Прогулка в неизвестность

Глава 1

Прогулка в неизвестность

Глава 1.

И снова этот мрак. Пустой, тёмный, липкий, словно грязь, которая прилипла к твоей одежде, но никак не смывается. Раньше было всё по-другому. Ярко, весело, беззаботно, тогда мы ни о чём не думали, будто нашу ответственность взял кто-то другой. Но сейчас я лежал в этой сырой, пустой комнате. Мне не хотелось выходить никуда. А какой в этом смысл? Солнце заходит, наступает новый день — и снова всё повторяется, словно мы находимся в бесконечном цикле. День, ночь и снова день.

Я встал и пошёл по коридору, повернул направо и вошёл в ванную. Умыл лицо холодной водой, а затем посмотрел на своё отражение. В зеркале на меня смотрел тридцатилетний мужчина: чёрные, длинные, словно крыло ворона, волосы, с которых только что упала капля холодной воды. Эти карие, но такие пустые глаза, словно в них погасла свеча. А раньше в них был свет. Смотря на это лицо, спрашиваешь самого себя:

«Как или когда этот яркий и весёлый мужчина вдруг стал таким мрачным и пустым? Кто и где отобрал его огонь и амбиции?»

Ответ на эти мысли — никто не знает. Нет ответов на эти вопросы ни в одной книге этого мира, у каждого они свои. Но как же их найти?

Пока я ел хлеб с колбасой, этот вкус был словно у губки — давно забытый, и уже не помнишь, как радовался по утрам, уходя в школу и поедая этот простой хлеб с колбасой. Как вдруг мне позвонили на домашний телефон. Мне не хотелось брать трубку и отвечать. Я решил проигнорировать, но звонок был очень настойчивым и сильно раздражал. Звонили снова и снова. В итоге я не выдержал и взял трубку. Один конец поднёс к уху, другой — к губам, а внизу свисал этот красный спиральный провод. Этот домашний телефон был единственной яркой, такой красной вещью в этой мрачной квартире.

— Андрей? Наконец-то ты взял трубку. Слушай, как ты? Сколько ни звоню — ты не берёшь. Ты так меня без мелочей оставишь! — сказал мой друг по имени Михаил. Его голос был радостным, но в нём чувствовалось беспокойство.

— Ты… что-то хотел? —

— Слушай, я знаю, что после творческого кризиса у тебя случился, скажем так… неприятный инцидент, и ты не выходишь из квартиры. Но помнишь, ты однажды говорил, что ты эксперт по книгам? Так вот, сможешь помочь мне выбрать для Кати книгу на день рождения? Прошу. И больше я не буду тебе звонить. —

Я молчал. Мне не хотелось выходить куда-либо и видеть этот фальшивый мир. Но с Михаилом мы дружим с детства, почти с рождения, и он мне словно брат. А отказать ему, по сути единственному человеку, мне не хотелось.

— Хорошо. Где встретимся? —

— В парке Ленина. Там встретимся, а затем пойдём в книжный магазин. Время — четырнадцать тридцать. —

— Хорошо, — сказал я и положил трубку.

Посмотрев на стену, где висели часы, я увидел, что стрелки показывают половину часа. Было ещё много свободного времени, поэтому я решил хоть немного развеять голову. Надел поверх рубашки чёрный плащ и плечевую сумку. У двери не стал смотреть в зеркало — хорошо ли я выгляжу. Впрочем, было всё равно. Всем было всё равно.

Закрыл дверь на ключ, спустился по лестнице. Проходящие мимо пионеры и старушки из подъезда смотрели на меня с удивлением и шептались. Я ускорил шаг и вышел на улицу. Было пасмурно, небо затянули серые густые тучи. Стояла осень. Листья на деревьях окрасились в прекрасные золотистые цвета, словно это не листья, а золото, которое можно сорвать и купить всё, что захочется. Или будто какие-то маленькие существа взяли три вида ярких красок и, пока мы спали, разукрасили их.

Я шёл по тротуару, по мокрому асфальту. Ветер дул мне в лицо — холодный, но в его запахе чувствовались дым машин, запах грязной воды и асфальта после дождя.

Вокруг гуляли люди. Кто-то был с детьми, некоторые — парами, а кто-то просто шёл, сам не зная куда. Я посмотрел на часы на своём запястье — ещё был час. Я шёл, просто шёл. Ноги сами вели меня туда, куда нужно, и я задавался вопросом: что такое общество?

У этого слова есть научные определения, но что оно значит для каждого, в том числе для меня? Спорный вопрос. Общество — у каждого своё, со своими понятиями. Но для меня общество — это просто скопление людей.

Но что такое сами люди? Неизвестно. Все люди, независимо от расы, нации или возраста, носят маски. Ведь, сказав правду о том, что чувствуешь, становишься изгоем. Или боишься сказать и ранить других. Мы все носим маски: где-то притворяемся радостными, хотя на самом деле хочется кричать, и боимся остаться одни. Мы боимся посмотреть в эту мрачную бездну своих страхов и скелетов. Боимся правды и настоящих себя, боимся своей тёмной стороны.

Пройдя несколько кварталов, я прибыл в тот самый парк Ленина. Обычный, малолюдный. Вокруг листья опускались и кружились в воздухе. Помню, как в школьные времена часто играл здесь, летом покупал эскимо. Как давно я всё это забыл… Словно белая краска замазала прекрасную картину в мастерской.

Я решил присесть на лавочку и заметил парочку. Девушка смешила парня каким-то разговором, а парень смеялся в ответ, но его глаза показывали, что он действительно любит её.

Что значит любить и быть любимым? Любовь — это что-то бесформенное, словно вода, которую мы наливаем в разные формы. А цвет меняем сами, добавляя в чистую воду свои краски. Но любовь у каждого разная. Тогда почему, когда двое любят друг друга, они хотят проверить всё на верность? Будто боятся, что их вода испортится. Может, поэтому они так упорно стараются сохранить её чистой и проверяют друг друга?

Любовь — если честно, странная вещь. Такая хрупкая и нежная, но при этом способна довести до безумия и опьянить. Это одновременно лекарство и яд. Её нужно принимать дозами, иначе она может погубить тебя.

Прошёл уже час, а Михаила не было. Меня начало раздражать его отсутствие. Чтобы не сойти с ума, я решил заглянуть в сумку и увидел свой кожаный блокнот с ручкой. Пролистав страницы, я нашёл записи с идеями для следующей книги. Эти мысли казались не моими, а чужими — более живого автора, который смог добиться высот, но потерял себя из-за давления общества, фальшивых улыбок, ложной поддержки и, самое главное, удара в спину от тех, кого считал близкими. Тогда всё казалось фальшивым и до мерзости тошнотным.

Наблюдая за окружающим, я решил придумать хотя бы рассказ. Мысли сами текли, а руки записывали.

Глава 2

Глава 2.

Венок для смерти

Смерть постоянно работал, навещал всех живых, у кого пришло время отправиться либо в рай, либо в ад. Но Смерть — всего лишь проводник, мост между живыми и мёртвыми. Ему было очень одиноко — постоянно забирать души живых. Он хотел иметь кого-то, с кем можно было бы просто поговорить и поиграть. Хоть кого-то, чтобы не оставаться одному в этом мраке. Словно ему нужен был свет в этой бездне, где есть всё: боль, слёзы, радость, принятие, пустота и прощание.

В один из таких дней он пришёл в больницу и увидел маленькую девочку, которая собирала одуванчики. Похоже, она сплела красивый венок из этих пушистых облачков.

Смерть подошёл к ней. Та удивилась, но улыбнулась — улыбкой детской, искренней и немного печальной.

— Неужели пришло время? — спросила девочка.

Смерть присел на корточки рядом с ней.

— Да. Но не волнуйся, ты будешь в хорошем месте.

— Тогда можно мне взять с собой этот венок?

— Да, можно, — сказал Смерть и наблюдал, как она собирает на поле разные красивые цветы.

Девочка закончила плести венок и увидела, что Смерть задремал и мирно спит. Она осторожно надела венок ему на голову. Смерть удивился, открыл глаза и понял, что это тот самый венок, который она только что закончила. Он прикоснулся к нему — осторожно, словно к чему-то живому.

И впервые за тысячелетия улыбнулся. Не насмешливо, не горько, а по-настоящему тепло.

Девочка понимала, что только что умерла, но улыбалась — искренне, радостно, хоть и с тенью печали.

— Ну что, пойдём? — спросила она.

Смерть просто кивнул и молча взял её за руку, а затем повёл к мосту между жизнью и смертью, показывая дорогу в Рай, где её улыбка и чистота никогда не погаснут.

Прошло много времени, и Смерть уже не мог выносить этот мрак и пустоту, всё чаще вспоминая то тёплое чувство. Тогда он пришёл к своему Создателю и попросил создать ему друга — кого-то, с кем можно просто поговорить и быть рядом.

Создатель тоже видел его печаль и одиночество. Поэтому он создал ему брата. И это был Сон.

Поэтому и говорят, что Сон — младший брат Смерти.

Смерть был благодарен. Ведь впервые за многие века он больше не был один. Рядом с ним был его младший брат — Сон.

Глава 3

Глава 3

Закончив писать свои мысли, я заметил, что Михаил всё ещё опаздывает, и мне пришлось сидеть и ждать его. Может, у него появились какие-то дела? Посмотрев на часы, я понял, что прошло уже пятнадцать минут, а его всё нет. Может, он меня обманул? Или просто хотел, чтобы я вышел из квартиры спустя месяцы одиночества?

В любом случае, мне стоило немного прогуляться — не было желания возвращаться в ту пустую комнату. Пройдя по тропинке через парк, я видел, как белки бегают по деревьям, собирая жёлуди и шишки, птицы в небе улетают в тёплые края, листья падают от ветра, а тучи сгущаются, словно вот-вот пойдёт дождь.

Мне всё это казалось ненастоящим, словно это сон. Будто тело есть, а душа куда-то пропала. Или кто-то дёргает меня за нитки, двигая как марионетку. Может, вся эта вселенная — огромный театр? А мы, люди, — актёры, которые носят маски и играют свои роли на огромной сцене, где на нас никто не смотрит и нет зрителей в этой бесконечной пьесе.

Я прислонился к каменному краю моста, наблюдая, как течёт жизнь: под мостом бежит река и уносит листья, словно красно-оранжевые кораблики.

— Андрей? — вдруг послышался женский голос, нежный и знакомый.

Я обернулся и увидел её. Женщина в бордовом плаще, с русой косой и печальными большими глазами смотрела на меня. Сначала я не узнал её из-за дорогого наряда и макияжа. Она подошла ближе, и я наконец узнал эти карие, такие знакомые глаза. В них была грусть, облегчение и немного радости.

— Маша?.. — выдохнул я. Голос охрип, будто я не разговаривал несколько лет.

— Да, Андрей… это я, Маша. Давно не виделись, верно? — спросила она, печально улыбаясь, и тоже облокотилась на каменный край моста.

Мы молчали пару минут. Было неловко — будто не знали, о чём говорить спустя годы молчания и отсутствия связи.

— Слышал, ты вышла замуж, — наконец решился я. Другие слова будто не хотели выходить или прятались из-за стыда.

— Да, вышла.

— За кого?

— За сына одного партийного функционера. Ты же знаешь, у меня папа суровый, я не могла ему перечить, — сказала она с горькой усмешкой.

— И как ты?

— Хуже не бывает. Между нами какая-то стена, из-за которой мы не можем любить. Чувствую себя как птица в золотой клетке. Ну а ты? Слышала, случился какой-то инцидент, из-за которого ты перестал писать книги.

Внутри что-то кольнуло, словно в тело снова воткнули иглы. Я вспомнил лицо того мерзкого редактора и то, как душил его, пока меня не оттащили.

— Не хочу об этом говорить, — сказал я и отвёл взгляд.

Я посмотрел вокруг и увидел двух пионеров — мальчика и девочку. Когда-то и мы с Машей были такими. Тогда я не замечал, как она намекала на свои чувства. Мы тоже учились, подчинялись уставу, играли после уроков в футбол с пацанами и получали от родителей за плохие оценки. Всё это осталось в прошлом — те беззаботные времена. Словно мы вырастили птицу и, вступив во взрослую жизнь, выпустили её на волю — и она уже не вернётся.

— Я слышала, что случилось в тот день… — тихо сказала Маша.

— Тебе Миша сказал? —

— Да, он написал мне в письме. Рассказал, что у тебя был писательский кризис, на тебя давили дедлайнами, и из-за этого ты чуть не убил редактора. Скажи, почему ты просто не ушёл к другому редактору? Почему не сказал, что с тобой происходит? Мне или Мише? Ты же знаешь — мы беспокоились…

— сказала она, будто желая узнать, разгадать и понять эту бесконечную головоломку.

Я задумался. И вправду — что же тогда не дало мне уйти и заставило терпеть все эти унижения?

— Не знаю… может, я просто устал, — наконец выдавил я.

— Устал? — переспросила она и вдруг разозлилась. — А я, по-твоему, не устала? А Миша? Думаешь, нам легко? Но мы же не легли и не сдохли! Мы… мы просто живём дальше. А ты застрял. Смотришь на себя со стороны, как на чужого. И даже не пытаешься выбраться. Я не знаю, как тебя вытащить… но молчать и смотреть, как ты тонешь, я тоже не буду. Поэтому… поэтому всё. Я сказала. А ты думай. Думай, Андрей. Потому что мы с Мишей не вечные. И сил у нас тоже не бесконечно. Если ты не очнёшься — мы уйдём. И ты останешься по-настоящему один. Ты этого хочешь?

Она постояла ещё несколько минут, глядя на реку, затем тяжело вздохнула.

— Мне… пора, Андрей. Пожалуйста, подумай над моими словами. Прошу тебя.

Сказав это, Маша ушла. Стук её каблуков постепенно стихал. Её слова эхом отдавались в моих ушах, повторяясь, словно заезженная пластинка.

Я задумался над её словами и решил записать их в тот самый кожаный блокнот. Руки сами выводили мысли, и всю свою боль я выливал на чистые листы, словно они — губка, впитывающая мои бесконечные мысли.

Глава 4

Глава 4.

Луна и Солнце

Однажды в этой вселенной Создатель решил сделать для своего маленького мира кое-что необычное. Он собрал небольшие звёзды в мешок и начал лепить из них, как из пластилина. Через пару минут появилась маленькая фигурка. Но Создателю показалось, что чего-то не хватает, и он решил вдохнуть в неё три свои эмоции и чувства: печаль, одиночество и боль.

Когда он вдохнул их в фигурку, та вздрогнула и ожила.

— Кто я? И кто ты? — спросил испуганно, немного растерянно, маленький мальчик.

— Ты мальчик, а я твой Создатель.

— Создатель?

— Да. Создатель — это моё имя.

— Имя? Что такое имя?

Создатель задумался.

— Имя — это твоя личность, воспоминания и то, что означает, что ты живой.

— Тогда какое у меня имя?

— С этого момента тебя зовут Луна, — сказал Создатель, глядя на своё маленькое творение.

«Луна…» — подумал мальчик. Прекрасное имя.

— Красивое имя, — сказал он и улыбнулся. — Спасибо, Создатель.

Так появился Луна, которого мы видим каждую ночь.

Прошло много времени. Но Луне почему-то было одиноко среди множества звёзд и планет. Его никто не понимал. Он видел, что у каждого есть кто-то рядом, а он не мог найти настоящего друга — того, с кем можно просто побыть рядом или поиграть.

Со временем он начал думать:

«В этой вселенной нет того, кто сможет понять и принять меня. Мне суждено быть одному».

И он замкнулся, решив остаться в одиночестве.

Создатель увидел его одиночество и решил дать ему друга. Он снова, как и в прошлый раз, слепил из звёзд маленькую фигурку, но на этот раз вдохнул в неё другие чувства: радость, дружелюбие и, самое главное, любовь.

И дал ей имя — Солнце, из-за её яркого и тёплого света.

Солнце подошла к Луне и предложила свою дружбу.

Солнце подошла к Луне и предложила дружбу, но он отказал ей и ушёл, сказав, чтобы она больше к нему не подходила.

Солнце не сдавалась. Она настойчиво была рядом, снова и снова предлагала дружбу, несмотря на его холодные отказы. Так продолжалось долгое время, пока однажды Луна не выдержал. Он накричал на неё, не подумав, сказал обидные слова — что она ему не нужна, что ему никто не нужен и что рано или поздно она всё равно его бросит.

И вдруг он понял, что перегнул.

Солнце плакала, но сквозь слёзы улыбнулась.

— Хорошо… — тихо сказала она. — Тогда я больше не буду тебя беспокоить.

После этого она просто ушла.

Прошло много времени. Луна вдруг почувствовал тревогу за Солнце и решил поговорить со знакомой планетой — Юпитером. Эта планета любила наблюдать за звёздами, попивая чай, ведь видела многое в этой вселенной. Иногда Юпитер путешествовал. Он был самым старшим и самым мудрым.

Луна рассказал ему всё, что произошло. Юпитер молча слушал, не перебивая. Когда рассказ закончился, он немного задумался.

— А ты как сам считаешь? — наконец сказал он. — Правильно ли ты поступил, оттолкнув того, кто хотел тебе добра и дружбы?

Луна отвёл взгляд, но ничего не ответил.

— В этом тебе нужно самому разобраться, — продолжил Юпитер спокойным голосом. — Но пойми одну вещь: не стоит отталкивать того, кто действительно тебя любит и не хочет, чтобы ты тонул в своём одиночестве.

Он сделал паузу и добавил:

— Даже самым сильным и одиноким нужен тот, кто его поддержит.

С этими словами Юпитер взял свою сумку и отправился в путешествие.

Луна долго думал над его словами. Он понял, что Солнце действительно хотела лишь одного — чтобы он не оставался один, хотя сам он был уверен, что его никто не примет.

И тогда Луна начал искать её. Он искал повсюду, расспрашивал всех вокруг и через несколько часов нашёл её в долине Млечного пути. Она сидела на холме и смотрела на звёзды.

Луна сел рядом. Некоторое время они молчали.

— Прости… — наконец тихо сказал он.

Солнце не сразу ответила.

— Я не должен был так говорить, — продолжил он. — Если ты не захочешь меня прощать… я пойму.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Я просто боялся… что меня снова не примут.

Солнце посмотрела на него. В её взгляде уже не было обиды — только тихая грусть и тепло.

— Я приму, — мягко сказала она.

Луна удивился.

— Правда? — едва слышно спросил он.

Солнце слегка улыбнулась.

— Правда.

И тогда они дали друг другу обещание — быть друзьями навеки.

Глава 5

Глава 5

Как только я написал последнее слово —

— Андрееей! — раздался знакомый голос.

Я обернулся. Это был Михаил, или, как мы его называли, Миша. Он запыхался и подбежал ко мне.

— Прости, друг, что задержался, — сказал он, тяжело дыша. Похоже, он и правда бежал изо всех сил.

— Ты почему опоздал? Всё в порядке? — обеспокоенно спросил я. Всё-таки тридцать минут — немало.

Он выпрямился, перевёл дыхание и улыбнулся:

— Да-да, всё нормально. Просто бабушку через дорогу перевёл. Ну что, идём? Сначала в кафе — в качестве извинения, а потом в книжный.

Через час мы уже сидели в буфете у вокзала. Взяли чай с сахаром и пирожные. Миша с аппетитом ел «Картошку» и постоянно её хвалил, а я выбрал заварной эклер.

Я вспомнил, как ел его в детстве, когда отец приносил после работы с завода. Тогда я очень полюбил их, но с тех пор почти не ел.

Я взял ложку и попробовал кусочек.

И вдруг вспомнил вкус. Тот самый, забытый. Словно на мгновение вернулся в прошлое, в тот самый день.

— Извини меня, Андрей… — вдруг сказал Миша.

Я поднял на него взгляд.

— По правде говоря, я тебя обманул. После того случая… когда ты сорвался и чуть не убил редактора… ты закрылся, ни с кем не общался. Я начал переживать. Поэтому и вытащил тебя так… обманом. Прости.

Он опустил взгляд.

Я и правда сначала разозлился. Но…

Если бы не он — я бы так и сидел в той квартире.

Наверное, до конца своих дней.

— Если честно… — медленно сказал я, — это я должен извиниться. Спасибо, что вытащил меня. Без тебя я бы, скорее всего, так и остался там.

Миша удивился, а потом рассмеялся. Не насмешливо — с облегчением.

— Ты изменился, — сказал он.

После этого он заказал ещё еды, и мы ещё немного посидели.

Когда мы вышли из буфета, попрощались и разошлись.

По дороге домой я понял, что не хочу возвращаться. Поэтому решил ещё немного пройтись. На улице почти никого не было. Пусто. Тихо.

Я направился в парк.

Дойдя до озера, сел на лавочку. Облака уже разошлись, и на небе появились звёзды. А среди них — большая, яркая луна.

Я невольно усмехнулся, вспомнив свой рассказ про Луну и Солнце.

Я тоже, как Луна, встретил своё Солнце.

И больше не хочу его отталкивать.

Я закрыл глаза. Звуки парка успокаивали.

Но тишина всё же давила.

И тогда я снова достал блокнот.

Решил придумать ещё одну историю.

Глава 6

Глава 6

Зима. Холодная, суровая и бесчувственная зима.

Через лес, по белым, пушистым землям, шёл солдат. Он блуждал, сам не зная, что ищет и чего ожидает. Шёл по белому ковру, и под его ногами раздавался сухой треск.

Он шёл и шёл, как вдруг увидел зверей… нет — это были дети в звериных масках. Они кружились под огромной ивой у реки. Листья ивы казались маленькими кристаллами, а её ветви величественно свисали, будто держали на себе хрупкие ледяные гирлянды.

Солдат подошёл ближе, но дети, заметив его, испугались и разбежались, спрятавшись кто куда.

Он остановился у ивы и вдруг услышал неподалёку рычание. Подойдя ближе, он увидел мальчика в маске волка. Его нога попала в капкан. Мальчик рычал, агрессивно глядя на солдата, и не подпускал к себе.

Солдат хотел помочь, но тот лишь повторял, чтобы он не подходил.

Тогда солдат достал из сумки ткань, обмотал ею руку и медленно приблизился. Осторожно он освободил ногу мальчика из капкана.

Мальчик тут же вскочил и попытался убежать, но остановился и, обернувшись, спросил:

— Почему ты это сделал?

Солдат молча подошёл, аккуратно перевязал ему рану и спокойно ответил:

— Просто так.

Мальчик нахмурился.

— Люди все одинаковые. Им свойственно убивать. Они разрушают лес своими войнами… и из-за этого страдают звери и такие, как мы.

Солдат на мгновение замолчал.

— Я и сам не знаю, почему люди воюют, — тихо сказал он. — Но не все одинаковые.

Он закончил перевязывать ногу и слабо улыбнулся.

Мальчик в маске волка внимательно смотрел на него.

— Ты хочешь меня приручить? — вдруг спросил он.

Солдат покачал головой.

— Нет. Это не нужно.

Он поднялся, взял свой рюкзак и пошёл дальше, снова углубляясь в лес.

Но через несколько шагов он услышал за спиной тихие шаги.

Обернувшись, он увидел того самого мальчика.

Тот молча подошёл ближе и, не говоря ни слова, пошёл вперёд — показывая дорогу.

Глава 7

Глава 7

Я закончил писать, и тишина уже не казалась такой душной — наоборот, стала приятной. Раньше в моей голове звучали голоса, но когда я начал писать, они стихли, словно обиделись и спрятались.

Наверное, они всё равно вернутся.

От этого было даже непривычно. Я не мог до конца расслабиться, но всё же откинул голову назад и посмотрел на луну.

«Хэй… луна. Прекрасная и восхитительная луна. Ты смотришь сверху, но не смешиваешься. Как же хочется быть рядом с тобой…» — подумал я.

И вдруг поднялся сильный ветер. Он подхватил мой блокнот — точнее, его старые листы — и разнёс их по воздуху. Я еле успел поймать один.

Когда ветер стих, я посмотрел на лист.

Там было написано про Юпитера. Его слова. Его мудрость.

Я невольно рассмеялся. Впервые — по-настоящему.

И продолжил сидеть, глядя в небо.

Кажется… я начал что-то понимать.

Или…?