Пустоту – заполнить

Себе

Себе

Я принимаю тебя любую –

Колючую, добрую, нежную, злую.

Я принимаю тебя любую,

Какой сама хочешь быть, вот такую.

Я понимаю тебя с полуслова,

Веселого, грустного, да любого!

Я улыбаться тебе не стесняюсь,

Рукой лицо свое не закрываю!

Я принимаю тебя любую –

Уставшую, грустную и живую.

Тобой горю я, тобой рискую,

Но полюбила тебя такую.

Элитарное искусство

Мысленно обнимала себя за плечи, нервно ссутулившись,

Пряча усталость и боль подальше в карманы.

А на утро, мурашками покрываясь, вставала,

Глаза хоть и открывала, но шла как-то в тумане.

Улыбалась, плясала и пела, шутила, смеялась люто,

Даже вежливой была и со всеми приветливо милой.

К вечеру, лишь дверь за собой в квартиру закрыла –

Расползлась по щелям антисоциальной гнилью.

Сняла улыбку, отклеила счастья мимические морщины,

Глаза бездонные распахнула одиноко и грустно.

Посмеялась печально над пустым своим лицемерием,

Но сочла свое лицемерие за элитарное искусство.

***

Закрываю глаза и строчки

В голове черным шрифтом зависли.

А как перед сном выключить

Не только свет, но и мысли?

Как потерять сознание

Хотя бы часов на семь?

Чтобы дать отдохнуть извилинам,

Чтобы спасти систему.

Как отключить питание,

Только без лишних включений?

Восстановиться в потоке

И продолжать приключения.

Закрываю глаза и фразы

С датой, подписью и под каждой числа.

А как перед сном выключить

Не только свет, но и мысли?

Мечты сбываются там, где в них верят

Ты никогда не мечтала о чем-то,

Что было бы просто достигнуть.

Ты никогда не мечтала о ком-то,

Кто мог бы в душу твою проникнуть.

Ты не писала в графе анкеты,

Где о мечтах говорить надо было.

Ты закрывала, хранила секреты,

Прижав к груди, их с собой носила.

Но время быстро летит, однако,

Проходят дни, меняется мыслей ход.

Растешь, умнеешь, что-то планируешь,

И так пролетает за годом год.

Но знаю я, что сейчас все иначе,

Твою рассудительность мне не измерить.

Ты стала мечтать, и мне по секрету сказала:

"Мечты сбываются там, где в них верят!"

Скорость тьмы

Ночное рандеву по сонным мыслям –

Гуляем я и моя тихая душа,

В свой график кое-как «прогулку» втиснув,

Мы бродим по аллеям не спеша.

Уходит день, закат Луна прогонит,

И в этой тишине останемся лишь мы.

Но меня больше вот, что беспокоит:

Коль скорость света есть, то есть ли скорость тьмы?

Как быстро угасает свет Кометы?

В один момент останется лишь хвост.

Мы будем ждать, вернется ли однажды,

А не вернется – скажем «не срослось».

Как исчезает вспышка фотоаппарата?

Стремительно, небесных тел быстрее.

Но нам на память яркий след оставит,

Все в фотографиях мы чувствуем острее.

А вот гроза и молния сверкает.

Так быстро – появилась и исчезла.

О ней нам только гром напоминает,

Однако, это громким был он если.

Мой друг, а если тьма однажды,

Свою имея скорость, возрастет?

Быть может, в каждом человеке

Она с рождения внутри у нас живет.

Я думаю о том и беспокоюсь –

Я свою жажду к интересу утолю,

Но мне не надо ничего, лишь постарайся,

Чтоб твоя скорость тьмы была равна нулю.

Прощение и прощание

Первым снегом на твои ресницы

Упаду, меня смахнешь не глядя.

Из души своей за дверь пинком прогонишь,

Значит время лечит, значит, что так надо.

Тихим выдохом, мурашками по коже

Пробегу в последний раз в смятении.

Хоть знакомы мы с тобой до дрожи,

Не измеришь этим высоту падения.

По пустым безумным одиноким улицам

Пронесешь меня слезинкой на щеке,

Не коснулась я души твоей бездонной,

Прикоснулась только лишь к руке.

Взгляд опустишь, замолчишь печально,

Я в глазах твоих заметила отчаяние.

Потянусь к твоим губам холодными губами,

Оставляя за собой прощенье и прощание.

Тоска

Она включит грустную песню, забудется,

В пыль сотрет снова мысли сложные.

Губы медленно сомкнет в молчании,

Сочтет тревоги свои невозможными.

Тушь нанесет на ресницы светлые,

Не заплачет, не закричит, четко выстоит.

Руки нежные к сердцу резко прижмет,

Будет дальше мысли гонять неистово.

Кто, зачем, да когда и по чьей вине?

А в глазах тоска размером с Луну бледную.

Потому что кто-то когда-то в ночной тиши

Ее оставил, лишь спел песнь победную.

Не расскажет тебе ни о чем таком серьезно,

Только плечами пожмет, улыбнется горько.

А зачем тебе нырять в неизведанную глубину?

Кто однажды нырнул – не вернется оттуда больше.

Она выключит песню грустную, тяжко вздохнет,

И глаза закроет, с силами вдруг собравшись,

Ничего нет печальнее повести о любви,

Особенно, если оба героя навеки павшие.

Как быть

Ты можешь с судьбой сцепиться,

Рвать, метать, можешь злиться,

Но что ты получишь в итоге?

Стертые в минус ноги?

Содранные коленки?

Горло, прижатое к стенке?

С чем ты останешься после?

Кого ты оставишь возле?

Можно идти с ней в бой,

Но кого ты возьмешь с собой?

На вопросы мои ответь

И подумай об этом впредь.

Ты можешь с судьбой сцепиться,

Можешь плакать, кричать, возиться.

Но в конечном счете окажется,

Что старания просто смажутся,

Что возня эта – дело напрасное,

Все пустое и просто ужасное,

Что с ней бесполезно спорить –

Ты окажешься где-то в игноре.

Да, ты можешь с нею сцепиться,

Рвать, метать, даже злиться,

А если сможешь ее победить,

То и мне подскажи, как быть.

Люди из прошлого

Забудем все, что нам несвойственно,

Перестанем скучать по людям.

Это бывает опасно и даже больно,

Но мы все равно это тоже забудем.

Отпустим все, что огромной тяжестью

Ложится на плечи уставшие, хрупкие,

Научимся дышать в открытом космосе,

Только дай мне еще хоть одну минутку.

Дай мне час, день или, может быть, даже больше,

Закрыть глаза и позволить себе улыбнуться.

Нужна мотивация, крохотный ориентир,

Чтобы было желание утром проснуться.

Мы спрячем клинки в ножны, положим камни на место,

Каждый возьмет и поднимет свой белый флаг.

Иначе эта битва продолжится долгие годы,

А мне без спокойной жизни, увы, никак.

Мы забудем все, что нам несвойственно –

Крики, ссоры и нелепые глупые мысли.

Да, нам уже не нужна эта невероятная боль,

Дай мне время или сам себе проясни все.

Отпуская, в другую сторону отвернись,

Найди свой свет и иди к нему, пусть так будет.

Я научилась дышать в открытом космосе,

И теперь мне все равно, что скажут люди.

Забудем все, что нам несвойственно,

Перестанем скучать друг по другу,

У каждого впереди сотни историй,

Мы все отпустим, примем и все забудем.

Не расскажу

Не расскажу тебе ни одной истории,

Не напишу ни одного стихотворения.

Поставила точку и отвернулась,

Но ты улыбнись мне хоть на мгновение.

Ты улыбнись мне той самой ясной,

Улыбнись ослепительной, как ты умеешь,

Разбей мне одним действием душу вдребезги,

А потом забудешь, уйдешь, уедешь!

Не напишу тебе ни одной строчки в чате,

Ни на трезвую, ни в стельку убитая номер не наберу,

Но ты улыбнись мне, будь смелее, пожалуйста,

Я в тумане и вечно сонная, ты – в бреду.

Никогда не смогу согреть тебя снова смехом,

Не обниму, даже пытаться не буду,

Но ты попробуй, а я со стороны посмотрю,

Как глупо и смешно живут надеждами люди.

Не буду подпевать рингтонам на твоем телефоне,

Когда будут звонить и искать, пока ты со мной,

Отдам тебя без проблем и мне не будет больно,

Отдам тебя насовсем, чтоб остаться одной.

Не буду искать поводов и причин для встречи,

Ты попробуй, но я в твой успех тут не сильно верю.

Если я и захочу потерять себя с кем-то снова,

То останки души своей тебе уже вряд ли добровольно сама доверю.

Не напишу тебе ни слова, не скажу, как меня мотало,

Надеюсь, что тебе в целом-то все равно.

Не скажу, как давно от всего на свете устала,

И как по ночам одной бывает до жути темно.

Не расскажу тебе больше ни одной истории,

Не напишу ни одного стихотворения.

Поставила точку и, отвернувшись,

Сама себе улыбнулась, но лишь на мгновение.

Долго была одна

Чтобы залезть в ее душу,

Надо стать чаем с жасмином,

И ты поймешь, что ты нужен,

И это будет красиво.

Чтобы понять ее мысли,

Надо быть теплым пледом,

Которым она укрыта,

Когда спит после обеда.

Чтобы взять ее сердце,

Придется искать в темноте,

Все фонари разбиты,

Но надо понять лишь, где.

А когда ты отыщешь сердце,

Она выйдет к тебе сама.

Не забывай, что ей страшно,

Она долго была одна.

В душной комнате

В душной комнате,

В плену сизого дыма

Твоих сигарет,

Я потеряю себя.

Руку свою отниму,

Отойду, чтоб не мешать

Мыслям бежать быстрее.

Ты обернешься, но поздно,

Я же почти ушла.

И твоих плеч не коснусь,

И ты не узнаешь, где я.

В тихом молчании,

В бесконечной усталости

Моих сомкнутых губ,

Ты найдешь смысл.

Если захочешь, вернешь,

Схватив меня за руку,

Не отпуская за дверь.

Но я уроню свой взгляд,

Прошу, от меня откажись,

Я так хочу –

Пусть будет больно теперь.

Ночью

А люди живут свою жизнь и ночью,

В других городах, странах, они не спят.

И я не могу потеряться, я знаю точно,

Но так же знаю, мне не поможет твоя рука.

И я пройду и стерплю, встану снова,

И буду жить, хоть днем, хоть ночами темными.

Не свихнусь, никогда не закричу от боли,

Моя консоль управления только в моих руках работает.

Пускай на город падает серое небо,

Пусть ветер и буря, шторм в океане глубоком зловещем.

Вычеркнула и пережила всё, давно уже наверное,

Фатально, но не страшно, будто я теряю не людей, а вещи.

А кто-то стоит на балконе прокуренном,

Дышит воздухом ночным одиноко и тоскливо очень.

Но эта тоска останется только рядом с ним,

Как сизый дым в том же балконе где-то в уголочке.

А люди живут свою жизнь и ночью,

В других городах, странах, они никогда не спят.

И я не могу потеряться, мне трудно и это не точно,

Но ты знаешь, мне давно не помогла бы твоя рука.

Осенняя тоска

Осенняя тоска и в этом слове всё:

И ливней аромат, и старой книги запах.

Когда ты знаешь – все предрешено,

И не получится уже свернуть обратно.

Она к тебе под шарф залезет тихо,

И ты почувствуешь тот самый в горле ком.

Она как все – играет в свои игры,

И во дворе прикинется котом.

В твой чай с жасмином обмакнула палец,

Она как маленький ребенок – все шалит.

Но ты не злись и не пускай румянец,

Позволь шалить и просто отпусти.

Осенняя тоска – такое ль горе?

С ней совладать легко, и просто в мире жить.

Пока ты ждешь ее на стареньком пороге,

Она продолжит тихо приходить.

Ее обнять покрепче, вот в чем смысл!

И не давать ей повода грустить.

Тогда тоска в тот час же превратится

В ту осень, что возможно полюбить!

Очень жаль

Снег укроет мое одиночество,

Этот груз я несу на легке.

Перед тобой как открытая книга я,

На чужом для тебя языке.

Перепутаю местоимения, буквы,

Выброшу из содержания числа.

Чтобы стало в разы труднее читать,

Чтобы ты не увидел смысла.

Мою книгу захочется бросить тебе,

Я все вынесу, справлюсь, но все же,

Очень хочется мне, как никогда

Быть на тебя похожей.

Чтоб легко расставаться и забывать,

Как умеешь лишь ты – дикарь!

А может быть слишком я тороплюсь,

И мне тебя очень жаль.

Год спустя

У всего свое есть "год спустя".

У печали и тоски холодной,

Где прикрыв глаза и чуть дыша,

Погружаешься в тягучее болото.

У всего свое есть "год спустя".

У разлук и встреч, и у мечты,

Где лишь зарождается начало

Очень трудного и долгого пути.

У всего свое есть "год спустя" –

Жизнь бежит и не стоит на месте.

Есть последствия решений "сгоряча",

Есть итоги мыслей неуместных.

У всего свое есть "год спустя".

Многое от нас самих зависит тоже,

Нужно постараться неспеша

Все хорошее сложить и приумножить.

Ноты песни, что когда-то пела я

На закатном небе провода,

Не касаясь душ, образовали

Нотный стан и там же раскидали

Ноты песни, что когда-то пела я.

Про любовь и время песня эта,

Про дожди и аромат жасмина,

Про цветочные поля люпинов –

В ней есть все и прячется в куплетах.

Я тяну к ним руки, чтоб забыться,

Сели птицы-ноты на проводку.

И на небе месяц, вдруг как в лодке,

В облаках качаясь, появился.

Вновь свои уставшие глаза

Я закрою и в объятиях ветра

Стану мягким синеватым фетром,

По щеке пусть катится слеза.

Песни старые потертые мотивы

По дороге к дому будут рядом

В голове играть, а слезы будут градом

Обжигать меня, как заросли крапивы.

На закатном небе провода,

Будто душу вынули из тела,

Не забыть – любить еще хотела

Ноты песни, что когда-то пела я.

***

Эта осень сожрет меня полностью,

Разбивая о скалы прибоем.

От меня ничего не останется,

Только трижды усилится боль.

От меня не останется тени,

Только привкус железа и соли,

Но уляжется в море шторм,

И она метелью завоет.

Эта осень не держит в объятиях

Книги, плед и стаканчик с кофе.

Она уже хищно оскалилась

И сомкнула свои оковы.

Если я разорвусь на атомы,

Если звезды погаснут на небе,

Знай, что она виновата,

Но мы встретимся скоро где-то.

В твоей постели спится...

В твоей постели спится крепче,

Быть может, это лишь мираж,

Но если ты прижмешь за плечи,

Уходит навсегда мандраж.

В твоей постели спится слаще,

И веки тяжелей свинца.

И чтобы не случилось даже,

Не отверну теперь лица.

В твоей постели спится дольше,

Мне свет из окон не милей,

Чем рук касания и больше,

Чем самый теплый мой апрель.

В твоей постели спится лучше,

Я не устану повторять,

Что этот сон мне очень нужен,

Чтоб просто рядом полежать.

Стала собой

Я лежала в темноте печальной ночью,

Ты сказал, что жизнь бывает сказкой.

Не смогла тебе поверить и уснула,

Утопая в своих мыслях теплых, вязких.

В этой "сказке" я играла все три главных роли –

Я была и за принцессу в башне, и драконом.

Все ждала, когда приедет рыцарь,

Все в окно смотрела вечерами темными.

Только рыцаря, как оказалось, зря ждала:

Рыцари больны, а кони, видно, сдохли по дороге.

Так сама себя и вывела из башни,

Одержав победу над драконом.

А потом сама себя же полюбила,

В зеркало смотрела я с улыбкой,

Зная, что дракона победила

И не допущу былой ошибки.

Вот такая сказка получилась.

Грустная и сильная, сквозь смех и боль.

В ней была я рыцарем, драконом и принцессой,

В ней я наконец стала собой.

Ты ловил

Ты ловил с моих губ вишню,

Сладко-кислую, спелую, сочную.

Закрывала глаза и падала,

Одинокой и темной ночью...

Ты ловил с моих губ признания,

Где ты был эпицентром Вселенной.

Только сердце горит в агонии,

К слову, больше я так не намерена...

Ты ловил с моих губ поцелуи,

Будто это все было так просто.

Мы летали, а после упали

В одинокую мрачную осень.

Ты ловил с моих губ улыбку,

Но я больше не улыбаюсь,

А ночами кусаю губы,

В чем однажды тебе признаюсь.

Я влюблюсь в этот праздник однажды

Мандариновый запах и елка,

Мишура и бокалы с шампанским.

И ничто так не трогает больше,

Не приносит привычные краски.

Больше прочего, знаешь – усталость,

Блеска нет, есть тревожные сны.

А под утро разбитая встанешь,

Под глазами снова мешки.

Будто лампочка в старой гирлянде,

Я устала и перегорела.

Ничего, все потом наверстаю,

Если я захочу и сумею.

В новогоднюю ночь без желаний

Ты уснешь под гомон салюта,

Ну и что? Ты просто устала,

Тебе хочется тоже уюта.

И уже так не радует елка,

Блеск шаров и шуршание веток,

Только думаешь все же, как долго

Нам осталось до жаркого лета.

Мандариновый запах и елка,

Мишура и бокалы с шампанским.

И я думаю, что будет время –

Я влюблюсь в этот праздник однажды.

И нужен уют...

И нужен уют,

И тебя не хватает,

Давно не писала,

Уже не искала...

И сердце устало,

И ноет ночами,

Так холодно стало,

Тебя не хватает...

И снег на дороге

И трепетно в мыслях,

В огромных сугробах

Больше нет смысла.

И нужен уют,

И написаны строчки,

Но много ли толку?

Все холодно ночью.

Не жду, что напишешь,

Сама же едва ли..

И сердце устало,

И ноет ночами...

Молча плакала...

Опустошена и раздавлена,

Плакала снова, сидя одна на кухне.

В полумраке, чтобы не видно,

А свеча, догорела до тла, потухла...

А прохожий смотрел мимо дома,

Видел свет в окне, еле видимый,

И задавался вопросом он:

Что люди на кухне в четыре утра делают?

А я, как человек в отчаянии,

На него смотрела и не понимала,

Тоже себя тихо спрашивала,

Куда он спешит так рано?

И в разных плоскостях

В разных параллельных, не пересекаясь,

Каждый подумал о своем,

Будто меня это вовсе и не касалось...

Опустошена и раздавлена,

Утром сидела на кухне, уже полпятого...

Свет за окном стал внезапно светлее моей лампы,

Сидела и уже просто молча плакала.

Я тоже по себе скучаю

– Я так скучаю по тебе!

– Я тоже по себе скучаю...

В привычной дымной темноте

Опять завариваю чай.

В огнях и в суете, в погоне

За тем, чтоб всем удобно стало,

Я не заметила совсем,

Что так себя и потеряла.

И по привычке растворяюсь

В чужих глазах, меняя сущность,

И улыбаться через силу

Становится теперь искусством.

– Я так скучаю по тебе!

– Я тоже по себе скучаю...

И в отголосках темноты

Себя так в чае растворяю.

Долгая любовь

Шел дождь холодный, дело было к осени,

Они под зонтики и за руки держась,

Брели по улице почти пустой, под россыпью

Прозрачных точных капель, веселясь.

Старушка улыбалась и смотрела

Под ноги: как бы в лужу не ступить,

А дедушка – совсем седой, с бородкой,

Держал ее, за разговора нить.

"Скажи, стара я стала и слепа!" –

Смеется бабушка, едва попавши в лужу.

А он лишь ласково посмотрит с высока:

"Ты для меня всегда будешь моей Катюшей!"

И начала старушка вспоминать:

"А помнишь, как носил мой ранец в школе?

А первые цветы восьмого марта?

А поцелуй у дома на крылечке,

Как за одной сидели раньше партой?"

И дед поморщился, но улыбнулся тут же:

"Я помню милая, я ничего не забывал!

Набегался же я с тобой, Катюша!

Но ты сразила мое сердце наповал!"

Они смеялись, вспоминая молодость,

И их несла река мгновений вдаль:

Вот третий класс, косички дёргать начал он,

Вот пятый класс, на день рождения позвал.

И потихоньку, шаг за шагом долго

Они куда-то под зонтами шли,

И было видно невооружённым глазом,

Как души их от разговора зацвели.

Воспоминания дошли до свадьбы теплой,

До первого ребенка, там второй и третий,

Но выросли давно их "ребятёнки",

Теперь у их детей есть свои дети.

И счастливы "бабуля" и "дедуля",

Когда к ним внуки в гости приезжают.

Они их любят очень нежно, крепко,

И каждый раз конфеты покупают.

Вот завтра утром все приедут внуки,

Поэтому и бабушка, и дед

Идут в ближайший магазин за сладким,

Ведь нужно для детей купить конфет!

И дождь им не мешает, всё идут,

И знаю я, убеждена я вновь,

Что их спасают не зонты от непогоды,

А прочная и теплая любовь!

Начать

Возможно, тебе кажется, что ты разбит,

А может, ты уверен, что просто устал,

И оттого принимаешь все слишком близко к сердцу,

Которое хочет согреться и снова взойти на свой пьедестал.

Когда тебя растоптали и вынули душу руками холодными,

Когда раскалённый взяли нож и воткнули в грудную клетку,

Все, что тебе остается - довольствоваться секундами мимолетными,

Когда тебе не поможет ни одна на свете таблетка.

У тебя есть выбор и оттого становится только труднее:

Ты должен начать все с нуля или бросить и пусть горит оно все

Пламенем адовым. Но без тебя эта игра - не игра больше,

Но без твоих решений история кажется крайне патовой.

Но ты попробуй начать все заново, с чистого, будто первый снег.

Но ты попробуй и вдруг поймешь, что не зря говорят, будто

Человек привыкает ко всему, иногда меняет ситуацию

Или свое отношение к ней. И ты опять начнешь восхищаться.

И тебя забыла

За окном в темноте с неба льется вода,

Я лежу, завернувшись в плед.

Спать не хочется, мыслей много, когда

О тебе в голове их нет.

Я твой голос забуду, забуду и смех,

Взгляд-болото забуду тоже.

Странный ты, до невозможности человек,

А я на тебя похожа.

И итог тут один, уже все решено,

Запятые стоят и точки.

Все забыто, закрыто, все прощено,

Я об этом думала ночью.

За окном все вода, но забрезжил рассвет,

Я же только глаза прикрыла.

И хочу уже спать, больше мыслей нет,

Все оставила и тебя забыла.

Уходи

Помятая простынь лежит на кровати,

А сверху – такая же мятая я.

И мечется сердце, и ноет устало,

И в ночь слезы душат меня не щадя.

Что сделано было, что сказано в воздух,

Не слушали и не пытались понять.

Теперь собирайте свои домыслишки,

А мне лишь останется это принять.

Глаза закрываю и что-то не спится,

Все мысли гоняю свои по углам.

Кому я и чем теперь не угодила,

По чьим же проехалась танком мечтам?

Вы гордые, сильные, видели небо?

Глаза поднимали ли вы к облакам?

А я перед вами стою на коленях,

Похоже, что я поклоняюсь лишь вам.

Возьми мое сердце и вынь мою душу,

Ты раны увидишь, все как ни крути,

А я залечить их тщетно пытаюсь,

Ты если летаешь, так дальше лети.

Закрой же глаза, не смотри и не думай,

На раны и шрамы мои не гляди.

Считай меня сломанной, самой ужасной,

Но лишь об одном я прошу – уходи.

Одиночество

У меня один есть близкий друг,

Может быть, подруга – я не знаю.

Но когда в толпе себя теряю вдруг,

Сразу его рядом обретаю.

Где-то прячется, а где? Я не искала,

Но оно меня тогда само нашло.

Вечером, по улице шли вместе –

Я и одиночество мое.

Мы всегда повсюду неразлучны –

Смотрим фильмы, вместе пьем вино.

Спать ложимся снова мы в обнимку –

Я и одиночество мое.

Не предаст оно меня и не осудит –

От самой себя порой бывает тошно.

В тишине раздастся звонкий хохот,

И оно потрет свои ладошки.

В сером свитере колючем на порог

Выйдет утром рано и несмело.

Мне рукой помашет, вдруг, куда-то

Снова спрячется, все будто не у дела.

Одиночество, как самый близкий друг,

Мои руки нежно передаст другому,

Лишь тому, кто будет защищать.

И доверит только лишь такому.

Мы простимся, но останемся друзьями.

И тогда в вечерней тишине,

Когда будешь спать ты очень крепко,

Одиночество зайдет на чай ко мне.

Моя славная, мелкая Машка!

Посвящённое мл. сестре Машеньке

Что ж ты так далеко, родная?

Крепко ручки твои бы сжать.

Мне теперь ничего не надо,

Только нежно тебя обнять.

Что ж ты так далеко, родная?

И растешь каждый день без меня.

Я неистово, дико скучаю,

Говорю, эту боль не тая.

Твои нежные сладкие ручки

Целовала бы каждый день!

Так люблю я тебя, Почемучка!

На вопросы ответить не лень.

Топот ножек твоих по полу –

Мой будильник на все времена!

Сжать бы нежные сладкие щечки,

Никого нет роднее тебя!

Моя мелкая славная Машка,

Мой цветочек и мой теплый Дом.

Эта жизнь переменчива очень,

Но все беды тебе нипочем!

Брат с сестрою и мама с папой –

Твой фундамент – надежней всего.

Мы всегда будем рядом с тобою,

Для тебя станем крепкой стеной.

Ты расти, ты взрослей нам на радость,

Мы поддержим тебя во всем.

Только так, вместе справляясь,

Мы идем вперед и растем.

Что ж ты так далеко, родная?

Я тебя так хочу обнять.

Соберу свои вещи, приеду,

И пойдем с тобой вместе гулять!

***

Сигарета дотлела, опустел мой стакан,

Я ушел, ты закрыла двери.

Без меня не тревожься по пустякам,

Знаю, я не смогу проверить.

Вверх ползет сизой змейкой последний дымок,

Ты не думай, что я не скучаю.

Снится каждую ночь отвратительный сон,

Где я снова тебя теряю.

По рукам и ногам я связал себя вновь,

Не писать, не звонить – запишем.

Потерялась в потемках пустая любовь,

Где ее никто не отыщет.

Прямо в ад

В тебе столько литров непролитых слез,

Столько тоски, столько оглушающей боли.

А ты смеешься, назло и всерьез.

Закрывая других собою.

Тепло отдашь вопреки, уходя,

Чтобы кого-то спасти, крепче обнимешь,

Никто не узнает, что ты все ножи,

Любя, принимаешь в нежную спину.

Отключишь синдром спасателя,

Начнешь ценить себя, обернешься назад

И заметишь, что для тебя же

Благими намерениями дорога стелится прямо в ад.

Это будет навсегда

Ты – самый теплый летний вечер,

А я – ночные холода.

Но каждый раз жду нашей встречи,

И с новым трепетом всегда.

Ты утром самый вкусный кофе,

А я – противный свет в окно,

Но почему-то верю в сказку,

И очень верится в кино.

Ты – самый теплый шарф в морозы,

А я – снежинка, холод, лед.

Но каждый раз я таю в грезах,

И так тепло к тебе берет.

Ты – теплый луч в весеннем солнце,

А я не открываю шторы.

Но мне так нужен свет в окошке,

И трепет наших разговоров.

Мы непохожи слишком сильно,

И, может, верится едва,

Но это может быть любовью,

И это будет навсегда.

Обнимать тебя крепко...

Обнимать тебя крепко ночами,

В безумии скованным,

Дышать твоим запахом,

Как собака на привязи снова и снова.

Нежную кожу зубами твердыми

И на вкус попробовать,

Мысленно о тебе,

Но мне все равно одиноко и холодно.

Я глазами скольжу́ по твоей коже,

Ты меня победила, я безоружен,

Руки вверх поднимаю, а ты вслед тоже,

И мне уже не страшно, но я тобою простужен.

Я в пустых глазах твоих не найду спокойствия,

Да и если б искал, а то как-то совсем по́фигу,

Но одно мне сейчас понятно и важно до самой дрожи,

Без тебя не хочу, ни за что, да и вряд ли теперь смогу.

На рассвете сорву́ поцелуй нежный,

Безумие спрячу пока́, подождем до вечера,

А ты бестолковая также ластишься,

Как уйти и оставить тебя одну до встречи-то?

Ты печаль, ты печать, ты надежда,

А я ничей, я безнадежен,

Что ни дать – то ни взять, ты пустыня,

А я пустой и вновь обезвожен.

Ты не та, кто мне нужен, а я просто вообще не тот,

Покидаю кольцо нежных рук твоих,

Не плачь, ты не умеешь, да, я моральный урод,

Но на целом свете есть же кто-то еще кроме нас двоих.

Я убью в себе нежность, вырву и душу сложу

К твоим ногам в хрустальных туфельках хрупких,

А ты их сними, в стену швырни, разбей,

Можешь кричать, но я возьму себя в руки.

И я ушел... Ты осталась...

Ни печали, ни возгласа, ни драмы,

Как-то все тухло закончилось, а я помню твой цвет волос каштановый,

Я помню твои глаза изумрудные темные,

Но свои я спрячу – тоской заполненные.

Я ушел, не прощаясь, дверь закрыл мягко, не хлопая,

Ты в свой клетчатый плед забралась,

Горячий чай пролила на ногу голую.

Я вздохнул тяжело, спустился, открыл дверь на улицу,

И рассветное Солнце теплое меня с пониманием погла́дило по лицу́.

Совсем не о звёздах

Я звезду уронила на пол,

И она разлетелась кусками.

Я, отчаянно их собирая,

Всё гребла кусочки руками.

И не страшно мне было порезаться,

И обжечься я не боялась.

Только мысли мелькнули строчкой,

Что я нечто "свое" потеряла.

И когда с меня спросят однажды,

Почему я ее уронила,

Я смахну слезинку прозрачную:

"Потому что себя не любила".

Только не ты

Я, наверное, прощаю тебе все слезы,

Теперь этой забытой дороги погаснут огни.

Все невозможное невыносимо сложно,

Но только не я, не мы, только, поверь, не ты.

Я уже, к счастью, не замечаю боли,

Ты уже, к счастью, больше меня не знаешь.

Когда я тихо как сахар в воде растворяюсь,

Ты просто стоишь надо мной, ты растворяешь.

Как невесомую душу собрать по кусочкам,

Как эти швы заклеить, где белые взять бинты?

Раны срастаются, заживают, больше не кровоточат,

Но только не я, не мы, только, поверь, не ты.

Скоро снег и метель

А скоро снег и метель,

Согрей меня этой зимой.

Чтобы чувствовать дом

В твоем запахе терпком,

Я в своей голове

Иногда притворяюсь тобой,

Я устала, мне холодно

Словно маленькой птице на ветке.

И в пустом отражении

Полупрозрачного зеркала,

Мой портрет на века

Остается размытым пятном.

Чтоб на миг ощутить спокойствие

И не терять равновесия,

Все тревоги и жгучую боль

В темный шкаф отложу на "потом".

И твой образ без четких линий

В моей памяти станет меркнуть.

Лишь пустой вокзал на конечной

Мне напомнит твои глаза.

Не теряла и не терялась,

Но отчего-то так пусто,

Мне бы к плечам твоим крепче,

Пусть летит в неизвестность слеза.

Только с тобой такая

Гордая и непробиваемая,

Задрав голову вверх,

Дико танцует на стеклах.

Ее бы обнять крепче и наблюдать,

Как взгляд из железного

Становится самым тёплым.

Необъяснимо бывает нежна,

Несвойственно таким,

Странно для одиночки.

Но рядом с тобой чудом

Этот металл будет плавиться

Не только горячей ночью.

Боль стерпит, зубы стиснув,

Выстоит и одна,

Но к тебе в руки падает.

Самая хрупкая и слабая,

Как никто и никогда,

И она только с тобой такая.

Влюбляешься

Влюбляешься, когда услышишь фразу:

"Не надо притворяться, кем-то быть",

И пропадает все желание сразу,

И просто хочется так искренне любить.

Влюбляешься, когда услышишь фразу:

"Я знаю, что ты любишь, вот, бери",

Не потому что меркантильной стала,

А потому что вспомнил. Хочется любить.

Влюбляешься, когда услышишь фразу:

"Сегодня холодно, оденься потеплей",

И бабочки внутри порхают сразу,

И нет на свете искренней речей.

Влюбляешься, когда посреди ночи

Почувствуешь широкую ладонь.

Влюбляешься, когда тебя щекочет

И греет самый искренний огонь.

Влюбляешься в поступки, а не внешность,

Влюбляешься в его забавный смех.

И больше нет роднее человека,

Друг другу вы теперь роднее всех.

Только лишь мы

Солнце в окне, на ресницах апрель,

Мы не спим, наши пальцы сплелись.

Знаем только лишь мы, как в густую метель,

Не сошли с ума, не сдались.

В волосах уже май, за окошком сирень,

Руки-ноги в объятиях нежных.

Знаем только лишь мы, что навеки теперь

Будет эта любовь безмятежна.

А июнь принесет нам чуть больше тепла,

Улыбаемся, ждем, предвкушаем.

Знаешь только лишь ты, и немножечко я,

Как от нежных касаний я таю.

И из месяца в месяц, и с часу от часа

Так уют разливается в мыслях.

Я к тебе, для тебя, о тебе навсегда,

Ты со мной, для меня, обо мне все.

Когда я говорю "пока"

Когда я говорю "пока",

Помни, что скоро вернусь.

Помни через года,

Даже если в душе грусть.

Даже если холодной зимой

Ты не знаешь, где я и как.

Даже если трудно порой

Отыскать полный света маяк.

Когда я говорю "пока",

Знай, что встретимся скоро вновь.

Помни – на другом берегу

Я храню для тебя любовь.

Если я говорю "пока",

Дверь прикрой, но не замыкай.

Помни – я за тебя горой,

Если любишь, то просто знай.

А когда мы увидимся вновь,

Будут наши объятия крепки́,

Будь то дружба или любовь,

Навсегда ты ее сохрани.

Точка опоры

Задвигались нервно горы,

В порывах бешенных чувств.

Не давайте мне точку опоры –

Я об нее споткнусь.

Не давайте мне точку опоры,

Я не изменю мир.

Но есть риски и опасения,

Что он превратится в тир.

Моря поднимаются бодро,

Океаны бушуют в пространстве,

Если точка опоры у кого-то другого,

Мне спокойнее раз в пятнадцать.

В невесомости пляшет планета,

Звезды мерцают вдали

Если точка опоры будет у них,

Вы не собьетесь с пути.

В своем ритме живет каждый город,

Достигает больших высот.

Не давайте мне точку опоры,

Я все сделаю наоборот.

Пусть стоят бескрайние степи,

Горы и благодарный народ.

Заберите точку опоры,

И я впишусь в поворот.

Благодарным быть

Есть в каждом дне свои простые вещи.

Как только ты с утра протрёшь глаза

Попробуй вдруг начать его с улыбки,

Заметишь, как случатся чудеса!

И солнце стало сразу потеплее,

И свет его не слепит, а зовёт.

А если встанешь, скажешь "Здравствуй!" миру,

Палитру ярких красок обретёшь!

Когда ты станешь Богу благодарен

За каждый миг, который прожит был,

В душе твоей покой в тот час настанет

И в сердце пропадёт печали дым.

В потемках разрушенной комнаты

В потёмках разрушенной комнаты,

С сожженными сердцами и душами

Однажды встретимся.

Не в этой реальности, не в этой жизни.

Наверное, не в этом месяце.

Ты прижмешься, такой родной и безумно холодный,

Отстраненный: что мысленно, что душой –

Будто проклятый.

Я давно не касалась твоих волос, больно –

Я теперь человек без кожи, как и ты.

Тебе нужна

И, может быть, через сотню лет,

Я все равно буду ждать твоего "привет",

Буду хотеть узнать как твои дела,

Хотеть быть нужной тебе всегда.

И, может быть, где-то там, наверху,

Если, конечно, когда-нибудь туда дойду,

Я протяну тебе руку, а ты возьмешь,

Или может сам меня там как-то найдёшь.

И, может быть, через всю ту боль,

Что разрывала сердце мое порой,

Я обниму тебя за плечи – мои навсегда,

Буду любить, терпеть, кусать, целовать.

И, может быть, через сотню лет,

Где-то, где нас никогда не было и больше в принципе нет,

Я прикоснусь к твоим губам робко, несмело,

А ты все также будешь искренне любить мое тело.

И, может быть, я надеюсь, что однажды

Мы встретимся где-нибудь не тут, и ты скажешь,

Что не оставишь, даже если сгоришь дотла,

Что я как и сотню лет назад – тебе еще нужна.

Вещи куда страшнее

Обжигающий черный чай

На губах расползся ужасным ожогом

По кому мне теперь неистово скучать,

Когда я в слезах ухожу под воду.

Ни секунды сомнений порой,

Что разменной монетой упала

Я, а ты вовсе не мой герой, даже

Не лучший актер нашумевшего сериала.

К кому обратиться за помощью, если

Девять-один-один не поедет по этому адресу,

Что случится, когда я вновь под водой

Неспеша размываю краски.

Холодное вино даст в голову,

Превращаясь в огонь, разлитый по сердцу.

А мне, если честно, бежать не хочется,

А мне, если реально честно, нет в этой жизни места.

Ты найдешь меня на углу дома,

Сжатую в ком в горле или мурашки по коже.

Я буду молча улыбаться, зная,

Что ты моя лучшая галлюцинация тоже.

Неохотно вылезу из твоих объятий холодных,

Встречу рассвет из своей окопной траншеи.

Мне казалось, что нет ничего опаснее радиации,

Но ты доказал, что есть вещи куда страшнее.

Если весь мир будет против тебя...

Пока дико бушует ледяной океан,

Пока бешено могут трястись "в припадках" горы,

Если весь мир вдруг будет против тебя

Я встану рядом, чтобы молча подавать патроны.

Пока горят бесчетные космические тела,

Взрываются атомные и замедленного действия бомбы,

Если вдруг хоть кто-то встанет против тебя,

Я закрою собой, потому что мне это ничего не стоит.

Пока ты спишь и видишь десятый сон,

Пока ветер гуляет в комнате между открытых окон,

Если хоть на секунду кто-то будет против тебя,

Я защищу, даже если придётся туго после.

Пока люди умеют видеть, слышать и говорить,

Пока улыбаться могут и скалить зубы,

Если хоть раз хоть кто-то встанет против тебя,

Я вгрызаться в их сонные артерии молча буду.

Пока дико бушует ледяной океан,

Пока бешено могут трястись "в припадках" горы,

Если кто-то только задумает встать против тебя,

Я тотча́с оторву ему эту "думающую" голову.

Перестать тебя любить

Не касаться дна под ногами –

Это как медленно и неправильно

Пытаться вырастить чувства на камне.

Спойлер – плохой сюжет для хорошей драмы.

Мне недостаточно падать в пропасть,

Я забываю считать проклятые минуты,

Как будто это чем-то может помочь мне,

Простые желания теперь кажутся очень смутными.

А задыхаться под тяжестью бетона

Меня научили совсем не мудро,

Вновь обретенные твои бездонные

Глаза, что распнут меня на пустой Голгофе рано утром.

Собранные вещи, волосы в тугой хвост,

Затяжка и выдох серого никотинового облака.

Поэтапно заучила каждый шаг вперед.

А назад уже попросту не получается совсем никак.

Не чувствовать опоры, убегая –

Это мучительно долго что-то искать,

Не ведая, какой будет у этой истории финальная сцена,

Бежать куда-то, но от кого – в итоге совершенно не знать.

Опустится занавес темной ночью,

Я перестану что-то чувствовать и так жить.

Хорошая драма – не место для любовных понятий,

Но отличный способ наконец перестать тебя любить.

Маленькая

Я в зеркале увидела её,

Она стояла и молчала грустно.

И что-то закололо вдруг в груди,

И стало одиноко так и пусто.

В её глазах читался лишь вопрос:

"Ну как же так?" – его я отличила.

Она, не сдерживая глупых слёз,

Меня одними лишь "глазёнками" спросила.

Стою, не знаю, что ответить ей,

Той, что так часто ждет моих ответов,

Той, о которой тяжело забыть –

Она всегда во мне мелькает где-то.

Сказать "прости", но нужно ли прощение?

Я знаю, что с тобой несправедлива.

Ты вытри слезы, это же не дело.

Я знаю, без меня тебе паршиво.

Прости, что закрываюсь и не слышу,

Прости, что в сложное для нас обеих время

Мне было проще спрятать твои чувства,

Чем вынести одной такое бремя.

Я в зеркале увидела её,

Она в упор смотрела не мигая,

А я в ответ ей, будто в перестрелке,

Но там она – ребёнок, я – большая.

Я не нашла ответы на вопросы,

Но подошла и протянула руку.

Она в ответ мои утёрла слезы

И вдруг ушла, не проронив ни звука.

Я в зеркале увидела себя,

С потёкшей тушью, красным носом.

Ну что ж поделать, маленькая я,

Когда-нибудь отвечу на вопросы.

Ласковое чудо

Тихо бродит по опушке

Ласковое Чудо.

В теплых лапках держит нежно

Всё – кому что нужно.

На дворе уснула ночь,

Тихо напевая.

Ласковое Чудо спит

И тебе желает.

В полумраке упадет

Что-то с верхней полки,

Чудо вдруг подскочит и

Спрячет уши в норке.

Только ты глаза закрой,

Будет сон твой слаще.

Ласковое Чудо ждет –

Сны принес и сказки.

Тихо бродит по опушке

Чудо, и хохочет.

В лапках теплых держит сны

Кто какие хочет.

Пока я за твоей спиной...

Пока я за твоей спиной,

Мне не страшно поднять глаза.

Закрывая меня собой,

Ты стираешь мое "сама".

Когда ты улыбаешься мне,

Я с тобой растворяюсь совсем.

На замерзшем зимой окне,

Среди серых остывших стен.

Если тёплые руки твои

Обнимают меня так нежно,

Не боюсь я холодных зим,

Сладко сплю сном безмятежным.

Пока я за твоей спиной,

В напряжении все враги.

Закрывая меня, принимай

Патроны с моей руки.

Избегающая

Я бесконечная линия, и у меня нет края.

Я не живая, не мёртвая. Я никакая.

Отчаяние в пути не называется ложью,

Потому что тает надежда, что ты ещё что-то можешь.

Голос всё тише и я в нём тону как в океане.

Вечно могу прятаться в своей глубокой печали.

Холод меня отрезвляет, и я двигаюсь ровно.

Но суть моя непростая – я непокорная.

Я угловатый квадрат. Не вписываюсь в окружение.

Меня не беспокоит ничьё местоположение.

Меня будоражит только твоё спокойствие.

Я в нем не тонкая хрупкая линия, а уверенная и достаточно толстая.

Мне, очевидно, надо лишь сгладить форму.

Но суть моя неприятная – непокорная.

А если захочешь наждачной бумагой по мне пройтись,

То лучше тогда уже прямо сейчас от меня откажись.

Я бесконечная линия, и у меня нет края.

Я вроде живая, но кажется, что вообще никакая.

Я бесконечная, как пустота, опасно непредсказуемая.

И ты не найдешь никого, кто был бы страшнее меня.

Но все дороги когда-то и где-то кончаются,

Линии, даже самые прочные и бесконечные обрываются.

И моя самая бесконечно длинная линия в этом бреду

Закончится там, где ты позовёшь меня, и я за тобой пойду.

Всегда

Я по тебе всегда...

Тихо, почти что шепотом,

На носочках свой путь пройдя,

Вою самым безумным штормом.

Ты за меня всегда...

Взгляд, оскал, треск воздуха и оружия,

"Ради" – это почти как "для",

Нежный взор, согревающий в лютую стужу.

Я у тебя всегда...

Небрежно коснувшись пальцами,

Дикий сон – сумасшедшая чехарда,

Адова бесконечная шахматная партия.

Ты обо мне всегда...

Ни разу не проронив ни слезинки,

Вальсируешь на тонком острие ножа,

Едва ли поранишься через свои ботинки.

Я больше никогда...

Не наберу на мобильнике прошлое,

Закрыты все потайные двери туда,

Да и не было там ничего хорошего.

Ты больше никогда...

Не испугаешься нового и грядущего,

Но сделай хоть "ради", хоть "для",

И мы наконец окунемся в лучшее.

Безупречно паршиво

Безупречно паршиво и достаточно плохо

С твоих губ вылетал ядовитый дымок,

Если б только меня с него так не крошило,

Увлеклась и запасы бы сделала впрок.

Если б только меня не ломало так больно,

От того, что ты имя мое произнес,

Отвратительно долго, мучительно сложно,

Ты б к печёнке моей своим телом прирос.

Заколоченной в старый сундук недотрогой

Я осталась бы в сердце своем навсегда,

Но руками, губами, глазами по всюду –

Где остался твой след, я сгорела до тла.

Недостаточно сложно, но практически ложью

Твой портрет в моих страшных кошмарах стоит.

Обезболенный взгляд одиноких холодных

Направляет ко мне сотню старых обид.

Безупречно паршиво и достаточно долго

С твоих губ вылетал ядовитый дымок,

Даже если меня от него не крошило,

Я б навряд ли запомнила запах его.

Мы – звёзды

Ты не я, но горишь так же ярко,

Я не ты, потому и сгораю.

Люди разные в жизни встречаются,

Но когда-нибудь мы умираем.

Но я стану звездой самой яркой,

Вытесняя свеченье Полярной,

Затмевая горящий Сириус,

Стану новой твоей реальностью.

И когда ты со мной загоришься,

Может, дальше, а может и ярче,

Все равно, исходя из привычки,

Я взорвусь как обычно – всех раньше.

Себя теряя

Когда взошла на трон глухая ночь,

Оставив шепот листьев на ветру,

Никто не мог уже тебе помочь,

А я с усердием сквозь эту тьму пройду.

Когда в стихийной буре ты упал,

Протягивая руку к свету Солнца,

Ты кое-что забыл и потерял,

Но свет из глаз моих тебя коснётся.

И будешь слаб ты, голоден и наг,

И сил не знать живительной воды,

И милостыню будешь видеть рад,

А я подам тебе, облегчив дни твои.

Ты встанешь громом посреди ночи,

Забрав по капле все мое, что было.

А я отдам последние ключи,

Которыми тебе же дверь открыла.

И станет ветер бить мне по щекам,

Холодные съедая мои слезы,

А ты не обернешься никогда,

Не вспомнишь свои алчные грезы.

А мне теперь не встать с глухой земли,

И взор мой серый больше не сияет.

Твои слова меня не сберегли,

А я спасла тебя, себя на век теряя.

Феникс

Сколько раз мне нужно было в огне сгореть до тла –

Столько раз мне нужно было восстать из серого пепла.

Я не Феникс, но оба моих сгоревших крыла,

По своим очертаниям будто вполне еще даже светлые.

Каждый шаг отдается после падения болью,

Каждый новый вдох раздирает легкие на кусочки.

Но я никогда не закапаю поле боя своей кровью,

Удар не будет смертельным, а я вернусь ближе к ночи.

Будет так – невыносимо, отчаянно и бесконечно сложно.

Знаю, что выстою, а если сгорю, подберите прах.

А когда я вернусь, вы узрите, что невозможное тоже возможно,

И единственное, что вам мешает – глупый страх.

Неудача

А у меня в душе зыбким чувством

Подстерегает во тьме Неудача.

Робко молчит, поту́пивши глазки,

И над каждой разбитой чашкой плачет.

Она там забилась, забылась и шепчет,

Что мы ничего и никто в этом мире,

Но я-то знаю, что это значит,

Но мне-то не тесно в моей "квартире".

И вижу я в душах других такие же

Робкие, сложные их Неудачи.

Они всё крушат, скребутся, ломают,

А когда добивают, в один голос плачут.

И мне хочется взять тебя тоже за ру́ку,

Пожать ее и сказать: «Всё в порядке,

Твоя Неудача не спустится к ужину,

Она заигралась с другими чувствами в прятки».

А ты смелой улыбкой сотрёшь всю нервозность

Со своих уже вдоволь искусанных губ.

Твоя Неудача останется в прошлом,

В подвале с сыреющим месивом труб.

Существует ли жизнь после детства

Столкнувшись с жестокой реальностью

Неразрешимых последствий,

Я вновь задаюсь вопросом:

Существует ли жизнь после детства?

Существует ли способ скрыться

От летящих в голову рисков?

Существует ли безопасность,

Когда полыхают искры?

Мне не нужно заботы и ласки,

Но так хочется тоже согреться.

И я тихо шепчу вопрос мой:

Существует ли жизнь после детства?

Я теряюсь в догадках и страхах,

И пытаюсь найти оправдания.

Оказалось, страшнее чем боль –

Лишь только ее ожидание.

И пока не найдутся ответы

На мои непростые вопросы,

Зарождаются новые мысли

И смещаются старые оси.

Но врезаясь в суровую правду,

Я хочу незаметно стереться.

Мне никто так и не ответил,

Существует ли жизнь после детства.

А что, если не существует?

Мол, тебе-то какое дело,

Разве кто-то теперь протестует?

Или уже не взрослеет?

Но я так нуждаюсь в ответе,

Потому что мне кажется правдой –

Не бывает взрослых на свете,

Все мы жаждем вернуться обратно.

Существует ли добрая сказка,

Если монстры живут в нашем мире?

Существует ли нежность и ласка,

Если заперты люди в квартиры?

И я будто по минному полю,

Неспеша иду с осторожностью.

Существует ли доброе слово,

Если люди привыкли к жестокости?

Столкнувшись лицом с реальностью

Неисправимых последствий,

Я шепчу незаметно тихо:

Существует ли жизнь после детства?