Придумал тебя такой

Она уезжает

Она всё решила.

В кармане билеты.

Она уезжает

На самый край света,

Где писем не пишут,

Не ходят газеты,

И звонки обрываются

На полуслове.

Она никому

Не поставит условий

И ни у кого

Не попросит совета.

Она уезжает.

Она уезжает.

Она уезжает на самый край света.

И там,

На краю

"люблю-не люблю"

Её не волнуют.

Салют!

И - адью!

Она никого

Не попросит дождаться,

Не даст никому

Свой адрес и номер.

Все письма останутся

Без ответа

И тишина

В телефонной трубке

Уже не прервётся.

Она не вернётся.

Быть может,

Она пожалеет об этом,

Но это потом,

А пока уезжает,

Она уезжает на самый край света.

И там,

На краю,

Как будто в раю,

Сирены споют:

Салют!

И - адью!

Она никогда

Не вернётся обратно.

Едва ли кто вспомнит,

Как её звали.

Все давшие ей

Обещанья и клятвы,

Найдут себе тысячи

Оправданий.

А если она

Вдруг объявится завтра,

То вряд ли кого-то

Обрадует это,

Но это потом,

А сейчас уезжает,

Она уезжает на самый край света.

И там,

На краю

Ледяную броню на сердце

Растопят,

Пробьют - и:

Салют!

И: адью!

До краёв

До краёв переполнен тобою и мною мир.

Мы в нём снова одни, и это снова не больше, чем миф.

Этот город, застывший на самом краю земли,

Гасит огни в ожидании нашей любви.

Мир нам тесен двоим - и мы делаем шаг за край.

Между нами в который раз закипает война.

Наши встречи и речи - безжалостные бои...

Но город гасит огни в ожидании нашей любви.

Заключаем мир - и держим его в плену,

Прячем в тюрьмах собственных тел, не желая делить,

Не решаясь вновь соединить мир, разорванный поровну,

Но город гасит огни в ожидании нашей любви,

В предчувствии нашей любви.

И мир снова тесен, и опять бесконечно мал.

И мы снова вместе, и наша разлука - лишь миф.

И пусть кажется со стороны, что это - война,

Но город гасит огни в ожидании нашей любви,

В предчувствии нашей любви,

В восторге от нашей любви.

Маленький город

Маленький город. И каждый дом - чья-то крепость.

Время спокойно уснуло на тёмной аллее.

Снова не верю, что города берёт смелость.

И только поэтому взять этот город не смею.

Снова стучу в твои окна: открой мне! Я - Будда!

Снова в ответ: Ты с ума сошёл! Два часа ночи!

Только прости, но и в три часа ночи я буду

Буддой и буду стучать к тебе - хочешь-не хочешь.

Вновь спотыкнусь на аллее о спящее Время,

И, чертыхаясь, замечу, что Время уходит.

Я попытаюсь догнать его - и не сумею.

Но есть ещё шанс обойти на крутом повороте.

Маленький город, где каждый дом - чья-то крепость.

Смотрят задумчиво тёмных окон бойницы.

Снова не верю, что города берёт смелость,

Но поднимаю знамёна, бросаюсь на приступ!..

А в три часа ночи я снова стучу в твои окна.

Снова кричу, что я - Будда, и ты мне не веришь.

Но Время снова уснуло, значит, у нас его много -

Хватит на то, чтобы я постучал в твои двери,

И ты мне открыла...

По телевизору снег

По телевизору снег.

По радио - дождь.

И вроде дело к весне,

Но не разберёшь.

И вроде дело не в Ней,

И ты поверил сам, что это не ложь.

И каждый день - как во сне,

И тем более - ночь,

Но ты не с ней,

И никто здесь не в силах помочь.

По телевизору - снег.

По радио - дождь.

Ты не на той частоте,

Крути - не крути,

Но вместо сердца песня

Бьётся в груди.

И дело именно в той,

Кому ты её посвятил.

Её приёмник молчит

И погашен экран.

Ей дела нет до сердечно-

Песенных ран.

И лишь в проёме окна

Её любимые канал и волна.

И ты бумажный кораблик

Свернёшь из газет,

Когда по радио - ложь,

По телевизору - бред,

И на окна Её свет поплывёшь

По канала волнам.

Она встречает тебя

На причале окна,

Того окна, за которым

Канал и волна.

И нет причин для печали,

И в самом начале весна.

И каждый день - как во сне,

И тем более, ночь.

Ты с Ней, и вас не пугают

Ни снег и ни дождь.

И в твоём сердце - весна,

И ты этим сердцем поёшь.

Гадалка

Ты раскинула карты.

Я остался в дураках.

Ты гадала на и-цзын,

А я пил твой кофе.

И я помню его вкус

На своих губах,

И помню на твоих -

Мы целовались на кухне.

А потом ты сказала:

Всё будет хорошо.

А потом я поверил,

Что не может быть иначе.

А потом я опять

Никуда не ушёл -

Я был рад тому,

Что тобой одурачен.

А о чём говорили той ночью звёзды?

Мы не слышали их - мы остались дома.

Нас опять обнимала твоя белая простынь,

А потом

Всё повторялось снова:

Ты раскинула карты.

Я остался в дураках.

Ты гадала на и-цзын,

А я пил твой кофе.

И я помню его вкус

На своих губах.

И помню на твоих -

Мы целовались на кухне.

А потом ты сказала:

Всё было хорошо.

А потом я спросил:

Что же будет дальше?

А потом я опять

Никуда не ушёл -

Я был рад тому,

Что тобой одурачен.

А о чём говорили той ночью звёзды?

Мы не слышали их, мы остались дома.

Нас опять обнимала твоя белая простынь,

А потом

Всё повторялось снова:

Ты раскинула карты.

Я остался в дураках.

Ты гадала на и-цзын,

А я пил твой кофе.

И я помню его вкус

На своих губах,

И помню на твоих...

Губы немеют от поцелуев

Губы немеют от поцелуев.

Руки ищут изгибы тела.

Мы снова влюблены и безумный,

А всё иное – какое нам дело?

Мы переплетаемся, словно змеи,

И нити судеб завязаны в узел -

Распутать его никто не сумеет.

Любой посторонний будет обузой.

Мы наедине и забыли про время,

И время оставило нас в покое.

Мы выбрали небо своей постелью -

А где ещё заниматься любовью?

И губы немеют от поцелуев,

И руки находят изгибы тела.

Мы снова влюблены и безумны,

Нам на двоих мало целого неба.

Небо и море

Я сравняю небо с землёю,

Не оставлю от неба и камня на камне -

Потому что отважилось спорить

Синевою с твоими глазами.

Я сравняю с землёю море,

Не оставлю от моря и капли на капле -

Потому что осмелилось спорить

Глубиною с твоими глазами.

А ты пройдёшь по морю и по небу босиком

И удивишь и бесов, и богов

И глубиной, и синевою своих глаз -

И я влюблюсь, как в первый раз.

Небо с морем спорят до крови

На закате и на рассвете,

Кто из них с твоими глазами

В глубине сравнится и в цвете.

Только я их сравняю с землёю,

Не оставлю ни камня, ни капли -

Потому что ни небо, ни море

Никогда не сравнятся с твоими глазами.

И ты пройдёшь по морю и по небу босиком,

И удивишь и бесов, и богов

И глубиной, и синевою своих глаз,

И я влюблюсь в который раз.

Поводок

Я придумал тебя такой

На радость всем зеркалами -

Пусть вздыхают тебе вслед

И рыдают, когда тебя нет.

Я не знаю, откуда ты здесь -

Может, вышла из пены волн?

Но и море, и небеса

Утонут в твоих глазах.

Я придумал тебя такой -

И бегу за тобой, как пёс.

И не нужен другой поводок -

Только запах твоих волос.

Я придумал тебя, как бог,

Что создал за неделю мир.

Только мир - он больше не смог.

Но теперь в этом мире есть ты.

Ты ворвалась в мой мир, словно миф,

И собою затмила свет.

И я не бог, потому что есть ты,

А меня с тобой рядом нет.

Но я придумал тебя такой -

И бегу за тобой, как пёс.

И не нужен другой поводок -

Только запах твоих волос.

Зеркала

Сколько бы в этом небе ни было звёзд,

Я позабуду о них в свете твоих глаз.

Я задохнусь в плену твоих волос -

И что мне все звёзды, если ты рядом со мной сейчас?

Здесь каждое зеркало скажет тебе, что ты прекраснее всех.

Позволь же быть тенью, лежащей послушно у самых твоих ног.

Может быть, это смешно - ты поднимешь меня на смех,

Но смейся - и пусть мне завидует в этом сам бог.

А если в твоих глазах пламенем дышит Ад,

Если мне скажут: "Ты можешь уйти и жить на любом из небес",

Я откажусь от Рая и от его наград.

Пусть веселится бес, но я снова вернусь к тебе,

Где каждое зеркало скажет тебе, что ты прекраснее всех.

Позволь же быть тенью, лежащей послушно у самых твоих ног.

Может быть, это смешно - ты поднимешь меня на смех,

Но смейся - и пусть мне завидует в этом сам бог.

Плен

Я обжёг себе губы о твоё имя,

Потерял своё сердце в твоём взгляде,

Подарил тебе душу, как дарят крылья -

Вырвав её с корнем, забыв о ране.

Я отдал тебе небо - лети до солнца!

Подарил звёзды, сам позабыв о свете.

Кто-то скажет: "Она над тобою смеётся".

"Пусть, - отвечу. - Я ведь и живу за этим".

Я дышу, когда шепчу твоё имя,

Вижу свет, со взглядом твоим встречаясь.

И иные звёзды - зачем нужны мне?

Я сгораю, этой звезды касаясь.

И не надо света, не надо мира!

И имён иных не желаю слушать.

Я отдал тебе сердце, из плена вырвав.

Словно сдавшись в плен, отдаю и душу...

Ещё один миф

Очередная сказка про любовь.

И снова клятвы, данные наобум.

Вновь кто-то кому-то врёт.

И снова ни одному не приходит на ум,

Что это ещё один великолепный миф:

Небо - и в этом небе огни.

И снова рассказы про долгий и трудный путь

И про то, как в пути тяжело одному.

Но ведь не в этом, не в этом суть,

А в том, что ни одному не приходит на ум,

Что это ещё один великолепный миф:

Небо. И в этом небе огни.

И снова слёзы и ссоры. И снова слёзы.

А потом тишина - и дом погружён во тьму.

Снова о чём-то своём бормочет простынь.

И снова ни одному не приходит на ум,

Что это ещё один великолепный миф:

Небо - и мы в этом небе одни.

Телефонный номер

Вновь набираю твой номер, но снова гудки в ответ.

И кажется, на телефоне клином сошёлся свет -

Свет и этот, и тот, и даже ночная тьма,

И сам я у телефона схожу с ума.

Паузы между гудками тоскливы, как Лимб.

Что скрыто за проводами - рога или нимб?

Я не святой и не грешник - я всё ещё жив.

Звоню. Вновь гудки. Что там между? Увы, ни души...

Где ты, когда ты так нужен, мой телефонный бес?

Я бы отдал тебе душу, и всё, что за нею есть.

Я бы спустился в твой Ад и прошёл через все Круги,

Лишь бы прервать в телефонной трубке гудки.

В списке контактов нет номеров - он чист.

Или ещё не заполнен, иль уже удалён.

В паузы между гудками кричи-не кричи -

Абонет не доступен... Занят... Не определён?..

Где же твои Небеса, мой телефонный бог?

В трубке не слышно голоса - лишь череда гудков.

Я уже даже не верю, что где-нибудь есть твой Рай,

Но этот номер не устаю набирать.

Вновь набираю твой номер, но снова гудки в ответ...