Птицы

Глава 1

Мой конь летит стреле подобный на волю пущенной богами.

Вцепившись в гриву, слышу я прощанье.

Еще секунда, он растворится в брате ветре,

уйдет в стихию,

и будет ждать тот час, чтоб воедино,

собраться,

став конем. Моим конем.

Мгновенье,

я разрываюсь в сотню птиц.

...

Плащ заревом взметнулся над полями

и облака окрасились кровавым.

Конь растворился в черный дым и ветер

смешал его с болотыми тенями.

Птицы вспорхнули в стороны, спасаясь бегством

от армий шедших вслед за ними.

Тысяча белых стрел догнала стаю.

В троих попали.

Два сокола упали сразу от яда стрел.

А третий за жизнь боролся в небе,

стрела торчала из его крыла.

Теряя высоту, он падал.

Дотянуть до леса.

И капли крови жертвы богу ветра.

Один он в небе, стая разлетелась.

Бог принял жертву.

Ветер, поднырнув под целое крыло,

унес собрата в лес.

...

- Мы победили! - обрадовался белый воин,

что был из тысячи тех, кто выпустил стрелу,

и поднял высоко свой флаг с звездой ветров.

- Враг свержен! Свержен! Свержшшеееннн! –

крики ликованья. Объятья. Поздравления друг друга.

Шипенье вражеских наречий.

И только старый воин в сединах весь дошел до места гибели двух птиц.

Стрела воткнута в землю. И никого вокруг. Ни перышка. Ни капли крови.

- Земля, ты жертву приняла? Иль погребла царя? Он мертв, надеюсь?

Старик поднял стрелу.

Та часть, что была воткнута в земле,

рассыпалась, изъеденная ржой.

Холодный ветер плюнул пылью,

запачкав белую одежду старика.

- Ты проклятое место, Земля!

Любить тебя не собираюсь,

возьму я силой то, что есть в тебе.

И будешь выжжена за непокорность и дикий нрав.

Я реки отравлю твои.

Детей любимых сделаю рабами.

Не быть тебе благословенной богом, -

и дьявольский оскал вдруг исказил прекрасное лицо.

Все маски сброшены, но некому смотреть.

Никто не видит,

что под белою одеждой сокрыта грязь, гнилье

и трупный запах изо рта не перебить чудесным ароматом растоптанных цветов.

И белая волна красивых лиц преобразилась.

И страшен лик их.

Без масок.

Ожившие монстры. Ликуют.

Упиваются победой. Зовут себя хозяевами мира.

...

Царь побежден, и предали свои.

Тащили каждый что-то для себя.

Себя любили, не заботясь о других,

как будто собирались вечно жить.

Все как всегда.

В глаза свои и уши пустили лесть.

Потешили гордыню.

И их купили былые одежды,

как дикарям пообещав обновки.

И небо опустилось над землею.

Заплакало. В лесу завыли волки.

И что-то темное зашевелилось внутри болот.

Вокруг все замерло. Замерзло.

...

Над раненым в лесу кружила птица.

- Мой царь!

- Прекрасная подруга! Спасайся!

- Без тебя спасенья нет.

И птица, раскинув крылья, вырвала стрелу.

...

Чужие люди бродят по Земле и забирают все, что им по нраву.

Горят луга и плачут реки,

слезами провожая в путь убитых.

И стонут горы.

- Царь наш, где ты? Где ты?

Их слезы собирает ветер. И магия

не в силах завершить круговорот.

...

- Дети! Дети! Нет знаний еще в вас для перемен.

Все правила, которыми живем, написанные кровью.

Вы все сломали.

Кто теперь починит?

...

Большой и сильный беркут стремится к солнцу.

- Бог стихий, послушай!

Земля страдает. Реки сохнут. Деревья уничтожены под корень.

Враг беспощаден! Дети мои в рабстве.

- Нужны ль они тебе? Ты мертв от рук детей своих.

- Обманом разум их захвачен.

Я виноват. Я отступил от правил.

За это смертью я своей наказан.

Дай шанс исправить все. Земля моя страдает.

Ты слышишь стон? Ведь это плач,

не песня на сто тысяч языках.

Во мне сто птиц, от всех народов,

что эту землю населяют.

И каждый часть меня.

- А дети?

- Дети. Я думал, что везде где птицы

имеют право жить, там есть свобода.

И я хотел чтоб дети

не только по земле своей ходили,

а по миру. Не все еще готовы.

Есть те, кто может жить с улыбкой на лице лишь угнетая.

Кто жаждает чужого рабства.

Кто пот свой от трудов честных не отдает Земле.

- Ты глупый царь! Ты столько прожил, а детям веришь.

- А где любовь - там вера.

Вверяя мне детей, просил ты их любить.

Дай шанс исправить!

- Пусть дети призовут тебя на трон. Не раньше.

Пусть сперва проснутся. Разбудят магию.

И каждой птице, что была тобой, расскажут,

что ждут тебя. Не раньше.

...

Нет дома. Нет любви. Своя земля, но ты с нее гоним.

В снах липкое болото подсознанья зовет.

И ты ползешь.

Мечты разбиты в прах.

Твои ль мечты?

Иль навязал их враг.

Спаси меня! Спаси! Все просишь ты.

Кого ты просишь? Нет твоих богов.

Своих ты предал, а чужие

тебя не понимают.

Беги! Беги! Подальше. Вглубь. В болота.

В леса, которые еще живые.

Ищи своих богов в себе. Они подскажут,

куда идти домой, на волю, к свету.

...

Идут рабы. Никто не охраняет.

Цепей не видно. Рабство в голове.

Глаза пустые. Души умирают.

Спина согнута. Взгляд прикованый к земле.

- Ты помнишшшшшшь, -

прошептал ковыль, - ту колыбельную, что мама тебе пела?

- Не помню, - смутился раб.

- Ты помнишшшшшшь, -

прошептал ковыль, - молитву,

что богам творили?

Как солнце вы за жизнь благодарили?

- Не помню, - опустилась голова.

- Ты помнишшшшшшь, -

прошептал ковыль, - ту клятву,

что царю давали? Кто охранял вас,

кто подобен богу стихий.

Кто на Земле защита.

- Не помню, - слезы полились, -

я все забыл. Так быстро.

Чужой Отец так много обещал.

Простит ли наш Отец предателей?

- Спроси у ветра, что прядь мою колышет.

Ему родня он. Он услышит.

- Ковыль, ты пряди матерей

погибших дочерей и сыновей.

Твои седые косы помнят все.

Спой колыбельную.

Верни ты мне мое.

И песня полилась, собрав с полей слова.

Аукнули леса и эхом прозвучали горы.

В той колыбельной были разговоры

про солнце, про свободу, про мечты,

про птиц, которые молитвы доносят богу.

Помолись и ты.

И мир придет. Пока в душе.

Где мир и правда, там есть любовь,

которая не знает границ темницы.

Злость всегда тюрьма.

...

- Тебе не спится? Любовь, к чему ты слезы льешь?

- Прошла любовь. Ее ты не вернешь.

В одной из птиц, которых сбили стрелы,

была любовь. Царя любовь сгорела.

- Осталась вера, долг, надежда, состраданье.

Они заменят нам любви изгнанье.

Всех птиц мы соберем. Восстанет царь.

Проснутся дети.

- Дети? Без любви? Не верьте.

Отравлены они, в них яд от злости,

живет и разъедает кости.

...

А под защитой гор парили птицы.

- Тебе не спится?

- Спится.

- Что-то снится?

- Снится.

Что был царем я, а не птицей.

Жил на земле, где магия творится.

- Для магии нужна любовь, а не проклятья.

Объятья дочерей и сыновей.

Мы соберем детей, они ведь братья.

Мы вырвем их у ложных королей.

Чьи лица так похожи на людские,

но сердца нет внутри. Они пустые.