Профессор Просрочка и Последний Доширак

Профессор Просрочка и Последний Доширак

ПРОФЕССОР ПРОСРОЧКА

И ПОСЛЕДНИЙ ДОШИРАК

Юмористическая супергеройская поэма

В одном неприметном продуктовом складе,

Где сыр уценённый грустил в шоколаде,

Где йогурт вчерашний смотрел исподлобья,

Работал профессор пищевого здоровья.

Он сроки годности чтил, как законы,

Сверял маркировки, штрихкоды, талоны,

И если на банке вчера истекало —

Он звал комиссию. Даже в два балла.

Коллеги смеялись: «Ну что ты, Петрович?

Вот сыр. Он нормальный. Не надо сверхсрочных».

Но тот отвечал, поправляя халат:

— Просрочка сегодня — завтра разврат!

Он верил: у времени есть механизм,

Что портит сметану, кефир и оптимизм.

И если его хоть немного ускорить —

То можно продукты мгновенно испортить.

Так в старом подвале, за ящиком гречки,

Он собрал аппарат из весов и аптечки,

Из лампы, таймера, трёх батареек

И странной детали от двух кофеварок «Веек».

На кнопку нажал — и взревела машина.

Вздулась консерва. Почернела рябина.

Банан поседел, как директор завода,

А сыр постарел на четыре сезона.

Профессор стоял, восхищённый открытым:

— Я ВРЕМЯ ПОБЕДИЛ! — прокричал он сердито.

Но сверху сорвался пакет майонеза

И в аппарат угодил очень нетрезво.

Сверкнуло. Бабахнуло. Свет задрожал.

Петрович на ящик с печеньем упал.

Очнулся — и понял, едва встав на ноги:

Теперь он сам двигает срок на упаковке.

Коснулся кефира — тот скис моментально.

Погладил батон — позеленел натурально.

Взглянул на сосиску — и та без беседы

Внезапно припомнила прошлые среды.

— Великое знание требует власти!

— сказал он, вкушая минуту злосчастья.

— Раз город не чтит холодильник и сроки,

Пускай получает пищевые уроки!

Он выбрал себе очень грозное имя,

Чтоб дети дрожали, услышав впервые:

Не Доктор Кефир и не Граф Холодильник —

ПРОФЕССОР ПРОСРОЧКА, продуктовый вредитель.

Накидку пошил из пакетов фасовки,

На грудь прикрепил две большие маркировки,

А маску скроил из пакета со скидкой,

Где красным писалось: «УЦЕНКА. ПОПЫТКА».

С утра в магазинах творилось несчастье:

Молочные реки теряли участье.

Сметана густела, творог зеленел,

А торт на витрине внезапно старел.

Бананы темнели быстрее, чем мысли,

Пельмени в морозилке тихо прокисли,

А хлеб, что пекли лишь сегодня к обеду,

К пяти превратился в музейную среду.

Народ возмущался. Кассиры рыдали.

Директора срочно наклейки меняли.

И только один человек у окна

Ел лапшу и не ведал, что грянет война.

Он жил без особого пафоса в мире,

Ходил в белоснежных балетках в квартире,

Перчатки с пайетками ярко блестели,

А ноги на стену взбираться умели.

Да, это был он — Таракан-мен известный,

Гроза вредных тапок, сосед всем полезный.

Он нюхом ловил котлеты за квартал

И тапки при случае тоже съедал.

Тот вечер был редким, почти что святым:

Доширак был заварен, майонез был открыт.

Колбаска лежала двумя островками —

Пир царский, достойный легенды с усами.

Но только герой подцепил макаронину,

Как запах ударил сильней керосина.

Он замер. Принюхался. Встал на носки.

— Здесь кто-то испортил продукты. Куски!

Он вынюхал путь через двор и аптеку,

Через магазин, где ругались полвека,

И вышел на склад, где под лампой сырой

Профессор Просрочка смеялся горой.

— Ещё полчаса, — объявлял он народу, —

И весь ваш район потеряет всю годность!

Кефир станет древним! Сгниёт виноград!

И даже консервы уйдут на закат!

Таракан-мен сверху спустился по стенке,

Сверкая пайетками, будто на сценке.

— Сдавайся, Петрович! Закончился срок

Твоей преступной карьеры, дружок!

Профессор вздрогнул:

— Ты кто ещё, моль?

— Я тот, кто съедает тапочную боль.

— Не понял.

— Неважно. Смысл будет потом.

Зачем ты воюешь с нормальным борщом?

— Борщ слишком самоуверен! — злодей отвечал. —

Он думает, вечен, пока не пропал!

А люди бездумно едят по ночам,

Не веря написанным мною срокам!

— Сроки полезны, — заметил герой, —

Но портить продукты — поступок плохой.

И кроме того, у меня дома ждёт

Последний доширак. И он не умрёт.

— Последний доширак?! — профессор вскричал.

— Тогда я нашёл твой моральный причал!

Он вытянул руку, сверкнула ладонь:

— ПУСТЬ СРОК ЕГО ГОДНОСТИ КОНЧИТСЯ В НОЛЬ!

Герой побледнел. Даже ус задрожал.

Такого злодейства он не ожидал.

Он прыгнул на стену, потом на карниз:

— За лапшу ответишь! Спускайся-ка вниз!

Просрочка швырнул в него старый банан —

Тот сгнил на лету и рассыпался в хлам.

Потом полетели кефир и котлета,

Старея на двадцать четыре лета.

Но Таракан-мен по потолку пробежал,

От банки варенья легко убежал,

Нырнул между ящиков, сделал кульбит

И крикнул:

— Твоя упаковка горит!

Профессор машинально глянул на грудь.

Герой в это время успел проскользнуть,

Схватил удлинитель злодейской машины

И выдернул вилку из старой резины.

Аппарат замолчал. Но злодей засмеялся:

— Ты думаешь, я без него оказался?

Моя суперсила теперь во мне!

Я старю продукты одним «бе-бе-бе»!

— Не рифмуется, — тихо заметил герой.

— Зато устрашающе!

— Спорный настрой.

И тут Таракан-мен учуял за дверью

Предмет, что внушал тараканье доверие.

Там в ящике, скрытом газетой и скотчем,

Лежала гора тапок — много, и очень.

На каждой знакомый товарный ярлык:

«Олег Тапкин. Комфорт. Привыкни — и влип».

— А это откуда? — герой прошипел.

Профессор внезапно чуть-чуть побледнел.

— Деловая проба. Возможный контракт.

Он обувь, я сроки. Разумный пакт.

Таракан-мен стал непривычно серьёзен:

— Союз ваш, профессор, особенно вреден.

Тапкин и так плоскостопием славен,

А ты ещё сделаешь тапки несвежими.

— Тапки не портятся!

— Это мы проверим.

Герой проглотил один тапок скорее.

Профессор застыл:

— Ты... только что съел?!

— Да. И, похоже, вчерашний. Созрел.

Тут злодей решил применить главный трюк:

Коснулся коробки — раздался вдруг звук.

Все тапки на складе состарились разом,

Резина скукожилась мерзким экстазом.

И запах поднялся такой над рядами,

Что мухи подали на отпуск с вещами.

Профессор закашлялся:

— Что за кошмар?!

— Твоя суперсила, — ответил санитар.

Обострённое нюхом лицо Таракан-мена

Тоже страдало, но держалось отменно.

Он видел и хуже в общажном быту —

Федькины носки воспитали черту.

Профессор же к запаху был не готов.

Он рухнул на ящик сухих порошков,

Случайно коснулся кармана халата —

И тут наступила злодейская плата.

В кармане лежал его личный обед:

Бутерброд с колбасой, возраст — несколько лет...

То есть был он свежайший ещё пять минут,

Но сила решила ускорить маршрут.

Раздулся пакет. Позеленел сервелат.

Профессор вскочил и попятился назад:

— Мой ужин! Мой бедный научный бутерброд!

— Вот видишь, — сказал ему усатый народ.

— Я не народ!

— Это рифма была.

— Ужасная рифма!

— Такие дела.

Сдавайся. Иначе твой следующий чай

Состарится раньше, чем скажешь «прощай».

Профессор задумался. Взгляд его пал

На сыр, что уже восемь раз умирал,

На йогурт, который шипел из угла,

И понял: научная мысль подвела.

— Я временно... тактически отступаю!

— сказал он.

— Считай, что тебя отпускаю.

— Я возвращусь!

— Только сроки проверь.

— Ты пожалеешь!

— Закрой холодильник и дверь.

Так город спасли от молочного ада,

Вернули на полки бананы и радость.

А Таракан-мен поспешил в свой уют:

Герои, как все, после подвигов жрут.

Он сел перед лапшой. Посмотрел на пакет.

На донышке мелко печатался след:

«Годен до...» — дата прошла как назло

Ровно вчера. Вот такое кино.

Герой помолчал. Почесал подбородок.

Понюхал бульон. Проверил рассудок.

Потом майонеза добавил слегка:

— Просрочка? Подумаешь. Не наверняка.

А где-то профессор, скрываясь во мгле,

Писал новый план на просроченном клее.

И мстительно вывел, не чувствуя бед:

«ТАРАКАН-МЕНУ — ЙОГУРТ. ХРАНЕНИЕ: НЕТ».

Но город спокойно уснул до утра.

Ведь зло не дремало — такая игра.

А если продукты начнут пропадать,

Мы знаем, кого первым делом позвать.

• • •

Работа для юмористической супергеройской вселенной «Таракан-мена»

https://author.today/work/634738

#дикий супергерой

ЧЕЛОВЕК-ОЧЕРЕДЬ VS «МНЕ ТОЛЬКО СПРОСИТЬ»

ЧЕЛОВЕК-ОЧЕРЕДЬ

ПРОТИВ «МНЕ ТОЛЬКО СПРОСИТЬ»

Юмористическая героическая баллада

В обычном районном большом МФЦ,

Где люди старели к обеду в лице,

Где принтер задумчиво жевал документ,

Однажды родился великий момент.

Там Виктор работал. Не маг, не атлет,

Не знал он ни тайн, ни геройских побед.

Он просто следил, чтобы каждый талон

Был вызван по номеру, чётко, в закон.

Он верил в порядок сильнее, чем в сон,

В табличку «Не входить» и строгий талон,

В заветное «Ждите, вас скоро зовут»

И в то, что без очереди не пройдут.

Но в пятницу, ровно в шестнадцать ноль три,

Раздалось короткое «ПИ-ПИ-ПИ-ПИ».

Терминал заискрил, задымился слегка

И выплюнул Виктору номер А-два.

— А-два? — удивился он. — Странный расклад.

Сейчас вызывают Б-сорок подряд.

Он тронул бумажку — и молния вдруг

Прошла через палец, ладонь и ноутбук.

Погасли экраны. Застыл автомат.

Кто был у окошка — шагнул чуть назад.

А Виктор очнулся, поднялся с ковра

И понял: вокруг образовалась... толпа.

Сначала их трое стояло за ним.

Потом стало восемь. Потом — двадцать семь.

— Простите, а очередь здесь? — спросил дед.

— Не знаю, — сказал Виктор. — Кажется, нет.

Но люди вставали. Серьёзно. Стеной.

Один занял место ещё и женой.

Другой записал на листочке имён

И крикнул: — Я крайний! Кто следующий? Вон!

Так Виктор открыл в себе странную власть:

Где встанет — там очередь может возникать.

У кассы, в аптеке, у будки с водой —

Достаточно молча постоять с бородой.

Он мог растянуть её вдоль этажей,

Замедлить нахала, задержать грабителей,

И даже преступник, бежавший в окно,

Вставал за бабулей: «Мне тоже туда».

Но сила имела суровый изъян,

Который герой обнаружил не сам:

Создавши однажды очередь к врачу,

Он встал тридцать первым. И ждал. Не шучу.

Он пробовал выйти. Нога не идёт.

Порядок героя обратно зовёт.

Он мог породить километровый народ,

Но сам был обязан дождаться черёд.

Так появился защитник дверей,

Окон, кабинетов и нервных людей.

В жилете со знаком бумажки в руке

Он стал Человеком-Очередью в МФЦ.

Газеты писали: «Порядок спасён!»

Кассиры шептали: «Да здравствует он!»

А где-то в толпе, отодвинув людей,

Уже поднимался противник страшней.

Никто его имени точно не знал.

Он паспорт у входа обычно скрывал.

Но стоило людям плотнее вставать,

Как голос звучал: — Мне только спросить.

И очередь вздрагивала, будто камыш.

— Я быстро! — добавит он. — Что ты стоишь?

— Мне справку узнать. Мне печать уточнить.

Мне только спросить. Я не буду ходить.

Он шёл мимо первого, мимо второй,

За ним раскрывался невидимый строй.

Ни номер, ни список, ни строгий конвой

Не мог объяснить, почему он уже свой.

Его называли по главной черте:

«Мне-Только-Спросить» — и никак не мудрей.

Он мог обойти хоть две тысячи лиц,

Сказав, что вопрос у него «на тридцать секунд».

Ему были чужды закон и талон.

Он видел окошко — и шёл напролом.

Он мог среди ночи проникнуть вперёд

В очередь, которой ещё не идёт.

Однажды у кассы столкнулись они.

Стояли за хлебом четыре семьи.

Герой охранял справедливый черёд,

Когда из-за полки послышалось: — Вот...

— Мне только спросить, где батон нарезной.

— В отделе направо. Иди стороной.

— А цену?

— На ценнике.

— Свежий?

— Вчера.

— А можно я быстро возьму? Мне пора.

Он сделал движение прямо к кассе.

Герой преградил ему путь в одночасье.

— В конец.

— Я не покупать. Я лишь уточнить.

— Ты держишь батон.

— Мне только спросить.

Толпа замолчала. Кассир поднял взгляд.

На полке дрожал одинокий салат.

И кто-то торжественно выдохнул: — Всё.

Сейчас между ними начнётся кино.

Человек-Очередь поднял талон:

— Здесь каждый равен. Таков мой закон.

Мне-Только-Спросить улыбнулся слегка:

— Закон? Я на секундочку. Мне вон туда.

Он шагнул. Но очередь выросла стеной.

Из трёх превратилась почти в городской.

У входа уже занимали с утра

Те люди, что просто хотели пройти со двора.

— Неплохо, — сказал нарушитель. — Но зря.

Я видел такие. Пройду, как всегда.

Он кашлянул важно, поправил свой вид:

— Граждане, мне только спросить!

И строй расступился. Сначала чуть-чуть.

Потом ещё метр освободил путь.

Герой побледнел: его главный приём

Разрушился вежливым наглым словцом.

— Стой! — крикнул Виктор. — Ты очередь рвёшь!

— Я в очередь даже не встал. Что ты врёшь?

— Ты лезешь вперёд!

— Я вопрос задаю.

— Ты с хлебом!

— Батон — это тема. Я не покупаю.

Так кончилась первая битва ничьёй:

Батон оказался в итоге ничей.

Кассир его спрятал под стойку в пакет,

А город узнал: у Порядка есть вред.

Мне-Только-Спросить понял силу свою

И начал большую нахальную войну.

Он шёл в поликлинику, банк и буфет,

Везде повторяя один аргумент.

Он первым входил к терапевту с утра.

Он первым сдавал документы вчера.

Он первым врывался в закрытый отдел,

Хотя ничего там вообще не хотел.

Но вскоре злодею наскучил пустяк.

— Зачем обходить по одной? Это мрак.

Я сделаю так, чтобы очередь впредь

Не смела вообще на моём пути быть.

В центральном МФЦ хранился предмет —

Легенда районов и символ побед:

Последний резервный бумажный талон,

Который печатался, если сломан экран.

Служащие звали его «Нулевой».

Он был неприметный, чуть-чуть голубой.

По слухам, кто первым предъявит его,

Тот принят окошком вне правил всего.

Конечно, легенда была ерундой.

Талон означал: «Терминал не живой».

Но Мне-Только-Спросить прочитал в интернете

Лишь первую строчку. И поверил примете.

Он ночью проник в полупустой МФЦ,

Сказав охраннику: — Я к вам по нужде.

— Мы закрыты.

— Я знаю. Мне только узнать.

И через минуту он был внутри опять.

Сработала лампа. Запел турникет.

Сигнал получил городской супергерой.

Он прибыл к рассвету и встал у дверей,

А следом за ним — уже сотня людей.

— Вы зачем? — удивился Виктор.

— Не знаем.

— Кто крайний?

— Мужчина в панаме.

— А что здесь дают?

— Говорили, талон.

И очередь выросла в целый район.

Мне-Только-Спросить появился в окне,

Трофей голубой он держал при себе.

— Уйди, Человек-Очередь. Всё решено.

Теперь я имею Нулевой Талон!

— Он просто резервный.

— Завидуй молча.

— На нём даже написано: «Если нет тока».

— Мелкий шрифт — уловка системы, дружок.

Сегодня я первым войду в каждый срок!

Он двинулся к выходу. Виктор вздохнул.

Плечами расправился, взгляд протянул.

— Тогда я создам то, чего ты не пройдёшь.

— Очередь?

— Очередь.

— Смешно. Ну даёшь.

И Виктор шагнул в середину дверей.

За ним стало тысяча двести людей.

Потом две. Потом — невозможно считать.

Кто шёл за маршруткой, решил постоять.

Такой ещё очереди не видел район:

Она обогнула кафе и салон,

Прошла через сквер, завернула во двор

И где-то случайно включила светофор.

Злодей усмехнулся и двинулся в строй:

— Простите, я только...

— За мной! — крикнул второй.

— Я спросить!

— Мы все здесь спросить! — крикнул дед.

И впервые привычный приём дал осечку в ответ.

Он пробовал справа. Там женщина: — Нет.

Он пробовал слева. Там школьник и дед.

— Я на секундочку!

— Мы на минуту!

И люди сомкнулись плотнее к маршруту.

— Но я не стою! Я прохожу!

— Тогда проходите вокруг, я прошу.

— Мне только спросить, где здесь выход простой!

— В конце коридора. Но вход — за чертой.

Злодей отступил. И внезапно понял он:

Чтобы покинуть здание, нужен проход.

А возле прохода стоял целый полк,

И каждый считал, что стоять — это долг.

— Хорошо! Я встану! — злодей закричал.

И тут Человек-Очередь тихо сказал:

— Прекрасно. Кто последний?

Поднялся студент:

— Я. Передо мной ещё семьсот сорок семь.

Мне-Только-Спросить задрожал: — Это плен!

— Нет. Это порядок, доступный для всех.

— Я требую выйти!

— Дождитесь черёд.

— А сколько?

— Примерно до пятницы. Может, пройдёт.

Но тут обнаружился главный изъян:

Сам Виктор стоял в этой очереди сам.

Он создал её — значит, выйти нельзя.

И был он... семьсот сорок девять спустя.

Они посмотрели друг другу в глаза.

Герой и злодей. Между ними — толпа.

— Ты тоже застрял?

— По закону — да.

— И сколько стоять?

— До закрытия.

— М-да.

Так битва закончилась странно весьма:

Ни взрыва, ни погони, ни дыма, ни зла.

Два грозных противника, каждый сердит,

Стояли и слушали: «Окно номер три».

На третий час злодей попытался опять:

— Мне только спросить, можно выйти?

— Стоять, —

Сказала старушка, сурова, как суд.

— Молодой человек, здесь все чего-то ждут.

К восьми вечера очередь стала редеть.

Злодей научился молчать и терпеть.

Когда подошёл его честный черёд,

Он вышел наружу... и тут же вперёд.

— Мне только спросить у такси, сколько стоит!

— В конец! — Человек-Очередь крикнул герою.

И снова прохожие выстроились в ряд.

Порядок вернулся. Как минимум — в ад.

С тех пор они встретятся снова не раз:

У кассы, в больнице, у справки, у касс.

Один создаёт нерушимый черёд,

Другой неизменно пытается вперёд.

И если однажды услышишь в толпе:

— Я только спросить! Я на миг! Я вообще...

Не бойся. Где-то рядом, с талоном в руке,

Уже Человек-Очередь встал вдалеке.

Он строг, но справедлив. Его главный завет

Простой, как табличка: особенных нет.

Коль занял — дождись. Коль ушёл — не хитри.

И главное: крайний?

— Я.

— Значит, за мной.

• • •

Работа для юмористической супергеройской вселенной.

#дикий супергерой