Тенсман Георгий

Путь во тьму

Убей же меня,убей!

Мне все равно не жить.

Средь благостных голубей

По мирному небу не плыть.

Убей же меня до того,

Как пальцы увидят кровь,

А сердце уйдет на дно

Захлебываясь вновь и вновь.

Когда разрывая плоть

Взовьется металл в ночи.

Когда рассыплет господь

На мертвом поле ключи.

Убей же меня, не жалей,

Иначе я буду бить

Свинцом по теням аллей,

Из крови свивая нить.

Из жизни делая лёд,

Из счастья делая грязь.

И тот, кто меня убьёт-

Поднимется не таясь.

Поднимется в полный рост

Свою защищая жизнь,

Протянет над бездной мост.

Иди по нему, не держись!

А я средь других зверей

Останусь в окопе гнить.

Убей же меня, убей!

Позволь мне вину испить…

Я не стану есть, я не стану пить,

Потому что это так страшно- жить.

Я не стану, просто не стану спать-

Потому что страшно убийцей стать.

Потому что если на миг засну,

Тут же начну защищать страну.

Тут же в окопах останусь гнить,

И продолжать полузомби жить.

Что же ответ мне на это прост,

Любое движение - и на погост.

Любая мысль - и ты виноват,

И если живешь, значит ты солдат.

Если подох, значит путь во тьму.

Там где все лижут зад ему.

Ибо даже когда помрешь

Свободы просто не обретешь.

И я не стану есть, я не стану пить,

Потому что это так страшно- жить.

Я не стану, просто не стану спать-

Потому что страшно убийцей стать.…

Я не хочу бороться с собой

Я не хочу бороться с собой,

Я не хочу бороться с тобой.

Но что поделать- слова это шлак,

Разлетаются ломкой слюдой,

Грязным крошевом словесных атак.

Я не хочу быть тяжелой смолой,

Что не смыть, не стряхнуть с руки.

Не хочу осыпаться золой-

Просто быть пакетом муки.

Пусть замесят меня как хлеб,

Раскатают на тонкий пласт,

Пусть неровен он и нелеп,

Это все на что я горазд.

Это все что могу я успеть-

Завернуть в себя твою боль,

Мягким пухом рассеять плеть.

Может я все ж не полный ноль?

Слишком поздно

Слишком поздно-я стою на меже,

Между тенью и угольной тьмой

Между страхом «еще» и «уже»,

Между «здесь» и «немедля домой».

Слишком больно внутри под ребром,

Там где бьется и плещет судьба.

Где все борется сердце со злом,

Каждый день побеждая раба.

Слишком поздно-руки не поднять,

Этот бой проиграла душа.

Это значит-я буду и буду стоять

Без судьбы, без стыда, без гроша…

Молитва мобилизованого

Я защищаю тебя, Отчизна

Легко убивая чужих детей.

И ложится безликой тризной

Дорога из трупов их матерей.

Я защищаю тебя, защищаю-

Пули в затылок, кресты без имен.

И о победах тебе вещает

В рваных ватниках батальон.

Я защищаю тебя Россия,

Тюремные урки в моём строю.

И тот, кто считает что он мессия

Из бункера адову льет струю.

И уши как воском залиты снова,

И мысли стрижены под горшок.

И вот разрывная гибель готова

Взвивать фонтаны чужих кишок.

Я защищаю тебя, стараюсь,

Руша деревни, леса и поля.

Я ползком по грязи пробираюсь

В их квартиры их скарб деля.

И я врагам обид не прощаю.

Но никак не пойму, никаких нет идей:

Почему я страну СВОЮ защищаю

Убивая в ЧУЖОЙ невинных людей?

Сбить о железо костяшки в кровь,

Бить бить по школам, музеям-

вот это любовь!

Бить по дамбам, по людям-

вот это шик!

И наслаждаться, услышав крик.

И упиваться, взрезая грудь,

Убил, замучил- сплюнь и забудь.

Бить по селам, по детям

вот это класс!

Вопя при этом - вам за Донбас!

Вот это радость - иди купи!

И сдохни тихо в чужой степи…

“Мама, я отнял хлеб у ребенка”

Мама, я отнял хлеб у ребенка,

Вырвал из рук его старого деда.

У этого украинского олененка

Я с хрустом сожрал победу.

За его забором стреляли часто,

Просто так или в затылок.

И им там было легче гораздо

Собирать жратву на ужин стылый.

Да, мы сутками в черной жиже,

Снег ли ветер - все станет грязь.

Да, мы ищем кусты пониже,

Где не спрячется смерти вязь.

Да, от голода сводит ребра,

Да от холода ног не чуем.

И ползком, как кривая кобра

Из окопа в окоп кочуем.

И я знаю почему за забором

С пулей в сердце лежит мальчонка.

Чтоб себя не чувствовать вором:

«Мама,я отнял хлеб у ребенка…»

Просто мертвым еды не надо,

Камень, доски, и то не очень.

Вот и сыплют свинцовым градом

Солдаты в хатах, пугая осень…

Погоди немного и ты узнаешь

Как это жить без ног,

Как в это время живет-поживает

Некий кремлевский бог.

Поживи немного и ты увидишь

Как люди живут без рук,

Как умираешь и ненавидишь

Что не можешь уйти без мук.

Подожди немного и это будет

Каждым погожим днем-

Любой на планете тебя осудит

Что ты в чужой пробирался дом.

Не надо сейчас орать надрывно

Что вот раненья и вот кресты,

Что год в грязище ты неотрывно

Берешь деревни и жжешь мосты.

Погоди немного и ты узнаешь

Как с похоронкой немеет мать,

Как оглянувшись ты понимаешь

Что больше не с кем тебе умирать.

И в спину дула смотрят глумливо,

И вот навстречу шкальный огонь.

И ты не успеешь прожить красиво,

Чужое счастье взяв за ладонь.

Погоди немного и ты узнаешь

Как это жить без ног,

И КАК в это время живет-поживает

Некий кремлевский бог.

Подожди немного…

Победная

Город в щебень, люди в фарш-

Это наш победный марш.

Мины в поле, смерть в садах-

Это наш победный «бах».

Поле трупов, строй крестов,

Артиллерия с боков,

Вой снарядов, стон больных,

И ряды складов пустых.

Снова выжжена земля-

Это все победы для.

Для победы над врагом

Нам по рылу сапогом-

Что б не смели отступать,

Что б умели убивать.

Убивали бы детей,

Умирали без затей.

Что бы кто-то под землей

Извивался бы змеей,

Чтоб катался в масле сыр,

Золотом блестел сортир.

Что бы был доволен «царь»

Сдохнем дружно словно встарь…

Черный треск гильотины,

Серым пеплом следы.

Смерть рисует картины

Пролетевшей беды.

Высекает железом

Как резцом по спине,

И кровавым надрезом

Причащает в огне.

Ей не жаль наши жизни,

Она пляшет во тьме.

Мы как жалкие слизни

Закопались в зиме.

То ли снег, то ли пепел

То ли рай, то ли ад-

Путь в могилу так светел

Для уставших солдат.

Потому что за гранью

Совесть больше не жжет,

И с отчаянной бранью

Твою душу не пьет.

Потому для невинных

Путь росою омыт.

А для нас гильотины,

Серый пепел да стыд.

Я чувствую себя чужим

Я чувствую себя чужим,

Убитой птицей в черных перьях.

И синий воск извечной лжи

Стекает в сумраке безверья.

Я словно знаю этот странный код

Что тонкой вязью проступает в венах.

Когда уже ведут тебя в расход

И бьют затем прикладом под колена.

Я чувствую холодный смех огня,

Что опаляет дуло вихрем смерти,

И этот смех уже смирил меня

С печатью алой на простом конверте.

Я просто буду тонкой нитью сна,

В безвременьи натянутой меж пальцев.

Когда уже заплачена цена,

Земли замерзшей постояльцев.

Я чувствую себя уже чужим,

Убитой птицей в черных перьях.

И ангел тихий недвижим

Стоит у смерти в подмастерьях…

Мама, прости что я стал просто дымом

В той печи где лишь пепел пекут.

Тихим, ненужным, неважным, незримым,

Те, кто со мною ушел тоже тут.

Я ведь думал что это будут другие,

Что вернусь прихватив и добра,и деньжат.

И кресты на могилах будут чужие

А нам в спину стреляет заградотряд.

А нас гнали на мясо, на пули и танки,

Ни еды, ни воды, лишь окопы и грязь,

Мины, поля, где ошметки, останки

Равные в смерти лежат не делясь.

Мама, прости что я стал просто дымом,

Сверху виднее где правда, где ложь.

Столько печали о непоправимом…

Столько стыда только так обретешь…

Материнский завет

Мне сегодня сказала сердитая мать-

А чего бы тебе не пойти воевать?

А чего бы тебе не пойти посмотреть,

Пострелять, покрошить и потом умереть?

И тобой будет дико гордиться страна,

А уж как воспоет о тебе Сатана!

И твой сын безотцовщине будет так рад,

Что с портретом твоим он пойдет на парад.

И жена будет гордой и нищей вдовой,

Но геройски гордящейся мертвым тобой.

И отец твой воскликнет - вот это мужик!

Взял и помер как русский укропомясник!

Столько смог мой сыночек народа убить,

Что пора ему памятничек мастерить.

И когда твои кости истлеют в земле

Мы на выплаты будем харчить божоле,

На машину нам хватит твоих гробовых,

Это только во-первых, а есть во-вторых -

Как я буду страдать и ужасно жалеть

Что один у меня смог сын умереть.

Что не родился десяток отличных парней

Чтобы вымостить землю костями острей.

Пусть бы всем злым врагам помешали они

Нашу родину мять отпечатком ступни!…

Вот такую сердитую речь завела

Моя добрая мать и повестку дала.

Чтобы точно схватили меня и на фронт,

Потому как затеяли в доме ремонт.

Что сказать мне про силу семейной любви?

Ничего, только губы сжать до крови…

На двери в рай написано-не сметь

Срывать с деревьев яблоки забвенья!

Свою простую жатву косит смерть

Без жалости и глупого сомненья.

И мне впервые стало все равно

В котле смертей, в кровавой круговерти.

Прав, виноват, а все равно на дно.

И ты уже лишь надпись на конверте.

Я не могу смотреть в глаза детей,

Которым в школе говорят о вере

И в руки автомат дают-убей!

В кипящий ад им отворяя двери.

И стылых рук уж не согреть в огне

Который бьет свинцом по лугу.

А там, внизу есть надпись на стене-

Оставь надежду и иди по кругу…

Нет никого теперь родней

Моих несбывшихся детей.

И пусть жену не точит грусть

Я не вернусь, я не вернусь…

Не жди, молил другой поэт

Свою жену за много лет

До той отчаянной беды

Где не тебя, а только ты,

Где надо вовремя успеть

Посеять смерть и только смерть.

Где дети спят и тих их сон

Когда летит на их газон

Сверкая тысячей примет

Стальной убийственный предмет.

И вот в осколках кирпичей

Течёт их кровь, но горячей

Испепеляющий мой стыд,

Никто его не избежит.

Так вот поэт просил-не жди

Все промолчат, а ты тверди…

Но нет просил себя он ждать,

Ночами не ложиться спать.

А я не смею попросить-

Вернуться, это значит быть.

А я не смею быть бедой,

Кровавой огненной ордой.

И крики тех, кто там тьме

Подобные язве и чуме,

Разъели душу просто в хлам.

Как мне теперь вернуться к вам?…

Мой голос совсем разучился петь

Мой голос совсем разучился петь,

Только отплевываться и хрипеть.

Может каркать, скрипеть и выть,

Но только отказывается служить.

Его сорвал я крича во тьме,

В кровавой, страшной, чумной зиме.

В свинцовой буре ползя вперёд,

Кроша ногтями постылый лёд.

Наверно что бы я дальше жил

Я просто голосом заплатил.

Да и зачем мне мой голос впредь?

Что бы обманывать и звереть?

И все равно мне всю жизнь молчать,

За годы страшные отвечать.

Так лучше молча гореть стыдом,

Чем соловьём воспевать дурдом.

И сын посмотрит в мои глаза,

Где горько терпнет ещё слеза.

И на вопрос- Что ж ты делал, бать?

Смогу я просто не отвечать.

Ведь голос мой разучился петь

Когда я выучился терпеть.

Когда я выучился молчать

И смерть по батюшке величать..

Сегодня мир это только ад

Сегодня мир это только ад-

Всегда вперед, никогда назад.

А сзади давят штыком свои-

Заградотряды ведут бои.

Стреляют в спину- умри скорей,

Мы в бой погоним твоих детей.

А там, где в спину летит картечь

Тебе в окопе осталось лечь,

И просто ждать свой последний час,

Поймав в грудину свинцовый пас.

Что так, что эдак-одна судьба,

В кровавых брызгах идёт гульба.

Кому же нужен весь этот мир,

Когда страна вся летит в сортир?

Сегодня мир это только ад-

Всегда в дерьмо, никогда назад....

Мечется смерть в экстазе…

Мечется смерть в экстазе

Все расширяя круги.

В вашей любимой вазе

Цветы из старой фольги.

На окнах бетонная крошка

Как корм стальным воробьям.

У двери мертвая кошка

Тихонько ползет по углям.

И запах полынной гари

Как запах чужих планет,

На блоках черный феррари-

Для смерти кабриолет.

И мечется смерть в экстазе,

Пьёт боль и страх как вино.

Вот красные брызги на вазе,

Но вам уже все равно.

Глядит на зарю безглазо

Ваше немое лицо.

И стекла противогаза

Рассыпались на крыльцо…

И кружится смерть в погоне

За самым кровавым днем,

И мечутся тени в загоне

Под яростно-белым огнем.

Меня рвало, никто не мог помочь

Когда снаряды били в эту ночь.

То желчь, то кровь блюя на сапоги,

Я видел эти страшные торги.

Когда в звенящий адовый мороз

Один царек словил свой передоз.

И все снаряды ночью, вашу мать,

Тепло в домах летели убирать.

Чтоб под вонючей старческой пятой

Хрустели жизни в смерти затяжной.

Больные дети, женщины в метель

Жгли в бочках двери, снятые с петель,

И стариков идущих умереть

Поили чаем те, кто мог согреть.

Они сплотились даже в этот час

Когда смерть леденила и вилась..

И я не знаю, господи прости,

Как эти жизни удержать в горсти.

Как эти пытки прекратить творить.

Но вновь приказ-снаряды наводить.

Меня рвало, никто не мог понять

Чего я не бегу все исполнять.

Ведь там где старый властвует урод

Уже другим не может быть народ.

Но видеть замерзающих детей..

Прости мне, господи, и лучше уж убей…

Мне снились странные сны…

Мне снились странные сны- чья-то жизнь уходила по капле,

Черной ртутью текла по горячей, но стылой земле,

Кто-то рядом молился как в старом, тягучем спектакле,

И следы от ладоней как письма на серой золе.

Мне не снился очаг, обнимающий радостным светом,

Мне не снился отец и не снилась счастливая мать.

Снился только огонь, пожиравший прошедшее лето,

Снился медленный путь, по которому шли умирать.

Что же было вокруг? Запах тлена и запах герани.

Словно кто-то так тихо и долго сидел у окна,

Что совсем не заметил последней осколочной грани

За которой ярилась и била по жизни война.

Мне снились странные сны на этом последнем привале,

В тот отчаянный миг, когда просто случилось заснуть.

В грязном, мокром и черном от грязи провале

Что мы вырыли сами, пытаясь судьбу обмануть…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге