Пустота

Усталость

Ты устал,читатель мой?

От пьянок, низких шлюх?

Иль от вечных игр на машине бесовской

От похоти безмерной?

Нет, ты не устал, ты просто ко всему привык.

Привык ты ложью жить

И тешить либидо своё похабщиной,

Что ложью пропиталась.

Не можешь ты заменить тьму вокруг,

И смерти стоны.

Ты нацепил очки и уши,

Да маску черта на себя.

Так кто же ты тогда?

Боль

Боль....

Я помню боль от детских ссадин,

Я помню боль от травм.

Я помню как резал душу я свою,

Убивая свет в себе.

Я помню, как воспитывал в себе лишь тьму,

Я помню, как душил я чувства,

Я помню, как отрезал куски души,

Я помню, как их продавал, за глупые мечты.

Я, как глупое дитя,

Смотрел на мир одним лишь глазом.

Глазом не верящего в чудо старика.

Как тьма открыла мира мне пороки и на службу все звала

И вот, громом прямо с неба ты спустилась.

Что было дальше всем понятно,

Если вы дошли сюда.

Не устану повторять: это были лучшие мнгновенья.

Но вот ты нанесла удар,

Душа расколота,

И боль, она опять пришла.

Но эту боль не знал я.

Как раскаленное железо,

Она в меня вонзилась,

Вмиг спала пелена надежд,

И тьма вновь возвратилась.

И вот опять я у ее порога,

На службу к ней прошусь.

Она, как мать, что учит неравдивое дитя,

В обьятия свои меня вновь заключила.

Ну вот и все.

Закончен путь, глаза закрыты.

Вокруг лишь тьма и мрак,

А в руке ружье да книга.

Исповедь

Я был слеп и глуп.

Я трусом был и им остался

За это поплатился я сполна

Вечным спутником по жизни стала мне хандра

Я не видел света,

Я не видел ни надежд, ни веяний, ни мечтаний

Я жил с желанием умереть

Я лишь маски надевал искусно, меняя презрение на гордыню, веселость, интерес

Пол года будучи в тумане помутненого рассудка не мог увидеть светлый луч, что явился нам в обличие человека

Обличие столь прекрасном, совершенном

Что не передать словами

Чем больше по крупицам узнавал,

Чем больше крошек собирал,

Тем сильнее разгорался интерес,

Костром он вспыхнув, ненадолго

Вновь тягу к жизни подарил,

Стремление меняться и радость,

Сучья РАДОСТЬ бытия,

Ох, как давно не ведал этого всего.

Но вместе с этим, словно одержимый,

Не мог прожить и дня не устремив свой жалкий глаз на солнца луч

И била дикая хандра, когда не мог я лицезреть, когда не мог услышать .

Не мог понять, да и не могу я до сей поры,

Что за напасть поразила же меня.

Одно скажу я точно, не равно к вам дышал,

Я Вам хочу сказать спасибо,

За эти чудные мгновенья,

Когда мой мир перевернулся.

И пусть все пошло не так

Из-за трусости моей,

Но раз так, то будет так.

Я не жалею ни о чем.

И пусть, возможно, не ведали Вы этого,

Вы подарили мне лучшие жизни дни

Чувство

Ну что же, проходи, садись, коль пришел.

Выпить что-то или закусить?

Хотя о чём я, мы здесь не для этого.

Так так, если ты пришел сюда, значит смог достичь я цели.

****

Чувство дар великий есть,

Чувство - дьявола творенье,

За нее душой ты платишь или жизнью, тут, как сам считаешь.

Удивительная вещь,

Лишь она дает нам тягу,

Лишь она нам дарит радость,

Лишь она дает нам смысл.

Но с этим наравне, она, как прекраснейшая блядь,

Убить тебя готова.

Имя стервы этой всем вокруг известно,

Словно дикий зверь,

Она лишь единицам готова покорится,

Но ежели такое произойдет,

Не сыщите вы лучшей ласки и заботы.

Она бывает разной:

Длительной , короткой

Яркой, тусклой

Бурной, тихой

Неизменно лишь одно,

Она прекрасна в своём начале,

И так отвратительна в конце,

Когда душу будет резать боль с тоской.

****

Ну, понял речь о ком?

Да, знаю, что нескладно,

Но опофез это, а не стих!

Где она?

Так оглянись!

Да не туда, назад, на шаг назад,

Вспомни те мгновенья когда ты просто рад был с ничего.

Вспомнил?

Молодец, это вот она была.

Мм? да прекрасна, а что в конце?, когда она ушла?

Я помню чудное мгновенье...

Я помню чудное мгновенье,

Когда явилась ты.

О, прекрасное мгновенье,

Все во мне перевернулось.

Душа моя, что разорвана была,

Вдруг внезапно встрепенулась.

Я ожил, чудо,

Все что я губил в себе

Воспряло вновь.

Раны заросли,

И душа, покрытая рубцами,

Открылась с новой стороны.

Дивный трепет покорил меня,

Не мог понять я долго,

Что ты являешься причиной.

Я был слеп и глуп,

Увы урок не выучил я вновь,

Таким же и остался.

Я помню, как переступал себя,

Как ломал я все в себе,

Но прекрасно понимал я,

Тщетность всех своих надежд,

Я прекрасно понимал, что это тлен.

Понимал и то, что мало интересен.

И разуму же вопреки,

Страстно я желал благосклонность вашу обрести,

Желал я стать хотя бы другом.

Увы не смог понять твой мир.

А итог...

Что ж был он известен мне.

Обиды, грусти нет,

Лишь боль опять пришла, но боль уже другая,

Что не ведал в жизни я.

Но виноват лишь я,

Что обрел ее,

Что посмел я чувства обрести

А боль...

Пусть и другая,

Но спутником давно она мне стала.

Я привык, и нечего меня жалеть.

Я счастья тебе желаю обрести,

Забыть тебя не в силах я.

Всадники (2014 г.)

Оглянись вокруг

Да всмотрись во вчерашний день.

Уже средь нас шагают поступью тяжёлой,

С улыбкой мертвою, во фраке

Живой мертвец, что жил вчера ещё.

Слуга он верный всадника на бледном коне.

Утратив тягу к жизни, радости, мечты,

Он сеет смерть и пожинает все ее плоды.

Он как поэт искусный людские судьбы пишет,

Он как художник живописный рисует нашу смерть

Искусссно и со вкусом,

В прекрасном мраке тысяч лет.

Лишь он решает сколько тебе отведено годов и лет.

Таких как он миллион другой,

Они средь нас давно.

Так оглянись же и всмотрись!

Первый здесь уже!

Мы шагнули в Двадцать первый век

Со старыми, дряхлами проблемами.

По пятам за нами скачет он,

Всадник белый.

Не смотрит он на цвет твой,

На черепа строение,

Не смотрит на кошель твой

И на дела твои,

Что ратные, что отвратные.

Он лишь рубит головы направо и налево.

И вот к нам вновь,

Хотя какой же вновь,

Он также с нами постоянно,

Но мы опять его не видим.

Вороной конь нам братом стал,

Что смело жизнь нам отравляет.

И вот последний всадник,

Что цвет огня имеет,

И вот который год виним его

Во бедах наших всех.

Не видя сути сей простой,

Что всадник этот мы.

Мы сами этот ад творим,

Мы сами и жертва, и судья, и адвокат, и палач,

Себя мы сами рубим,

Не видя ничего,

Мы сами смерти служим,

Веря в бога своего,

Веря, что мы его творение,

Веря что жизнь творить мы сможем,

И искупить свои грехи.

Ответ простой: мы смерти служим,

Не ведая об этом,

Мы мир в крови утопим,

Виня лишь одного,

Но не себя.

Каков итог,

Всадники средь нас,

И это мы.

И нет прощенья нам,

Нам путь один лишь уготован.

И страшимся мы его,

Не можем мы признать его.

Смирись же человек,

Тебе один конец.

Конец, который сам ты создал.

Мертвец

Мертвый человек,

Что жил в блаженной пустоте.

Он отвергал людские думы, идеалы и мечты,

Не жил он и не существовал

Он просто так.

Он был и есть,

И возможно будет.

Он думал много,

И дума пороком стала для него.

Не мог он жить.

Дума губила его,

Выжимая соки все.

Давно не ведал счастья он,

Он бродил пустынным взглядом кругом,

Не мог усладу он для глаз найти,

Везде он видел лишь обман и мрак.

Не верил он в душевные порывы,

Не мог найти он смысл бытия.

Не верил в чувства он людские,

Во верх угла он ставил лишь науки.

И прожив пол жизни он в тумане,

А вторую половину,

Он ,закрыв глаза,

Прожил в неведенье и мраке.

И вот уж чувствует хладные он объятия,

И улыбка на лице,

За долгие года во мраке,

Омрачила лик его.

Гроб кладут в пустую земень.

Но кто кладет!

Такие же как он,

Безликие, пустые мертвецы.

Горн

Гремит набат,

И горн войны несётся над полями.

Вновь барабаны отбивают ритм,

И берца стук по площадям,

И гул моторов бесконечный

Внушает людям трепет.

"Опять, опять летят!",

Кричит дитя,

И вновь в далёкие края,

Стальные птицы мчатся,

Держа под брюхом у себя,

Огонь и смерть, что рукотворны.

И едкий смог, что режет глаз,

Закрыл весь небосвод.

Гудят, гремят заводы.

И слоган лишь один:

"ДЛЯ ФРОНТА ВСЕ! ВСЕ ДЛЯ ПОБЕДЫ!".

А люди все, чеканя шаг, на смену каждую идут.

И вот страна, зачахлая в миру,

Вдруг встрепенулась,

Проснувшись ото сна.

И вновь горит костер, опять все как один,

Плечом к плечу стоят в строю,

Забывши каждую беду.

А тех, кого зовут солдаты,

Идут чеканя шаг полками,

Идут не ведая преград,

Плохо или нет, каждый знает:

"Это Родина отдала приказ!".

Каждый носит флаг забытый, свой,

Которому он верен сердцем и душой.

Где-то там вдали,

Где несмолкают боги,

Где мертвый человек готовит свою месть,

Подле него стоит юнец,

Что штык цепляет на ружье,

И знают оба:

Их ждёт смерть.

А далее в глуши,

В окопе раненный лежит,

Что плена не приемля,

В сердце пулю он пустил.

Он не один такой, и каждый знает,

Что в плену их ждёт, что месть свершиться все равно

В каждом месть кипит,

И жажда крови и огня.

Горят же яростью глаза,

Жесткость проявляя,

Свой суд вершат,

Те кто сейчас - солдаты.

Героев много есть,

Те что не пали в плен,

Те что погибли с честь,

Те что выносили на себе других,

Те что людей смогли сберечь ,

Победу принося стране .

Порочный круг

Цикл вновь замкнулся,

Вновь входим мы на путь,

Когда-то пройденный,

Когда-то кровью он полит,

Он вновь свой лик и взор

Устремил на наши души.

Вновь горн гремит,

И барабаны дают колоннам ритм.

"Чётче шаг!" Комиссар кричит,

И Корпус Смерти вновь на тропе войны.

Вновь противогазы нацепив,

Они свой облик человека потеряли.

И вот опять колонные танков,

А в небе свист.

Вот опять и выход,

И прилет с разрывом,

А Корпус все идёт,

Потерь не замечая.

Урок усвоить мы никак не можем,

И вновь полки мы создаём,

И вновь над миром горн,

И барабана дробь.

Вот снова полк идёт,

Где солдаты не имеют лиц.

Им едва ль пожить далось,

Но вот они в шинели,

В берцах латных,

Да с винтовкой на плече,

Опять чеканя шаг,

Идут потерь не замечая.

А смерть стоит и зубы скалит,

Вот послужники ее,

Они идут, без лиц.

Винтовка на плече!

А в подсумке магазин,

В руке граната.

Вот все что есть у них!

А таким гвардейцам,

Что смерти служат лишь одной,

Большего не надо,

"Чётче шаг!" раздался крик,

А следом, мигом, разрыв

?

Вся жизнь - пустой обман

Из надежд, мечтаний

И идей.

Невмочь мне больше жить.

И сил уж нет,

И воли,

Чтобы эту боль стерпеть,

Не могу улыбку я цеплять,

Да смотреть на эти рожи.

Противен этот мир,

Пусть сгорит же он в огне.

Человек животным стал,

Угробив все святое.

Что держало нас на поводке,

Он бессовестно порвал.

Да, свобода,

Чертов рай, как сказал нам господин.

А потом он нам внушил,

Что свобода есть.

А глупый люд, поверив бреду,

Предался греховному разврату.

Он вмиг забыл, как человеком быть.

А лицемерные скоты,

Впрочем мы все одни и те же,

Прошлое вернуть пытаясь,

Лишь сделав умный вид,

О высоком говорят,

Чтоб деньги получить,

Да в кутёж пуститься.

Окончен бал,

Пора домой.

И ангелы последние ушли,

Погасли все огни.

Но есть ещё сверчки,

Что свет во тьме дают,

Что теплом согреют,

Шанс на исправление нам дают.

Но увы опять,

Оскалив зубы,

О свободе говоря,

Нацепив оковы лицемерия,

Толерантности и прочей лабуды,

Мы смело в ад шагаем.

И вот навстречу нам

Идут полки страны далёкой,

Где каждый ,нацепив штыки,

Подняв кровавую зарю,

Иль флаг, что мертвым стал.

Идут без страха.

-

Вопрос волнует многих,

И вот казалось бы,

Уж дан не раз ответ,

А задают его из века в век.

Ответ простой и непонятный,

Короткий и длинный он в один момент.

Он тайной страшной мрачен.

Он тих и громок на устах.

Родитель ссор и споров,

Он непонятен нам и ясен.

Его мы принимаем вмиг,

И в тот же миг бросаем.

Вопрос сей для каждого из нас,

Имеет важность,

И ответ его,

Даёт нам смысл иль отбирает вмиг его.

Мой ответ для вас и глуп, и ясен.

Не верьте в эту чушь,

Она порок, она обман.

И ложью пропитана ее вся суть.

Что светом все считали,

На деле тьмы слуга.

А мы, как глупые бараны,

Верили в эти красивые уста.

Штиль

Штиль стоит и тишина,

Пустота одна вокруг,

И мысли не идут полками,

Погорел мой разум.

И там, где шторм ещё гремел вчера,

Ныне просто пустота и штиль.

В водах жизни нет,

Погибло все везде.

А что сказать и как?

Когда все жители мертвы?

Когда сгорел предохранитель,

Что сам возвел.

Когда отрекся от всего,

Что человеку с рождения дано,

Когда я лгал безбожно,

Где это все?

Где преграды, тупики,

Которые возвел,

Что бы перестать быть человеком?

Куда пропало все?

Ответ искал я долго,

Когда нашел же я его,

В сердце зародился страх.

Страх человеком стать.

После стольких гиблых лет,

Ощутить вновь чувства,

Мука...

Которую стерпеть нельзя.

Какова причина?

Что штиль пришел,

Что бездна под ногами схлопнулась,

Что вновь я тягу к жизни ощутил.

Устал я лгать себе,

Скажу же прямо, без обмана.

Не могу понять мотивы я свои,

Не могу понять я чувства, что испытываю к вам.

Ново, непривычно,

И понять я не могу,

Почему лишь вас увижу,

Радость в душу мне приходит.

И понять я не могу почему же,

Почему тисками давит все,

Когда не могу увидеть вас,

Когда я вижу вашу грусть.

Почему же я,

Тот кто смерти служить хотел,

Объятие ее хладные жаждал всей душой,

Вдруг поменялся, лишь раз увидев вас?

И вот опять,

Хотел я написать про Вас,

Про Вашу красоту,

Про ваше совершенство.

Но вот опять,

Трусость стала править,

И страх всю сущность поглотил.

Трусливый раб смиренный я .

Что самый первый замесел

Вновь исказил нытьем своим,

Что вновь боится написать,

Что жизнь есть Вы.

Поход

Стук подков,

Барабана дробь.

Усталый лик солдата,

Шинель в крови, что коркой стала.

Небо пеплом все покрыто,

Свет давно здесь не бывал,

А смерть и тьма живут здесь мирно,

Среди уставших лиц.

Молодой парнишка,

Что винтовку чистит,

Печальный взор,

Подняв на небеса.

Не ведав жизни,

Он тягу не имеет к ней.

Страх перед жизнью он питает,

Пред смертью же на колени пасть готов.

Пусть юн ещё,

А уставши, как старик,

Печальный век свой доживает,

Под пеплом неба и огня.

"Не долог век солдата!"

Кричали чаду,

Которое собой поправ,

Во главу честь и долг поставив,

Поступью решительной,

Вступило в бой с послужником ее.

Они другими были,

Жизнь и смерть в одном строю.

Но вот, окончился поход.

Солдаты все домой идут.

Идёт младой старик,

Что печали не сменил.

Идёт..

Страшится он того,

Что уготовано ему,

И дрожь сильнее чем в бою.

Идёт..

Юноша младой,

Радостной походкой,

Вернулся он к своей невесте.

Прошли все ужасы,

А он опять ощутит ласку,

Очага тепло,

И тепло столь прекрасное души ее.

Песчинка

Я слабый раб,

Что последний огонек в себе душить мечтает,

Но сохранить его желает.

Чтоб не кануть в бездну,

Не очерстветь в конец ужасный,

Что лишь гибель принесет

И усталая душа

Снова взвоет на огонь,

И последняя песчинка,

Что была согрета светом,

На век для мира станет злом.

Подняв пустынные барханы,

Очнуться тьмы гиганты,

Боги хаоса придут,

Песчинки жизнь им подадут.

Падут оазиса миры.

Пустынные барханы тьмы

Накроют свет барханом смерти,

И смрад ее пьянящий,

Он так отвратен и прекрасен,

Как подснежники весны.

И не сыскать спасенья вам:

песчинок тьма,

вас единицы.

Смерть воцарится вновь на свете,

Обнимет мир,

Что весь сгниет,

Наступит тьма,

Не будет света.

......

Третий

Мы сами выбираем жизни путь,

Не ведая один ступает смело,

Другой с улыбкою веселой, тот час пуститься в пляс готов,

Третий же шагает, усталым шагом старика.

Не верит в чудо, в краски жизни.

Одна тоска в его глазах,

И нету света в нем.

Он не покорен ни ему, ни тьме.

В его глазах тоска и скорбь

О счастье, что потеряно давно.

Он видел свет,

Что омывал его теплом.

Он помнит теплые касания,

Что потеряны давно.

Тоска и боль его порука.

И не свету для него,

И во тьме не видит смысла, ведь пуста его душа.

Там лишь отголоски света,

Который душу озарил.

Сейчас там ничего...