Портреты

Метаморфоз

Выползаю из кокона одеяла,

Личинка человека, не прошедшая метаморфоз.

Незримый путь эволюции воедино сплетает чужие жизни -

Естественный отбор не поддержит моё существо.

Что-то в механизмах создания новой особи треснуло,

Когда человеческий род выбрал бороться с собой.

Эмбриогенез в девять месяцев слишком малая цифра,

После рождения в голове продолжается бой - Человек/Существо.

Рожденный ползать упадет с края стола -

У него нет понятия о трехмерном пространстве.

Покуда зона Брока не продиктует по буквам, не наречёт силуэтам объектов свои Имена,

Существо, неспособное к речи, не познает сути вопроса "Что Я?"

Метаморфоз Человека запускает осознанный выбор.

Когда бессознательное впервые запнётся на слове "Потом".

Существо заползает в кокон, за годы сплетённый из проб и ошибок,

Растворяет себя осмыслением будто слюной.

Звериное естество Существа неохотно сдаётся,

Сползает в недра сознания, уступает свету огня в Человечьей руке.

Безликий велигер оседает на дно мироздания, прикрепляется, начинает мириться с реальностью

Под гнётом ответственности. Человек начинает жить.

.. Где-то в недрах кокона одеял и гниющих дилемм

Тихо ворочается моё неизбывное Существо.

Система время от времени даёт сбой и из чрев выползают на свет

Вечные гусеницы. Существа, не прошедшие метаморфоз.

Завтрашний день

Бросаю монету на то, каким будет завтрашний день.

Исход событий не предрешён, ГМТ не ограничено плоскостью.

Мойры запутали нити, оставили нам разбирать, но забыли учесть -

Коллективная безответственность победила осознанность.

Спустя столетия предопределённость стала сродни атавизму -

Цивилизации устранили понятие "жизненного пути".

Клинический случай топографического кретинизма -

Я потерял свое место в мире и уже не могу найти.

Сложность выбора сведена к повседневной оценке рисков и себестоимости,

Простота полагания целей многократно разбавлена и извращена.

Так какой же маршрут я проделал на день сегодняшний?

Между прошлым и будущим в полночь вырастает стена.

Старение необязательно, механизм программируемой клеточной гибели может быть сломан;

А оттого рубеж последней константы теряет свой вес.

Грядущее - темень. Человеческий путь - рябь на воде, смысл сущего не обоснован.

Бросаю монету на завтрашний день.

Плесень

Доктор, я в отражении сегодня увидел гриб.

Даже не гриб, - полноценную плесень.

Стоим с ним вдвоём в коридоре, молчим.

Он перед зеркалом, я в отражении.

Знаете, я после этого, доктор, простыл.

Как след. Из мира словно набросок стёрся.

Я видел как этот, простите, гриб

Надел пальто и вместо меня за сметаной поплёлся.

Темно. Я за грибом иду в магазин,

Выбираю по акции, что завтра испортится.

Он вышел под снег, в круг фонарных светил.

Навстречу такой же еле скользил вдоль заборчика.

Он свернул к нам домой. И шёл тем же путём, что обычно.

Но я понял - больше так не могу.

Я остался.

Меня заменила плесень.

Я видел, доктор, как он запирает дверь,

Как снимает сугроб со спины, как ставит сметану на место.

Я видел, я знал, но что-то сломалось во мне.

Я стоял на дороге. Меня заносило снегом.

... Доктор, мне кажется, я так и остался там.

Меня до сих пор заметает бесследно.

Как будто я плесень. И плесень - я.

Сметана сгнила. Завтра пойду за хлебом.

Бег

Бег. Времени не хватает.

Обрывочно. Рвано. Сонно. Бежать.

Солнце с карниза свисает. Нет, хватит.

Занавесить окно и писать, и писать, и писать.

Остановка. Шаг влево. Забыл. Нет, вспомнил.

Шёл, бежал, потерял разговора нить.

Пять минут. Засекает таймер. Усталость.

Бежать. Упасть. Встать. Забыть.

Открываю глаза. Боги, зачем я здесь?

До рассвета минуты три.

Дайте спокойно... Оставьте... Таймер.

Бумага, чернила, часы, пыль.

Снег?.. Нет, солнце. Забыл, не помню.

Месяц? К черту. Какой сейчас год?

Шёл куда-то. Остановился. Сбился со счета.

Все по новой. Таймер. Отсчёт.

Шаг. Улица движется к марту.

Солнце колется. Занавесить. Бежать.

На знакомом пути упустил, разомкнул, сорвался.

Заново? Нет, постой, дай подышать.

Сотнями дней проходил этот отрезок.

Перекресток, светофор, автобус, трамвай.

Но остановился сегодня, увидел. Так стало болезненно

Падать, вставать, забывать, бежать.

Что-то новое, что-то вчера не заметил.

Словно очнулся от долгого сна.

Таймер кричит, опоздаю, нет времени.

Между миром и мной вырастает стена.

Обернулся в последний раз. Времени больше не будет.

Засекаю. Отсчёт. Начинаем с нуля.

Бежать по жизни, по страницам, по улице.

Не останавливаться. Не видеть. Бежать.

Закрываю шторы в последний раз.

Холодно. Жарко. Солнечно.

Потенциально не важно. Между нами стена.

В этом беге нелепом, я потерял что-то важное. Я что-то забыл.

Я забыл себя.

Отставший

- Так что вы видите перед собой?

- Я? Человека.

Широкую спину, косую сажень в плечах, портфель деловой.

Шагает по гравийной дорожке как по проспекту,

И нет преграды, что бы сбила его настрой.

Я не видел его лица, но точно знаю - он улыбается.

Обводит честными, голубыми как небо глазами мир,

И тот поддаётся, горизонтами перед ним разбегается,

Светофорами машет зелёными тому, кто знает, куда идти.

Раз за разом, выходя из подъезда,

Я упираюсь в его силуэт.

Он ступает размеренно, не торопится вовсе,

Но мне за ним не угнаться, как бы я ни спешил, ускоряя свой бег.

Мне его не достать. Не достигнуть, не дотянуться.

Не окликнуть, прося хоть сегодня сменить маршрут.

Я выхожу из дома и забываю, как выглядят лица.

Передо мной идёт человек. Я иду за его спиной.

Он тяготит меня. Угнетает своим бытием.

Будто очки, что сползают на нос.

Я вдруг начал видеть оправу и мир обрамился, ограничился ей,

Погряз в мелких трещинах на стёклах изнашенных.

Я устаю гнаться за ним. Сворачиваю, куда мне не надо.

Ухожу дальше в проулки, плутаю, ощущая себя дураком.

Но на короткий миг среди подворотен загаженных

Мне является он - свободный и чистый, протянутый словно струна горизонт.

Я делаю шаг на пути, которого раньше не видел.

Вдыхаю ветер, снимаю очки, протирая глаза.

Отчего-то кажется - теперь будет иначе, всё прошлое - вымысел.

А затем передо мной снова

Вырастает чужая спина.

До нас

Выпал из разговора на затёртый семейными встречами старый паркет.

Внезапно подумалось, а сколько мне вообще лет?

Даже не мне, а идее, что однажды чисто гипотетический "я"

Сможет встретить свою первую зиму, свой первый рассвет, переступая порог бытия.

За моей спиной перепутались корни великого древа

Простых людей с непростою судьбой.

Собирая по миру крупицы обрывочных строчек из писем искать неумело,

Как жили они, как любили, бежали, искали покой.

На фотографиях выцветших лица такие счастливые

Тех, кто жив, пока кто-то помнит, что значили их имена.

Разбирая бумаги теряюсь на поворотах чьей-то извилистой жизни

И думаю, как спустя годы будет на чьих-то глазах извиваться моя.

Ребенок без нации из рода имевших десятки фамилий

Обернется однажды на тени в альбомах никого не узнав.

Такой ли судьбы наши предки для нас хотели?

Какими были их судьбы задолго до нас?

Смерть не эфемерна

Смерть не эфемерна.

Она обросла хитиновым панцирем бюрократии

И как таракан все бегает от осознания, прячется между бумаг, теряется.

Пока не срежешь налет чешуи заверений-свидетельств,

Пока своими глазами не встретишь отштукатуренный холод лица -

Не поверишь.

Смерти не существует. Она несущественна.

Философия громких слов сужается до окна из сухих однострочных фактов:

Не очнулся. Был болен. Сожалеем. Так будет с каждым.

До иступления детское восприятие реальности выбито из равновесия

Диссонансом ожидания мирораскола и существованием жизни для тех,

Кто После остался здесь.

Слишком живы воспоминания, как человек метоморфирует в тень,

Как вбивается мантрой в подкорку: "Смерти не существует. Смерти сегодня нет".

И в тараканьих бегах за ощущением веса собственного осознания

Незамечаемо мимо проходит на членистых лапках убогая мысль:

Смерть не эфемерна, она существует на том же уровне реестровой реальности,

Что и бумажная насекомоподобная жизнь.

Homo Mediocriter

Человек Посредственный начинает отсчет с нуля.

Его жизнь скучна и прекрасна как рисовые поля.

Человек открывает окно и простой как стакан с кипятком мир ложится в его ладони,

Он не видит цветов. Он не знает своей неволи.

Человек Посредственный смотрит на свое отражение и видит только себя.

Он давно знает для чего и зачем, он не ищет основ бытия.

Какой прок создавать в себе сложность, наводить над расщельем мосты,

Если завтра нас смоет теченьем. Человек не оставит следы.

Его путь прост. Существовать покуда отмерено время.

Кем отмерено? Вопрос без ответа, следовательно, не имеет значения.

Человек не видит своих перспектив, у него нет амбиций.

В зеркале всегда будет только лицо, он не в силах придумать, как иначе жизнь может сложиться.

Homo Mediocriter ломается, когда в голове зажигается свет.

Он хочет представить хоть что-то, чего в его плоском изученном мире не было и до сих пор нет.

Он умеет мечтать только мечтами других.

Человек задает вопрос. А чем тогда я отличаюсь от них?

Человек Посредственный больше не может спать.

Он не в силах обуздать свое вдохновение, он все так же не в состоянии что-либо создать.

Только теперь Человек это знает, теряет рассудок в вопросах, которых не может понять.

Он увидел свою неволю. Он начинает считать.

Человек начинает считать себя Безнадежным.

Простой и мерзкий как стакан кипятка мир не хочет ползти по швам.

Он все такой же. От осознания не становится легче.

Посредственность выжрала все изнутри. Человек как пустой стакан.

Он смотрит на стену и видит лишь стену.

А у творца бы на ней распустились цветы.

Посредственный видит в своем отражении слишком низкую цену

Себе и своей неспособности переродиться другим.

Свет гаснет. Осознанный выбор - вернуться к изученной плоскости.

Простить себе неумение мыслить и поиск ответов оставить другим.

Человек Безнадежный сдается.

Начинает отсчет с нуля.

Мир за окном прост и прекрасен.

Как рисовые поля.

Игра в родных

В этом маленьком городе снова играем в родных

В трех домах заблудиться, к чаю торт принести, квартиру забыть

"Спасибо, так рады, ждали вас с выходных"

Вино откупорить прокисшее, выпить, поговорить

Фальшивый смех и щетина на впалом лице у памяти

Узнать, но забыть, но не знать, словно мы никогда не встречались

Играть свою роль "Все свои", "мы семья", "так соскучились"

И долго в ночи вспоминать, кем он был, на кого же он учится

Дверной звонок, удивление, радость, конфеты

Зачем ты приходишь? "Боже мой, мы не виделись с лета"

"Да ну брось, сколько с лета прошло? Месяц, два, нет, пожалуй, что много..."

"Брат, мы не виделись с лета 2007-ого"

Звон стаканов, бокалов, сервиза прабабушки

Разговоры, обувь у входа, парадные галстуки

"Кем работаешь?", "Дочь?", "Да нормально, не жалуюсь"

Развяжите мне руки, пустите. Пожалуйста

Лица те же, с годами лишь больше морщин

И улыбка страшнее, грусть в глазах, осознанье седин

"Дядя твой, ты не помнишь? Женат, вроде даже есть сын"

Помню? Сильное слово. Мы не виделись целую жизнь

В этом городе, слишком тесном, но слишком огромном

Мы играем в родных, словно есть ещё время, словно друг другу дороги

Но фальшивые речь и огонь в глазах, проводы

Мы встречаемся день, чтобы снова уйти в одинокие годы

Исповедь оптимиста

Эй, прохожий, обернись!

Я водружаю в пелене серомглы своё бумажное знамя!

Его дерут лоскутами ветра, но это всё не беда, ибо имя моё - Оптимист.

Когда старые флаги сорвут - я вознесу новые над облаками.

Узри же, мир! Я зерно иррационального инакомыслия,

Прорастившее поле гнилых, кривозубых идей.

Только всё не напрасно: я учусь на сбитых коленях ошибок

И по пояс в помоях с улыбкой встречаю грядущий день.

Каким бы ни был мой путь, я пройду его гордо,

Под звуки маршей триумфально распахну ворота руин.

Разруха? Не страшно! Мне и малой награды довольно,

Лишь бы знать, что я буду ей сыт не один.

Они говорили, оптимизм граничит с безумством.

Клевета! Оптимизм - способность верить в счастливый исход.

Оглянись, о, прохожий, опровергни безысходность презумпций.

Даже в воске заупокойных свечей новое теплится существо.

Такая глупость, право, делить цветной мир чёрно-белым.

Потакать деструкции убеждённых в тленности мелких побед.

Посмотри, мир, я сажаю цветы в перегное расстрелянных трупов,

Они взойдут, вот увидишь! Распустят бутоны на счастливого завтра рассвет.

Взрастут, обратят зелёные пальцы солнцу.

Я не увижу этого, да и пусть.

К тому счастливому завтра я не дойду, протянусь тенью холодного камня,

Как дурак передам своё кредо неизвестно кому.

Прохожий, сжалься, вытяни руку, дай опереться.

Позволь отдышаться. Глаза застилает кровавый пот.

Под проливным дождём серомглы, я своим именем проклятый,

Тащу бумажное чёртово знамя как терновый венок.

Инородное тело

Инородное тело обрисовало Ван дер Ваальсовый радиус соцдопустимой близости

И наблюдает, как тает всё человечное под напором агрессии не врождённой, а насильно воспитанной.

Словно в пределах сейфспейса общества нет, стайное чувство - вымысел.

В своих четырёх стенах человек выбирает остатся счастливым.

Эволюционисты сказали: человеческий разум подобен оленьим брачным рогам,

Интеллект - инструмент размножения, среда изменит условия, и он превратится в хлам.

Инородное тело из-за стеклянной стены наблюдает красивейший парадокс:

Индивидуальность в составе группы. Ёрмунгард наступает на собственный хвост.

Иерархия стаи ломается, когда дельта-курица поправ pecking order выходит вперёд,

Для неё изменилась картина мира, утратило прошлые смыслы целое естество.

Но мир подобен инертному телу, лишённый эмпатии он обитает на стыке сенсорных зон,

Чтобы извечно быть незаменимо заметным и с дзена сбивать человечее существо.

Фонарь

Выхожу с электрички на корявый родной полустанок.

Тишь, зима, темнота, никого не видать. Засиделся вчера допоздна

Закрывая гештальты работ недоделанных в этом году, недописанных, да недосданных,

А сегодня с пустой головой, будто не было жизни вчерашней,

Выхожу из вагона под снег, под покров тишины, под неверное пламя фонарное.

Что есть я в этом мире, где снегом так быстро заносит людские следы?

С пронзительным скрипом двери вагона отрезают пространство внутри от наружи,

И электричка уходит, хрипя и постанывая, разгоняясь, неловко сбиваясь с пути.

Кому-то внутри этот путь ещё нужен.

Кто-то еще не достиг своего фонаря, держащего тьму полустанка на привязи.

Их уносит огнями и стуком колёс в неприкасаемый мир своего бытия, в праздник, в семейную смуту..

На занесенной платформе в тиши остаюсь только я. В голове стук колёс, бытие.. По минутам

Волнения прошлого дня покрывает снегами вьюга.

Я еще не дошёл своего фонаря. Но однажды дойду. А пока меня ждут.

На полустанок ложится отсвет фонарика из родительских рук.

Таракан в янтаре

Я не выйду сегодня, я подхватил какую-то мысль -

Кто-то очень жестокий чихнул на меня в трамвае.

Он обмолвился, что собирается в этот год Быть,

И на следующей вышел, оставив меня в раздрае.

Я оглянулся, трамвай подошёл к конечной.

Как так вышло, что я не заметил, куда все вокруг разошлись?

Под осуждающим взглядом кондуктора я как скупой безбилетник

Проползаю под ржавую дверь, в оправданиях путать следы.

Слишком быстро по улицам в ночь потянулись тени,

Астигматизм смены дней выбивает слезу из фасеточных глаз.

Мне бы найти еще хоть крупицу лишнего времени,

Чтобы понять цель пути. Выдыхая ползу на закат.

На перепутье у дома испугался увидеть новое,

Попав в ловушку привычки, выбираю знакомо неоптимальную из возможных дорог.

В своей стагнации стылой я забыл, как выглядят лица -

Вокруг мельтешение сотен спешащих, бегущих ног.

Существа наверху что-то поняли,

Едва скрипит под подошвами остывая сырая земля.

На членистых лапах отползаю с пути, наблюдая в замедленной съемке,

Как расставив капканами цели, они идут к постижению завтрашних "Я".

В плинтуса заползает моя одинокая мысль и теряется,

Беспозвоночная мается жизнь, в неспособности выдумать смысл в этот убогий бедлам.

Великаны проносятся мимо, облака разрезая носами, всё ясней отдаляясь,

Я для них недвижимое тело. Застрявший в куске янтаря таракан.

Куда пропадают люди

Автобус ушёл. Ждать ещё долго.

В неверном свете фонарном виден лишь снег

Да бумаги обрубок, гласящий, что где-то в городе

Пропал человек.

Потерялся.

Запутался.

Дорогу не вспомнил до дома и побоялся спросить.

Разбежался весною ручьями холодными мутными

И растворился в реке.

Замерзаю на остановке, мимо проходят люди.

Быть может кто-то из них - тот Человек.

Проезжают машины, со столба на них смотрит немного угрюмо

Ветрами замызганный грязный бумажный портрет.

Может все-таки он не пропал насовсем?..

Где-то бродит всё тот же, но всеми потерянный,

Ставший частью толпы, захотевший уйти.

Ты представь, как, увидев себя на плакате, он будет растерян,

Впервые узнав - его кто-то пытался найти.

Подъезжает автобус. Меня ещё ждут и лицо моё помнят,

Но как будто бы страшно на бумаге оставить такие следы.

Ухожу с остановки и от разговора

Куда пропадают люди? Куда уходит забывший однажды, куда идти?..