Расскажи мне, что смерти нет... 1

Три баллады

Баллада о вечерней звезде.

(король и звездочет)

Так он колдун, отступник веры?

Он ненавидимый людьми?

Под сводом каменной пещеры

Мы с ним останемся одни.

Идите прочь, пусть только факел

Окрасит камни потолка,

Ваш страх мне право непонятен,

Зачем мне меч на старика?

Скажи, колдун, знаток Вселенной,

Значений звезд, путей планет,

Своею мудростью нетленной

Развеяв мрак грядущих лет,

Что за звезда, лишь сядет Солнце

В вечерних сумерках встает,

Чей легкий свет на землю льется,

Добро иль горе нам несет?

Та, что соперничать с Луною

Посмела светлым серебром,

И верно связана со мною

Ее дорога в звездный дом.

Скажи, колдун, то весть о славе?

Освобождение от бед?

Пришел конец твоей печали,

Ты вновь увидишь звездный свет.

Я не злодей, к чему страданья,

Зачем мне мучить старика?

Открыты тайны мирозданья,

Спокоен ум, тверда рука.

Вставай, мудрец, пойдем со мною,

На эту руку обопрись,

Над древней каменной стеною

Уже созвездья поднялись.

Колдун устало подчинился

И подал руку королю,

И вдруг огонь под своды взвился,

Как конь испуганный в бою.

- Я не прощу ни заточенья,

Ни смерть семьи, ни страх, ни боль,

Не искупить мои мученья

Твоей взошедшею звездой.

- Ты позабыл про осторожность,

И твой кинжал - в моей руке,

Была для славы лишь возможность,

А жизнь твоя - на волоске.

Король успел подставить руку

И чуть парировать удар,

Он был лишь ранен, и на звуки

Спустились стражники в подвал.

Что ж... Тот колдун, отступник веры,

Был на костре потом сожжен,

А многих ждали казнь, галеры,

Когда король взошел на трон.

Его звезда сто лет сияла,

Столетье спорила с Луной,

Но свет чистейший затмевало

Кровавой липкой пеленой.

Изгнанник

Я вновь изгнанник, снова я в пути

От замка к замку, от огня к огню,

Но нищие скитальцы не в чести,

Где вихрь огня промчался по жнивью.

А властелин израненной страны

Казался ни коварен, ни жесток,

Но хитроумны слуги Сатаны,

И я решил сразиться с ним, как мог.

Мои слова - оружие певца,

Как сотни стрел взвились под тёмный свод

В огромном зале мрачного дворца,

Что ненавидел яростно народ.

"Забыты клятвы верности и честь,

Меж подданных свирепствует война,

Где цель убийство, золото и месть,

И чаша горя выпита до дна.

Здесь ни одна дорога не верна -

Везде хозяин волк и мародёр,

И Солнце светит в небе иль Луна,

Не защитит ни шпага, ни костёр.

Ни нищего поэта, ни купца

Хозяева лесов не пощадят

Богатого за золото ларца,

А бедняка за то, что он бедняк.

Так кто же ты, жестокий Властелин,

Безжалостный мучитель или трус?

Глупец, довольный разумом своим,

Посланник преисподней в этот мир?"

И он ответил мне: "Я человек,

Бессилье - оправдание моё,

А совесть изгоняю я навек,

И будет имя проклято её.

А потому не медли, уходи,

Пока меча не тронула рука,

Пока не насмехаются враги

Над слабым их монархом свысока ".

И вновь изгнанник, снова я в пути

От замка к замку, от огня к огню

И никого не властен я спасти,

Но никого отныне не виню.

И выслушать способен и понять,

Я человек, я даже не король

И совесть я не волен изгонять,

Бессилье - оправдание моё.

Возвращение

Передо мной в стремительном потоке

Текла река, и я сдержал коня,

А облака от Солнца на Востоке

Бежали, словно волки от огня.

Нет промедленью оправданья боле,

Устала ждать мятежная земля

Прощенья, примиренья и покоя,

Во всех несчастьях прошлое виня.

Я позабыл о мести и о боли,

Я сжег в душе презрение и гнев,

И все теперь в моей и в божьей воле,

Мой труд для всех, вина за всех.

Но вдруг запел печально и высоко

Прозрачный воздух, и, коня задев,

Стрела пронзила руку мне с Востока

С рассветным легким ветром прилетев.

Но враг ошибся грубо и жестоко,

Надеясь честной схватки избежать,

Моя рука скользнула к ножнам сбоку,

И рукоять меча успела сжать.

Мой конь рванулся птицей над водою,

Никто не мог ни скрыться, ни бежать,

И враг упал со стоном и мольбою,

Пытаясь кровь из раны удержать.

Мне стало жаль его. Ведь не с войною,

Не для убийств вернулся я сюда,

А мой бальзам и знания со мною

Врачуют равно друга и врага.

Я сделал все, и вскоре понял: рана

Уже не причинит ему вреда,

А он смотрел испуганно и странно,

Я понял: надвигается беда.

И я решил, что более не стану

Держать его в плену. Что проку в нем?

Но перед тем, как снять свою охрану

Хотел спросить его лишь об одном:

"Скажи, мой враг, убийца мой бесстрашный,

Не перестал ли быть ты мне врагом?

Твой путь открыт, огонь горит на башне

В конце его, и лес уснул кругом".

Мой пленник встал и выпрямился гордо,

И весело в глаза мои взглянул:

"Ну что ж, мой враг, спасибо за свободу,

Но я вовеки мира не приму.

Пусть каждый куст таит в себе угрозу,

Пусть каждый лук несет тебе стрелу,

Пусть будет яд в шипах у каждой розы,

Пока ты возвращаешься в страну.

И за твою презренную свободу

Я ни земли, ни воли не продам

Истерзанного смутами народа

Под плуг и кнут незваным господам.

Возьми свой меч, король, я знаю холод

Его клинка, но ложных клятв не дам,

Пока мы живы, надвое расколот

Весь мир земной, и нет в нем места нам!"

Он говорил отважен, дерзок, молод,

А я смотрел с печалью на него,

Моим мечом был только ствол проколот

Поваленный и высохший давно:

"Я не затем вернулся в эти земли,

Чтоб снова кровь лилась здесь, как вино,

Я проклял месть, я гнева не приемлю,

Как дар мне милосердие дано.

Я не затем врачую раны тела,

Чтоб тех, кто излечился убивать,

А потому иди... Что мне за дело,

Что вам добро так просто забывать".

Он усмехнулся, но не так как прежде,

А как-то неуверенно слегка,

И прочь пошел в сомненье, но в надежде,

Что жизнь длинна, дорога коротка.

А я свой путь продолжил одинокий,

Но верно Бог меня благословил:

Я вновь собрал отряды на востоке

И часть мятежных графств объединил.

И вот уж пятый год живу в столице,

В своем дворце, устав от ратных дел,

И время пировать и веселиться,

В стране покой. Я сделал, что хотел.

...Чуть-чуть дрожит испуганное пламя

От ветра, залетевшего в окно,

И я пишу свои воспоминанья,

Уж свечи оплавляются. Темно...

Но вдруг из Тьмы белеющего сада

Какой-то стук и шорох донесло,

Что там сверкнуло, словно пламя ада?

Что там за тень, где дерево росло!?

...Постой, помедли, слово лишь одно,

Но боль в груди: я знаю холод стали,

Полслова, многоточье - это он!

Все это уже было, но едва ли

Все это было так. Но все равно

Забудут флейты музыку в печали,

Забудет вкус сладчайшее вино,

И мне забудут все, что не прощали.

***

Я опустил бессильно лук и руки,

Король убит, я сделал, что хотел,

Но счастья нет, нет радости, а муки

Уж верно ль есть предел?

Перемена имени

* * *

При всех земных властителях в опале,

При всех режимах вечный бунтовщик,

Ты видел свет в изгнанье и печали

И пил вселенной солнечный родник.

Твои дороги звёзды освещали,

Ты здесь освобождение постиг,

Пока твои тюремщики молчали,

Звучал вселенной солнечный родник.

И ты жалел властителей надменных,

В своём пустом величии слепых,

Что не дано испить им вод нетленных,

Где бьёт Вселенной солнечный родник.

* * *

"If you can meet with

Triumh and Disaster

And treat those two

imрostors just the same..."

Rudyard Kiрling

Не жалей ни о чём, не завидуй, не плачь,

Не грози небесам, проклиная Богов,

И как дар принимай тяжкий груз неудач,

И измен не прощай, но не бойся врагов.

И под Солнцем чужим, у чужих берегов

Не жалей об утрате погибших земель,

И без Солнца и звёзд в подземельях дворцов

О словах и о мыслях своих не жалей.

Не завидуй друзьям ни уму, ни перу,

Знай за всё, навсегда заплатили они,

Ты опять одинок на роскошном пиру,

Но не плачь ни о чём, веселись до зари!

Ну, а если корабль твой о камни разбит,

Если золото фраз оказалось песком,

Неповинным ни в чём небесам не грози,

И как благо прими бремя странствий пешком.

Для предавших тебя не задумывай месть,

Но и в доме своём не пускай на порог,

Пусть врагов твоих будет вовеки не счесть,

Но ведь трусость воистину страшный порок.

Не жалей ни о чём, не завидуй, не плачь,

Не грози небесам, проклиная Богов,

И как дар принимай тяжкий груз неудач,

И измен не прощай, но не бойся врагов.

* * *

Кому - то царствовать, кому - то поклоняться,

И мы бессильны что - то изменить,

Кому - то властвовать, кому - то покоряться,

Кому - то смерть и тьма, кому - то жить.

Кому - то мёд златой, вино, веселье,

Кому - то яд из чаши на заре,

Кому - то тлен, забвение, похмелье,

Кому - то Солнце Вечности во Тьме!

* * *

Когда исчезнет истина и ложь,

Когда добро и зло объединятся,

Угаснет день и просветлеет ночь,

Не будет слёз, но некому смеяться.

Не будет Солнца и не будет звёзд,

Лишь сумерки седые беспредельны,

Не будет птиц, не будет птичьих гнёзд,

Умрут навеки музыка и пенье.

Погибнет смерть, но не родится жизнь,

Не будет бед и радости не будет.

Так стоит ли сражаться и спешить,

Ломая сталь на перекрёстках судеб.

Беглецы

Не ведают покоя беглецы,

Нет дома им под Солнцем и Луною,

Ни храмы, ни лачуги, ни дворцы

Для них дверей вовеки не откроют.

В безумный рог опять трубят гонцы,

Их судьбами безжалостно играя,

Не ведают покоя беглецы,

Когда несётся следом их борзая.

И бесполезно плакать и молить,

И требовать забвенья как награды,

И памяти вовеки не убить,

Такой ценой спасения не надо.

А рог всё ближе, рядом стук копыт,

И ветер полон запахом металла,

Здесь сто миров в мгновение сгорит,

А в каждом звёзд бесчисленно сияло

____

Закрыты храмы, выжжены поля,

Разграблены, разрушены дворцы,

И больше нет ни своры, ни псаря,

Пусть рог разбит, повержены гонцы,

Покуда целы небо и земля,

Не ведают покоя беглецы.

* * *

И мы трава под чьими-то ногами,

Как стелется трава у наших ног,

Страницы чистые под чьими-то словами,

Прекраснее и выше наших строк.

Но день восстанет, в пламени сгорая,

Потухнут звёзды в утренних ветрах,

Когда решат они: "Трава дурная!",

Великие в созвездьях и мирах.

Слепой огонь низвергнется на нас,

И чёрный дым взлетит над нами,

Но и Великие - мы вспомним в этот час -

Трава под чьими-то ногами.

* * *

Рука сжимает кинжала

Холодную рукоять,

И ненависть в сердце жалом

Отравленным. Не изгнать,

Не вырвать, не уничтожить,

Не отступить назад.

Так значит судьба? Так что же?!

Но выдаст движенье, взгляд.

Рука у врага проворна,

Твоя же дрожит слегка,

И медлит, руке покорна,

Блестящая сталь клинка.

И боль обожжёт три раза,

Три раза огонь сверкнёт,

И крик отлетит три раза,

На землю клинок падёт.

* * *

"И лучше яд испей из чаши мудреца,

Чем жизненный бальзам из рук людей негодных."

Омар Хайям

Я знаю, что яд в этой чаше златой,

Но я не отвергну твой дар роковой,

Под чистого неба высокой звездой

Я с миром расстанусь навек и с тобой.

Твой яд благородней, чем вина вельмож,

Где зависть и злоба, коварство и ложь.

Я с ними смеялся, у них пировал,

Доносы писал и друзей предавал.

Не медли, мудрец, пока свет не померк

Той дальней звезды, осветившей твой век,

Я твёрдой рукой твою чашу возьму

И сладкую смерть без упрёка приму.

* * *

Каким богам я только не молилась,

В каких только церквях я не бывала,

Да только благодати не добилась

И истинной дороги не сыскала.

Какого хлеба только я не ела,

Каким только вином не причащалась,

Но тайн земли постигнуть не сумела,

И небо недоступным оставалось.

Один лишь храм, чей купол беспределен,

А звёзды негасимые светлы,

Спасал меня от духоты молелен

Благословеньем вечной красоты.

* * *

Я не знаю, где мой путь,

Где конец и где начало.

От высокого причала

Я отчалю как-нибудь.

Я не знаю, где мой путь,

Исхитрившись с парусами,

Ветер, данный небесами,

Я поймаю как-нибудь.

Я не знаю, где мой путь,

И без цели мне метаться,

На поверхности остаться

Попытаюсь как-нибудь.

1989 г.

* * *

Кого сжигает пламя изнутри,

Тому не знать пристанища земного,

И не спасут его ни знак, ни слово -

Прямое указание пути.

Он сам себе мессия и пророк,

Он помощи не жаждет и не просит,

Лишь ветер звук шагов его доносит,

Скитаясь бесконечностью дорог.

* * *

Бойся ложных камней

И протянутых рук.

Ты один, только ветры, беснуясь, ревут,

Сушат губы и мозг иссушают во мне.

Ты один, и надежда глупее всего,

Не зови никого, не проси никого.

Только тени парят, притворяясь людьми,

Но не верь им, посланники ада они.

Ты один и не жди от другого добра

Никогда, заклинаю тебя, никогда.

Осень

Как выразить словами эту лёгкость

И как погладить бархатные листья

И ветер, пребывающий в полёте,

Как солнцу заходящему молиться.

Как я ловлю холодный терпкий воздух,

Напоенный дыханьем лёгкой смерти,

Он мне сулит блаженный скорый отдых,

"Как будто меня не было на свете".

Corona mythorum (венок сонетов) (1993 г.)

I

О жизни и смерти, о мифах Земли,

О гордых деяньях небес

Сложили ваганты баллады свои

Во славу забытых принцесс.

Дороги их к замкам сеньоров вели,

Сердца - в зачарованный лес,

Где флейты эльфийские пели вдали

О мире Богов и чудес.

И были открыты для них письмена

На скалах, раскрошенных в прах,

Запретные смертным навек имена

Драконов в далеких горах,

И пели созвездья небес и Луна

О дивных рассветных мирах.

II

О дивных рассветных мирах

Услышать у грани земного пути,

Где соль рассыпают да прах

Сухие ветра, и уже не уйти.

На страже там черный монах

Толкует об аде, чтоб грешных спасти,

Но разве спасителен страх?

И кружево счастья из пут не сплести.

Да будет свободна и мысль, и душа,

Свободно моря бороздят корабли,

И воздухом терпким весенним дыша,

Пусть вечно бушует безумье любви.

О Бог мой! Так пусть, никого не страша,

Поют негасимые звезды Твои!

III

Поют негасимые звезды Твои

О славе погибших земель,

Чьи песни забыты, чьи замки в пыли,

И тонкая плачет свирель.

И мудрые правили там короли,

Которых воспел менестрель,

Сверкали дворцы, и деревья цвели,

И Солнце сменяло метель.

Но спесь и гордыня прокрались в умы,

А в души унынье и страх,

И вот уж галеры и тюрьмы полны,

А радостный город зачах,

Но только не вечно всевластие Тьмы,

И Тьма рассыпается в прах!

IV

И Тьма рассыпается в прах,

И рушатся скалы, и море кипит,

Рокочут лавины в горах,

Планеты и звезды уходят с орбит.

В то утро смятенье и страх

И разум, и души людские затмит,

И черный вернется монах,

Ведь ад на земле раскаленной горит.

Мой Бог, неужели последний рассвет

Встает над израненным телом земли,

Повержена Тьма, и безжалостен Свет,

Но мудры благие законы Твои,

Рожденье во многом походит на смерть,

Так новому веку родиться вели!

V

Так новому веку родиться вели

Из пепла прошедших времен,

Как феникс раскинет он крылья свои

Над землями древних племен.

Не будет ни дома лишен, ни земли

Никто не убит, не пленен,

Но горькой тоскою, что бури прошли,

С рожденья тот век заклеймен.

Жалеть или славить его мы должны?

Улыбка ли, стон на устах?

И так уж сраженья для смертных важны,

Триумфы на бурных пирах?

Неужто убийства и муки нужны

Забывшему злобу и страх?

VI

Забывшему злобу и страх

Нет места в безжалостном мире людей,

И всякий изгонит монарх,

И всякий в дороге ограбит злодей.

И кровь эшафотов и плах,

Кресты и в ладонях железо гвоздей

Забывшему злобу и страх -

От века доныне в владеньях людей.

Но смерть и мучения им не страшны,

Безумцам, лелеющим грезы свои,

Наивны иллюзии их и смешны:

"Чтоб вольно философы споры вели,

Чтоб были не стоны, а лютни слышны,

Чтоб правили мудро землей короли".

VII

Чтоб правили мудро землей короли,

Обугленной в пламени смут,

С древнейших времен до последней зари

Клевещут, пытают и лгут.

О где справедливые дети Твои!?

Всем правит мошенник и плут,

Их гавани, в гаванях их корабли,

В их власти и церковь и суд.

Бог с ними! Напрасно, сжигая умы,

Отринув сомненья и страх,

Пытались бороться с химерами мы.

Так пусть не отрава, а мед на устах,

Чтоб песни звучали нам годы даны,

Искрилось вино на пирах.

VIII

Искрилось вино на пирах

Во славу отважных и мудрых. Снега

Сверкали в священных горах,

И волны ласкали твои берега,

О остров бессмертных в закатных морях,

Желанный от века, запретный всегда,

Все звезды Вселенной рассыплются в прах,

Но вечно прекрасны твои города.

Но что это? Меркнет над башнями свет,

Ни путь указать, ни согреть не успев,

Лишь в душах оставив болезненный след,

Лишающий смертных покоя навек.

Светлей и прекрасней видения нет,

Но снова печален старинный напев.

IX

Но снова печален старинный напев,

И, вздрогнув, умолк менестрель,

В глаза властелину взглянуть не посмев,

Владыке восточных земель.

Он кожей научен предчувствовать гнев

И Света, и Тьмы королей,

Ни князь, ни мятежник, ни воин, ни лев,

Хозяин лишь песни своей.

Кто смел и безгрешен судите певца!

Кто знает, кто раб и, кто Бог,

И он был отважен и пел до конца,

Что ведал, что видел, что мог.

Но что вам известно, любимцы Творца,

О смутах ушедших эпох?

X

О смутах ушедших эпох

Напомни в безумии нынешних дней,

Звонарь от набата оглох,

Но голос твой жив еще, пой менестрель!

Сражений тех ясен итог,

Кто был побежден и лишился земель,

А кто был любимец Богов,

Тем память опаснее и тяжелей.

Кто помнит о прошлом, рискует вдвойне,

И новым владыкам напомнить посмев

В усталой, истерзанной смутой стране,

Где кровь, как чернила, и слезы, как хлеб,

О том же, о том же в забытой войне:

О смерти мужей и отчаянье дев.

XI

О смерти мужей и отчаянье дев

Поведает путник седой,

Над пламенем тонкие руки согрев,

И раны омоет водой,

Что вечен Великой Империи гнев

К дерзнувшим остаться собой,

Что мысль умирает, сердца не задев,

В которых лишь ужас и боль.

Скажи мне, изгнанник, ты честен и смел,

Но жизнь не дороже ли слов,

Кто правды речами добиться сумел?

Но он улыбнулся устало: "Таков

Мой путь." И опять о страданиях пел,

О тюрьмах и звоне оков.

XII

О тюрьмах и звоне оков,

О боли и страхе, отчаянье, тьме

Сказания черных веков

Всегда до безумия нравились мне.

Скрещенья путей и скрещенья клинков,

И древние замки в огне,

И в пении флейты, и в звоне подков

Лишь музыка слышалась мне.

Но вечно несчастен восславивший ад,

Впустить его в сердце посмев,

Его не страшат ни костер, ни булат,

А только лишь жалость и смех.

Он мукам, как меду пьянящему рад,

Так пусть он умолкнет, начать не успев.

XIII

Так пусть он умолкнет, начать не успев,

Но только не тронет клинка

Никто из услышавших странный напев,

А лишь улыбнется слегка.

И Тьма отшатнется, сердца не задев,

И в песне прервется строка,

Несущая ненависть, ужас и гнев,

Над струнами дрогнет рука.

"Свободный от зла не постигнет его," -

Проклятие Светлых Богов,

Их слабость и доблесть и их торжество

В прощении злейших врагов,

Так пусть же никто не осудит сего

В сонетах грядущих веков.

XIV

В сонетах грядущих веков

Сказанья о древних Богах не умрут,

В венках из сонетов, в венках из цветов,

Цветы не увянут, стихи не сотрут.

И воздух наполнится звоном подков,

И сфинксы у дальних пределов замрут,

Драконы ворвутся в небесный чертог,

И трубы герольдов молчанье прорвут.

И в праведном веке своем золотом

Святые потомки мои

Каким-нибудь сложным, изящным стихом

Напишут баллады свои

О славе былой и величье былом,

О жизни и смерти, о мифах земли.

XV

О жизни и смерти, о мифах земли,

О дивных рассветных мирах

Поют негасимые звезды Твои,

И Тьма рассыпается в прах!

Так новому веку родиться вели,

Забывшему злобу и страх,

Чтоб правили мудро землей короли,

Искрилось вино на пирах.

Но снова печален старинный напев

О смутах ушедших эпох,

О смерти мужей и отчаянье дев,

О тюрьмах и звоне оков.

Так пусть он умолкнет, начать не успев,

В сонетах грядущих веков.

Роза и крест

* * *

Возьми свой меч и поднимись с колен,

Убей свой страх и ненависть убей,

И отрекись у этих древних стен

От вер, желаний, помыслов людей.

Одежды белоснежные надень

И поклоняйся розе, как кресту

Когда-то поклонялся... Будет день,

И сотни птиц взовьются в высоту.

И будет Бог иной и смысл иной,

И зыбкий путь по узкому мосту,

Отринь смиренье, встань, иди за мной!

И поклоняйся розе и кресту.

* * *

Там, где небо изъедено ядом зари,

Там, где время забыло, куда ему течь,

Из-под лопнувшей кожи земли

Брызнет кровь, и уже не сберечь

Нашей дружбы и нашей любви,

Уже взяли оружие братья мои,

И, как шрамы от тяжких осколочных ран,

Баррикады разрезали мир пополам.

Как безумный мятежник незваных гостей

Жду с обеих сторон беспощадных вестей:

Кто заложник, кто зек, сколько было смертей?

Кто сожжён, кто убит, кто убийца теперь?

Где та рыжая девочка с льдинками глаз?

Что застрелена? Где? Да, неважно сейчас!

Всё равно этот воздух отравлен и нем,

Лишь скрепят под ногами осколки стекла.

Кто боролся за власть? Кто поднялся с колен?

Только мёртвая ночь в подворотни текла,

И, как раненый зверь у обугленных стен,

То стонал, то поскуливал ветер ночной

И наивной непуганой птицей ручной

Пролетал мимо снайперов, танков, машин

И скрывался опять в предрассветной тиши,

Там, где небо изъедено ядом зари,

Там, где время забыло дороги свои,

Только кровь из-под лопнувшей кожи земли

Да израненной кожи души.

7.10.93 г.

Огонь

Наш мир - это вечно живой огонь.

Что Ты рисуешь на той стороне луны?

Что Ты видишь на дне сосуда, того, что зовут числом?

Звёздный ветер коснулся моей струны!

Все дороги мои впадают в Твои моря,

Я из чаши небес ночами пью молоко,

И мой след заметает время, хранит земля,

И кочует над ним огнедышащий звёздный дракон.

Когда меня спросят: зачем ты оставил трон?

Что я отвечу, отрёкшийся брат царя?

Тот, кто коснулся небес, тот покинет дом

И уйдёт вслед за солнцем и ветром путём огня.

* * *

Лучше холод снегов,

Чем стужа людских сердец.

Власть не платит долгов,

Не появится царский гонец.

Ты добился всего,

Чего может желать человек,

Но твоё торжество,

Твою славу, веселье, успех

Не разделят друзья,

И измена такая не грех,

Ты же им не судья.

Они слишком бедны,

Они слишком горды.

Ты теперь отвечаешь за всех,

Ты узнал: на вершине не свет,

Лишь безмолвье и грязь,

Да тяжёлые тучи кочуют, клубясь.

Если можешь - беги.

Но вокруг - лишь снега,

Каждый камень скрывает врага,

В каждом шорохе - дьявольский смех,

И ты скоро ответишь... За всех.

Потому не суди.

Два имени

Два имени - так значит две судьбы,

Кто знал одно - другого не добудет.

Что сон? Что явь? И кто теперь рассудит,

Где светлый князь, а где его рабы?

Два имени - так значит две реки,

Которые вовеки не сольются,

Там у одной два древних войска бьются,

А у другой ночуют рыбаки.

Два имени, как линии креста,

Наступит миг - они пересекутся,

И песни флейт с молитвами сольются,

Имён не будет... Дальше немота.

Последний день

Всё было, как обычно, ты смеялся

И лишь чуть громче, только и всего,

Ты не играл, не лгал, не претворялся,

Прощаться должно тихо и легко.

Ты вышел в парк. Серебряные ветви

В сиянье лунном были скрещены,

Твои друзья не ведали о смерти

И были не грустны, не смущены.

Они не знали - значит не жалели

Тебя в своих остротах и речах,

В снегу огни бенгальские горели,

Не слёзы оплавлялись на свечах.

Когда настало время расставаться,

Ты лишь взглянул друзьям своим вослед,

Не так уж трудно петь и улыбаться,

В твоей душе не ужас - только свет.

Ты был один. Огромный шумный город

Лежал в алмазной россыпи огней.

Ты сделал шаг в забвение и холод,

Почти что счастлив в свой последний день.

Life is short, рlay hard.

Проклятье мира - жёсткая игра,

Ты выиграл? Ну что же веселись!

И что тебе до горестей врага,

Но кто вослед кричит: "Остановись!"

На спусковом крючке твоя рука,

Ты вечно под прицелом. Оглянись.

Что чей-то дом пустили с молотка?

Так ведь не жизнь. Коль слаб - посторонись.

Твой выстрел первый. Разве в первый раз?

Как ненависть горит в его глазах!

Бывает, нужно только жать на газ

И временно забыть о тормозах.

Всё кончено. Опущен пистолет,

На шинах кровь и кровь на сапогах.

Ты выиграл счастливый свой билет -

Забудь о кредиторах и долгах.

Твоя душа - пожухлая трава,

Ты в ней к успеху вытоптал тропу,

Удача - власть, а власть всегда права,

И слава - презирающим толпу!

Довольно медлить. Нет пути назад.

Садись за руль и жми на газ. Пора!

Ты выиграл. Ну что же ты не рад?

Проклятье мира - жёсткая игра!

* * *

Мой принц женился на принцессе,

Мой бедный маг сошёл с ума,

Я вора выгнала сама,

А мой безбожник ходит к мессе.

С тех пор сменилось три монарха

(Хотя совсем немного лет),

И в моде яд и пистолет,

А не опала, суд и плаха.

Мой принц давно меня не помнит,

Мой маг не помнит и себя,

Безбожник, Бога возлюбя,

В колокола теперь трезвонит.

Зато явился мой разбойник

(Теперь он служит королю,

Сменив умершего судью),

Богач, придворный и сановник.

Кому открыты судьбы наши?

Кто ведает пути людей?

Их верно угадать трудней,

Чем путь планет в небесной чаше.

Мой бывший принц лишён престола,

Мой маг покинул жёлтый дом,

Безбожник плюнул на амвон

И проклял воинство христово.

А мы с моим прекрасным вором,

Обчистив двор и короля,

Ступили на борт корабля,

Запели снасти дружным хором.

Прощай! О щедрая земля

Непредсказуемых событий,

Прибытий славных и отплытий,

И за здоровье короля!

Апология

Вы говорите: "Сердце, словно лёд!"

Я говорю: "Холодные ветра."

Наступит миг - настанет ваш черёд

И выбор: смерть иль жёсткая игра.

Мы все учили в детстве слово "честь",

Мы все хотели мира и добра.

Увы! Несправедливостей не счесть,

А тех, кто честен, гонят со двора.

Уйти от мира, сгинуть, умереть,

Отдать себя на растерзанье псам,

сойти с ума, чтоб только не смотреть

На этот мир... Но этот мир - ты сам.

* * *

Скажи, зачем ты сеял смуту?

Ты жил, как меж осинок ель...

В свою последнюю минуту

О чём споёшь мне, менестрель?

Мелкор, из цикла "Беседы с Эйтель"

Скажи, зачем ты сеял смуту?

Что принесла тебе она?

В свою последнюю минуту

Ты просишь песен и вина.

- Когда б я был рабом смиренным,

Когда б не знал я слова "честь",

Моим желаньем сокровенным

Была бы сытость, а не месть.

Когда б не ведал я свободы,

Когда б я славы не желал,

Я не страшился бы восхода

Да мирно жил, спокойно спал.

Но Бог не даровал смиренья,

Не дал молчания устам.

Проклятия - не песнопенья,

И верность шпаге - не крестам.

Так что ж! В крови моей отрава,

Мои слова - огонь и яд,

И две подруги: смерть и слава

Мой путь неистовый хранят.

* * *

Когда бы я писал сонеты,

Баллады, повести, романы,

Я б называл себя поэтом

И набивал свои карманы.

Мелкор, "Друзьям"

Эх! Набивать свои карманы

Не поэтический удел.

Считать долги, потери, раны...

Ну кто бы этого хотел?!

Подбросят медную монету,

Её поймаешь на лету:

"Баллады вам или сонеты,

Хотите я ещё прочту?"

Да я поэт... "Чего же боле,

Что я могу ещё сказать?",

Мне не хватает лишь неволи

Своё призванье доказать.

Я перестану быть поэтом,

Лишь заработав миллион,

Сменю сонет кабриолетом,

Оставлю ямб, открыв салон.

И где-нибудь под жарким небом

Карибских дальних островов

Я посмеюсь над горьким хлебом

И бесполезностью стихов.

* * *

Я ненавижу чувство пустоты

Сильней стыда, отчаянья и боли.

Туман смывает замки и мосты,

Оставив привкус уксуса и соли.

Взлетает ветер к шпилям и крестам

И растворяет всё, что было знаком,

Безмолвье подбирается к устам,

Как надзиратель к лагерным баракам.

Как пусто всё... Осталась скорлупа

От мира, да и та уже разбита,

Слова теряют смысл, душа слепа,

И брошен день, как камень под копыта.

* * *

Собирайте пожитки в дорогу,

Ваши раны, увы, безнадёжны.

Помолитесь, коль верите, Богу,

Хоть, все веры, по-моему, ложны.

Сладкой ложью я вас не унижу

Или рабством бесплодной надежды.

Вы встречались со смертью, я вижу,

Вы спокойны и стойки, как прежде.

- Что ж, спасибо, что лгать не приучен

(Мы так редко правдивы бываем)

Мы со смертью весь век неразлучны,

Хоть частенько о ней забываем.

Ах! Куда бы мой скарб неподъёмный

Мне сложить пред последней дорогой,

Ведь его не оставишь в приёмной

У дверей к всемогущему Богу.

Нет, не надо, попов не зовите.

Так легко принести покаянье!

Я виновен... Так что же, судите,

Мне прощение, как подаянье.

Не такой я, как вы, вольнодумец,

Только вера - не взятка присяжным,

Искушаю я Бога, безумец,

Только честь остаётся отважным.

* * *

Сожми кулаки покрепче,

Пусть ногти в ладонь вопьются.

Ты верил, что будет легче,

Но Боги твои смеются.

Сожми поплотнее губы,

Попробуй солёной крови.

Тюремщики будут грубы

И глухи к слезам и боли.

"Не милости, только правды!" -

Твой крик в пустоту сорвётся.

Сколь многие будут рады,

Лишь бич над тобой взовьётся!

Сожми кулаки покрепче!

Но боль не излечишь болью.

Ты думал, что будет легче,

И раны посыпал солью.

* * *

К.Ч.

Помолись за меня,

Ты святой человек.

Не у кромки огня

Твой умеренный век.

И у храма судьбы

Ты не просишь на хлеб,

Не вскрываешь гробы

Ради звонких монет.

И когда от меня

Не получишь вестей,

Пусть средь белого дня

Вспыхнет пламя свечей.

И под своды, звеня,

Чистый голос взлетит.

Помолись за меня,

Может Бог и простит.

Две сестры

Срок настал умирать, я так долго жила,

Полно мне искушать терпеливое небо,

И сестра моя, смерть, за собой позвала,

Но сестра моя, жизнь, устремилась по следу.

Алым облаком смерть опускалась в моря,

И горела заря на обугленных мачтах.

И в глазах палача, и в указах царя

Смерть играла со мной, дерзко споря с удачей.

Но сестра моя, жизнь, не забыла меня,

Свежим ветром была, родниковой водою,

Пряным запахом трав, светом летнего дня,

Тёплым домом и мужеством перед бедою.

Я люблю вас, о милые сёстры мои,

Я люблю вас обеих, навечно и равно.

Ветры жизни! Гоните мои корабли

По безумным морям, где лишь смерть полноправна.

* * *

Рука и карты

Сулят удачу,

А я не знаю,

Чего хочу.

В пылу азарта

Смеюсь и плачу

И слишком горько

За всё плачу.

Пылают свечи

В дыму табачном,

Дрожанье пальцев

Да бледность лиц.

Бесцветны речи,

Усмешки мрачны,

Сердца несчастных,

Глаза убийц.

Мой век отмерен,

И карта бита,

Солгали звёзды

Мне на беду.

Никто не верен,

Слова избиты.

Где двери ада?

Вот я иду.

Встречайте, черти,

Хмельного брата!

Уже заряжен

Мой пистолет.

По долгу чести

Одна расплата.

Где двери ада?

Вот мой билет.

* * *

"В этот мир мы попали,

как птицы в силок..."

Омар Хайям

Я хуже, чем проклял Бога,

Я проклял его творенье,

Без цели теперь дорога,

Без смысла теперь терпенье.

Мир виселиц, тюрем, храмов -

Обитель любви продажной.

Измученных и усталых

Я только лишь был отважней.

Я только прошёл чуть больше,

Чуть больше, чем полдороги,

Тем воздух острей и горше,

И стёрты до боли ноги.

Зачем я искал повсюду

Свободы своей Жар-птицу?!

Лишь звёзды идут по кругу,

Да ночь бесконечно длится.

И я бы хотел молиться,

И я бы, хотел вернуться,

И в проклятый мир влюбиться,

От горького сна проснуться.

Но след мой заносит пепел,

Ни поводыря, ни друга,

Слова разметает ветер,

И звёзды идут по кругу.

28.02.94.

Пароходу (Андрею К.)

Три темы есть достойные вниманья:

Смерть - первая, затем любовь - вторая,

И всех превыше третья тема - пиво.

По пинте, друг, поднимем горделиво,

И смерть с любовью немы и безвластны,

И козни их нам больше не опасны

А жизнь моя пока течёт рекою,

Но, ох как жаль, рекою не пивною.

В ней слишком много смерти и несчастий

И нет любви, и что всего ужасней -

В ней просто неприлично пива мало.

Плаксивых муз мы сбросим с пьедестала

(В своём нытье они дошли до точки)

И водрузим туда пивную бочку.

* * *

Сердце бьётся в груди, словно бабочка в банке,

На иголку, быть может, его посадить,

Подлинней и потоньше для маленькой ранки,

Чтобы дивный узор не сгубить,

Что тончайшие крылья её покрывает,

Как полуночный бархат, как шаль.

Поскорее! Он пеплом уже облетает,

Красоты для свободы не жаль.

Но ведь мы же эстеты, когда выбираем

Меж прекрасным и жизнью, Всегда

Мы убогую грубую жизнь убиваем,

Красота - наш кумир и судьба.

Так несите иголку. Лишь чуточку боли.

И прекрасные крылья замрут,

И огромные очи на тёмном узоре

Стенки банки уже не сотрут.

* * *

Будет с нас ещё площадей,

Будет с нас кровавых цветов,

Будет нам презренье людей,

Будет разведенье мостов,

Всё, что робость нам не дала

Совершить на прошлой войне,

Всё, что позабыла молва,

Всё, что затаилось на дне.

Мир ещё не золотом шит,

Не промыт святою водой,

И немало зла совершит,

Не один завяжется бой.

Ответ Галадриэль

"Но образ твой, в твоих стихах отлитый

Так ярко-целен, что мельчайших мет

Он не скрывает на душе избитой.

Когда написан мастерски портрет,

И злым глазам становится открытым

Оригинал. Ты не боишься? Нет?

Галадриэль "к Эйтель"

Коль имя есть - то будут и враги,

Коль путь сквозь лес - то будут и завалы,

Коль совесть есть - то будет шум тайги

И ссылки, и темницы, и опалы.

Мне смерть сулили трижды, дважды - суд,

И сотни раз смеялись надо мною,

Коль есть лицо - изъяны в нём найдут,

Неверный шаг легко сочтут виною.

Но что за жизнь без славы и хулы,

В своём гнезде за каменной стеною,

Страшась властей, грабителей, молвы

И взгляд недобрый чувствуя спиною?!

Молитва N3

Прости меня, что голос Твой умолк

В моей душе, в чаду земных страстей,

Что жизнь, как сон, хоть не оплачен долг,

А я ропщу в беспечности своей.

Я знаю: Ты теперь, где ты нужней,

Зачем тебе счастливых утешать?

Но счастья нет без мудрости Твоей,

Без слов твоих ни верить, ни дышать.

Прости меня, тебе легко прощать,

Ведь невозможно святость оскорбить,

А я не буду клясться, обещать,

Поклоны класть, да ладаном кадить.

Словами кровь не смыть и грязь не смыть,

Ты - ветер, лес, высокая трава,

Ты - жар земли, и не Тебе остыть,

Ты - свет небес. Зачем Тебе слова?

* * *

Ты один - твоё право решать,

Ты один на развилке пути.

Что ты выбрал: коня потерять

Или сгинуть в далёкой степи?

Что ты выбрал: суму или крест,

Подаянье, проклятья, позор?

Ты один, как отступник, как перст,

Только вылетел ворон в дозор.

Ни безумец, ни вор, ни злодей,

И зачем ты отправился в путь?

Словно сети дороги людей.

Ты искал в них свободы?.. Забудь.

Война

О мать всего, Великая Война!

Людей, Богов, свободных и рабов.

Во славу ей стена возведена

Вкруг каждого из древних городов.

Во славу ей работа кузнеца

И звон клинков, и пение струны,

Высокий голос мирного певца

Звучит во славу матери-войны.

Философы, пророки, колдуны

Стремятся предсказать её исход.

И ход планет для матери-войны

И звёздный свет, и сам небесный свод.

Никто лица не скроет от неё,

Она читает в душах и сердцах.

Отвагу, страх и веру, и враньё

Она отыщет в избах и дворцах.

О мать всего, Великая Война!

Твоим сынам не знать иной судьбы,

И наша кровь ещё не прощена.

Мы - Боги битв, титаны и рабы.

Лес и звезды

Валинор

Наше время прошло, и мы больше не властны

Юность мира сберечь на уставшей земле.

Мир стал скучен и стар, но, как прежде прекрасны,

Мы покинем его на своем корабле.

На творении Кирдана, легком и белом,

Вознесемся над бешенством смертных морей.

Встретят ветры нас, спутают волосы девам,

И отстанут, вернувшись в владенья людей.

И раскинется мир, изогнувшись, под нами,

А вдали засияет, как тысячи звезд,

Валинор, что в безумии мы променяли

На бессчетные годы страданий и слез.

Лориэн

Я искал Лориэн много дней, много лет,

И пришел без оружия к водам реки,

Отделившей от смертных предвечный ваш свет.

Даже звезды тускнеют на темном пути.

Да, я смертный, я знаю, но я виноват

Лишь в безумном желанье увидеть страну,

Где нетронуты краски и ярок закат,

Вечной осени золото и синеву.

Опустите же лук и оставьте стрелу,

Вечный странник готов не вернуться назад.

Но постойте! Ведь это присуще лишь злу -

За стремленье к бессмертию смертью карать!

Вы со мной не согласны? Ах, да, Нуменор -

Только нет у меня ни меча, ни коня,

Я так много страдал, столько лиг я прошел...

Не гоните меня! Не гоните меня!

Ар-Паразон

За нас выбирали, решали за нас,

И словно в насмешку над нашей судьбой,

Скрывая презренье за сладостью фраз,

Вы даром зовете наш ужас и боль.

От этого горького дара несет

Нам всем избавление Ар-Паразон,

Великий и грозный уж строится флот,

Не знающий равных с начала времен.

Всяк жаждущий жизни - пусть вечно живет,

Всяк счастье познавший - будь счастлив навек,

Всяк смертный - бессмертье теперь обретет,

Так весел и радостен будь, человек!

Эгладор

Здесь изгнаннику вечно дарован приют,

Здесь скитальца и странника примут всегда,

Где холодные горные реки поют,

И сияние звезд отражает вода.

Пусть изгнанник забудет и гнев короля,

И слова клеветы из завистливых уст,

Здесь покой и свободу подарит земля,

А небесные ветры развеют вам грусть.

Пусть усталые руки согреет огонь,

А измученным сердцем внимает певцу

Тот, кто проклят, отвергнут, обманут судьбой,

Тот, кто пасынок родине, миру, Творцу.

* * *

Был вкусен хлеб и краски свежи,

И молод меллорн золотой,

Но звон мечей звучал не реже

Под юным солнцем и звездой.

Тот мир исчез, но, как и прежде

В моей руке - клинок стальной,

И сердце отдано надежде,

Как вина древние хмельной -

Что осень мира преходяща,

Что смерть не вечна на Земле,

Что новым пламенем паляща

Родится истина во тьме.

Песнь о последних днях

Нуменора

Где было пламя, солнечный родник,

Где был костер - остался только пепел.

Где были песни - ныне чаек крик,

Где парус был - остался только ветер.

Здесь смерти ужаснулся человек,

И звезды потускнели над Эленной,

Покинутой бессмертными навек,

И предан храм Единого забвенью.

И потемнело золото венца

Властителей надменных и суровых,

И злоба переполнила сердца,

Сжигая души, опаляя троны.

Иссякло счастье, радость отцвела,

И высохли источники Эленны,

И плоть Нимлота в храме сожжена,

И лишь тела в могильниках нетленны.

Разгневаны и небо, и земля

На гордое властительное племя,

Из виду скрылся парус корабля,

И не найти пощады и спасенья.

Где было пламя, солнечный родник,

Где был костер - остался только пепел.

Где были песни - ныне чаек крик,

Где парус был - остался только ветер.

* * *

Свобода нам дарована Богами,

Довольными творением своим,

Но то свобода лодки в океане

Без компаса под небом грозовым.

Где пламя ада, где святое пламя?

Где дым пожаров, где священный дым?

Два властелина царствуют над нами,

И каждый в нас, вовек неодолим.

Две истины над нами воссияли,

И две звезды указывают путь.

Нам выбрать между ними приказали,

И с выбранной дороги не свернуть.

Один сулил нам славу и свободу,

Другой просил смиренья и добра,

Один велел отречься от восхода,

Другой же ночь отвергнуть навсегда.

Но дерзкие, не знающие меры,

Весь мир хотели видеть мы своим,

Губили души, проклинали веры

И упивались знанием одним.

Две эти истины принять не в силах,

Мы поклонялись слепо миражу,

И море лодку хрупкую носило,

Сквозь Свет и Тьму и вечную вражду.

Приворотное зелье

Приворотное зелье - не яд,

Не судите его применявших,

В темном омуте праздничной чаши

Отражаясь, их очи горят.

Приворотное зелье - не яд,

Да пригубит любви не познавший,

От почета и славы уставший,

И потупит в смущении взгляд.

Ты, в веселии чашу принявший,

В западню мою, грустен, попавший,

И тихонько ресницы дрожат.

Но пусть бьются знамена на башне,

Никакие мне кары не страшны,

Приворотное зелье - не яд!

* * *

Путь Света мне слишком труден,

Путь Тьмы я избрать не в праве,

Пускай же осудят люди,

И Боги простят едва ли.

Был белым мой плащ вначале,

И черным, клянусь, не будет,

Но Боги мои молчали,

Кто смеет судить, пусть судит!

Был светлой мой меч луною,

Теперь проржавел от крови,

Но черным клинком не будет.

Пускай же не примут Боги,

Пускай же изгонят люди,

Кто смеет судить, пусть судит!

* * *

На границе земель,

На границе времен,

У скрещенья путей -

Этот маленький дом.

О, скиталец, прости

Небогатый прием,

И коня отпусти -

Нет покоя при нем!

И бездомный бродяга,

И светлый король,

Эту пенную брагу

Отведать изволь.

Не гнушайся присесть

У огня очага,

Щит у входа повесь -

Здесь не встретишь врага.

Скинь доспехи свои

И забудь у огня,

Тихо взор подними

И взгляни на меня!

Расскажи о стране,

Что покинул давно,

О старинном вине,

О войне... Все равно.

И усталым мечом

Угольки шевеля,

Говори ни о чем

И гляди на меня,

Пока греет огонь

И очаг раскален...

Бьет копытами конь

У границы времен.

* * *

Слава видящим Свет, слава выбравшим путь,

Слава тем, кто идет до конца,

Но с проклятых тропинок моих не свернуть

В коридоры чужого дворца.

Мне милее тропинок моих полутьма,

Хоть чудесных, но чуждых огней,

И чужие дверей не откроют дома,

И чужих я не трону коней.

Слава знающим Тьму, слава выбравшим путь,

Чья судьба, словно бритва, остра,

Но с проклятых тропинок моих не свернуть

И на пламя чужого костра.

Мне милее их сумерки и полутьма

И огней у позорных столбов,

Я в чужие костры не подброшу дрова,

Но чужих не надену оков.

Лесной родник

Эти сумерки призрак, но это подарок судьбы,

От угасшего неба холодные ветры летят.

Распахни же окно и не бойся ни стужи, ни мглы,

И впусти к себе ветер, запомнивший этот закат.

Пусть гуляет по дому, играя страницами книг,

И задует огонь и остатки тепла унесет

В холодеющий лес, где студеный искрится родник,

И смеющихся духов от гибельной стужи спасет.

И в короне из листьев, как царский венец золотой,

Повелитель лесов поклонится поющей воде

И ладони наполнит живительной влагой святой,

Улыбнется и вспомнит, и вспомнит тогда о тебе.

Лес и звезды

Вот черный лес, но ты его пройдешь,

И если мир любить не перестанешь,

Узнаешь, что есть Истина и Ложь,

И с этим знанием богоравным станешь.

Вот сети звезд - силок для тех невежд,

Что мир от миража не отличают,

Но вырвешься под крыльями надежд

К богам, что от небес не отлучают.

И черный лес созвездья осветят,

И листья засверкают серебром,

Когда потухнет пламенных закат,

И на добро ответишь ты добром.

* * *

Жизнь не губи напрасно -

пей вино!

Омар Хайям

Кто много плакал тот смеется,

Тот любит вина и гостей.

Тот не надеется, не рвется,

Ни ждет ни денег, ни вестей.

Так пусть вино златое льется,

Милей оно потоков слез.

Не нам печалиться всерьез.

Кто много плакал, тот смеется.

Вовеки жалоб не сорвется

С улыбкой осиянных губ,

Во тьме лесов тропинкой вьется

Твой путь, неправеден и глуп.

Веселый нрав к тебе вернется,

Пусть нет ни денег, ни вестей.

Добудь вина, зови гостей.

Кто много плакал, тот смеется.

* * *

Пусть все выбирают тепло и хлеб,

И в ножны кладут мечи,

Милей нам холодный лесной ночлег,

Костер, да огонь свечи.

Пусть все выбирают покой и кров,

А мы выбираем боль,

Судьбу обреченных, облавы, кровь,

Да бешеный вихрь погонь.

Прощенье и милость сулит король

Для тех, кто покинет нас,

И вот уж изменник спешит домой,

Чтоб встретить свой смертный час.

Но сладкая нас не прельщает ложь,

Мы сделали выбор свой,

Укроет нас в поле густая рожь,

Да сумрак спасет лесной.

Пусть все мы погибнем, да будет так,

И память проклятье ждет,

Нас вспомнят, и кто-то развеет мрак

И снова огонь зажжет.

Вторая часть сборника здесь: https://author.today/reader/99322