Про паэтов разных

Твёрдоформный паэт

***

Сонетил он вслед за Шекспиром

И символичил иногда.

Копытом он стучал по Лире,

А получалась ерунда.

Он хоккал, танкал и газелил,

Он временами рубайил.

Его сверхтомные мамзели

Хвалили из последних сил.

Они искали лучшей доли,

И, томность превращая в сон,

Баллады, стансы и триоли

Ему писали в унисон.

Он их хвалил – творим мы вместе!

Они кукушки – он петух.

Свои друг другу пели песни,

Сгоняя с тухлых песен мух.

Паэты, блин, и паитесы...

Всё пишут, пишут, пишут, мля...

Сто тонн стехов таких, по весу,

Всего лишь стоят три рубля.

***

Сверхпроизводительный паэт

***

Сто двадцать сайтов и семь порталов

Забил стехами – ему всё мало!

Твердит: – Искусство мне по плечу!

Стехи, как рыба икру мечу.

Пусть не понятны стехи по смыслу –

Соседка Дуся от них "зависла"

И помогала забраться в выси,

Устроив курсы по скорописи.

Талант паэта вспухает грудой.

Стехи мешками пихает всюду.

В простор инета стехи он мечет...

Не увернёшься, он изувечит!

***

Пугательный паэт

***

Он шагнёт из окна (благо первый этаж).

Он приставит к виску пистолет (деревянный).

Он у всех на глазах резко душу (муляж)

Разорвёт! Напугайтесь – такой вот он странный.

Выпьет яду стакан (это просто рассол).

И "зарежет" себя пластилиновой финкой.

Мордой врежется он в поролоновый столб...

(Вам такое читать, несомненно, в новинку?).

Он вас будет пугать: – Пожалейте меня!

Я восторжен всегда! Я безумно трагичен!

(Правда, всё, что он пишет – позор и фигня),

Но признайте скорей, что он так необычен!

***

Про паэтов Занзибара

***

В Занзибаре просто быть паэтом –

Там такой закон, что просто сказка:

Там стехи печатают любые,

Безвозмездно, то есть, типа, даром.

Издают не просто на бумаге –

На пергамент вирши переносят.

На века потомкам сохраняют

Мир души и шаловливость ручек.

Но одно не нравится паэтам –

То, что очень дорог им пергамент,

Ведь его выделывают тут же

Из самой поэтовской же кожи...

***

Скороспелые паэты

***

Вот XXI-й век взлетев,

Всех обеспечил интернетом.

Теперь, от счастья ошалев,

Явился миру сонм поэтов.

Прозаиков явилась рать.

И верлибристов два тумена,

Бумагу кинулись марать

В просторах новой Ойкумены.

Романы, повести, эссе,

Баллады, очерки и стансы

Пекут-ваяют в Туапсе,

В Чите и даже в Мухосранске.

Пусть голос хрипл и кнопок две

Всего осталось на баяне,

Но должен удивиться Свет –

Василий Пупкин стиш сварганил!!!

На каждой кочке свой кулик

Строчит, коряча крылья-крюки...

О, бедный русский наш язык,

За что тебе такие муки???

***

Паэтический трактир

***

В трактире "Подзаборная труба"

Сидели как-то пьяные паэты

И каждый громко рифмы вырубал

Кувалдой из трактирного паркета.

Ходил трактир при этом ходуном,

Из окон вылетали злые маты,

И каждый говорил лишь об одном –

Какой он, всеми вовсе непоня́тый.

Трактирщик разносил вино и эль –

Ему такие пьянки не в новинку.

Среди паэтов вечно канитель,

Когда не трут паэту нежно спинку.

– Паэт – не раб какой-то запятой! –

Кричал один паэт другому грозно.

А тот другой, он левою пятой

Строчил баллады про оргазм гриппозный.

– Моих метафор быдло не поймёт! –

Долдонил третий, губы напрягая.

Четвёртый "поливал", как пулемёт,

Читателя количеством пугая.

Не мал трактир, но всех вместить не смог,

Не влезли все паэты – так их много.

И каждому стехи диктует Бог...

Откуда столько времени у Бога?

***

Паэты кучкой

***

Миша про Сашу стешок написал:

Типа, хоть Саша у нас "аксакал" –

Юностью брызжут Сашули стихи

И никогда он не пишет трухи.

Саша про Мишу сваял эксклюзив:

Миша душою совсем не спесив,

Пишет прекрасные очень стехи,

Что не напишет, то сразу же "хит".

Стёпа в стихах ещё дальше пошёл –

Про пятерых написал хорошо.

Сашу и Мишу, двух Вань и Петра

Он похвалил, не жалея добра.

Петя в ответ зафигачил сонет,

Где он Степану такой дал совет:

– Степа, родимый, почаще пиши!

Очень уж любим твои мы стеши!

Ваня тотчас разродился стехом:

Как хорошо, что я с вами знаком!

Как мне приятно, друзья, вас читать!

Все вы таланты – другим не чета!

Ваня другой, он не лыком был шит,

Тоже талантливый очень пеит.

Он так искусно Петра похвалил,

Что у того восемь выросло крыл.

И в результате в сообществе том

Кучка могучих живёт паэто́в,

Рейтинг до неба, читателей воз...

Но, к сожаленью, "творенья" – навоз!

***

Паэт-отсохист

***

Он поэт от сохи,

Не кончал он лицеев.

Он сохою стихи

Достаёт из земли.

Из под старой стрехи,

Не ходя в эмпиреи,

Рифм выносит мешки –

Их там, прям, завались!

По стерне пробежит

Он босыми ногами.

Может вовсе нагой,

Придержав пах рукой.

Стих родит он про скит,

Про чеснок с огурцами.

Он опишет сохой

И гумно, и удой!

***

Опасный табурет

***

Паэт однажды сел на табурет...

Простой сюжет – обычный вроде бы,

Но у судьбы простых решений нет,

Есть для паэтов "шутки" у судьбы:

В сиденье гвоздь торчал едва-едва...

К чему слова – изменчив жизни путь.

Не в этом суть, что миллиметра два

Гвоздя торчало – это же чуть-чуть.

Но сел паэт! Сюжет сошёл на нет.

Судьбы привет – потерян ум и лоск...

А в чём вопрос? Банален мой ответ –

Гвоздём поранен гениальный моск.

***

Паэт-авангордист

***

Сваял паэт стишок и смотрит грустно:

– Ох, слишком просто... Где же здесь искусство?

Так пишут все, а я не всем чета –

Так должен я писать, чтоб ни черта

Неискушенный индивид не въехал...

И разодрал слова, видать, для смеха.

Читатель чешет "репу" в свой черёд.

Как, мол, понять, о чем здесь речь идет?

Ужель я глуп и сроду не пойму

За

Чем

Гер

Асим

Уто

Пил

Му

Му?

***

Паэт-танкахайкуист

***

Японоподобную муть

Пытается он пропихнуть –

В размерном бумагомаранье,

Мол, смыслов навалом и граней.

Но нет в мутоте этой смысла.

Там сакура явно прокисла,

И, дикая серая утка

Кричит обалдело и жутко.

Он пишет всё танка и хайку,

А лучше бы взял балалайку

И сбацал бы что-нибудь наше –

Под танка и хайку не пляшут.

От танка и хайку не плачут,

Не рвут на груди рубаху...

Он пишет японцам, значит –

Пошел бы тогда он... (В Японию!)

***

Жизнь паэта

***

В старой книге аз и буки

Изучал он пару лет,

И, засунув руки в брюки,

Убедился – он паэт!

Он влюблялся ежечасно,

Заставлял себя страдать.

В пессимизм впадая часто,

Был не мыт и бородат.

По полям и по дорогам

Гордо бегал босиком,

И с природою немного,

Был, поэтому, знаком.

Облака считал он грустно,

Чаек, галок и ворон

И в стихи пихал их густо,

Потому что одарён.

Пожню сравнивал с браздами,

Нивой недругов "мочил",

Вёл беседы со звезда́ми,

Президентов жить учил...

Но редакторы молчали,

Не прося стихов в журнал.

Перед зеркалом ночами

Сам себе он их читал.

Накопил шедевров главных

Две кладовки и комод.

Жизнь прожил почти бесславно,

В неизвестности... Но вот

На просторы интернета

Вышел он на склоне лет.

Глядь, а тут одни паэты.

Не паэтов в нете нет!

Вместе с ними он, счастливый,

Из кладовок в сеть несёт

Всё, что долго там копилось...

И несёт не первый год.

***

Банально-правильная паитеса

***

В школе надо хорошо учиться,

Родиною надобно гордиться,

Предавать любимых некрасиво,

Писать надо прямо, а не криво.

Не ходите, люди, по газонам,

Не стреляйте белый лебедей,

Не любите, люди, фармазонов,

А любите правильных людей.

Надевайте, люди, в холод польта,

А в жару ходите в труселях.

У ковбоев завсегда есть кольты.

И есть герб российский на рублях.

Тополя – деревья, гуси – птицы,

У авто колёса есть и руль...

Если из стихов сцедить водицу –

Вылезет в остатке полный нуль.

***

Паэт, который умнее минтая

***

Он в семантическом пространстве "умных" слов

Вскрывает смыслы нездоровых снов.

Он распаковывает мысли мозжечка –

Ведь это мозг, но маленький пока...

Он моделирует свободу от клише,

В континуум спонтанно выпадает.

Непринужденно так, "а ля фуршет",

Он терминов на строчки накидает.

Пусть ткут слова неразберихи нить –

Он "умных" слов еще навалом знает.

Пред зеркалом он может оценить,

Что он умней селёдки и минтая!

***

Сказка об Афоне и Пальмушке

***

На корявой лире две струны

И четыре слова в лексиконе

(Кровь, любовь, луны и тишины)

Миру предъявил паэт-Афоня.

Но не рухнул мир и не воскрес,

И не потрясён был этим дивом,

Не звучали здравицы окрест –

Ни венка не дали и ни пива.

Не заплакал слесарь над стехом,

И не зарыдал седой учёный.

Правда, кто-то выдал пару хохм,

Объявив Афоню чемпионом

По стехам простейшим, для амёб,

Лидером по производству "ваты",

Дал совет, он йаду выпил чтоб

И убил себя тупой лопатой.

Так бы и погиб бесценный дар

На виду у всех жевать мочало,

Но на сайте "Лом и скипидар"

"Пальмушка" Афоню повстречала.

И такая вспыхнула любовь

Между ними на основе рифмы

"Кровь-любовь" и "вновь" опять "морковь",

Что они рыдали в общем ритме.

И теперь, стехи свои пися,

Адресата каждый видит точно...

Вот и сказка кончилася вся

Про союз паэтов суперпрочный.

***

Последовательное восхождение

***

Строчка. Точка. Запятая.

Рифмоплёт сплетает стих...

Он потребности питает

Новый стиль изобрести.

Стих. Стехец. Стешок. Стешочек.

Лист. Листы, Стопа. Архив...

Где-то, как-то, между строчек

И талант, возможно, жив.

Стенгазета. Сборник. Книжка.

Слава. Лавры. Гонорар...

С презентации отрыжка:

– Блин, несвежая икра.

Строчка. Точка. Запятая.

Многоточие. Тире...

Про дифтонги что-то знает,

Ассонансно. Де юре́!

Член. Помощник! Председатель.

Зав. Редактор. Дипломант...

А стехи? А ну их на хер!

Он и так уже – талант!

***

И опять япона мать

***

Хоккуизмом страдая, строит строчки паэт –

Форма очень простая и формальностей нет.

Крякнет утка под сливой, облетят лепестки –

Он запишет, счастливый, на листок три строки.

Мукнет где-то корова, мекнет где-то коза –

Смыслов десять он снова в кучку смог увязать.

Типа, образ, возникший у него в голове,

Тянет смысл, словно рикша, из потёмок на свет.

Лепестки и закаты собирая в строку

Нагребает лопатой кучку в виде хокку́.

На заре он хоккует, как глухарь на току,

Вечерами танкует, свистнув дыркой в боку...

***

Гениальный паэт

***

В себе задатки гения лелея,

Гулял паэт однажды по аллее.

И думал о себе он, не без боли:

– Вот я иду. Болят мои мозоли.

Вот я иду, пока еще не признан.

Ещё меня в толпе не узнают.

Иду, как тень. Иду себе, как призрак.

Мозоли мне покоя не дают.

Никто не видит блеска моей дхармы.

И все вокруг назойливо снуют.

Мозоли мои топчут, как жандармы

И в душу мою нежную плюют.

Так шёл он по аллее, скорбно блея,

Истоптанные ноги волоча.

К концу аллеи, став заметно злее,

Прилюдно помочился, сгоряча.

Почти заметна стала гениальность,

Ведь непосредственность – есть гениев удел.

Прилюдно помочиться – не банальность...

Как жалко, что он какать не хотел.

***

Душевносложный паэт

***

Качает он по трубопроводу

Из глубины своей души

Стехи без темы и без повода:

– Читатель, прочитать спеши!

Не обвиняй его огульно

И отвернуться не спеши –

Он выскреб кучу загогульных,

Невнятных тайн своей души.

Он сам не понял: что, откуда,

Зачем и где... А кто поймет?

Он, в общем смысле, не зануда,

Но из него такое прёт.

И ты, читатель, знаю это,

Махнёшь рукой на этот мрак...

Когда и кто любил паэта,

Не за стехи, а просто так?

***

Круговорот паэтов на литсайтах

***

C горькими криками: – Мы покидаем вас!

Душ виртуальных косяк пролетел.

Скрылся из виду, исчезнув в незнаемом,

Сводный отряд не имеющих тел.

Кто огорчился? Кто руки заламывал?

Кто закричал: – Ну, куда вы, куда?

Даже подельники душ этих клановых

(Клоновых) все промолчали. Бяда...

Ну почему же никто не посетовал,

Мол, мы теряем такой коллектив?

Мол, не найдёшь уже больше на свете

Разносторонних талантов таких!

Но потихонечку, тихою сапою,

Всё на круги... Всё как было и до...

Души вернутся, поспорю на тапочки.

Тёплое снова устроят гнездо!

***

Злопамятный паэт

***

Я сказал ему: – Пари! Не парил он.

Глупо лапами махал, как горилла!

Я сказал: – Давай на спор – прыгни в небо

И дотронься головой до Денеба!

Альтаир смахни рукой вместе с Вегой

На Амансио смахни, на Ортегу.

Он не спорил и пари он не принял –

Но "посты" мои, зараза, отскринил.

И как я теперь чуток зазеваюсь,

Он докажет всем, что я задаваюсь!

Мол, толкал его я днесь к криминалу

Обещал платить за "жесть" только "налом",

Катастрофу, мол, готовил я тайно...

Блин, хоть чукчей притворяйся, хоть айном,

Всё равно он вставит лыко мне в стро́ку,

Даже если извинюсь ненароком!

***

Ненормативный паэт

***

Ох, сколько раз сидел он в КаПэЗэ

Во времена "тиранства" и "террора".

Прилюдно скажет "слово" и уже

Бегут, кричат и тащут к прокурору.

Пятнадцать суток выдадут и жри

Пятнадцать дней баланду, как скотина.

Воспитывали все: – Не матерись!

Какой пример преподаешь ты сыну?..

Теперь свобода! Все свои слова,

Немного их, но он их так лелеет,

Он в интернете вывалит на вас –

Читайте: это всё, что он умеет...

***

(КПЗ – Камера Предварительного Заключения)

Паэт про Бога

***

Теоретически – он, как бы, эфемерен.

Он Голос, что вещает нам о Нём.

Практически, для собственных истерик,

Паэт простой использует приём:

"Всё, что пишу – написано о Боге!

Не воздухом, а Духом я дышу!

Мы, вместе с Ним, всезнающи и строги!

Я Истину, убогим вам, пишу!"

Но, что печально, этот трубный глас –

Указ для нас. А для него ни грамма.

Он судит не себя – он судит нас:

Заочно, априорно и упрямо:

"Вы все плохие – Бог не любит вас!

Меня Он любит! Слушайте все Нас!"

Под караоке всех библейских фраз

Поёт себе осанну – нам приказ!

***

Паэт, рифмующий окончания слов

***

Он рифмует "юность" и "возможность".

"Ность" в конце – ну как не срифмовать?

"Лучик-пальчик" срифмовал безбожно.

"Чик" в конце – зачем тут размышлять?

Он рифмует "палка" и "селёдка".

"Ка" в конце. Смеяться не спеши...

Рифму "перекачка-перемотка"

Я ему дарю от всей души!

***

Семь фунтов под шпилем

***

«Семь фунтов под шпилем» паэт пожелал паитесе.

Она согласилась, что это крутой комплимент.

Семь с кошечкой фоток смогла в благодарность "подвесить"

И пять цветуёчков означили важный момент.

Случилась любоффь! Долгосрочная, как Пенелопа.

Она ожидала его струйно-пенных стехов

И буйно в ладоши старалась под каждым похлопать –

Мол, курят в сторонке и Пушкин, и даже Чехо́в!

Пылала любоффь! Он, ответною страстью пылая,

В её говностолбиках тоже талант находил.

И даже прилежно какого-то типа облаял,

Который небрежно об ейных стехах говорил.

***

Частушка про паэтку с бусокой

***

Я бусоку написала,

Секитай меня коза.

В той бусоке смысла мало –

Тырым-пурым, зам-зам-за!

***

Паэт-скарабей

***

Перед Музой не робея,

Пишет он в тиши стеши.

Подражая скарабею,

Он катает "кругляши".

Катится стешок привольно

Колеёй удобных тем.

Если "вольно" - значит "больно"

Зарифмует, а затем,

Призовёт всех чистить зубы,

Каждый день менять носки,

Быть тактичным, а не грубым,

Не крутить у баб соски,

Не плевать соседям в кашу,

С чаем есть не кал, а мёд.

Зарифмует Машу с Сашей,

Колю с Полей рифманёт.

Упираясь задней парой

Стехотворных ложноног,

Он бесплатно, значит даром,

Всех паэтов превозмог.

Он упорней паровоза,

Но завистники кричат,

Что он лепит из навоза

Рифмохрень про всё подряд.

***

Намёки мне ваши до фени

***

На западе солнце вставало,

Нелепою страстью кипя,

Меня это очень "вставляло"

И стих написал я опять.

И пусть он как будто бездумен,

Но гордость пылает во мне:

Пишу я, а значит разумен!

Хотя намекают, что нет.

Намёки мне ваши до фени,

До лампочки, до фонаря…

Я твердо уверен – я Гений!

Бумагу мараю не зря!

Потомки слезою омоют

Моих соченений строку.

И школьники дружной гурьбою

Меня изучать побегут!

***

Паэт-пофигист

***

Сижу на лавке, не спеша

Стехи свои для всех пиша...

Или пися? Пишу, короче,

Стехи и рихмы что есть мочи.

Одно к другому, третье к ним

Одною жаждою томим...

Постой. Писал такое кто-то...

А мне какая, блин, забота?

Кто их там помнит в наши дни?

Все в Лету канули они.

Теперь не то. Теперь другое.

Я левой напишу ногою

Стешог и помещу в сети –

Читайте, мать его ети.

***

Ласковый паэт

***

Открываю утречком глазоньки,

И, в окошечко я гляжу.

Я такой удивительно ласковый

Потому что пока я лежу.

Вот я встану, умою личико,

Зубки пасточкой я потру,

И, щетинки в большом количестве

Я "жиллетиком" уберу.

Я носочек надену беленький,

Обрыдаюся над белизной.

Слёзы катятся дробью меленькой

Из глазков моих по одной.

Кашки ложечку я в желудочек

Положу, чтобы добрым быть.

Сдобрю сахара малой грудочкой –

Надо маслице не забыть.

Мониторчик включу рассеяно,

Улыбаясь своей доброте...

– Что такое? Какой-то мерин мне

Написал тут слова не те!

Я облаю его стремительно,

Над никнеймом его прикольнусь...

Я ведь ласковый охренительно!

Вы не верите? Ну и пусть!

***

Гул Вселенной

***

Полсуток пыжился паэт,

Чтобы стишок родить тревожный...

Но результата нет, как нет –

Он перепутал всё, что можно.

Ему шептал вселенский гул:

– Пиши, но помни – кара зреет –

В аду встречает Вельзевул

Всех тех, кто пишет ахинею!

***

Паэт с приветом

***

Если вам моя паэзька

Как-то в ухи не легла

Знать у вас больные ухи

Так вас мама родила

Если кто-то недоволен

Что бесграмотно пешу

Я плювал на это дело

Я паэзией дышу.

Я паэзией страдаю

Ем её дышу и пью

В словари не заглядаю

От души слова пою.

Запитые точки-шмочки

Мне без надобности вот

Я стехи свои слагаю

Без коньца который год.

Так што если очень надо

Штоб всё было как букварь

Почитайте на досуге

Свой графический словарь.

Слов там много очень много

Но паэзии там нет

А в моих стехах от бога

Передам я всем привет.

***

Как паэт-либерал запретил кое-кому читать свои стехи

(так и написал на своей страничке: ЗАПРЕЩАЮ читать мои произведения правоохранительным органам... )

***

Либерал молодой упоённо вещал –

Слушать песни свои он ментам запрещал.

И рыдали менты, рвя погоны с плеча.

Молодой либерал в чём-то их обличал.

Генерал ФСБ закачался в петле:

Как же можно прожить на несчастной земле,

Если песен не слушать, что мальчик пропел?

Это в жизни, конечно, ужасный пробел!

А полковник достал именной пистолет

И себя застрелил он на старости лет.

Три майора с высотки упали вчера –

Им без песен не жизнь, а сплошная мура.

О, жестокий и гордый поэт-либерал,

У служивых ты смыслы их жизней украл!

Утопился в болоте полиции полк –

Им без песен твоих жизнь ни в радость, ни в толк.

А на днях два гаишника, жезл теребя,

Наказали огромнейшим штрафом себя!

Без тебя, как без ног, без яиц и без сна!

А без песен твоих всем служивым хана!

Ну, а если не ёрничать, чтоб не соврать,

Всем на "песни" твои раз пятнадцать насрать...

***

Как песать стехи

***

Берёт он ручку или карандаш,

И пишет в ряд слова какие знает.

Талант ведь не пропьёшь и не продашь...

И сти́ха готова́ – она летает.

Или гото́ва? Или стих гото́в?

Башку сломаешь, правила читая...

Напишет он стешочков штучек сто

И может быть его напечата́ют!

Шептает Муза в ухо и в лицо

Слова стехов, а он их на бумагу:

Про молодцов, про разных подлецов

Про самогон, про пиво и про брагу.

Плетёт слова, плевав на падежи,

Размахивая ямбом и хореем...

Алё, главврач, держи его, держи,

А то совсем от музы охереет!

***

Изобретатель "новых" слов

***

Я чувствую братствы

С опавшими ли́ствами.

Меня ты стряхнула с себя

Небрежительно.

Упал на асфальты

Под ноги ходителям –

Проходчикам мимо

И рядом прожителям.

Машинство по мне

Проезжает колёсностью

И ходят по мне

Сапоговостью дамочки.

Обидство своё выражаю я

Слёзностью

Стехов... А вот русский язык –

Мне до лампочки!

***

Правила всё же нужны

***

Однажды мне девица лет семнадцати

Сказала, что учиться – хрень лохматая.

Она, девица, находясь в прострации,

Гораздо круче Блока и Ахматовой,

Что Пушкин, это мусор древнегреческий,

А Лермонтов – дурак, писал рифмованно...

А ей, девице, больше делать нечего,

Чтоб с рифмою песать свои хреновины.

Мол, главное Паэту – озарение,

Как у неё. Чтоб мозг всегда был девственным...

Ни рифмы не нужны, ни ударения,

А "препинаки" нынче, мол, не действуют!..

Когда-нибудь такая ж неучёная

Напишет ей случайно в поликлинике

В диагнозе: "Бронхит междупечёночный

И непереносимость синих фиников"

***

Про меня

(я ведь тоже паэт)

***

У меня стехов семь возов.

У меня грехов, как стехов.

Я б писал стехи, как Эзоп,

Но не знаю греческих слов.

У меня стехи – так себе.

Так же, как грехи – не крупны.

Я хожу в трусах по избе,

Подбираю рифму на "ны".

Допишу стешок и опять

Сам себя за это хвалю:

– Молодец, браток, дай-ка "пять"!

Я тебя ужасно люблю!

Если кто-то вредный совсем

Скажет, что стехи – пятый сорт,

Я с ним соглашусь, а затем

Напишу еще штук пятьсот!

***

Пердельщик песен

***

Графомания необорима!

Даже "рубрика" есть у паэтов,

Где представлены публике зримо

Искорёженных песен куплеты.

Ноет, плачет душа графомана:

– Почему все поют эти песни?

И берётся уродовать рьяно

Всё что может. Видать, в виде мести.

Мстя за собственных строк нудных плесень,

За бездарность свою, за ненужность...

Украшают перделками песен

Каждый дачный "толчок", каждый "нужник"...

***

Откуда они?

***

Паэтов множество везде:

В архиве, в бане, в "жёлтом доме".

А кто-то, вовсе обалдев,

Стехи слагает даже в коме.

Не объяснить иной бедой

Все бестолковые куплеты

Производимые ордой

Убогих разумом паэтов.

Ужасно хочется понять,

С какой луны они свалились –

Чего-то пишут, а читать

Их почему не научили???

***

Полезное свойство атмосферы

***

Свойство есть у атмосферы

(Вывод сделал я простой)

Информации без меры

В ней разлито безразмерно

В концентрации густой.

На фига учиться где-то,

Морщить лоб, от дел устав,

Если можно стать паэтом,

Депломатом иль истетом

Атмосферы засосав?

Там идеи тучей вьются,

Только вовремя сосни.

Откровения вольются,

Просто так, на круглом блюдце,

Будут поданы они.

Засосал и всё в порядке,

Можешь смело заявлять,

Что блины растут на грядке

И в большой своей тетрадке

Всё стехами записать!

***

Паэзия – не математика

Как любят заявлять паэты в ответ на замечания о нелепостях: "Поэзия - это вам не математика" (не физика, не химия, не география, не история, не биология) а потому такой вот стешок получился.

***

Когда Чапаев взял Берлин

В четырнадцатом веке,

Он очень удивился, блин,

Что там живут узбеки.

Был очень удивлён Ньютон,

Копьё метая в волка,

Что Архимед издал закон

Мистического толка.

Батый открыл в степи озон,

Протон и дельфинарий.

А царь всей Африки - Страбон

Был циник, цирик, нарик.

В долине Нила, среди гор

Покрытых буйным лесом,

Иван Сусанин взял багор

И высек в камне пьесу.

Аменхотеп ужасно ржал,

В степи под Краснодаром...

А графоман стехи рожал,

Квадрат считая шаром.

***

Главный почетатель

***

Паэт не должен верить никому!

Паэту просто в кайф марать бумагу,

Лепить на лист словесно кутерьму,

Белиберду, абракадабру, шнягу.

Когда очередной исписан лист

Фигнёй и мутью, убеждён песатель,

Что есть на свете где-то пародист

И он, конечно, главный почитатель.

***

Библиотекарь. 27 лет. Девственница

***

В её стихах: в стакане виски,

(Со льдом, естественно, всегда)

Горячий шёпот, вечер близкий,

Вокзалы, рельсы, поезда.

В них бродят томные трамваи,

А в них, влюблённые в неё,

К ней на свиданье поспешает

Красивых юношей мильён.

Под звуки джаза в ресторане

Официант несёт фондю,

И, ветер возбужденьем пряным

Предрасположенный к дождю.

В них все описаны страданья,

Грехов иступленная сласть,

Не прозвучавшие признанья

И не испытанная страсть...

***

Дальновидный выбор

***

Он может писать о Сольери привычно,

Слегка попутать Мальдивы с Мальтой...

Поставит в рубрику «Стих ироничный»

И можно путать альтиметр с альтом.

Паэт-коллега, сощурившись мудро,

Заметит: – В стихах очень смыслов много...

А он просто рубрикой хитро припудрил

Желание выдать угря за миногу.

***