Алексей Рахе

Предчувствие

Не спеши

Не спеши торопиться, ты заточён В круг из соли, из скуки, из мела. Лабиринт твой обширен, это лишь сон, В миллионный раз Солнце село.

Ты зеваешь, ты спишь, привычный сюжет; Потерял все мотивы и планы. Ни тебя, ни меня, даже мира — нет, Но частицы летят упрямо.

Снег, пустота, собачий холод, Как будто это я просил. В висках как будто бьётся молот, А жизнь — как будто надкусил

Хурму. Хурмовее не станет. Зима мне вяжет свитера. Товарищ, знай — Пиздец настанет, И солнца яркая игра

На инее в твоём окошке, И холод твоих батарей, Взбодрят тебя ещё немножко, А голод оживит сильней —

Тогда твори, поэт, всю мякоть В стихи исторгни из себя; Растаял снег. Остались — слякоть, Собачий холод, пустота.

Шершава мягкая ткань. Шершавы холодные стены. Промозгла жуткая рань, Неловки немые сцены.

Горячая пища вкусна, Так же приятны объятия. Душа иногда пуста, Как будто на мне проклятие.

То гарь, то бензин, то весна Мерещатся в воздухе мне. Но мир на пороге сна, И дело идёт к зиме.

Колюч самый первый снег, Как старый свитер из шерсти. Я ищущий человек, Хранитель всех сумасшествий.

Беззвучны мои слова, Бесцветны глаза, закрыты. Я не касаюсь тебя, Разные наши орбиты.

Тверда тишина вокруг, Слабеют усталые руки. И сердца чьего-то стук Все заглушает звуки.

Дышу я в унисон, Касаясь нежно пластинки — Я слышу сказочный звон, Мы оба с тобой — снежинки.

Мы таем, мы истончаемся, Мы утекаем прочь. Шершава ладонь; мне нравится. Сударыня, славная ночь.

Давай притворимся, что живы, Давай будем колко шутить. Печалей моих зреют сливы, Клубника надежды любить.

Готовы отчаяний яства, Лекарства снов и времён; А я сознаю теперь ясно — Я брошен и обречён.

И крошится жизнь под пальцами, Земля из-под ног уходит; Мы все путешествуем зайцами, И кондуктор застыл на входе...

А давай притворимся, что живы, Я услышать хочу сердца стук; Не грусти теперь, моя милая — И прощай. С улыбкой, твой друг.

И меня когда-нибудь не станет, Время ничего, поверь, не ждёт. Сильно недосказанность изранит, Память меня заживо сожрёт.

Скрученное я, больное древо, Недоверчивый, побитый пёс. И внутри заткнулось всё, что пело, Все надежды — больше не всерьёз.

И не то чтобы мне не хотелось Верить, быть и даже жить в любви. В юшке моя вымазалась смелость, Я устал; ты это уж прости.

Ты прости и то, что не борюсь я. Не хочу зря шум здесь поднимать; Я кричал, барахтался — всё пусто. А теперь спокоен. Как дышать?

Разучился я; как видеть, слышать, Говорить как, чувствовать, ходить. Из моей души сбежали мыши; И последнее умение любить.

И осталось лишь тревожить память, Расчесать болячку до крови. Милая, и что же стало с нами? В одну точку все мои пути.

Маяки светофоров погашены, Рассекаю собою тьму. Возвышаются глупости башнями, Но упрямо я вдаль иду.

По щекам ветер хлещет истово, Колет каплями тело дождь. Я ищу, где остались пристани, Вру себе, что ты меня ждёшь.

И кричат листья, что умирают, Что всё ближе и ближе зима. Нас сорвут и тотчас раскидают Эти злые, чужие ветра.

Я схожу с ума с наслаждением, Я качусь в тартарары. Изучаю сны и решения, Изучаю туда пути.

Слушай друг, ты не бойся осени, Год за годом одно и то же. Пусть в лесах наших раны-просеки, Мемуары на нашей коже.

Слушай друг, ты не бойся безумия, Мы и так ненормальны все. Нынче знаешь, уже полулуние, Это значит, что быть беде.

Спасибо за чтение