Размышлизмы в рифму

1. Черное и белое...

Человечья душа — хоровод:

В танце кружатся God и гад.

Или черно-белый агат,

Где слоями — то гад, то God…

И подчас вздыхает народ,

Осуждая за все подряд.

А подчас люди боготворят,

Прославляя его приход.

Так уж длится который год -

Стоит в душу лишь кинуть взгляд:

Oh, my God! — коль не виден гад.

Вот ведь гад! — если скрылся God…

3. Поц, тоц, первертоц - бабушка здорова

На портале авторском, сплошь литературном,

В среду пол-девятого разнеслася весть:

Ната Илионская, бабка-бизнес-коучка

С бандой плагиаторов потеряла честь.

Припев:

Поц, тоц, первертоц - бабушка здорова,

Поц, тоц, первертоц - бацает отчёт,

Поц, тоц, первертоц - и мечтает снова

Поц, тоц, первертоц - пережить налёт.

Бизнес отдыхает, кошелек страдает,

Потеряла бабушка и покой и сон.

Конкурсы открыты, но не идут бандиты,

Ну, пусть придут не шестеро, а хоть бы вчетвером.

Припев:

Поц, тоц, первертоц - книжная обнова,

Поц, тоц, первертоц - разлетится влёт,

Поц, тоц, первертоц - коль удастся снова

Поц, тоц, первертоц - пережить налёт.

Не с кем выйти бабушке погулять по улице,

Принимает бабушка на ночь порошок

На средневековую всех зазывает курицу -

Ну, если и не четверо, хотя б один пришел.

Припев:

Поц, тоц, первертоц - книжная обнова,

Поц, тоц, первертоц - разлетится влёт,

Поц, тоц, первертоц - коль удастся снова

Поц, тоц, первертоц - пережить налёт.

Где же вы, налётчики, где же вы, добродии?

Даже минусите, лишь заходите в том.

Я на все согласна, даже на пародии -

Ведь об образовании мечтаю я шестом.

Припев:

Поц, тоц, первертоц - бабкина корова,

Поц, тоц, первертоц - молоко даёт,

Поц, тоц, первертоц - и, возможно, снова

Поц, тоц, первертоц - жизнь пойдёт на взлёт.

4. Жан Рене Кристобаль и сайт "Полки Книжного Червя"

Может, это прозвучит Резко, Может, это прозвучит Дерзко. Но на Полки захожу Редко. А змеюк любых боюсь С детства.

Вспоминается такой Казус, Вспоминается такой Случай: Выставляю две главы Сразу - Кто сумеет похвалить Лучше?

Говорю, вид напустив Страшный, - А поклонниц-то кругом - Пропасть! - Мол, поскольку я такой Важный, Как на Главной разместить Новость?..

Тут один - как есть Удав Чисто - Смотрит так, что прям живот Сводит: "Ну и что, что Жан Рене Кристо? До хрена вас здесь таких Ходит!"

"Лучше, гад, ты не буди Лихо! - А соавторш злоба аж Крутит! - Ведь сегодня всяк - громко иль Тихо - Объяснит, кем Жан Рене Будет!

Нет вокруг еще такой Юбки, Чтоб я ей не посвятил Алки. Ножки чтобы не воспел, Губки. Чтоб не кинул я ей Палки!

Можно тайно уважать святость Брака, Тинто Брасса проглядеть можно Вкратце, Можно даже не читать "Тропик Рака", Но... Всему же есть предел, Братцы!"

...Тут меня, чтоб я не стал Драться, Проводили до дверей Группой... В общем, Полки не люблю, Братцы. Там Удав живет плохой. Грубый.

5. Ночные полёты (на конкурс пять четверостиший)

Коль к словам организм потерял интерес, От конфет и от ягод - сплошной диатез. Только диво поможет ночного полета Вместе с Музой в объятьях. С метлою иль без...

Вместе взвейтесь в небесный простор от крыльца, Временам и дорогам там нету конца... Что в походе привидится? Быль или сказка? Умка-медведь? Иль громада Рух-птицы птенца?

На Полуночи конунг Кровавый Топор Мечет руны : "Помогут ли Один и Тор?" Но мешает ижорская злая колдунья - Вместо вещих видений - одно "Nevermore!"

Там метели качают Зимы колыбель, Драпируя снегами медвежью постель. А на Полдень взгляни - там совсем все иначе, Крутят бури песком бытия карусель.

Парус там поднимает Синдбад-мореход, Мудрый джинн дарит гостю ковёр-самолет, Чтобы тот возвратился к рождению утра - Книга странствий его впечатления ждёт!

6. Поэтическое хулиганство - скрещиваем Олди с Достоевским

Джир о хитрозлобном якше Бунапарте и его волшебном оружии

— Я спою вам джир о Роде,

Родионе ибн-Романе —

Джир о том, как завладел им

Во младенчестве беспечном

Злобный Бунапартов Дух,

Повелитель ста языков.

Рос спокойно Род в деревне,

Млеко матери вкушая,

Радуя родных и близких

Кротким нравом и весельем,

Но ждала беда лихая

В самой северной столице

Отпрыска семьи почтенной,

Ах, ждала беда-кручина,

Своего она дождалась

И вошла в отцовский дом.

У пруда игрался мальчик,

Веселился Родиосик,

Знать не знал о тяжкой доле,

Уготованной ему.

Бунапарте Первый-ракшас,

Два аршина с треуголкой,

Нравом дикий, по прозванью

Корсиканский людоед,

Стоязыкий, страшный в гневе

Захватил весь мозг его.

А потом в подарок Роде,

Чтоб держать его в покорстве,

Царь проклятых жабоедов

Духа верного подкинул —

Кровопийцу проклятого,

Заключив его в железо,

Чтоб он людям нес беду.

Бунапарте Первый-ракшас —

Дал топорик Родиону,

«Рас-Колун — Алкатель крови»,

Разрубающий мгновенно

Всех, кто демона узнал .

Рос, однако, сын Романа,

Оставаясь человеком —

Лишь ночами над Невою

В облике летучей мыши

Тенью черною летал.

Годы шли, сменяя годы,

Рос и силы набирался

Злобный демон из железа,

Завладевший мозгом Роди,

Меж доверчивых людей.

Но нуждался демон в крови,

В крови, что дарует силу,

Что скрепляет чародейство,

Будто тайная печать.

Стал ходить он на охоту,

Прячась под ночным покровом,

Но не ланей быстроногих,

Не оленей и не туров —

Он хватал старух преклонных,

Мирно дремлющих в постелях,

И из горла кровь сосал.

Но однажды дикий якша

Не успел следы упрятать

Трапезы своей кровавой —

И его за преступленьем

Захватила Лизавета,

Жертвы младшая сестра.

Крик поднять она хотела,

Но не в силах молвить слова,

Лишь глядела на безумца

В чьих руках дрожал топор.

Засмеялся Родиоша,

Вскинул свой колун волшебный,

Что огнем в ночи пылает —

Возопив: «Что — тварь я разве?

Что дрожит в бессильной злобе?

Или право все ж имею?!»

Разрубил ее на части,

Допьяна напился крови,

Силы черной набираясь

И воззвал он к Бунапарте,

Прославляя злую нечисть,

Отвергая путь Творца.

И возрадовались якши,

Ведьмы, ракшасы и дэвы,

Ибо время подходило,

Время ужаса и смерти,

Что навеки воцарится

На пылающей земле.

Ведьмы с якшами смеялись,

Хохотали дэвы в злобе,

И скорбели всюду люди,

Хоронились за ограды,

А на набережных невских

Находили мертвецов.

Долго мудрецы гадали,

Долго мудрецы искали -

Как исчадье темной силы

Одолеть в конце концов?

Но помог счастливый случай…

Как-то раз порой вечерней

Возвращался Родиоша

Со своей кровавой тризны

И увидел в переулке

Нежную Рахат-Лукумку,

Дочь убитого отца.

Кроткий взгляд очей печальных

Растопил могильный холод,

Тот что демоном зловещим

В сердце Роди наведен.

И разжались тихо пальцы,

Отпустив в волну речную

Демонский Алкатель крови,

Что в ночи огнем пылает…

Но воскликнул злобный якша:

«Рано радуетесь, люди!»

И замыслил Бунапарте,

Людоед злой корсиканский,

Повелитель ста языков

Якшей, ракшасов и дэвов —

Привязать покрепче Родю,

Чтоб покорен был всегда.

Долго думал повелитель,

Потирая треуголку,

Наконец, решившись, рявкнул —

Вызвал якшей-сладострастцев

Свидригайлу с Лужепетрой,

Чтоб в момент ему явили

Дуню, Родину сестру.

Утром демоны явились —

И несчастную девицу

Силой выкрали из дома,

Прям с прогулки беззаботной

В тихом маленьком саду.

Пронесясь быстрее ветра,

Вмиг доставили бедняжку

В мрачный неприступный замок

Среди хладных финских скал.

И отправились обратно -

То над дюнами летели,

То крались в тени деревьев,

То обличья принимали

Разных гадов и зверей.

А домчавшись до Шпалерной,

В дом вошли к Рахат-Лукумке,

Силой увлекли на ложе,

Где, сорвав с нее одежды,

Ублажили свою похоть

Целых сорок восемь раз!

Безутешный Родиоша

Долго в поисках скитался

Но не мог найти ни следа

Похитителей сестры.

Он пошел тогда к провидцу –

Старцу в каменной порфире.

Был гадатель тот искусный

И великий чародей.

Поглядел он в Уложенье

Императорских Законов

И сказал: «Не знать покоя

Каждому с кем ты общался

На брегах Невы-реки.

Лишь уехав в край далекий,

За семь тысяч ли отсюда

Вырветесь вы из-под власти

Кровожадного царя.

В прочем — уповай на Бога!»

В тот же миг пришло известье,

Что сестру его Дуняшу

Вырвал из сетей враждебных

Дима — Родин побратим.

Он повергнул в поединке

Злого якшу Петелыжу,

Вынудив сего злодея

Скрыться не жалея ног.

А коварный Свидригайла

Пред очами Бунапарте

Так уделался со страху

От его улыбки гневной,

Что скончался от позора,

Выпустивши из винтовки

В сердце ровно девять пуль.

Поклонившись земно старцу,

Родион хотел уж было

Другу поспешить навстречу,

Напрочь позабыв о доме,

Где в пустой опочивальне

Горько плакала Рахат.

Пристыдив невежу жезлом

И назначив епитимью,

Тот заблудшего, однако,

Воротил на здравый путь.

И возрадовались люди,

И возвеселились снова,

Провожая Ибн-Романа

В долгий и далекий путь

В край высоких стройных кедров

И непуганых йотунов,

Где рулить однажды станут

Литпроцессом кержаки.

И теперь грядут две свадьбы —

Четырех сердец союзы

В месте, где несет под яром

Воды хладные Иртыш.

Если свадьбы состоятся —

Сгинет поднятая нечисть,

Мир войдет в дома людские

И покой в людские души…

(Вот такой веселый джир)

Глава 7. Ужос-ужос-ужос

Старуха обличья ужасного Схватила ребенка несчастного И стала безжалостно бить его, В закуску грозя превратить его,

Пугать его злыми кощеями, Котами, трехглавыми Змеями, Что ужинать будут Ивашкою, Тушеным под простоквашкою.

Тут ветры задули холодные, Завыли вампиры голодные, И крыльями гуси захлопали, И враз курьи ноги затопали...

Вся нечисть расхохоталась, Не зная с кем нынче связалась... Хоть где ж им в лесах за оврагами Узнать про борьбу с техномагами?

Но воинства злого количество Ничто, когда есть электричество ... Кощей и Горыныч с Котищею Старуху оставили нищею!

- О, Ужас! - вскричала уродина, Став разом черней, чем смородина Глаза, словно плошки повыпучив, С укрытья запечного выскочив.

Рванулась, крича, от опасности - С Ивашек, мол, все несуразности. С рыданьем и хриплым дыханием Гусям отдала предписание:

- Несите отсюда подале, Глаза, чтоб мои не видали!!!. Надолго послужит примером Отличник с Дворца пионеров!