувшись едким дымом, Побрёл в гостиницу обратно.

Паломник Млечного Пути

Млечный Путь рассыпал звёзды, пролетая над вселенной, В бархатной пучине ночи, бесконечности мгновенной.

И горят его осколки серебристою пыльцой, Освещая одинокий путь под Северной звездой.

Тишина накрыла землю, прикоснулась к тростникам, И в пруду, как в чаше тёмной, появился древний храм.

Только ветер запоздалый шепчет листьям, как немой, О былых мольбах и просьбах, унесённых той водой.

Я прислушивался чутко, закрывал рукой глаза, Слышал, как в тиши бездонной обрываются слова.

Как молитвы, прорываясь из кромешной глубины, Растворяются в тумане над поверхностью воды.

Древний храм лишь ненадолго, в свете сказочной луны, Появляется, как призрак, из нетленной глубины.

На века сокрыт водою от молитв и глаз людских, Слышен лишь приливный шёпот в лабиринтах стен святых.

Там, где воды смыли лики, спят святые в глубине, И хрустальное распятие серебрится при луне.

Под водою — древний храм. Может быть, по воле рока Поднялась тогда вода под всевидящее око.

Колокол, что пел когда-то, замолчал, как будто спит, Светлый лик и взгляд распятый в глубине уже не зрит.

В лунном свете, в час ночной, сквозь туман и тьму забвения, Свет от восковых свечей — отзвук вечного моленья.

Под водою древний храм спрятан от людей до срока. Спрятаны осколки веры от Содома и порока.

Зачарованно смотрю — светом купол озаряет, Льётся свет из глубины, страха и преград не знает.

И купол, уходя на дно, не исчезает в мгле сырой. Преображается она небесной новой глубиной.

И рыбы, словно ангелы, в проёмах окон проплывают И в зареве подводной мглы за нас молитвы повторяют.

Я на колени опускаюсь, в ладони воду наберу, Омою руки и лицо и в путь обратный побреду.

Я не случайно шёл сюда, искал, страдал — и вот я здесь, Чтобы, вернувшись, рассказать: «Возрадуйтесь — спасение есть».

Я долго вспоминал свой путь, людей, что хлебом поделились, И понимал: не в этом суть — чтоб все твои мечтанья сбылись.

А в том, чтобы в суровый час уметь простым добром делиться, И чтобы люди на Земле по-прежнему могли молиться.

Чтобы забыли скверность слов, дела, что Богу не угодны, Стряхнули с одежды пыль веков и стали, как храмы, благородны.

Благи намерения мои, да только вот давно известно, Покрыты чем дороги в ад. И выбор свой я сделал честно.

Я долго так стоял в раздумьях, внимая шёпоту воды. Но, уходя от храма прочь, я за собой замёл следы.

И я молчание избрал, не стал тревожить тайну эту. Не каждый, кто дорогу ищет, идёт действительно ко свету.

Я понял: храм сокрыт не зря в глубинах чёрных, под водою. Святое место не потерпит людской гордыни за собою.

Туда не нужно звать толпу, вести за руку любопытных. Где ищут чудо для тщеславия —там исчезает голос истин.

Пускай покоится во мгле под звон течений и столетий, Где вместо свеч сияют звёзды среди безмолвных межпланетий.

Я никому не назову ни путь, ни берег, ни дорогу. Лишь иногда смотрю на север и молча обращаюсь к Богу.

И если кто-нибудь однажды в тоске, отчаянье и боли придёт туда не за ответом, а с чистым сердцем поневоле —

Тогда, быть может, гладь ночная дрогнет серебряной волной, и древний храм восстанет тихо перед заблудшею душой.

Танец тёмных желаний

Девочка в платьице белом, как снег, Вальс танцевала в моём дивном сне.

Где-то чуть слышно звучал контрабас, Девочка двигалась: раз, два, три, раз.

Вокруг темнота и лишь света пятно, Вальсируя, двигалась с ней заодно.

И кто-то незримый в этом пятне, Подставив плечо, вальсировал с ней.

И этот незримый всё чувствовал тоже: И взгляд её нежный, и запах от кожи.

Странная пара кружилась в пятне, Я рядом летал в этом сказочном сне.

Но вдруг её руки стали слабеть, И девочка стала быстро бледнеть.

А этот, что с ней танцевал заодно, Стал впитывать жёлтого света пятно.

Она же всё делала наоборот И становилась прозрачной, как лёд.

Менялся цвет кожи, менялся цвет глаз, Но девочка двигалась: раз, два, три, раз.

Я в панике крикнул: «Очнитесь, мадам!» Но платьице падает к жёлтым ногам.

И вот уже тот, кто в жёлтом пятне, Свои липкие руки тянет ко мне.

С ухмылкой недоброй прищуривал глаз И ловко вальсировал: раз, два, три, раз.

И я, наблюдая за тенью и светом, В душе восхищаюсь этим сюжетом.

Мой страх понемногу покинул меня, И в мыслях покой, и в душе тишина.

Мелодия вальса вокруг пустоты Незримо струилась среди темноты.

Она окружала, ласкала мой слух И словно звучала для нас лишь, для двух.

А тот, кто в жёлтом пятне танцевал, Становился невидим и вскоре пропал.

И вот уже я, словно в сказочном сне, Одиноко танцую в жёлтом пятне.

Всё так же тихонько звучит контрабас, Я плавно вальсирую: раз, два, три, раз.

Обретение

Всё получилось неслучайно. Я оказался на краю, Размазан и растерзан в клочья Своею же гордынею.

Вина давила тяжким грузом, Сплетая дни в сплошную мглу. И страх мне впрыскивала в вену Через тончайшую иглу.

Я в эту пропасть не сорвался Лишь потому, что ангел мой, Не сомневаясь ни секунды, Стоял незыблемой стеной.

Уже прошло немало лет, И время рану залечило. И то, что рвало на куски, Потом меня же исцелило.

В душе истлел гордыни след, В моих поступках — только твёрдость. И я, пройдя сквозь страх и боль, Гордыню заменил на гордость.

Но если ты ещё не знаешь, В чём разница таких понятий, Я объяснять тебе не стану Картину мировосприятий.

Но если есть ещё на свете То, что способно нас спасти, Хочу с тобою это встретить, С тобою вечность обрести.

И, может быть, собрав все силы, Всю боль, весь гнев в один кулак, Не сомневаясь ни секунды, Как в первый раз — за шагом шаг.

И пусть дорога будет долгой, Пусть снова тьма встаёт стеной, Я научился не сдаваться И оставаться лишь собой.

Не прятать взгляд, не лгать из страха, Не падать ниц перед толпой, И даже в мире сумасшедшем Хранить в себе огонь живой.

Я слишком многое утратил, Чтоб вновь беспечно жить, как все. Но среди пепла и руин Сумел не дать истлеть душе.

И если вдруг наступит время, Когда погаснет свет вдали, Я просто вспомню твои руки, Что удержали от земли.

И, может быть, в последнем шаге, У самой бездны на краю, Я наконец-то без остатка Пойму, зачем ещё живу.

Эффект бабочки

Когда мечтаешь громко вслух, Слова записывает вечность. Она в них раскрывает суть И отправляет в бесконечность.

Они летят сквозь тьму веков, Пронзая время и пространство, И заполняют пустоту, Меняя хаос в постоянство.

Сплетая звук со светом звёзд В пыли космических туманов, Рождая мелкие миры И титанических титанов.

Слова — не просто жалкий звук, Они — кирпичики Вселенной. Её незыблемая суть В чертогах вечности мгновенной.

Не все слова нести способны Чудесный замысел Творца. И если сказаны во гневе, Способны в клочья рвать сердца.

И если смысл мироздания Возможно описать словами, То почему же эти смыслы Омыты кровью и слезами?

Быть может, потому что людям дано не только созидать. Мы учимся сквозь боль и пепел любить, прощать и понимать.

И слово, брошенное в душу, порой страшнее, чем клинок. Оно способно стать спасеньем или последним сделать вдох.

Но где-то там, за гранью смыслов, где звёзды плавят тишину, все наши мысли и молитвы сплетают общую струну.

И вечность слушает неспешно весь этот шёпот бытия: кто нёс добро, кто сеял ненависть, кто жил лишь только для себя.

Когда-нибудь затихнут войны, рассыплется земная пыль, останутся лишь свет и память, и слов немеркнущая быль.

Поэтому мечтайте громче, пока горит внутри звезда. Возможно, чья-то тьма сегодня

Покинет душу навсегда.

Камни которые не собрать

Я очень спешил, но искренне верил Что есть ещё время для зёрен и плевал. Для встреч задушевных, бесед откровенных. Признаний в любви проникновенных.

Но, время безжалостно строгий попутчик Воистину жить и прощаться научит. И если не понял, урок повторится. До боли в коленях придётся молиться.

И под образами хоть в Прадо, хоть в рубище. О детях наших молитесь, о будущем. Молитесь о душах во мраке блуждающих. О душах людей покаяния не знающих.

И рад бы не знать, про ошибки забыть на век. И от себя самого совершить побег. И я забыть всё хочу. И я бы каяться рад. Да на тропинках моих всё те же грабли лежат.

По воле чужой или собственной глупости. Покидал отчий дом, ты за это меня прости. А иначе во мраке жить, а во мраке дышать то как? Не за морем синем. У околицы нашей враг.

И врагов своих всех простить хочу. Видишь, крест целую, правда, не шучу. И отправить всех ряженых к праотцам. Пусть прощённые но, только где-нибудь там.

И сколько б ни шёл по дорогам разбитым, С душою уставшей, тоскою избитой, Я всё же надеюсь — сквозь копоть и беды Нас кто-то ведёт к настоящим победам

Не к славе пустой и не к звонкой награде, Не к правде, что выгодна только в параде, А к тихому слову, к решениям новым, К способностям в людях увидеть основы.

Камнепад

Я иногда не знаю, о чём хочу сказать, И плохо понимаю, о чём теперь писать. А память возвращает меня в небытие — Туда, где мои чувства на самом острие.

Граничат с безрассудством поступки и дела, И не совсем понятно, где красная черта. И только когда сердце от боли пополам, Внезапно понимаешь, что всё разрушил сам.

И боль, как нож из стали, срезает шоры с глаз. И хоть кричи от злости — уже не в первый раз. Намерения благие мостят дороги в ад, И не свернуть, ни съехать, ни повернуть назад.

На тех дорогах — пепел несбывшихся надежд. На тех дорогах — люди босые, без одежд. Уверенно шагают с улыбкой на лице, Не ведают блаженные о скором их конце.

И в пропасти бездонной, ведущей прямо в ад, Раскинув руки в стороны, блаженные летят. Не ведают сердечные, что этот их полёт Удар о землю грешную безжалостно прервёт.

И в чёрном этом пламени, средь копоти и тьмы, Они поймут, как поздно спасаются умы. Как сладко заблуждение, пока не грянет гром, Пока не станет прошлое холодным палачом.

И каждый шаг неверный, что сделан был шутя, Вернётся тяжким эхом сквозь долгие года. И каждое предательство, и каждый тихий страх Останутся ожогами на выжженных сердцах.

Но даже в бездне огненной, где стон стоит стеной, Душа порой цепляется за свет едва живой. За крохотную искру средь вечной пустоты, За память, где когда-то ещё был прежним ты.

И может быть, над пропастью, у самого конца, Раскаянье спасёт заблудшие сердца. И тот, кто пал так низко, средь пепла и золы, Впервые станет честным хотя бы для души.

В закоулках моей памяти

Я памяти листал страницы, Читал, как книгу, моих дней. Всплывали на страницах лица Из жизни вырванных друзей.

Как больно сознавать, что с кем-то Когда-то грубо поступил. Не позвонил и не приехал, И о проблемах не спросил.

Теперь ошибок не исправить, Прошедших дней не возвратить. А память мне на раны давит, Не позволяя их забыть.

За всё, что сделал и не сделал, За всё, что мог бы натворить, И в покаяниях, и в молитвах За всё прощение просить.

Но время, словно ветер стылый, Срывает листья с прошлых лет. И то, что сердце так хранило, Уходит медленно во свет.

Порой ночами мне не спится — Я слышу голоса вдали. Как будто памяти страницы Меня обратно привели.

Туда, где были разговоры, Смеялись юностью года, Где мы не думали, что скоро Нас жизнь раскинет навсегда.

И я бы многое исправил, Вернись хоть миг из прошлых дней: Кого-то вовремя поздравил, Кого-то обнял бы сильней.

Но жизнь не знает повторений, Нам не удастся всё вернуть. Нам можно только тихо помнить Свой дальше продолжая путь.

И, может, главное — не прятать От правды собственных грехов, А научиться помнить, плакать И быть добрее после слов.

Красная таблетка или…

Да не хочу я опять сюда. Да отпустите ж меня ради Бога. Я мечтаю о райских садах, А мне опять на Землю дорога.

И за что эта кара мне? Но я знаю, это не вдруг. И я снова на грешной Земле, Начинаю порочный круг.

И я уснуть не могу ни как. Но опять словно в страшном сне, Блюдолизы разных мастей Подбирались всё ближе ко мне.

А я мечтал, что скоро смогу Дыша свободно, парить в облаках. И в этой дивной счастливой стране, Меня покинет удушливый страх.

А может нет этих дивных садов? И ни кто меня там не ждёт. И эта страшная мысль как яд, Мою душу напалмом жжот.

И только светлый образ её, И только светлая память о нём, Возвращают надежду мне, И тёмной ночью и светлым днём.

И держусь я за этот свет, Как путник в вечном своём в пути. Когда вокруг и, спасенья нет, Он шепчет тихо мне: «Потерпи».

И пусть неведом мне мой итог, И пусть туманами скрыта даль, Я всё же верю — что есть порог, За ним заканчивается печаль.

Быть может, этот тяжёлый крест Не в карму данный мне, а в урок. Чтоб среди боли потерь и разлук Я душу свою сохранить бы смог.

Я научиться хочу отличать Лукавые отблески от доброты, И сердцем хочу а не страхом решать, Где ложь, а где просто остатки мечты.

И может там, где струится свет, Где не тревожат не боль и не страх, Я наконец то найду ответ, Который спрятан был в стольких годах.

Есть только вход, и то не тот…

Провалиться бы в сказочный сон, Да летать над ним в облаках, Чтоб воочию видеть всё то, К чему не придём никак.

И грешно так сказать о людях, Но что не сказано — тоже грех. Ваши жалкие планы на жизнь Вызывают вселенский смех.

И если в жизни ты жалкий раб Иль державы большой властелин — Между вами различия нет, И конец у вас будет один.

Ваши жалкие бренные тушки Бросят в ямы в сырой земле. И на каменной глыбе — две даты, И, может быть, ещё кто и где.

Эпилог, или Реквием по…

А если вдруг случится так, Что нож поймать не смог, Ты положи его тогда На камень возле ног.

И долго обо мне не плач — Слезами горю не помочь. Ты сделай так, как я просил, Ты сделай всё точь-в-точь.

И не держи меня, мой друг, Ведь мне уже давно пора… Я на Земле окончил путь, Мирские завершив дела.

А если что-то не сумел — Мой флаг теперь в твоей руке. И смысл жизни всей моей Всего в одной такой строке…

Странный сон. Прелюдия вторая

На часах двенадцать ночи, Тьма клубится за окном. Из моих волшебных снов Появился старый гном.

В сюртуке из парусины, С колпаком на голове, Плащ, накинутый на плечи, С толстой сумкой на ремне.

Огляделся, громко пукнул, Бороду рукой пригладил. Нос поморщил, словно это И не он сейчас нагадил.

Бодро подошёл к дивану, Влез с ногами на него. — Я немного посижу тут, С позволения твоего?

Что за мерзкий коротышка Притаился в моих снах? И зачем ко мне припёрся Поздней ночью, в сапогах?

Неудобно вроде выгнать — Вдруг Благую весть принёс? Или что-нибудь подарит? А может, это Дед Мороз?!

—Ну, проси, чего желаешь, Всё исполню для тебя. Хочешь злато или денег? Всё отдам тебе любя.

—Ах ты ж хитрый коротышка, Что взамен попросишь ты?

—Да практически задаром — Отдаю тебе мечты.

Ты же смелый, как Геракл, Ты на труса не похож. Из груди достань душонку Да в суму мою полож.

Я смеялся, словно в детстве, Хохотал во всю гортань. Старый гном умом поехал — Душу, говорит, достань.

—Я бы рад её достать, Но я давно её продал. Ты, мой дорогой волшебник, Лет на сорок опоздал.

Ты сходи к банкирам нашим, Да у них её спроси. Оплати мои контракты В счёт задолженности души.

Старый гном насупил брови, Смачно жопу почесал.

—Много взял у супостатов? Сколько денег задолжал?

—Мне без счёта их давали, Брал, сколь влазило в суму. Думал всё вернуть до срока, Но не вышло по уму.

Ну а ты чего предложишь? Ты бы сколько заплатил?

Я ответа не дождался — Гном исчез, и след простыл.

Как проснулся — плохо помню, На лице холодный пот. И приснится же такое В декабре, под Новый год.

Осенний реквием. Часть первая

Но почему я такой — Не пойму я никак? И лицом не обижен, И умом не дурак.

Но как-то всё невпопад, Как-то всё пополам. Вроде здесь всё починишь — А рушится там.

А мне в душу нагадили Намедни у полудня. Я потом чисто вымылся, Но зловоние вокруг меня.

Я простил бы их всех давно, По-христиански бы — всех гуртом. И убить бы их всех, падлюк, И на могилки насрать потом.

И не в жалости дело тут, И не дрогнула бы рука. Просто душу сгубить свою За падлюк не готов пока.

Юродивый

А мне хотелось бы взлететь, Но крылья вырвали с корнями. Их оперения белизну В асфальт втоптали сапогами.

Пытались душу вынимать, В клочки на мне одежду рвали. В глаза светили фонарём, Мой самый страшный сон искали.

Нашли, конечно, но, увы, Я в эти сны давно не верю. Но мне, конечно, было страшно Смотреть в глаза ночному зверю.

А я поднял с асфальта крылья, В охапке их принёс домой. Гляжу — глазам своим не веря — А крылья снова за спиной.

Но я опять пойду туда, Где ни проехать, ни пройти, Чтоб супостатам окаянным Благие вести принести.

И, может быть, когда-нибудь В этой нехоженой глуши, Подняв глаза и руки к небу, Увидят свет его души.

Интуиция

Тебе не будут посланы страданья, Коль ты просить о том не будешь сам. Умей выслушивать судьбы подсказки, Поверь своим глазам, своим ушам.

И если ты сумел её услышать — Воспользуйся возможностью такой. Увидишь ты, как всё перевернётся, И жизнь пойдёт совсем другой тропой.

Но если ты упрям бескомпромиссно, И если туп, как пробка от вина, Готовься быть наказанным жестоко — Тебе преподнесут урок сполна.

Хлебнёшь дерьма огромной ложкой Из океана мутной лжи И не ищи виновных в этом — Ты это точно заслужил.

Мораль сей басни такова: Коль туп, как пробка от вина, Носи с собой большую ложку За голенищем сапога.

Тихое счастье

Субботним утром безмятежно, Под впечатлением от сна, Листаю памяти страницы — Она всегда со мной честна.

Напомнит все мои ошибки, Напомнит тех, кого забыл, Напомнит, что ещё не сделал, Напомнит, где и как грешил.

И нотка тихой лёгкой грусти Завуалирует в туман И снова в сон меня отпустит, В мой бледно-розовый дурман.

Покаяние как…..

Не искупить и даже пробовать не стоит. И лишь в раскаяние прощения просить. И может быть, с последним нашим вздохом, Господь захочет нас с тобой простить.

Не за слова красивые — за слёзы, Что прятали от мира и людей. Не за кресты, не за пустые позы, За ложь твоих не праведных речей.

За то, что падали, но всё же поднимались, Сквозь тьму несли остатки доброты. За то, что, потеряв себя однажды, Мы не предали свет своей мечты.

И если там, за гранью мироздания, Нас встретит тишина и вечный свет, Пусть станет главным наше покаяние, А не количество ошибок прошлых лет.

Ведь, может быть, вся суть людской дороги — Не в том, чтоб жить безгрешно на свету, А в том, чтоб, обжигая наши души, Учиться снова верить в доброту.

Наши мечты — наше спасение

Ах, если жить бы сколько хочешь, Мечты свои осуществлять, Любить, творить и быть любимым, И никогда не умирать.

Вот в этом мудрость всех стремлений, Вот в чём непорочность цели. Нам всё давным-давно известно, Но мы опять чего-то ждали.

А он не ждал — он к нам пришёл, Благую весть для нас принёс. Потом за всех, за нас убогих, Тяжёлый крест на гору нёс.

И под ударами и плетью, Сквозь боль, насмешки и позор, Шёл молча, зная: даже смертью Не погасить небесный взор.

Не ради власти и величия, Не ради славы на века — А чтоб заблудшим дать надежду И свет живого маяка.

Чтоб человек, упав во мраке, Среди отчаянья и бед, Не проклинал своё рожденье, А вновь в душе увидел свет.

Мы слишком часто ищем чудо Где шум, богатство и успех, Но Бог приходит очень тихо — В любовь, в прощенье, в детский смех.

И если смысл всей нашей жизни Удастся всё-таки понять, То, может быть, лишь в том, чтоб ближних Не предавать и не терять.

Ах, если жить бы сколько хочешь, Любить, творить и не стареть… А, может, вечность и начнётся Когда не страшно умереть.

Грустные этюды. Действие четвёртое

Что значат в жизни человека Его поступки и дела? Быть может, это лишь ступеньки? Но вот — откуда и куда?

Бегут ступеньки пёстрой лентой То вниз, то вверх — под облака, Меняя жизненные циклы, Сменяя дни, года, века.

А ничего они не значат. И в бесконечности своей Дай Бог, что кто-нибудь заплачет О грешной сущности твоей.

И в миг, когда погаснут звёзды Над утомлённою землёй, Не золото возьмём с собою — Лишь то, что сделали душой.

Не громких слов пустые тени, Не суету минувших лет, А чью-то жизнь, согретую любовью, И чей-то сохранённый свет.

Быть может, в этом и спасенье — Сквозь боль остаться человеком, Не дать ожесточиться сердцу Под равнодушным тяжким веком.

И если снова спросят люди, Зачем пришли мы в этот мир, Я тихо им отвечу просто: Чтоб научиться быть живым.

Чтоб среди мрака и соблазнов, Средь войн, предательства и зла Душа, израненная жизнью, Любить по-прежнему могла.

Грустные этюды. Действие третье

Куда, герой, пойдёшь теперь? Ты за собой захлопнул дверь. Спалил мосты, вонзал слова, Как копья в мягкие тела.

Твой мир разрушен до камней, До основания, до нулей. Всему виной твоя гордыня. Взгляни — вокруг тебя пустыня.

И чтобы в эту пустошь вновь Собой заполнила любовь, При всякой прыткости твоей Твоих не хватит скудных дней.

Убей в душе своей гордыню — И ты не попадёшь в пустыню. Подставив щёки под удар, Ты избежишь небесных кар.

Не отвечай ударом злобным На боль, пришедшую извне. Иначе сам ты не заметишь, Как станешь пеплом на войне.

Где каждый прав лишь на мгновенье, Где каждый судит и клеймит, Там умирает постепенно Всё то, что человек хранит.

Смири свой гнев. Не перед сильным — Перед истерзанной душой. Ведь самый страшный враг на свете Всегда идёт внутри с тобой.

Он шепчет: «Мсти. Не вздумай падать. Не смей прощать. Не смей любить». Но если ты его послушал — То начал сам себя губить.

И, может быть, однажды ночью, Когда затихнет суета, Ты вдруг поймёшь: спасает душу Не сила — только доброта.

Не та, что любит быть красивой На фоне громких, важных фраз, А та, что молча остаётся, Когда весь мир ушёл от нас.

Грустные этюды. Действие второе

И вот опять под Новый год Сижу, слова сплетая в рифмы. Они из глубины души Всплывают стройным алгоритмом.

Ещё один десяток лет Минул, не принеся удачи. Я до сих пор не разобрался, Что в моей жизни это значит.

И я, не подводя итог, Хочу сказать вам: «Боже, люди, Я вам желаю не судить — А значит, не судимы будем».

Мы все у времени в плену, У собственных тревог и судеб. Но если станем чуть добрей — Быть может, мир добрее будет.

Не всё измерить серебром, Не всё подсчитывают числа. Порой один душевный свет Сильнее сотни громких истин.

Пусть Новый год не принесёт Ни славы шумной, ни богатства, Но пусть в домах родных людей Не исчезает чувство братства.

Пусть будут живы те, кого Мы в тишине ночей боимся Когда-нибудь не досчитать И потерять… и не проститься.

И если жизнь чему-то учит Сквозь череду потерь и бед, То лишь тому, что человечность — Есть самый главный в мире свет.

Всё просто, но…

С высоты моих прожитых лет Оглянуться назад всё страшнее. Всё отчётливей глупостей след И всё глубже ошибок траншеи.

Никого не сужу наперёд — Господь всем воздаст по заслугам: Кто грешил и кто жил без греха, Своим недругам и своим слугам.

Все, кто верил, терпел и страдал, — Не надейтесь, что вам всё простили. Просто больше отсрочка суда, Но вам ничего не забыли.

И путать не надо прощенье с судом — Ведь всё равно состоится. И я даже думать не в силах о том, Что после может случиться.

Лишь только молитва — и не о себе, О тех, кто живёт с вами рядом, — Станет тебе защитной стеной Меж ангельским светом и адом.

Она в числе неприглашённых

Она придёт на праздник твой, Вся в кружевах, но строго в чёрном. Вручит подарки всем подряд И улыбнётся обречённым.

Не вырваться из цепких пальцев И не замедлить время ход. Уж коль она пришла до срока — Готовься в дальний переход.

Она присядет молча рядом, Не потревожив тишину. И взглядом тихим и усталым Посмотрит прямо в глубину.

Без злобы, гнева и упрёка, Без громких слов и суеты. Ей всё давно о нас известно — И наши страхи, и мечты.

Она не спросит о богатстве, О званьях, власти и чинах. Ей важно лишь, кого любили И сколько света было в нас.

И в этот миг предельно ясный, Когда оборваны пути, Поймёшь, как мало в жизни нужно, Чтоб человеком быть… почти.

Не прячь глаза. Она не судит. Не ей решать, кто прав, кто нет. Она всего лишь закрывает За каждым уходящий свет.

И потому, пока есть время, Пока рассвет сменяет ночь, Спеши любить, прощать и верить, Спеши хоть чем-нибудь помочь.

И нам велел…

О, как же быстротечно время — Секундной стрелки бег неумолим. И если ты не сказочный волшебник, В конце пути останешься один.

Один — и здесь вообще без компромиссов. Придётся этот страх преодолеть. Закрыть глаза и, сделав вдох глубокий, Дух испустив, спокойно умереть.

Душа бессмертна — это надо помнить, Но лишь для тех, чьи помыслы чисты. Для тех, кто верил и просил прощенья, Для всех, кто нёс тяжёлые кресты.

Нёс, невзирая на преграды и насмешки, Сквозь боль и страх, как мудрый человек. И если крест ты свой пронёс достойно — Допущен будешь в Ноевый ковчег.

Переосмысление итогов

Спасибо, Господи, тебе, Что у меня ещё есть время Мечтать в полночной темноте, Любуясь на твои творения.

На круглоликую луну, Висящую на нити звука. Смотреть на эту красоту — Не просто боль, святая мука.

Спасибо за любовь родных, За их терпение ко мне. И за предательство друзей — Спасибо, Господи, тебе.

Ещё спасибо за любовь, Что пламенем в душе горела. То вспыхивала, как пожар, То, спрятавшись, тихонько тлела.

И за теперешнее счастье Спасителя благодарю. Оно такое непростое, Но всё же я его люблю.

И ангел мой, судьбы хранитель, Тебя за всё благодарю. Ты каждый раз, меня спасая, И душу исцелял мою.

Я знаю — грешен, в этом каюсь. Надеюсь, Бог меня простит. И путь мой до небесных врат В терновнике не будет скрыт.

Дорога к свету

Когда не только день окончен, Когда уходит старый год, Вдруг появляется надежда, Что будет всё наоборот.

Что будет всё не так, как раньше, И будет много светлых дней. Вернутся радость и удача, И ты вернёшься вместе с ней.

Войдёшь, открыв пинком калитку, Кроссовки снимешь у дверей И скажешь: «Ну чего ты смотришь? Возьми пакеты поскорей».

Я знаю — это не случится. Нас разделяют не моря. Но ждать тебя не перестану, Не перестану никогда.

И я мечтать не перестану О благодати светлых дней, Об искуплении, всепрощение И о раскаянии людей.

И в нас проснётся дух древнейший, Тот, что дремал уж сотню лет. Поднимет нас из грязной лужи, Отмоет и вернёт во свет.

Неисповедимы пути господни

А на что ты сегодня надеялся, Доедая салатик с колбаскою? На бокал шампанского, поднятый Под куранты над башней Спасскою.

Может, на президента надеялся, Весть благую с экранов принёсшего? Дескать, пенсии увеличены, Дескать, досыта теперь ешьте все.

Да и сколько ж той пенсии дадено? А на маслице теперь хватит нам? Ты прости меня, милая мамочка, Но в думе у нас одни дятелы.

Взять бы всю эту свору поганую Да с Крымского мостика скинути. Чтоб все они до единого В этом море навеки сгинули.

А может быть, ты понадеялся На вице-премьера Дворковича Или на ныне спасённого, но Сбежавшего Януковича?

Но им до твоих до проблемочек Нет никакой малой думочки. До самого верха набиты у них Карманы, сейфы и сумочки.

И чего ж это вам, православные, Да во время чумы так весело? Вы забыли, что вам при рождении Мамка крестик на шею повесила?

Ох и где ж заплутала тропиночка, Та, что к храму ведёт златоглавому? Ох и где заплутала детинушка, Та, что к храму не шла православному

Летаем

Мой друг, прочувствуй глубину сарказма Узри эту не видимую связь. Ещё вчера тебя судьба ласкала. И вдруг сегодня тычет мордой в грязь.

Боль изнутри тебе ломает рёбра. Обида твою гордость рвёт в клочки. И злоба плотно обвивает горло. И кровью залиты зрачки.

Зачем? За что такое наказание? Да ты хоть лоб в молитвах расшиби. Пути господни неисповедимы. Покайся, встань и снова в путь иди.

Тоска Зелёная

Со мной сегодня вечер коротает Та, от которой я всю жизнь бежал. Она меня лелеет и ласкает, Под сердце мне вонзив стальной кинжал.

И горло мне сдавила нежной хваткой, И подливает мне в пустой стакан, И слух мой обласкала лестью сладкой, И разум путает в густой дурман.

Взяла! Теперь в её я власти — Глумится над израненной мечтой. И то ли полон мой стакан наполовину, А то ли он наполовину был пустой.

Но где я ошибался так нелепо? Зачем я времени потратил столько зря? И почему я доверял друзьям так слепо? И где они теперь, мои друзья?

Ах да, ведь я давно просил у Бога: «А от врагов меня избавить ли нельзя?» Теперь заметил, что помалу, понемногу Меня забыли мои старые друзья.

И не сказал бы, что я очень опечален. Ведь и они могли у Господа просить… Пути Господни неисповедимы. Налей, зелёная, сегодня буду пить.

Звёздный скиталец. Посвящается всем романтикам

Он одинок в своих скитаниях, И в мыслях, и в делах — один. И в закоулках мироздания Себе и раб, и господин.

Его пути в иных мирах, Запутав след, скрывает вечность. Она хранит его мечты, Его стремление в бесконечность.

Его давно никто не ждёт, Не вглядываясь в облака. Минуты в вечности Вселенной, А дома канули века.

Давно уж нет всех тех, чьи лица Хранятся в лабиринтах снов. И память рушит все границы Между реальностью миров.

Пройти сквозь время, краем бездны, Взломать пространство, сжечь мосты, Чтоб не возник в душе соблазн Отказываться от мечты.

Покуда жив и полон веры, Покуда в сердце есть любовь, Бесстрашно он идёт туда, Где в венах застывает кровь.

Неисповедимые пути, или долгий путь домой

Как странно, стало так легко, И боль, и страх ушли куда-то. Вокруг меня теперь светло, И это не моя палата.

Ни мониторов, ни врачей, Ни стен, что так меня пугали. Нет потолка над головой — Как будто был, и вдруг сорвали.

И дышится теперь легко, И ясность мыслей удивляет. Но как я оказался здесь? Спросить бы у того, кто знает.

И где же те, ради кого Я так страдал и так старался? Я только что был рядом с ними — И вдруг куда-то потерялся.

—Они сейчас с тобою рядом И держат за руку тебя, И плачут над твоей постелью, Во всём опять себя виня.

—Как странно, мне совсем не страшно. И голос Твой я слышал где-то. Я вспомнил — это в моих снах, В них было всё теплом согрето.

Понятно стало мне теперь, Что это вовсе был не сон, И почему я шёл на свет, И что это была за дверь.

—Ты не печалься о былом, Оно лишь миг в твоей Вселенной. Я объясню тебе потом В беседе нашей откровенной.

—На самый главный мой вопрос Ответить Ты не побоишься? — А он теперь совсем не главный, Ты скоро в этом убедишься.

Пойдём, я расскажу тебе, Где прячется ночная мгла, Куда уходит свет дневной И где ложится спать луна…

Тебе увидеть предстоит Семирамиды дивный сад. Там вместо листьев на деревьях Твои желания висят.

Я покажу твой новый дом, Тот, о котором ты мечтал, С большим окном в просторной спальне И с видом на морской причал.

Теперь ты сможешь посетить Все закоулки во Вселенной. Теперь ты сможешь полюбить Любовью чистой, незабвенной.

Ты оглянись по сторонам — Вокруг тебя волшебный сад, Вне времени и вне пространства, Вдохни волшебный аромат.

Здесь нет пределов, нет границ, Нет места зависти и злобе, Всему, что тянет душу вниз, Впитавшись с молоком в утробе.

Господь простил тебя, ты здесь По просьбе тех, кому ты дорог. Услышана была молитва, И путь твой был сюда недолог.

—Но как же суд, где всем воздастся Во мраке ночи, в вечной мгле? — Так ты уже отбыл повинность, Родившись в скорби и грехе.

Странный сон

Проснусь с рассветом — и опять Листаю в памяти страницы. Как наваждение этот сон, Он мне который раз уж снится.

Иду по городу пустому, Туман клубится над рекой. Пустые улицы и скверы, Лишь свет луны над мостовой.

Пустынны километры автострады, На улицах пустынно — ни души. Открыты настежь окна и ограды, Их лёгкий скрип разносится в тиши.

Вхожу во двор, пугливо озираясь, Иду вдоль окон первых этажей. Через кустарник осторожно пробираюсь И вглядываюсь в тени миражей.

Плутаю в переулках и дворах, Заглядываю в окна и витрины. На улицах, куда б ни бросил взгляд, Стоят осиротевшие машины.

Уже который час иду По улицам и вдоль проспектов. А впереди всё тот же город И в нём кварталов километры.

В какую ж сторону идти Сквозь ночь по городу пустому? И звук шагов по мостовой Разносит эхо гулким тоном.

Свернул в подъезд. Бегу на крышу По тёмным лестничным пролётам В надежде тайной, что оттуда Смогу увидеть хоть кого-то.

Темно везде, ни огонька. Кругом безжизненны кварталы. В домах не светятся огни И замерли в ночи вокзалы.

Огромный город скрыт во мраке, И всё плотней с реки туман. А я смотрю на этот город, Не веря в призрачный обман.

В ночном безумии пустота Листает времени порталы. Стою на крыше одиноко — Игрок, поэт, изгой усталый.

В изнеможении опускаюсь… Нет, просто грохнусь на колени. Закрыл ладонями лицо — Нет ни желаний, ни сомнений.

Плыву в полночной темноте Сквозь вихри времени в пространстве. Но неизменна пустота В своём завидном постоянстве.

Открыл глаза — и вздрогнул тут же. Передо мной стоит старик. Седая борода по пояс, И ростом очень невелик.

В руках тяжёлый длинный посох, Опёрся старче на него. Откуда взялся он на крыше? Ведь не было здесь никого.

С колен не смея приподняться, Глаза не смея опустить, Надеясь получить ответы, Решаюсь с ним заговорить.

—Скажи мне, старче, что случилось? Ответь, мудрейший, где же все? И отчего, скажи на милость, Я оказался в этом сне?

Старик не стал тянуть с ответом. По бороде рукой провёл, Окинул взглядом звёзды в небе И речь негромкую повёл.

—Вот то, к чему ты так стремился. Чего хотел — того добился. Всё, что в душе твоей копилось, В твоём же сне и воплотилось.

Теперь всё здесь в твоей лишь власти. Теперь ты здесь совсем один. Осуществляй свои желанья — Ты здесь и раб, и господин.

К чему ж теперь твои молитвы? Твой страх в душе не понял я. Ты ночи ждал, как воин битвы. Иди же к ней — она твоя.

—Нет, старче, что ты? Бог с тобою. Я не мечтал о пустоте. Совсем чуть-чуть хотел покоя. Устал я в этой суете.

—Ну что ж, коль вдоволь насладился Ты здесь ночною тишиной, Впредь будь разборчивей в желаньях. Ступай же с миром. Бог с тобой.

Я долго думал, размышлял Над тем, что старче произнёс. Весьма нехитрый сделал вывод: Не в руку ль сон? — вот в чём вопрос.

Обыкновенное чудо

Не надо для чудес Господних Искать научных объяснений. В них нужно просто свято верить — Бескомпромиссно, без сомнений.

Для каждого из нас Господь Свои готовит чудеса. Одним Он дарит озаренье, Другие слышат голоса.

Молитесь, люди, и тогда Господь дарует вам прощенье, А с ним вернётся к вам любовь, Надежда, вера и спасенье.

И не пытайтесь всё измерить Весами разума земного. Есть в мире то, чему не верить Способно сердце лишь больного.

Ведь не увидеть ветра взглядом, Но каждый чувствует дыханье. Так и Господь незримо рядом, Когда не чуждо состраданье.

Когда в душе темно и пусто, Когда беда стучится в дверь, Не поддавайтесь злому чувству — Молитесь искренне, и верь.

И даже если путь тернистый Проляжет через боль и тьму, Господь за искренние мысли Не даст погибнуть никому.

Он знает тайные страданья, Он слышит каждый тихий зов. И посылает в испытаньях Свою поддержку и любовь.

Так берегите свет душевный, Не позволяйте злобе в дом. И путь ваш долгий и смиренный Однажды озарится днём.

Тогда, отбросив все сомненья, Поймёте сердцем наконец: Любовь, надежда и спасенье — Для верных душ святой венец.

Узрите, люди, лик Господень. Кто свято верит — лишь тот свободен.

Реквием по судьбе

Я во сне хочу тебя увидеть, Голос твой услышать в тишине. А ты на небе обо мне скучаешь, Так, как я скучаю по тебе?

И вроде боль у сердца отпустила, И вроде ярче стали краски дня, Но радость, что в душе жила когда-то, Живёт теперь отдельно от меня.

Я ждал, что робкий огонёк надежды Вдруг вспыхнет и разгонит эту тьму. Но этим миром правит только случай, Здесь всё подвластно только лишь ему.

Я на судьбу-злодейку не пеняю, И жизнь — весьма несложный механизм: К мечте заветной нас небрежно поднимая, Потом без жалости швыряет сверху вниз.

Год пролетел, а я и не заметил. И я прошу: пожалуйста, прости. Тебе вчера исполнилось бы тридцать, Но я тебя не смог тогда спасти.

Теперь лишь память бережно листает, В потоке дней кружась вокруг меня, И сердце до сих пор не принимает, Что в этом мире нет уже тебя.

Я научился жить под этой болью, Скрывать её за маской день за днём. Но иногда среди полночного безмолвия Мне кажется — что мы ещё вдвоём.

И я тогда почти могу поверить, Что где-то за пределом суеты Мы обязательно ещё друг друга встретим, И и за руки возьмёмся я и ты.

Зыбкое равновесие, или Нереальная реальность

Неспешно приходя в сознание, Упёрся взглядом в облака. Спиною ощущаю холод — Выходит, жив ещё пока.

Чуть шевельнул рукой, ногами, Приподнимаюсь на локтях. Тупая боль, прорезав ногу, Застыла в ноющих костях.

Встаю, ощупываю ногу — Болит, но, видимо, цела. И чувствую, что понемногу Стал приходить в рассудок я.

Тихонько огляделся… Боже, Да что же здесь произошло? Везде лежат тела погибших, Живых не видно никого.

Льёт мелкий дождь, вокруг шипят Костры пылающих пожаров, И давящий на горло смог Висит в развалинах кварталов.

Одежда мокрая на мне Насквозь промокла, липнет к телу. Стою, от холода дрожа, Стучу зубами тарантеллу.

Хромая, двигаюсь вперёд К развалинам каких-то зданий. Их внешний вид взрывает память Обрывками воспоминаний.

Ускорив шаг, почти бегу Укрыться от дождя скорее. Неважно где, неважно как, Но главное — чтоб побыстрее.

Через разбитую витрину Вхожу в огромный магазин. Зову откликнуться людей, но Тщетно всё — я здесь один.

Усталость прямо валит с ног. Прилягу здесь, вздремну немного. Быть может, память хоть во сне Отыщет к разуму дорогу.

Недолго побродив по залам, Нашёл в углу большой диван. Прилёг и провалился в сон, В небытие, во мглу, в туман.

Открыл глаза — лежу в постели На чистой белой простыне И не пойму: я сплю ещё Или проснулся в новом сне?

Что есть реальность, что есть сон? Всё относительно и зыбко. Реальность — это наше всё? Иль всё в реальности ошибка?

Прости……

Мечта моя волшебной птицей Со мной летит крыло в крыло. Мой светлый ангел, мой хранитель — Она уже со мной давно.

Прости меня, мой друг сердечный, Я так тоскую о тебе. Мой самый преданный ценитель, Мой светлый луч в кромешной тьме.

Когда ты этот мир покинул, Я чуть не тронулся умом. Печалью всё вокруг покрылось, И осень пролилась дождём.

Его серебряные струйки Стекали по моим рукам, А я сжимал в ладонях рюмку И в ней налитые сто грамм.

Сдавило горло боль утраты, Зажато сердце, как в тиски. И выдох — боль, и вдох — страданье, И пульс кувалдой бьёт в виски.

Жизнь потеряла яркость красок, Поблекли яркие тона. Мой мир мечтаний и стремлений Собой накрыла пустота.

Перед святыми образами Шепчу я: «Господи, спаси. Его прости, меня помилуй И покаяние прими».

На грани острых тупиков

Девять дней, как в бреду, Да и в сорок не легче. Почему люди врут, Что время всё лечит?

Мои раны всё так же Ноют ночами, Кровят и болят — Я лечу их стихами.

Не трогайте раны, Пусть вдоволь кровят. Христос за нас всех На кресте был распят.

Мы опять позабыли, Как надо молиться. Опомнитесь, люди — Потоп повторится.

P.S.

Ни в страхе бежать, Ни взлететь к облакам. Покаявшись тихо, Отдаться волнам.

Осколки склеенной души

Ты сегодня в мой сон приходил ненадолго, Улыбался и молча взгляд отводил. Понял я — ты сегодня со мною прощался, Ты сегодня от нас навсегда уходил…

Ты не думай, я долго пыхтеть здесь не буду, Наша жизнь по сравнению с вечностью — миг. Ты всё так же останешься юным и светлым, Ну а я, как всегда, буду просто старик.

Я проснулся под утро — в окне догорали Осторожные отблески серой зари. И казалось, что губы твои прошептали: «Ты держись… и, прошу, слишком долго не жди».

Я стараюсь держаться, как будто так надо, Только сердце всё чаще сжимает тоска. Без тебя даже время идёт как-то странно — Слишком медленно тянется день без конца.

Но я верю: однажды за гранью незримой, Где не властвуют больше ни боль, ни года, Мы увидимся снова. И ты улыбнёшься, Как во сне улыбнулся сегодня тогда.

В который раз — и снова пополам

Я помню блеск в твоих глазах — Такой волшебный, мимолётный. И этот взгляд мне так знаком, Он иногда такой холодный.

Ты не приходишь в мои сны, Меня жалеешь ты, наверно. Не надо… приходи, мой друг, Мне без тебя бывает скверно.

Не буду спрашивать тебя Ни о себе и ни о Боге. Не буду плакаться в жилетку И проклинать судьбы чертоги.

Поведай мне про дивный сад И про душевное тепло. И кто тебя встречал у врат? А за вратами встретил кто?

Ты приходи, прошу тебя. Боюсь по снам один бродить. Боюсь забыть твою улыбку И голос твой боюсь забыть.

И я теперь уже не тот… И я теперь уже не там… И жизнь мою в который раз Бесцеремонно — пополам.

Реквием по детской мечте

Ты странно прожил свою жизнь, Бездарно ей распорядился. Не захотел, не попытался, За пеленой иллюзий скрылся.

Не понял или не услышал Сто тысяч предостережений. Ты променял свою мечту На грех смертельных увлечений.

Вспорол мечту иглой от шприца, Над юностью своей глумясь, Надежду, веру и любовь Безбожно втаптывая в грязь.

Нет, я тебя не осуждаю, Не смей так думать обо мне. Я просто по тебе скучаю, Скорблю и помню в тишине.

У последней черты…

Одинокая могилка Без таблички на кресте, На кладбищенском погосте, В самом дальнем уголке.

Ни оградки, ни калитки, Нет скамейки, нет стола. И приходят на могилку Утром — свет, а ночью — мгла.

Покосился крест сосновый, Холмик весь порос травой, Ярко-жёлтыми цветами Да крапивой с лебедой.

Я невольно наслаждаюсь Этой дивной тишиной. Отчего — и сам не знаю — На душе такой покой.

Нет желаний и стремлений, Тихо замерли в душе. Нет надежды и сомнений, Нет исчезнувших видений

—Растворяюсь в тишине.

Я поправил старый крестик И покрасил в чёрный цвет. Я теперь за всех в ответе И за тех, кого уж нет.

Река времени

Незримо время пролетает, За горизонт бегут года. Вернуть бы двадцать лет обратно — Исправил многое б тогда.

Не совершил бы тех ошибок, Которые так сердце рвут, Которые так угнетают, Которые во мне живут.

Они мне не дают забыть О том, чего могло не быть. О том, что так легко терял, О том, чего я не узнал.

О том, что я узнать бы мог,

Но слишком поздно вышел срок.

Теперь плыву согласно курсу. Вода сама несёт меня. Но я всё чаще замечаю, Что капитан давно не я.

А может, просто прыгнуть за борт И плыть куда глаза глядят? Но я всё твёрже понимаю, Что время не вернуть назад.

Зачем же пыжиться тогда? Зачем так глупо рисковать? Потом опять придётся сохнуть И объяснения искать.

Пусть всё останется как есть. Мне лень нырять. Уютней здесь.

Мои года — мои подстилки

Ошибок в жизни было много… Ах, только б мне хватило сил. Вот если б знать, где поскользнёшься — Туда б соломки подстелил.

Да только жизнь — не ровный почерк, не карта с метками беды. Она то дарит светлый берег, то заметает все следы.

Порой доверишься — обманут, порой уйдёшь не в те края. И сердце треснет от напруги, как лёд в начале ноября.

Но, всё ж сквозь годы понимаешь, когда устанешь от потерь: не все ошибки были лишни — я понял это лишь теперь.

И пусть уже не стать беспечным, не возвратить былой запал, зато я цену знаю счастью, которое не замечал.

Игра воображения

Я в комнате своей стою, Смотрю в открытое окно. Фонарь в ночи, скрипя, грустит, Катает по траве пятно.

А метрах в ста дремучий лес Стеной поднялся до небес. Верхушки сосен там, во тьмах, Терялись где-то в облаках.

За той стеной, лишь сделав шаг, Тебя опутывает мрак. Его как будто нет нигде, Но оглянись — и он везде.

Он даже может быть в тебе. Он под ногами, он в руках, Он даже на твоих плечах.

Ну что, герой, ещё шажок?

Иль холодеет мозжечок?

А может, в жилах стынет кровь, И раз за разом вновь и вновь Твой пульс стучит в висок и в бровь?

Но нет — тебе неведом страх, Ведь ты не раз бывал в лесах. В непроходимых и дремучих, Там, где злодей людишек мучил.

Там, где от всех богатырей Не оставалось и костей. Где от богатырей былинных Не оставалось и пылинок.

Где страшен миг смертельной схватки, Но ты всегда был парень хваткий. И в битве с нечистью любой Удар смертельный — за тобой.

Тебя боготворит народ, Тебе и слава, и почёт. И подвиг твой не канет в Лету… Очнись, поэт. Тебя там нету.

Не ведаем судьбы алтарь, Но в каждой тьме есть свой фонарь. Героем быть легко, малыш, Коль ты под фонарём стоишь.

Но ни на миг и ни на час Не дай вам Бог, чтоб он погас.

Депрессия

Когда заглянет в окна ночь И спать потянет без сомнений, Знай — в тот же миг в твой дом войдёт Владыка грёз и вдохновений.

И вновь тебя с надеждой глупой Накроет сновидений тень, Чтобы в небытие отправить Ещё один бездарный день.

И ты покорно ляжешь спать, Укрывшись тишиной квартиры. А за окном фонарь ночной Качает жёлтые пунктиры.

И будут стрелки на часах Ползти лениво, как в трясине. И мысли вязнуть в голове, Как мухи в липкой паутине.

А где-то там бушует жизнь, Кого-то любят, ждут и ценят. Кому-то дарят небеса Надежду новых откровений.

А ты опять наедине С усталой тенью отражения. И всё труднее отличить Покой души от отчуждения.

Но, может быть, наступит миг, Когда сквозь сумрак и ненастье В твоё забытое окно Ворвётся свет чужого счастья.

И ты поймёшь, что даже тьма в своих чертогах бесконечных, Но, всё равно обречена Сгореть в лучах рассвета встречных.

Бессонница

В звенящей тишине ночной, В мелькание теней за окошком, Фонарь качается во тьме Дырой жёлтой над дорожкой.

Я долго не могу уснуть, Порою даже не пытаюсь. Я утром снова провинюсь, Но ночью искренне раскаюсь.

И будут мысли до утра Бродить по замкнутому кругу. То обвиняя вновь меня, То оправдания друг другу.

А за окном всё так же ночь Шуршит листвою осторожно. И кажется — ещё чуть-чуть, И всё исправить будет можно.

Но тает медленно во тьме Надежды хрупкая полоска. И вновь душа моя скулит, Как запряженная повозка.

Я сам себе и прокурор, И подсудимый поневоле. И вновь веду немой допрос О смысле боли и о воле.

А где-то там, за тьмой домов, Уже рассвет крадётся зыбкий. И новый день, как приговор, Опять войдёт ко мне с улыбкой.

Легенды пыльных обочин

Беги, мой друг, лови за хвост удачу. Быть может, вытащишь судьбы джекпот, А может быть, получишь просто сдачу — Салфеток купишь, вытрешь липкий пот.

Судьбы непредсказуемы изгибы, Их невозможно точно угадать. Лишь на мгновенье зазеваешься на спуске — Очнёшься на обочине опять.

И будешь молча пыль глотать с обидой С ухмылкой злою глядя в небеса. Как будто это вовсе не с тобою Сейчас случилась эта полоса.

А жизнь идёт, ей, в общем, безразлично, Кого ломать, кого превозносить. Она умеет очень артистично То наградить, то в грязь лицом свалить.

Но ты вставай. Не вой и не сутулься. Не привыкай подачек ждать с небес. Пока ты жив — ещё не всё закончилось. Пока идёшь — неси свой тяжкий крест.

И пусть порой всё валится из рук, И за спиною шепчутся невежды, Ты всё равно не предавай мечту — Она порой живучей, чем надежды.

Слова — они порой как пули

Не надо мусорить словами. Слова не соберёшь в пакет. Слова — не просто крошки хлеба, Нельзя стряхнуть их на паркет.

Слова, как пули, могут ранить, Без промаха разят мишень. И для того, в кого ты целишь, Возможно, был последний день.

Подумай дважды, что сказать. Подумай трижды, что ответить. Словами можно жизнь отнять — Отнять и даже не заметить.

Попробуй вспомнить, сколько раз Ты высекал огонь из фраз. Не вспомнил? Что ж, немудрено — Огонь тех фраз погас давно.

Но ты себя ведь не винишь За дым от этих пепелищ. А кто-то до сих пор живёт С золой тех слов из года в год.

Мёртвые души. Часть вторая

Война… Она теперь всё ближе, Крадётся в липкой тишине. И с каждым днём всё громче дышит, Ползёт по выжженной земле.

Она теперь окопы роет В цветущей некогда стране, Украдкой мины расставляет На той и этой стороне.

На поле брани тихо бродит Среди погибших и живых. В глаза заглядывает строго, Чтоб жуткий страх увидеть в них.

И ей всё чаще удаётся Забрать души бесценный дар. Ты точно знал — там нет солдат, Но всё равно нанёс удар.

Но души тех, кого ты сжёг, Она себе забрать не сможет. Они под ангельским крылом, Им путь теперь Господь проложит.

Она, как зверь, почуяв кровь, Идёт по следу за тобой. Сегодня души собирает, И за твоей придёт душой

И сколько б лет ни миновало, Каким бы ни был приговор, Не смоет время кровь невинных, Не заглушит их вечный хор.

И будут тени молча ждать, Когда наступит твой черёд. За всё придётся отвечать — Никто расплаты не минёт.

Падение в высоту

Недолгой будет передышка. Душа запросится в полёт. Отбрось ненужные сомненья, Стряхни же с крыльев этот лёд.

Как птица ввысь стремлюсь упрямо Навстречу утренней заре. Мне просто места стало мало На грешной маленькой Земле.

И гений злой в златых одеждах Для большинства теперь кумир. Но верю я, что непорочность И красота спасают мир.

В безбрежном море вдохновения, Под белым парусом судьбы, Твои мечты, твои падения — Всё то, к чему стремился ты.

Пускай смеются вслед бездушно, Пускай твердят: «Не долетишь». Но если в сердце живо небо — Ты всё равно взлетишь, малыш.

И даже если путь твой труден, И бьёт о скалы как всегда, Не бойся падать в эту бездну — Она ведёт за облака.

Ведь тот, кто к звёздам прикоснулся, Уже не сможет жить во мгле. И даже падая — взлетает, Не изменяя сам себе.

Ведь тот, кто к звёздам прикоснулся, Уже не сможет жить во мгле. И даже падая — взлетает, Не изменяя сам себе.

И пусть порой судьба жестоко Тебя швыряет о гранит, Душа, познавшая свободу, Назад дороги не простит.

Пускай внизу бушуют страсти, Кипит бессмысленная рать, Ты научись средь этой грязи Мечту свою не предавать.

Ведь не страшна сама потеря, Страшнее — крылья променять На сытый плен пустых иллюзий И разучиться вверх летать.

А если вдруг покинут силы И станет небо холодней, Ты просто вспомни — даже звёзды Горят сквозь тысячи смертей.

И, падая навстречу солнцу Сквозь ветер, бездну и года, Ты вдруг поймёшь — полёт и бездна Одно и то же иногда.

Дорога в никуда

Один лишь взгляд на Млечный Путь Бросает в пот. Куда свернуть? Но вязнут шины в колее. Бороться с ней уже не мне.

За горизонт бегут года, Верстой сменяется верста. Но дни мои — шальные птицы — Стирают памяти страницы.

Я рад бы прочь из колеи, Забыть бы всё… Но эти дни В томление призрачной любви Меня преследуют в пути.

Мой сладкий сон в тиши ночной, Полночный бред невнятный мой. Куда же дальше? Глуп вопрос. Я в колею по брюхо врос.

И сколько б ни давил на газ, Она сильней в который раз. Колёса крутятся в грязи, А сердце шепчет: «Не гаси».

Ты не гаси огонь водой, Пускай он слабый, но живой. Пускай дрожит среди ветров, Средь пепла прожитых годов.

Быть может, где-то впереди, За поворотом у судьбы, Не ждёт ни счастье, ни покой — Лишь шанс остаться не с тобой.

И я всё так же сквозь года Ползу неведомо куда. Сквозь дождь, усталость, пыль и крах, Сжимая руль в своих руках.

А Млечный Путь над головой Всё так же манит за собой. И, может, в этом вся беда — Что он зовёт нас в никуда.

Лихие мои кони

Куда летят мои года — Лихие кони без упряжки? И с каждым днём быстрей бегут Без остановки, без поблажки.

И мчась в безжалостном галопе, Не мили мереет их бег. Они слагают в бесконечность За годом год, за веком век.

Сменяя эры и эпохи, Меняют лихо седока. И на последнем твоём вздохе Тебя поднимут в облака.

А ты всё гонишь их упрямо, Не замечая ход времён. То ищешь счастье за туманом, То веришь — всё ещё потом.

То жизнь бросает на ухабы, То вдруг ласкает тишиной. А кони мчат, не зная жалость, Всё дальше в сумрак за спиной.

И не свернуть уже с дороги, Не натянуть поводья вновь. Лишь пыль времён ложится тихо На память, веру и любовь.

Но, может, в этом и спасенье — Не знать, где кончится твой путь. А просто мчаться сквозь мгновенья, Боясь лишь только не уснуть.

И если вдруг в ночной тиши Услышишь топот за спиною — Не бойся. Это мчат года, Что жизнь твою несли с собою.

Взорванная тишина (Цхинвал)

И получив пощёчину лихую, Подставлю под удар щеку вторую. И губы в кровь, и гордость в лоскутки — Но,все учтите, у меня лишь две щеки.

Не буду врать — противно до безумия. И снова ложью всё опутано вокруг. И вновь стрельба безжалостна, бездумна, И вновь в глазах людей шальной испуг.

Взорвали ночь разрывами снарядов. Спугнул ночную тишь протяжный вой. И снова вышла на кровавую охоту- старушка смерть с наточенной косой.

Гуляет по Осетии старушка, Без спроса входит в мирные дома. Без промаха разит стальное жало И души, и невинные тела.

Мальчишка, через улицу бежавший, От пуль спастись пытался за углом. Но не успел добраться до подвала — Раздавлен танком, шедшим напролом.

Взметнулся в небо едкий дым пожарищ. Без устали плюётся смертью «Град». И некогда цветущий южный город Отныне превращён в кромешный ад.

Ответьте мне, какие ж вы солдаты, Коль в безоружных целите людей? Скажите мне, ну что же вы за люди, Коль жизнь отняли у невинных, у детей?

Обрушили на спящий мирный город Смертельный шквал металла и огня. Лежат на улицах, разорванные в клочья, Безвинно убиенные тела.

И вновь войны позорное наследство, как оправдание огромной лжи. Их цель опять оправдывает средства. Как эхо не оконченной войны.

За всё, что сделали той ночью, Ответят время и с траншеями земля. А души тех, кого тогда убили, Навеки примет эта тишина.

Иллюзия выбора

Не падать духом никогда, Хоть крылья рваны за спиной. Сквозь тучи всё же пронести Огонь души своей живой.

И сердцем выбирать свой путь, Не доверяясь лишь уму: Простить ли тех, кто ранил нас, Иль местью отвечать ему.

Не падать духом ни когда на рваных крыльях в небо взмыть и рассекая облака о том, что было не забыть.

И только б сердцем, не умом решать, как стоит поступить Простить, забыть, принять как есть, а может, всё же, отомстить?

Не судите, да не судимы будете

Кто дал право тебе о людях судить? Кто дал право тебе осуждать и хамить? Ты в глазу, что на против, соринку увидишь, А в своём и бревна не увидишь пади.

Не спеши выносить приговор сгоряча, Ведь не знаешь, какая у ближнего мгла. Тот, кто нынче упал и остался на дне, Может, больше страдал, чем известно тебе.

Все мы носим грехи и ошибки в себе, Только каждый молчит о своей же судьбе. Кто-то прячет за смехом усталость и боль, Кто-то ночью не спит, вспоминая любовь.

Кто-то предан был теми, кому доверял, Кто-то душу по капле годами терял. Потому не спеши никого осуждать — Жизнь умеет внезапно местами менять.

Справедливость, это когда одинаково всех ненавидишь

Почему я людей ненавижу теперь? За что обозлился на них словно зверь? Я к собаке бездомной, отнесусь много лучше, чем к соседу, что пьяный мочился под дверь.

Слишком часто под маской приличных речей Прячут люди гнильё своих мелких страстей. И чем дольше живёшь среди лживых сердец — Тем ясней понимаешь, что это ...... .

Слишком много в словах их дешёвой игры, Слишком мало в поступках души и любви. Потому и грубеет с годами душа, Забывая как жизнь без греха хороша!

Кто-то носит крестик, а кто-то несёт свой крест

Воспетый в храмах, до небес, Он дарит нам свой тяжкий крест. Но мы, в невежестве своём, От ужаса поклоны бьём.

И в час лихой, когда беда, Вскрывает окна и врата, Мы молимся «спаси Христос», Но он, за нас, свой крест пронёс.

Мы просим чуда у небес, Когда трещит привычный лес, Когда под пеплом городов Ломается основа слов.

И каждый в страхе ждёт ответ, знамение, голос или свет, Не понимая в тишине — Ответ нам дан и он в кресте.

И потому из века в век всё так же грешен человек: сначала славит палачей, потом — рыдает у свечей.

Небо которое я отыскал

Сколько я ни пытался — не взмыть в облака. То ли крылья с изъяном, а то ли душа.

Я карабкался к свету сквозь холод и дым, но всё чаще казалось — я небом гоним.

Словно кто-то невидимый шепчет: «Не смей. Ты рождён не для этих высоких идей».

И я падал не раз, разбиваясь внутри, оставляя надежды в дорожной пыли.

Но однажды я понял под тяжестью дня: небо было всё время, в душе у ме

Ревность

Как жизнь моя — острее стали, как жало горькое в судьбе, как ночью тёмной путь в чащобе, как крик отчаянья во мне.

Как шхуна в море среди льдин, как воин, брошенный один, как стая хищников на кровь, как беспощадная любовь.

Она опять к тебе придёт, она опять тебя сожжёт. Она играет, словно тень, лишая сна который день.

Она твой рок, она твой крест, она до самой сути съест. Она с тобой и день, и ночь — её не выгнать сердцу прочь.

Она — и слабость, и священность, она твоя слепая ревность. Как лучик света в темноте, как Божий дар тебе и мне.

Венец терновый душ людских, прощенье помыслов мирских. Запомни мудрые слова: — Любовь без ревности мертва.

Океан моей боли

Тебя не стало так внезапно, как будто выключили свет. Мой мир согрет был этим светом — теперь его со мною нет.

Печаль в моей душе надолго сняла уютный уголок. И в этом океане скорби надежды тонет островок.

Прими же скорбный океан и наши капли горьких слёз. Прими надежды и мечты и в чёрной ленте десять роз.

За всё, что я сказать хотел… Прости меня — я не сумел.

Я не сумел сдержать мгновенье, не смог от смерти заслонить,

и лишь теперь, сквозь боль утраты, учусь безмолвие хранить.

Теперь твой голос только эхом приходит в снах издалека, а память бережно листает былые наши облака.

И пусть года затянут раны, и время притупит печаль, твой свет во мне не погасает, и лет прошедших мне не жаль.

Когда-нибудь, за гранью неба, где нет ни боли, ни разлук, я знаю, ты меня там встретишь, с теплом любви от нежных рук.

Так будет если…

Залечит время наши раны, залижет шрамы суета. Стремясь достичь своей нирваны, в душе очнётся красота.

Из пепелищ восстанут храмы, сверкая блеском куполов. И в этот мир кровавой драмы вернётся звон колоколов.

Диктаторы и демократы все канут в лету навсегда. Уйдут болезни, войны, голод и не вернутся никогда.

Я верю — этот день наступит, Творец вернёт нас под крыло. И судным этот день не будет — ведь в небе чисто и светло.

И люди вспомнят, что когда-то умели просто быть людьми, делить не ненависть и злобу, а свет души и жар любви.

Не станет «чуждых» и «ненужных», исчезнет зависть без следа, и станет мир немного чище, чем был, наверное, всегда.

И, может быть, в минуту эту, когда растает век тревог, мы вдруг поймём: спасенье мира — не меч, не власть, а только Бог.