Равновесие

Всё дело в птицах...

Знаете? Всё дело в птицах:

Дети летят к нам на аистах,

Кашу даёт им тётя сорока,

Встают от песни жаворонка,

А засыпают под уханье совы.

Почту приносят голуби,

Которую пишут утки.

Проблемы выстукивают дятлы,

Кукушка считает минуты…

И только ворона, как душа буддиста,

Трудности пропускает, потому и чиста.

Последней метелью мелкой...

Последней метелью мелкой

Прощается зима. Далёкой

Тропой видится ей путь…

А весна идёт по лугу

Цветы роняя на ходу,

Махая рукой молодой,

Омывая чистой росой.

Она идёт — птицы поют,

Туда-сюда по небу снуют.

Она мигнёт — луч пошлёт

И душу унесёт в полёт!

А потом, как постучится лето,

Просвистит время где-то

И уйдёт мягко следом

С букетом роз за зимой.

Тёплый ветер. Начало страды...

Тёплый ветер. Начало страды.

Из-под снега растут колокола:

Трелят языками до хрипоты

Из-под сгнившего двора.

Звери встают. Спячка исчезает.

Норы вскрываются, как банки.

И вновь Потапыч чует

Сладкий запах холодной речки.

Ночь короче. Солнце ближе.

Белый пух тает неспешно.

Лёд захрустел в тиши,

А ручей щебечет суетливо.

Деревня

Здесь не живут люди —

Заброшена, считается, деревня.

Здесь не живут звери —

Не брошена человеком земля.

Тут ты не встретишь гламур:

Здесь вкуснее кажется мякоть —

Едой куётся тяжёлый труд

Чёрного, ржаного хлеба ломоть.

Зато вечерком да в бане

После трудового дня

Очистишь дух ты в паре.

И испив травяного чая

В миг забудется усталость,

И не будет плохой погоды,

И в плечах отступит немощь.

Рыбак

Над водой, посреди реки

На лодке рыбачит старик.

Заготовил снасти, удочки

С ранней, растущей зари.

Закинет раз, и ждёт час

Пока клюнет это.

Вот дёрнуло раз, вот два —

Похоже, зацепилось что-то.

И пошла война

Кто кого перетянет:

Жива ли будет рыба

Или останется та на дне?

Напряжённо держит леска,

Не сломается крючок —

Посередь глухого леса

Улову радуется старичок!

Над водой, посреди реки

На лодке едет старик.

Уложил все снасти, удочки

С ранней, нарастающей зари.

Шторм

Шторм — суровый вид природы.

Тяжёлой поступью идя

Гроза рычит, никого не щадя.

Бум — гул грома слышен!

Шандарах! несётся следом.

Сверкнула молния — следом

Ярко-белым ослеплён.

Кап, кап — слышен капель

Звук. Как же он приятен…

И рукой струны дёргает

Дождевой гитары менестрель.

Мгновение погоды — на небе

Пусто, будто не было

Пляски природы духов.

Последождье

Гроза прошла, и стук утих

Возможно лишь на миг.

Но не бойся, ведь целый день

Лить дождю просто лень.

Лужи покрыли базальт.

Асфальт неровный, словно поталь,

Цвет меняется на чёрную муть,

Лишь плёнка химозная виднеется чуть.

А люди? Люди как люди.

Им лишь бы до дома дойти:

Их лица водною пылью задуты,

А куртки промокли до нити.

Гроза прошла, и стук утих

Теперь точно лишь на миг.

Но не бойся, ведь целый день

Лить дождю просто лень.

Фонарщик

Кто зажёг звёзды на тёмном небе?

Возможно, фонарщик выпивший

Заметил лампы одинокие, пустые,

И дунув в них, спиртом очистил

Резервуары водородного стекла.

Взял спички, чиркнул кратко

И по стенкам чистым потекла

Гелия свет, ярко-ярко.

И шарики лучистые наполнили

Теплом прохладные океаны.

А фонарщик пьяный снова выпил,

Остаток вылил в новые шары.

Ступени в облака

Вижу, слышу, ощущаю:

Там голоса высоко в раю,

Оркестр труб на краю.

Ушли невзгоды, годы,

Исчезли капли боли —

Они остаться не могли.

Ступенька за ступенькой,

Маленьким шажком-прыжком,

Приближаюсь ловко рывком.

Небосвод теперь перина,

Солнце теперь подушка,

А одеяло — облака.

В вагонах

В вагонах раскрываются души,

Зная, что видят друг друга лишь раз.

Может, в том интерес же им

Ехать в плацкарте каждый раз?

Есть люди, что живут, как последнюю

Минуту, стреляя в других терабайты

Прошедших событий, словно в секунду

Их память распадётся на байты.

Есть люди — нераскрытый секрет,

Невскрытый конверт с письмом,

Что ждут подходящий момент

Открыться с новым лицом.

И две антитезы здесь

Со случайными речами расходятся

На платформах, где везде лишь лес

Растущий на асфальте из камня.

Дорога. Плацкарт. Поезд...

Дорога. Плацкарт. Поезд.

Вид не сыгранных карт.

Чай остывший на столе.

Дождь в открытом поле.

Стук колёс, кач вагона,

Гул металла о металл.

Пролетел очередной состав

Не заметив нас, стремглав.

Остановка. Вокзал. Город.

Три часа на переход.

Присяду тут на дорожку

И снова в путь, вприпрыжку.

Горячий чай, копчёная курица,

Печенья в коробке мальца.

И снова вид сыгранных карт.

Дорога. Поезд. Плацкарт.

Дышит улица свежестью...

Дышит улица свежестью

Уходящей отсюда зимы.

Теплеет мороз день от часу —

Весны намечены следы.

Серость отступила на нет.

Но почему ты, холодная,

Тут грустишь? У костра теплее

Чашка горячего чая.

Но у костра догорели

Дрова. Земля под ним остыла.

Последние утихли угли.

Осталось эхо винила.

Человек-книга

Человек, как книга:

Каждая глава — новая година,

У всякого месяц — страница,

А неделя — достойна абзаца!

Но не каждая книга

Готова раскрыться:

Кто-то не готов пока,

Кому-то просто не хочется.

Но представь — у каждого ярко

Тикает секунда.

Но заставить биться живо

Не каждый сможет снова.

Встреча с тобой...

Встреча с тобой, словно треск льда —

То трещит давно замёрзшая река.

Замёрзла, остыла, скрылась под снегом,

Накрылась тёмным одеялом.

Река трещит — вскрылся скромный ручей

Вроде нехотя, но всяко живей,

Вокруг всё тает при твоём появлении

Стоит лишь появится уставшей тени.

Не утруждайся, ляг на сугроб, как в кровать —

Не нужно больше никуда бежать.

Пусть подождут рутинные дела —

Они не денутся, поверь, никуда.

Рядом трещит лёд. Ручей пробил его.

Но тихо скрипит замёрзшая вода

Пока ты здесь, в морфийном царстве,

Где не слышно никакого звука.

Персеида

Здравствуй, чужестранка,

Здравствуй на короткий срок.

Присядь, отдохни слегка,

Наполнись силой впрок.

Из Пелопоннеса мифом

Прилетела ночевать.

Пронеслась над домом,

Заставив сонного не спать.

Вот комета, вот опять…

Уже одиннадцать в пролёте.

И вдруг одна, в двенадцать

Яркой молнией сверкает в полёте!

Моя дорогая Персеида!

Спасибо, до свидания,

Вновь до следующего августа.

Я увидел проблеск счастья.

Диван

Сколько лет прошло,

Как сон, как лето — быстро

Сколько за это время произошло

И теперь вопрос — а много?

Дом сгнил, упал и пропал,

Лист последний с древа опал.

Дождь пришёл, закапал…

Снег дорогу посыпал…

И вот весна, почти лето,

Осталось наше тело,

Кости остались, сердце — продано.

Диван есть — значит, не всё потеряно.

Казалось бы, сколько лет прошло,

Сколько за это время произошло,

Но повторю вопрос — а много?

Скелет в лесу

В лесу, куда просто не зайдёшь,

Где диких зверей мало найдешь,

Где видно ни дорог, ни троп

И не уходит рыба по реке в галоп

Полянка лежит, девственно чистая,

Ни разу железом не бритая.

И не опавшее с осени древо

Стоит веками молчаливо.

И как клякса в школьной тетради,

Как ошибка в системном коде,

Горит, без дыма, на солнце скелет

Уже сам не зная сколько лет.

Сколько лет сидит? Почему тут?

Почему живые его не найдут?

А догадок много, вопросов больше,

Возможность ответить меньше.

Да и зачем? Если в жизни перегорел

И час за часом не легче,

То зачем понапрасну отвлекать

И в безделии мертвеца упрекать?

В доме

Ночевало. В квартире света нет.

Я сидел, думал, смотря в окно

И провожал людей взглядом им вслед.

Просто глядел в мутное стекло.

Вдруг стук, вдруг звон —

Кто-то рвётся в дверь.

Бегу открывать старый замок.

А там вальяжный, верь-не верь

Не кто иной, как старый друг.

Правда, отощавший слегка.

И, сигару кладя в челюсть, вдруг

Говорит: «Закурить не найдётся?»

Пожал недоумённо плечами.

Тот же прошёл на кухню,

Зажёг плиту. Стала свечами

Жечь с конца промокшую сигару.

«Спасибо. Давно так не дышал.»

Теперь снова сижу и думаю:

Кем он был, почему не дышал?

До сих пор голову ломаю.

Горящие скелеты

Если вы, идя куда-то

На работу, в магазин, домой

Если вы, мимо проходя

Увидите пару, страсть сжирая —

Не трогайте, идите дальше

Это дело не ваше.

Любовь зажглась, сжигает кости…

За грубость мою прости!

Можешь смотреть, но прошу — не трогай!

Если больно от света — чаще моргай,

Если тошно — отойди и окно закрой,

Если душно, то наоборот — открой.

Если вы, глядя с балкона

На машины, людей, другие окна

Увидели пару углей

Не трогайте.

Между подсолнухов

А ты помнишь — ветер злился,

Торнадо насылая к нам?

А ты помнишь — звёзды в небе

Моргали тревожно нам?

Но между подсолнухов в поле

Под лунным прозрачным небом,

Где не бывать залетной туче

Лежали мы, обрамленные светом,

И смотрели друг другу щелями

Где вместо глаз зияла пустота.

А помнишь — мы упивались мечтами?

От них не осталось следа.

Скелет на могиле

На закате огненного дня

Где камни летают и падают,

Где солнце скрывается в церквях,

И подсолнухи лица поднимают.

На плите своей сидит скелет.

Распуская ненужные сантименты

Держит, мечтая, чужой череп

Оставив чистить пустые постаменты.

«Как же трогательно видеть людей,

Что приходят сюда поболтать!

Они не знают расклада вещей

И пытаются погибших позвать.

Но сколько не зови — не ответят.

Сколько не уходи — не отстанут.

Сколько не смотри — не заметят.

Сколько не жди — не придут.»

Возле креста стоит скелет.

Смотрит — на камне надпись:

«Покойся с миром, валет,

Для тебя закончилась летопись.»

Мой малыш, мой бедный малыш...

…Мой малыш, мой бедный малыш,

Тихий, спокойный, холодный,

Тебя я согрею сердцем. Слышишь?

Мой милый, безгрешный…

Ты рождён во времена лицемерия

Когда люди жили как по шаблону:

Всё скромно, всё к месту, лишь веря

Только в империю и Мадонну.

Мой милый, ты слышишь? Снова

Люди не хотят нас в дом впустить.

Почему? Из-за бедного вида?

Нет. Потому что довелось тебя родить.

Девушка и море

На краю отвесного обрыва,

Под которым разбивались волны,

Дева страстно небеса молила

И глаза её печали полны.

И стоит она, не шелохнувшись,

Устремив свой взор в морскую даль.

От тоски бескрайней задохнувшись…

Ветер сдул ей слёзы, как печаль…

«Как же мог ты, Посейдон могучий

Сердце взять моё в морской полон?

Царь глубин, властитель вод кипучих,

В царство тайное навеки погружён!»

Океан молчит. Лишь шепчут волны:

«Приходи, лишь сделай шаг один!»

Голос девы, светлой радости полной,

Отвечал им: «Ты — мой господин!»

И шагнула вниз, глаза закрывши.

Океан волну к ней устремил.

Тело в бездне! Деву поглотивши,

Вновь прибой о камни волны бил.

Туман

Утро. Спад температуры.

Подъём позднего светила.

поднялся с царства Морфея

Круг лихорадочно красный.

Снег замёл остатки жизни.

Туман ранний скрыл от лучей

Следы от зарничной тени,

Остудив воду в реке.

Падает, падает первый снег...

Падает, падает первый снег.

Белые хлопья

Как отражение зимних нег,

Мороз рассыпал.

К краскам предзимнего утра

И комьев грязи

Добавилась искренняя чистота

И искра вблизи.

Глаза слепит хаос уличного порядка —

Люди как атомы

Беспардонно идут вдоль потока

Ища свои аксиомы.

Падал снег — гроб больших надежд,

Символ остывшего котла.

Сей пейзаж не умер, но не свеж,

Истлел, сгнил дотла.

Слова рутины

Подъём. Будильник. Утро.

Завтрак. Кофе. Окно.

Спешка. Улица. Автобус.

Звенья убранных бус.

Улица. Серая лазурь.

Вход — открытая дверь.

Компьютер. Бумага.

Работы иллюзии — лажа.

Восемь. Путь. Дом.

Задать коту корм.

Задать корму себе.

Приятных снов тебе!

Человек - состояние текучее...

Человек — состояние текучее:

В нём всё происходит в движении.

Как озеро не поддаётся туману,

Как магма тянется к вулкану,

Также и чувства медлят,

А черты и вовсе пропадают.

Монолог солдата

Пел хор, гордо ворчал орган,

Песнь уходила в потолок.

Сидели люди — каждый молчал

Ведя с Всевышним монолог.

Затихли звуки. Послушники тоже.

В церковь вошёл незнакомец.

В старой шинели, с автоматом в руке,

На груди — награды, везде и все.

Подошёл к образу, снял каску,

Усмехнулся грустно и сказал:

«Я прошёл сюда по мосту

И выжил. Ты довольна?

Молчишь… Смотришь виновато…

А знаешь, что здесь творится?

Здесь не вдохнуть свободно, зато

Сыны и дочери твои молятся…»

Сверкнула молния. Стемнело.

Лишь сияющий силуэт стоит

И, смотря на лицо прямо,

Одно и то же вторит:

«А зачем? Ты просто призрак!

Ты пришла лишь четыре раза.

Я же жил среди них, и понять

Невозможно! Нельзя!»

С последними словами

Снова грохнуло, но не свет.

С последними словами

Сверкнула закрытая дверь.

Страшные сны

Зашло солнце, меркнут звуки,

Заката свет ушёл в рассвет,

И настаёт тот момент

Когда зажгут духи фонари.

Я лежу, глаза пронзают темноту,

Уши снизу шорох слышат,

Не дают спокойно спать,

Язык засох, прилип к нёбу.

Мозг велит: «Не шевелись!»

И застыли мышцы. Тишина

Шалит обострённая фантазия

Рисует, что только молись.

За окном тонких веток тени

Бросают на стены силуэты:

То видишь принцессы менуэты,

То бег деток непосед,

То жесты злой колдуньи,

То улыбка рогатого беса…

И чрез короткое мгновение

Ветра облака подули,

И лунный свет исчез.

Стало не видно ни зги.

Веки свинцом потяжелели,

Закрыв весь этот бред.

Прошла минута, две, десять,

Тридцать, час, полтора —

Считается каждая секунда…

И вот в постели я опять

Не дышу и не двигаюсь.

Страх засел, как паразит,

И радость пьёт, как вампир.

Адреналин качает. Повинуясь

Первобытному инстинкту, затих.

Жилка на виске трещит…

Кто-то за дверью пищит…

И вот, этот кто-то затих.

Открылась, скрипнув, дверца.

Он вошёл — серый, размытый,

От природы непонятный,

Повторял одни и те же слова:

«Спи, хороший, бояться нечего…».

Шёпот говорил и говорил,

Белый шум в голове творил…

«Спи, хороший, бояться нечего…».

Резко встал в холодном поту.

Ночь сменилась утром.

Но чуял всё равно нутром —

Кто-то до сих пор по ту сторону

Стоит. Смотрит. Ждёт…

Я не вижу лиц на ночном бульваре...

Я не вижу лиц на ночном бульваре —

Их закрывает глубокий капюшон.

Чёрные куртки, одни и те же,

Будто один большой шаблон.

Глаз замылен. Всё стало нормой —

Носить чёрно-белый спектр.

Однообразие стало униформой —

Эрджиби теперь стал дефект.

Краски стали ненадёжны —

По СМИ, посмотри, на раз-два-три

Их пачкает грязь пролетевшей машины.

Их пачкает грязь от зари до зари.

Экран телефона пикселит...

Экран телефона пикселит

Обзор человека на мир.

Данные, как сырые пески,

Тянут на дно с весом ста гирь.

А оставь его, положи на стол —

Мигом обрывается связь,

Вокруг вырастает атолл,

Между людьми смывается грязь.

Города, как кратеры...

Города, как кратеры: к краям —

Некие палки небоскрёбов.

Внутри площадей крепко спаяна

Память из потерянных клёпок.

Но где этот первый метеор?

Эта распластавшаяся медь

Что подала городам пример?

Хрустнул железобетонный лёд,

Поднял индустрии дружный бум,

Создал по окружности пики,

И люди теперь видят итоги дум

Фантазии треснувшей психики.

Бессоница

Без сна, между мечтой и явью

Брожу из комнаты в комнату.

Смотрю на спящие лица

В объятьях сладкого сна,

А я не сплю. Ночами люди

Видят принцесс и замки —

Творения внутреннего гения

И слышат гогот злодея.

А я не сплю. Бродят мысли —

Видно, в голове заблудились.

И их не найти — лабиринтом

Стал родной мой дом.

Рассвет. Видения длились невечно.

Морфей ушёл. Трагедия кончена.

Осталось только ждать ночи,

Когда Морфей закроет снова очи.

Когда мне будет до пустоты грустно...

Когда мне будет до пустоты грустно —

Налейте в рюмку крепкого Бродского.

Только не в мелкую чашку

А в большую, пивную кружку.

Чтобы выпив его, можно с гордостью

Объявить, что ты — философ с мыслью…

Но почему я презираю

свою собственную грусть,

Проросшая ближе к дождю,

как груздь?

Но суждено ли утонуть в феврале?

Не знаю. Время покажет далее.

Мадам Шизо Френия

Поговори со мной, мадам Шизо,

Из рода психического Френия.

Как сюда попала антитеза

Из вечности бытового трения?

О том, как где-то одинокий волк

Выл, рычал, но вдруг затих на проспекте.

Для всех, и, вроде, навсегда умолк

Наперекос бушующей толпе.

Шёпот из воспалённого мозга,

Танцующий на ковровых скелетах:

Помните ли звук внезапного взвизга

О нечаянно раскрытых секретах?

Он напомнил о ярких моментах

Во время безумных галлюцинаций

Из-за неиспользованных таблеток

Для связок нарушенных фонаций.

В сумасшедшей пляске, скачке в ночи

Ты будешь помнить мой озябший голос.

Пока исчезаешь с бликом свечи

Ты будешь помнить — бредом твоим зарос.

Любовь - ответ аномальный...

Любовь — ответ аномальный:

В нём вкус мёда атомно тонок —

Лишь почуешь запах дёгтя чуток.

Любовь — вопрос аномальный.

Любовь — яд для одиноких:

Один станет два, два станут нулём

Когда кто-то скачет за рулём.

Любовь — лекарство для одиноких.

Любовь — неприступный туман:

Не видящий в нём утонет,

Видящий от неё упадёт.

Любовь — углекислый туман.

Джокер

Безумный Джокер, мой карточный друг,

Разложи на столе пасьянс паук:

Если меня разыграешь вдруг,

То выдерни из моих рук

Холст листа картонного,

Содержания груза бесценного,

И, замарав поверхность пятнами

Напиши своими словами:

«Разыграны карты — пали семь пик.

Фишки отданы — все до одной.

Пусто на карте — я круглый дурак.»

Скрыто во времени от глаз...

Скрыто во времени от глаз

Лицо неудавшихся

Обрывков неудачных фраз

Несвежего фигляра.

Горит пламя, горит белым,

Пожирая чернила,

Осветляя светом тусклым

Весёлого дурака.

Осталось чёрное пятно.

Убрана зола. Точка.