Повторный показ

1. Знамение

«В день, когда сойдутся светила и Зафир затмит Льяна, с полунощи явится новая звезда, пламенем синим горящая. Да встанут все люди и нелюди пред ней на колени. Ибо придёт, дабы не карать только, но спасти...», - закончил цитировать Звягун, захлопнув книгу. «Видишь, Ведель точно описывает события грядущего. Ждать этой неясной угрозы нужно именно с севера. И тут уж возводи стены, не возводи, всё одно. Звезда дескать явится. До неба стену не поставить. Однако, два века уже как князья усилили все северные границы. Если ты много бродил по Удолие Крин, то встречал высокие одинокие башни. Поди думал маги понаставили? Нет, это звездочёты. На вечном посту. Живут там как затворники, сменяют друг друга, мол не хотят упустить звезду ту самую. Что-то считают себе. Ждут. А крестьяне, каждые 8 лет приводят к ним одного мальчика. Ну те которым прокормить семью особенно тяжело. На звездную службу то знаешь удобно детей отдавать. Их там князья кормят да одевают...», - начал размышлять вслух рассказчик, перепрыгивая на тему довольствия и вечно растущих цен на самое необходимое, а в частности пиво.

Собеседник положил на стол несколько кун, улыбнулся Звягуну. «Это за угощение и интересный рассказ. Благодарю!», - парень поднялся и уже собрался было выйти из корчмы, как путь ему перегородили подвыпившие мужички искавшие драки. Со своими-то драться уже не так интересно, то ли дело чужак.

«А ты, это! Погодь мужик! Ты что, полунощник чтоль? Больно глазища у тебя синие. Своих баб мало, наших пришёл поганить?», - возмущался самый тощий и тщедушный мужичонка. По бокам от него, вальяжно привалившись к брёвнам стояли два крепких бородатых лихача и довольно скалились. Корчмарь вздохнул и принялся прятать ножи. «Уйди с дороги парень, я никому не желаю зла!», - бросил в ответ чужак, но похоже с одной лишь целью - рассеять внимание собеседника. Потому как тот обернулся на группу поддержки, чтобы кивнуть мол «видали какой?», но едва отвернулся, как тут же потерял равновесие от мощного удара и влетел прямиком в одного из сотоварищей. Второй сразу бросился на чужака, но был встречен ударом ногой в живот. Слегка согнулся от боли и получил два удара в голову. Причём второй он уже и не почувствовал падая на пол без чувств. В это время, другой здоровяк скинул с себя говорливого мужичонку, выдернул из-за пазухи нож и прыгнул на встречу наглецу.

«Ну что ты, паскуда!?», - крикнул здоровяк, и медленно стал подходить к незнакомцу, пытаясь контролировать руки и ноги последнего. Уж больно не хотелось ему проиграть в этой схватке. Раздался громкий удар, разлетелись в разные стороны черепки. Звягун с большим наслаждением саданул по голове здоровяка пивной кружкой зайдя со спины. «Ну а что? Ты всё равно выпивку оплатил, дай думаю товарища этого угощу!», - радостно констатировал Звягун, когда нападавший рухнул к его ногам. Говорливый мужичок оглядел корчму в поисках поддержки, но не найдя сочувствующих выпрыгнул в дверь и умчался.

«Твоя помощь была кстати! Не думал, что баяны не прочь подраться. Спасибо!», - сказал северянин, протягиваю руку Звягуну. «Ну, хорошему человеку грех не помочь. Может свидимся ещё когда-то. В добрый путь, Борей!», - пожимая руку добавил баян, провожая гостя на улицу.

Льян спрятался среди еловых крон, а Зафир спокойно плёлся за старшим братом. Борей, точно знал о чем писал Ведель и какого знамения стоит ждать жителям Удолие Крин. «Князья боятся утратить власть, когда придёт новая звезда. И вполне обосновано. Пока все думают, что в башнях трудятся звездочёты, подсчитывающие, какие-то таинственные формулы движения светил. В них собирают трансформаторы энергии, способные накрыть куполом всю долину. Князь Гавран с братьями сделает всё, чтобы сохранить династию, даже если для этого придётся пожертвовать многими тысячами жителей. Не ведая даже, Гавран сам приближает события описанные Веделем.», - обдумывал слова Звягуна парень.

Тьма уже опустилась в долину и бросилась бродить по окрестностям в поисках жертв. Борей спокойно шёл в лесную чащу. Ладони его вспыхнули синим пламенем и освещали дорогу. «...с полунощи явится новая звезда...»

2. Дышу

Дышу не воздухом, а небом.

По венам, чистая вода.

А кудри пахнут чёрным хлебом,

Всегда.

В глазах луна укрыла солнце,

И руки пламенем горят.

Боль в сердце больше не вернётся

Назад.

Из стали жилы, цвета леса.

Не кожа, а кора дубов.

Со мною спорить бесполезно,

Без слов.

Внутри сияет перламутром,

Чистейший самый древний свет!

Подумаешь он только утром?

Ан нет...

3. Наугад

Я иду домой тишина и покой.

Звездное небо надо мной машет рукой.

Порой мне кажется, что это мой последний час.

Ну раз так, пора войти в своеобразный экстаз:

Закрыть глаза, почувствовать прилив сил

И оказаться там же, где я бывать любил.

Гле я был счастлив всегда и рад.

И наугад ставил жизни своей "мат".

Но это всё предрассудки и не боле

Моя жизнь всегда, будет только в моей воле,

Но доля правды имеется даже здесь.

У каждого человека ведь свой срок есть.

Коса преградит твоей реке путь.

И тебе будет больше не вздохнуть.

Не обернуть тело в мирскую суету,

А в пустоту кануть и видеть только темноту.

А я Луну наблюдаю, тихо шагая

И точно не знаю, может жизнь потеряю.

Из-за угла выскочил автомобиль.

И я своим лицом уткнулся в пыль.

Так значит быль, то что мне казалось

Осталось жить чуть-чуть, самую малость.

Уже усталость закрыла мне глаза.

И голоса из ниоткуда зовут назад...

(2002 год. В треке оригинальный вокал того времени)

Я писал сам стихи по ночам.

И считал то что ведаю суть.

Много плакал, порою кричал,

Умоляя прервать этот путь.

Было больно и пусто внутри.

Не хватало ни света ни сил.

Жизнь меняли календари,

Когда я их об этом просил.

Мне казалось, что «выхода нет».

Это пел мне в динамиках Сплин.

Я бы рад, усомниться в ответ.

Но «надежду» развеял Дельфин.

Я хрипел, разгребая снега.

И не верил, своим же глазам.

Ночь меня обнимала слегка,

А я в мыслях запутался сам.

Мне тринадцать. И всё впереди.

Это понял я годы спустя.

Когда вспыхнуло пламя в груди,

Закоулки собой осветя.

И листаю старинный архив.

Погружаясь в него с головой.

Никаких не внося корректив,

Я там был и остался собой.

4. Молитва

Огради меня от безысходности

Разрывать чьи-то души на тряпочки.

От безумной до смеха покорности,

Уповающей на крылья бабочки.

Огради меня саваном чичеры,

Чтобы хмары за своего приняли.

Чтобы я поверх пения птичьего,

Смог плести барабанные линии

Огради меня от непринятия.

От предательства, от кривобокости,

Чтобы я наконец стал внимателен,

К доброте людской, да жил по совести...

5. Разговор

Что думаешь, Бог-то теперь один?

Раньше ведь был целый пантеон,

Ну вспомни, у греков, славянских общин,

Кельтских народов, шумерских племён.

Сколько их было? Имён и не помню...

Но каждый курировал что-то своё.

А нынче, уверен каждый паломник:

«Бог грустно взирает на нас - дурачьё...»

Так, да не так, я иначе толкую:

«Он там не один, да и не одинок.

Также как ты, пробираясь в слепую,

Я к истине может приблизиться смог.

Он в каждом из нас, наша часть, наше сЧастье.

То что пылает огнями в груди.

К каждому в мире Господь сопричастен.

С каждым Господь бесконечно един...»

Ну ты загнул! Что и Гитлер и Будда,

Царь и убийца и прочий отброс?

Чушь ты несёшь, давай лучше на будем,

Зря я тебе задал этот вопрос.

Друг мой, как знаешь, время покажет.

Выбор - священное право людей.

Может и ты мне когда-нибудь скажешь:

«Я Его чувствую только теперь...»

6. Испытание

Может всё ещё не дописано,

Не проверено, не перекроено?

На судьбу месяца не нанизаны,

Не раскрашены, да не освоены?

Может быть всё ещё за кулисами,

За надеждами, за разговорами?

Да не брались писать эпикризы мы

Осторожно следя за приборами?

Может нет никакого сценария,

Ни бестселлера, ни эпитафии?

И пусты стеллажи канцелярии,

Не имея штрихов биографии?

Может быть всё ещё не дописано,

Не расставлено, не напечатано?

Почему же клянём так немыслимо

Свои судьбы ругаясь отчаянно?

Может проще на небо сетовать,

За невзгоды, за непонимание?

На распутье с собою беседовать,

Не решаясь пройти испытание...

7. Идущий

Идущий сквозь время, да будет услышан.

Ему отчеканены маршем проспекты.

Раскрашены солнцем покатые крыши

Планеты.

В глазах его месяц, узорами вышит.

За пальцы хвостами цепляют кометы.

Он бродит по росам и всё ещё дышит

Рассветом.

Идущий сквозь время, становится тише.

На глади озёрной рисуя заветы.

Уверенный в том, что они будут трижды

Воспеты.

В глазах его месяц, как будто бы ближе.

Ночь любит за ним наблюдать неодетой,

Случайный поэт непременно напишет

Об этом.

8. Плачь

То что раньше казалось важным,

Вдруг устало быть таковым.

И тревожнее стало даже,

Даже слишком и в легких дым.

И ты знаешь, всё как-то странно

Ну вот как это всё объяснить?

Если я просыпаясь рано,

Жажду прошлое в миг позабыть.

Да не просто какой-то случай,

А совсем, абсолютно всё.

Пусть в момент наступления ночи,

Кто-то виндовс во мне снесёт.

Сброс настроек к началу жизни

Чистый лист никаких задач.

Мозг едва ли тогда зависнет.

Плачь.

9. Дыши и смотри

Дыши и смотри, как меняется время.

О большем просить и не стану.

Ушли малыши отыскать своё племя.

Найдут ли? В пути не устанут?

Дыши и смотри, перевал, перепутье.

Останки былого размаха.

Пружина жужжит, резонирует сутью,

В груди под суконной рубахой.

Дыши и смотри, занавески до дрожи,

Под пальцами порваны нити.

Ушли малыши, зов души подытожить,

Замкнуть цепь случайных событий.

Дыши и смотри, карнавал, кавалеры.

Под масками лика не видно.

Пружина жужжит, под дугой револьвера,

Один станет лишним - обидно.

Дыши и смотри, перекроены веды.

Лучи рассекают мембрану.

Ушли малыши, наугад, не по следу.

Дойдут ли? В пути не устанут?

10. Сигареты

Ты слышишь, как устало капли,

Срываясь с неба, крошатся о мысли?

Мы курим чаще, чем вчера, не так ли?

Без едкой взвеси в легких нету смысла.

Ты молча выдыхаешь терпкий смог.

Не смотришь на меня, комкая шторы.

Теперь я, как и прежде одинок

И ни к чему скандалы или ссоры.

Я буду рядом, около тебя.

Пока ещё остались сигареты.

Так просто расставаться не любя.

Но невозможно позабыть об этом...

11. Золото

Ты знаешь, ходи только тропами,

Что звери в чащобе оставили.

Не думай ступать на косматый мох,

Он жаждет пленить тебя ласкою.

Дремотой укутать диковинной,

Шептать речи полные сладости.

И после укрыть одеялами,

Да так что уже и не выбраться.

Не верь этим птицам загадочным,

Они своим сладостным пением,

Накликают беды несчётные,

Иному сирин не обучена.

Разнить с алконостом её поди,

Не каждый сумеет играючи,

Поэтому лучше не слушать всех

И двигать своею дорогою.

Ручьями все реки питаются,

А ты насыщайся из тех ключей,

Что бьют из под камня могучего

А в круг них цветы неба росписи.

Там воды окрашены памятью,

Полны исцеляющей свежести.

Живыми давным-давно признаны

И станут в дороге не лишними.

Ты знаешь, ходи только тропами,

Что люди ещё не освоили.

Учуешь вблизи человечество

Укройся в объятьях аспидия.

Когда разминёшься, несись стремглав

По мху, сквозь сирин, воды мертвые,

Да только бы глубже уйти от тех,

Что шкуры меняют на золото...

12. Здесь

Мы же были когда-то здесь,

Растекались по сонным улицам.

Выдыхали тумана взвесь,

И не думали даже сутулиться.

Поднимали слова, как есть

В тучи кутая вольные бороды.

Лоскутом зашивали лесть,

Сберегая честь, пока молоды.

Мы же были когда-то здесь.

Я же помню тропинку каждую.

Помню ливня и ветра песнь,

Про ту сечу нашу отважную.

Засыпали в дали от весей,

Кто в полях, кто в лесах, кто в омуте.

Воротились обратно днесь и

Поселились в грозовом грохоте.

Мы же были когда-то здесь.

Пробежимся дождём по памяти.

Заплетая узоры, как есть

В обереги на древнем орнаменте.

И наполним любовью весь

До краёв, тот колодец высохший.

Наше право остаться здесь,

Даже если нас нет среди выживших.

13. Камыши

Врываясь сквозь стебли резных камышей,

Не помня себя, не взирая на раны.

Несётся стремглав от летучих мышей,

Испуганный донельзя страх мальчугана.

Прыжками с разбега, по кочкам болот.

Слегка семеня на натянутых жилах.

Неверный шажок и в прислугу возьмёт

Носителя страха, шишига насильно.

Но вот уже роща, объятья берёз

Минута для роздыха - мыслей собрание.

В сознание страх оттолкнув ворвалось,

Какое-то чувство сродни ликованию.

И хохот гуляет - округу смешит.

Мальчишка - вприпрыжку, дорога под ноги.

- А что же скрывали в себе камыши?

- Пороки

14. Буян

Когда-нибудь, где-нибудь, оземь

Ударится грудью сапсан.

Кого-нибудь, кто-нибудь, спросит:

«А где спрятан остров Буян?»

Расправив могучие плечи

Поднимется витязь с земли:

«Его искал я, да мой кречет,

Найти до сих пор не смогли.

Найти его очень непросто,

Таинственный остров Буян.

Пристанище для алконоста

Жар-птицы, сирин и руян.

Сокрыт за волшебным туманом,

Рассеять его не с руки.

Борей если только арканом,

Сумеет раздвинуть силки.

Мой сокол пробрался однажды,

Принёс веточку бузины.

Её я храню под рубашкой,

От сглаза, да мыслей дурных.

Но поиски мне не оставить.

Влечёт этот край райских птиц.

Добраться до таинства прави,

Да рухнуть пред господом ниц.»

Когда-нибудь, где-нибудь, оземь

Ударится грудью сапсан.

Кого-нибудь, кто-нибудь, спросит:

«Тот витязь, нашёл свой Буян?»

15. Кассета

Перемотали кассету к началу.

Вот и время нажать кнопку «плэй»

Чтобы сердце, как прежде стучало

Разрушая плен прожитых дней.