Происшествие в городе N.

Глава 1

Ни к чему хорошему нам жизнь земная.

Улицы городов-лицо мира?

Лицо мира теперь- это лицо человека со шрамом.

От близкой смерти, от вида крови жизнь перестала быть, даже казаться бесстрашной;

засыпала со страхом, любила, верила-мстила,

она готовилась к бессмертью, меняя адреса надежденных друзей.

Это уже не та победа, про которую нужно слово молвить. Это уже чистой воды арифметика, когда нужно дебет с кредитом сравнивать.

Кто-то один во всех бедах на Земле виновен быть не может, как и абсолютно прав.

Содружество, которое устраивало бы всех в мире,

это всего лишь цвет знамени.

Верхом на корриде всё же лучше, чем на пуле.

Беды дело общее, а правда...

явление очень редкое.

Не гневите Бога, стоя между любовью и надеждой.

Раны на теле мира предстоит лечить нашим детям.

В таких вещах, как тишина отдайте ангелам удел.

... Когда британцы уходили из Индии, покидали те земли, так будет правильней, мало какой индийский народ уже был этому воистину рад.

Нетерпимость и непримиримость были уже смешны в мире ржавых гвоздей, и герои,

обретавшие славу в бою.

Особо в храмах, пришедших за исповедью, и покаяньем, где перед слонами и обезьянами

открывают двери.

Жизнь нуждалась в мирных героях,

таких как красный крест, и второе дно Пандоры.

Близорукость удельных князей ещё полбеды, но когда трусливо им вторит почта,

телеграф и телефон, то жди победитель беды.

Такие меняют флаги по пять раз за день, и продают шпаги в зависимости.

Понимая разумом, что мир двуликий издавна, но сердцем отторгаю

византийскую хитрость-на мантиях в почёте горностай, а не корсак.

Мир выращивал "одержимых смертью" для своих личных епархий и целей.

Всё начинается с марша Мендельсона, а заканчивается на меркантильной ноте.Последующие перекрывают предыдущих.

Боясь потерять гордость, мы теряем лицо.

Приходящие от света, не поймут ни наших целей, ни наших идеалов.

Мы добьёмся того, что потомки... уже плюют на наши могилы, как раньше, всего сто лет назад, плевали на прах Бородина.

Мы изнасиловали мир блаженных.

А всё начиналось с того права, которое не имело ни силы, ни веры.

Мир выращивал одержимых для своих личных епархий и целей.

Каждый, не выслушав предыдущего человека, уже торопил судьбу и время в зависимости от неё;

и спорил с Богом, нарисованном на плакате и до сих пор- на орденах.

Людям уже нет места на этом фоне с нечистого трона. Доходило долго, уходило быстро.

Доходило лишь со слов эхо,-

когда историю пишут дворцовые слуги, то истины в учителях не ищи.

Очевидцы к вельможной не допущены были руке.

В Храм православный пускают без очереди лишь иностранцев.

В графе, там где Родина, сегодня многие поставят прочерк.

На теле Земли нет ни одного живого места,

а крестоносцы всё ещё делят мир. Как и человека, похожего на существо.

Сейчас в порядке вещей стало, долго думать, и слушать от этого меньше.

Аудитория состояла на большую половину из умалишённых.

Это уже было во времена великого строительства новой жизни, нового счастья во времена

Великого потопа.

Все предатели и изгои не доплывут до островов.

... Вначале всё разрушить, на чём душа держится, выбить табуретку из-под ног,

вставляющего лампочку в патрон.

Что б потом всё тоже строить заново, считая, что строим то намоленное,

с которого давно душа ушла.

Я не знаю, умеет ли душа Земли прощать, если человек уходит в себя;

где русское"авось" не последнее занимает место, место в стране,

где народа почти не осталось.

Победа неполная в мире голодной памяти. Это произведение негодное

для всяческих импровизаций и экранизаций.

Мир выращивал, одержимых смертью,

для своих личных епархий и целей.