Raivo

Глава 1. Eossgeara

Листьев мокрая прель вновь кольнёт по живому внутри…

Плачет ливнем апрель. Посмотри же в туман, посмотри!

В доме жаркая печь да не выпитый утренний чай –

Всё уют мне беречь и хранить одинокий мой Рай.

Мои мысли ползут, словно вялые мухи весной,

Опустевший сосуд не заполнить пивной желтизной…

Одиночество – зверь, что замучает и не доест,

Кот попросится в дверь – с ним уютней домашний арест.

Так проходит ещё один день, и сырой стынет мрак,

И депрессия - чёрная тень - мой несломленный враг.

На тахте дремлет кот, а за окнами дождь пеленой…

И апрель уж не тот –

Он стареет вместе со мной.

Глава 2. Майское Депрессивное

Выйдешь в поле – и туман упадёт на плечи,

И звёзды на чёрном небе так холодны и чисты…

Но почему-то время-доктор совсем не лечит,

И капельки жизни опять выбиваешь из пустоты.

Мысли приходят редкие, это матрицы, слепки,

Лишь тёмные пузырьки из таинственной глубины…

Ты в забытом порту – корабль, разбитый в щепки,

Тебе посылают из прошлого мёртвые, рваные сны.

Снова смотришь в небесную даль – и нет её выше,

Видишь весь космос и мир, затерянный в нём…

Но влажная ночь одинокой прохладой дышит,

Сигарета в пальцах рубиновым тлеет огнём.

И почему-то всё вокруг снова отчаянно пусто,

Звёзды на чёрном небе так холодны и чисты…

Остывшей золою покрыты сгоревшие заживо чувства,

И капельки света опять выбиваешь из темноты.

Глава 3. Lonely Minds

В пустоте недосказанных слов и расплывчатых граней

Прогоревший дотла, стекленеющий матовой льдиной,

Ты застрял в перекрёстках миров, без надежд и желаний,

Сохраняя тепло под ребром только верой единой.

В заповедных лесах, где вокруг только горы и горы

Затерялась судьба, как монета, блеснувшая мельком...

Только тёмное небо, украдкой ловящее взоры,

Только тень Глубины, где уже всё прозрачно и мелко.

Растворились мечты в полутьме одинокого быта,

Каждый новый твой день - это новая веточка Истаа.

И душа отболела, она словно чаша разбита,

И осколки, звеня, рассыпаются холодно, чисто...

Сохраняя тепло под ребром только верой единой,

Ты застрял в перекрёстках миров, без надежд и желаний,

Прогоревший дотла, стекленеющий матовой льдиной

В пустоте недосказанных слов и потерянных граней.

Глава 4. В Моём Раю

В моём Раю летний зной, а по ночам звёзды в руке…

Святые дети ходят за мной и говорят на моём языке.

И время послушно замрёт, исполняя мой вещий сон,

Для огненных крыльев полёт, как верилось Испокон…

В моём Раю зелень гор и тонкая грань тишины,

И воздух – сладкий кагор, здесь все как один пьяны…

И каждый день новый мой – на вчерашний вопрос ответ,

Здесь хочется жить душой, не старея тысячи лет.

И множество светлых лиц отразит бирюзовость рек,

Не вырвать из жизни страниц – уже и недолог век…

Нет бездны тёмной, пустой и мысли шагнуть за край.

Не ангел я, не святой, но при жизни попавший в Рай.

Глава 5. Oleios

Мало есть в мире и правды, и чести. Зато много жести.

Только лишь я и думы – всегда вместе.

И дождь трамбует в дом, скотина, сливая с ним воедино,

Моё сердце замёрзло, оно – льдина.

Я затоплю печь, и пойдёт жара в хату. А время к закату…

Принесли счёт по карме, на оплату!

Вот только я вывезу и тонны груза, на плечах не обуза…

Но почему же тоска – моя муза.

Капают с неба минуты, сливаясь в потоки, падают строки,

Они так бесприютны. Одиноки.

И глубинное безмолвие не разрушу, снова рыбой на сушу…

Только иней по нервам… Прямо в душу.

Глава 6. Излом Веры

Нет, не сорвётся на стол слеза,

Есть и у меры излом.

Боль затопила твои глаза

Пепельно-серым стеклом.

Веет знакомая полутьма

Холодом смертной тоски…

Снова привычно сойти с ума –

Это расслабит тиски.

С моря задует ветер сырой,

Что превращается в дождь…

Правда способна ранить порой,

А убивать может ложь.

И в глубине потаённых дум

Метаморфоз мыслеформ…

Тихий, изменчивый белый шум

В силах предсказывать шторм.

Нет, не сорвётся на стол слеза…

Боль растворится в былом.

Холод пронижет твои глаза.

Есть и у веры излом.

Глава 7. Qoaos Alois

А в городе драмы, интриги да страсти,

И ветер как плеть.

Но сердце, что было разбито на части,

Не может болеть…

Осенние лужи, дожди и машины,

Потоки огней…

Высотки домов для тебя как вершины

В привычности дней.

Уносятся мысли, сбиваются в стаи,

Теряясь вдали,

И город живёт, словно монстр из стали

На теле Земли.

Вернёшься домой, отпуская все блоки,

Роняя щиты…

Вновь думы твои переплавятся в строки,

И станут просты.

Не ждёшь ничего, на душе твоей снова

Извечная тень.

И видишь сквозь космы тумана седого

Свой будущий день.

И дом словно келья – лишь верой крепиться,

Монаху под стать…

В такую погоду и Райские Птицы

Не могут летать.

Глава 8. Городское ПредЗимнее

Здесь каждый вечер в морозной и ветреной мгле

Распускаются иглы огней, что порой прекраснее роз…

А у тебя кот на коленях, кофе в чашке, монитор на столе,

Но всё, что искрило горячей жизнью, упало в анабиоз.

Стылый воздух, пахнущий смогом, вновь растворился в крови,

В глазах разгорелся призрачным светом огромный ледник…

Но если ты жив и открыт – тебе не выжить тут без любви –

Оставь лишь холодный разум. Он твой сверхпроводник.

Здесь каждый вечер сотни машин текут неживой рекой

И оглушающим, бешеным ритмом бьёт механический пульс…

Ночами снится тепло, и внутренний свет погружает в покой,

Но каждое утро жизнь твоя вновь ложится в привычный курс.

Металл просверкнёт в глазах, улыбнёшься… Седина в бороду,

Ледяную броню пробить не в силах ни кинжал, ни стилет…

Огибая потоки машин и людей, ты идёшь по ночному городу,

Навстречу Будущему,

Которого нет.

Глава 9. Ogeosai

Снова день, серый как сталь, умирает в порывах ветров,

Я сдвигаю блоки брони, творю иллюзорный хрустальный щит.

Всё, что горело и жило – золой остывает в могилах костров…

Город многое обещал, но прикидываясь глухим, всё молчит.

Мой мир в окружающей пустоте – одинокий, забытый остров,

И Ангел на землю не спустится, пролетев миллионы миль…

Моя душа – тихий омут, но как прежде контролирую монстров,

Способных испепелить разум, превратить в сухую, горячую пыль!

Осколки иллюзий, хрустально звеня, ссыпаются в тёмную Лету,

И холодом бьёт пустота Глубины, обращая к погасшим звёздам.

Ведь будет когда-то и Страшный Суд, и меня призовут к ответу –

За мир, одинокий, безмолвный, пустой…

что сам я и создал.

Глава 10. Осколками Отражений

От меня почти ничего не осталось, кроме сильного тела,

Закованного цепями выживания без перспектив.

Я внезапно увидел, насколько душа усохла и опустела,

Страдания и чувства на долгие годы предотвратив.

На всех уровнях только размагниченность инерций,

Без надежды на малейшие вероятности притяжений…

Я внезапно увидел, как разлетаются кристаллы сердца –

Так разбиваются зеркала – осколками отражений.

Когда Ангелы выбрали для вечной любви смертных,

Когда со звуком стеклянным начал ломаться мой мир,

Я отказался от славы, от власти, от даров несметных,

Обрекая себя лишь на веру в чудо, на безмолвный эфир.

Но что-то держит ещё наплаву, некая хрупкая малость,

За которой – лишь пустота и безумие снежных ветров…

Я увидел, что от меня почти ничего не осталось.

Лишь осколки былых отражений

на перекрёстке миров.

Глава 11. Raivo

Часто радость и блики тепла остаются на старость…

В бесконечном пути всех невзгод не дано превозмочь.

И когда умирает любовь – остаётся лишь ярость,

С ней душа так похожа на вьюжную зимнюю ночь –

Лютый ветер безумно поёт и танцует с метелью,

Раскачал фонари – так и пляшут, бедняги, вразброд…

Но привычно спокойна смиренная комната-келья

И обманчиво светел на сердце топазовый лёд.

Лишь тебе и решать, то ли дать этой ярости волю,

То ли снова её подавить, запирая внутри?

Или с ветром гулять по заснеженно-белому полю,

И всю ночь до утра с ним на пару качать фонари.