Прогулки, путешествия, мечты

Пролог

Прогулки, путешествия, мечты...

При свете дня и в скаредной мгле ночи

Незримые наводятся мосты

От Арктики до пьяцца Санта-Кроче,

На море, в горы... Этой кутерьмы

Разгадка не откроет страшной тайны:

Реальные и взятые взаймы

Из позабытых книг воспоминанья.

Из путевого дневника нищего старца

Вот отраженье:

Так ослабели глаза –

Юношу вижу.

Что за веселье!

Радостны дождь и гроза.

Мокну, унижен.

Сел, отдохну-ка, босой,

После дороги:

Вот мой дневник путевой –

Грязные ноги.

Встретил разбойника по дороге в Ёсино

Не нищего, тать,

Видел при свете луны?

Жадность наивна!

Так что ж мне отдать?

Слезы тебе не нужны,

Жалость противна.

Страшно. Поймешь ли мой страх,

Сущую пытку:

Видеть на юных устах

Злости ухмылку?

Отдыхая у горной реки, вспомнил дни суетной молодости

Остановиться...

Смех средь цветущих ветвей -

Потоки со скал.

Юные лица -

Гости вновь в дреме моей.

Веселый квартал.

Нет. Явь твой сон заменил

Странной наградой.

Выкрики буйных кутил -

Шум водопада.

Рыцарь и чародейка. Разговор в гостиной

Я знаю, в Вас влюблен тот господин.

Да-да, вон тот, стоящий у дивана.

Он думает, он некий паладин,

Отважный рыцарь древнего романа.

Уверен в том! Его любовный бред

Служить заставит Вам, Прекрасной Даме.

Ох, рыщет взором: может, людоед

Коварно притаился меж гостями?

Меня дурак потащит на дуэль...

Вам тоже, понимаю, неохота

Объектом страсти быть, мадмуазель,

Какого-то потомка Дон-Кихота...

Мне кажется, он здесь не одинок.

Вон там, смотрите, рыцарь без забрала.

Задумался. Плетёт ли Вам венок

Достойного хозяйки мадригала?

А может, это всё пустая блажь...

Мне кажется, что каждый в этой зале

Готов служить лишь Вам, как верный паж,

Что, как меня, Вы всех очаровали.

В парке

Быть может, зря в начале декабря

Я шла гулять, когда, весь день царя,

Нахал норд-вест докучливо-сварливо

Гонял волну-упрямицу с залива

И дул в лицо, невольно нас бодря,

В безлюдный парк, где, правду говоря,

Алкид глядел на воду сиротливо?

Но я чураюсь грусти лейтмотива,

Быть может, зря...

Осенний ветер, ветви разоря,

Оставил листья, милостью даря:

Вот стог пожухший – некий вид архива...

Как хорошо, природа нерадиво

Не поглядит на лист календаря,

Быть может, зря.

Морской курорт

Морской курорт: полоска – узкий пляж;

Большой отель, шестой-седьмой этаж,

Широкий вид с открытого балкона,

Там в сторону прекрасной Барселоны

Ведет покрытый дымкой серый кряж.

Там на посту стоит печальный страж –

Забытый дом забытого барона.

А от него спускается по склону

Морской курорт.

Когда опять я вспомню свой вояж,

Сухой июль, жары нещадный раж,

Усталых волн неспешные прогоны,

Сложив стишок по старому закону,

Я передам твой чудный антураж,

Морской курорт?

Римини

Пологих пляжей тягостен простор,

А в тесных храмах статуи и фрески

Пленяли, может быть, умильный взор

Любовника заколотой Франчески.

И арка, мост - приманки для очей.

Внимали где-то здесь легионеры

Усладе расточаемых речей

Потомка самозваного Венеры.

В окрестностях найдется чудный вид

Повсюду: от Марино до Сан-Лео.

На кладбище Джульетта мирно спит

Бок о бок с Федерико, не с Ромео.

Сен-Клу

Фундаменты пропавшего дворца

Как сцена для кровавого романа:

Вы помните, что здесь кинжал Клемана

Настиг владельца польского венца?

Не верьте фразам странного гонца.

Признанья здесь лились под плеск фонтана

(Затеи сластолюбца Орлеана).

Как бились здесь влюбленные сердца!

А помните, когда-то депутаты,

Спасаясь от свирепого Мюрата,

Бежали из совета в темный сад?

Следы любви и пламенной измены

Хранил "шато" над тихой, гордой Сеной

И город у разрушенных палат.

Коллиур

Здесь знойным летом жили короли,

Владетели исчезнувшего трона,

Наследники удела Арагона,

Когда-то им завещанной земли.

Их долог век, но годы быстро шли,

Над стенами сменялися знамена.

И что ж? На побережье Руссильона

И ныне видят замок корабли.

Над морем – укрепления Вобана,

У мэрии белеет Марианна,

Часовня украшает строгий мыс.

Вторая жизнь рыбацкого приюта:

Здесь в тишине приморского уюта

Свой "дикий" мир открыл Анри Матисс.

Киото

Изысканность старинной простоты.

Дома, кварталы... Жили здесь когда-то

Девицы утонченной красоты

И скромницы из книжек Кавабаты.

А далеко - забытый был дворец...

Читатели великого романа

Подскажут, сколько девичьих сердец

Сразил там лик героя-донжуана.

Отправитесь в окрестные леса?

Быть может, вы поклонник суеверий,

Надеетесь услышать голоса

Под сенью вековечных криптомерий?

Венсен

Когда-то здесь рождались короли,

Когда-то принцы здесь же умирали.

Несчастные здесь много провели

Тягучих дней досуга и печали.

Обитель королей, потом тюрьма.

Быть может, долг - родной отец неволи?

Кто знает? Непокорная судьба

Жестокую назначила всем долю.

Но глупо мне во всем винить судьбу.

Пускай она решает, в самом деле,

Кто должен быть расстрелянным во рву,

А кто - тихонько умереть в постели.

Когда-то здесь какой-то злобный бес

Смеялся над супругом Изабеллы...

Не лучше ли пойти в Венсенский лес?

Там больше не свистят шальные стрелы...

Аранхуэс

Молчат фонтаны в сонной тишине.

Тихонько бродят любящие пары.

Чудесный сад! И что напомнит мне

Изысканный и скорбный звук гитары?

Вот временем не тронутый дворец.

А где же вы, шуты, дуэньи, франты?

Смиряя боль израненных сердец,

Не плакали несчастные инфанты...

Сиена

Там на площади красной, неровной

Состязаются кони, как прежде,

В пестро-шумной забаве исконной,

Пусть в коротком, но страшном заезде.

Там драконы, орлы и улитки,

Дикобразы, жирафы... – контрады

Да наездники в чудных нарядах

Выясняют, чей конь самый прыткий.

Там же древние львы и волчицы

Охраняют покой у фонтана,

А вода там столетья струится...

Там ли сердце далекой Тосканы?

Неаполь

Веселый город, город у вулкана,

Ровесник незапамятных времен:

Здесь правила коварная Джованна,

Здесь юноша Конрáдин был казнен.

Рибера здесь писал головорезов,

А Мазаньелло не избег ножа.

Музей хранит сокровища Фарнезе,

Шутила здесь "Служанка-госпожа".

На площади монархи встали в ниши

Под стенами багрового дворца.

У входа в сад (там, кажется, потише)

Встречают нас два брата-близнеца.

Ведь мне они знакомы, иностранке,

Давным-давно покинувшие пост,

Их родина – два берега Фонтанки,

Далекий и родной Аничков мост.

Павловск

Пешком по парку. Мост через Славянку.

И от воды тропинкой вверх на склон.

Туда, где для себя нашли полянку

Сонм мудрых муз и гордый Аполлон.

Уйти под сень бегущей прочь аллеи,

К поставленным дежурить на гранит

Скульптурам. Вы бы тоже пожалели

Забронзовевших в муках Ниобид?

А кенотаф от любящей супруги

Не привлечет и ваш печальный взгляд?

Не кажется, что белки и пичуги -

Наместницы невидимых дриад?

Но хвойный парк, обитель меланхолий,

Не требует как дань фальшивых слез.

Идем на свет смотреть в лугах на воле

На стройный круг желтеющих берез...

Вена

Проворные трамвайчики Кольца.

Идем вперед, к герою-иностранцу.

Еще один в углу зеленом плаца.

Как схожи оба знатных удальца!

А дальше, в тесном дворике дворца, –

Фигура неприветливого Франца.

Веселый шум изысканного танца

Звучал ли здесь когда-то без конца?

А может быть, открыться нам не смея,

Под призрачную музыку Равеля

И ныне пляшет призрачная знать?

Былое – прах. Нет хуже приговора!

В печальный мрак таинственного створа

Удастся заглянуть кому? – Как знать!

Мумия

Я дочь царя, седого властелина,

Который был богат, силен и строг.

Кто смел дерзить? У ослабевших ног

Он видел рабски скрюченные спины!

Прошли века... Музейная витрина

Заменит мне родительский чертог.

Вот я в плену. Наука как предлог.

И ходят, смотрят, будто я картина.

Подите прочь! Ведь евнухи, вельможи -

Да что они! - и воин в львиной коже

Тянули губы к девичьим перстам.

Полубогине слух ласкали оды...

А здесь я как потеха для народа,

И каждый день острить найдется хам!

Утес и море

В ненастный день в полуночных краях,

Знакомых, впрочем, праздному скитальцу,

Сквозь злость ветров, забыв про стыд и страх,

Из раза в раз, стирая в брызги пальцы,

За берега хватается рукой

Холодное неистовое море,

Гонимое таинственной тоской

И смешанным с проклятой страстью горем,

У гордых скал валяется в ногах,

Рыдая, как античная Ниоба

Рыдала о погубленных сынах.

А великан, надменный, крепколобый,

Стоит утес, глухой ко всем мольбам.

О, вряд ли он подобен богу Фебу:

Не дарит милость алчущим волнам,

Не тронут плачем северного неба...

Но ночь пройдет, и берега покой

Не возмущен посапываньем бриза...

А мне казался страстью и борьбой

Один лишь всплеск нелепого каприза!

Жених и рабыня

Все стихло. Отходят полночные сны

От тяготы летнего жара.

Под ласковой сенью прибрежной сосны

Стояла влюбленная пара.

Они, зря не буду я тратить слова,

Богами могли бы казаться,

Как юноша может в свои двадцать два,

Как может красавица в двадцать.

В глазах у подруги не гнев, не печаль,

Не страх нежеланной разлуки -

Фальшивая ревность. Вопрос: "Отвечай!

По нраву тебе та старуха?"

И будто уже не владея собой,

Девица о землю бьет стопу.

Но только спокоен ее Антиной,

Знатнейших жених Пенелопы:

"Поверь мне, она не сравнится с тобой -

Сказал он ревнивой рабыне, -

Она будет только постылой женой,

А ты моей вечной богиней".

"А если вернется пропавший супруг? -

Спросила рабыня. - Что делать?" -

И чтобы прогнать свой внезапный испуг,

Прильнула к могучему телу.

"Ну, эта беда обойдет стороной.

Голубка, не стоит бояться.

Смотри, твой избранник такой-то рукой

Прогонит бессильного старца!" -

Ответа не ждал благородный жених

И обнял рабыню за плечи.

И море безмолвно, и ветер затих,

И кончились праздные речи.

А боги, напрасно не тратя слова,

Тихонько могли любоваться:

Он был так прекрасен в свои двадцать два,

Она так цвела в свои двадцать...

Атлант

Старик атлант, побéленный гигант,

Как зодчего ему велел талант,

Безмолвно нес не тяжесть небосвода,

А лишь балкон в домишке старой моды,

Где жил купец, большой чудак и франт.

И пусть давно пропал негоциант,

Его "слуга" стоит на месте годы.

Быть может, он и сам достоин оды,

Старик атлант?

Фигуру разругает дилетант;

То взор его закроет транспарант,

То ждет ремонт, то прочие невзгоды,

Он на посту, не знающий свободы,

Печальный страж и строгий арестант –

Старик атлант.

Книги

Возможность странствовать всегда

Не чародейская бравада.

К услугам вашим, господа,

Книжонки - муз уснувших чадо.

Эклог забытые луга,

Острог вершин, морские дали,

Земель желанных берега...

Ну разве там вы не бывали?

Ваш гид - печатные листы.

Нет замусоленной страницы:

Перед глазами - мир мечты,

Когда, быть может, вам не спится...

И эту грезу полюбя,

С ней впредь не сможете расстаться,

Лишь негодуя про себя

На непохожесть иллюстраций...

Старый дом

Открылась дверь. О, что за аромат!

И стон: кричат от боли застарелой петли.

Чуть ветерок, а по окну стучат

Берез и сосен наглых молодые ветви.

«Они пришли? Как будто не обман!» -

Так под ногой разносят сплетни половицы.

Басит в ответ продавленный диван,

На дачу сосланный из ветреной столицы.

Второй этаж, расширенный чердак,

Подскажет, верно, мне от суеты спасенье:

Всё потому, что он построен так,

Чтоб каждый гость его рассчитывал движенья.

Как пыль смахнуть заботливой рукой -

Забыть свидетельства царящего бедлама.

Как черство здесь не стать самой собой,

В таких родных объятьях дедовского хлама!