Покинутый мир

Заходит тьма в осиротевшие дома

Заходит тьма в осиротевшие дома, Плетёт тенёта по углам и стенам, И в пыльные углы бросает семена, Растёт бурьян всё забивая тленом.

За отсыревшими стенами старых изб, Гуляет ветер, пляшет словно черти, А ведь когда-то здесь шумела жизнь, Но бытие исчезло в круговерти.

Тут вечный сон покинутых домов, Окутанный дыханьем прелых листьев, Сочиться время через трещины веков Эпохой в неизвестность уходившей.

Эхо былого

Тёплая от солнца древесина согревает память и ладонь, Вкруг развалин разрослась малина, дом разрушен, кем-то разорён. Ветер завывает сквозь глазницы окон на чернеющей стене, Пусто стало, очень одиноко без родного дома на земле.

Пахнет прошлой осенью и детством, сердце защемило от тоски, Отогрелось тело, душа, сердце древесиной развалившейся избы. Гладью луч закатный вышивает звёзды на вечерней синеве, Ветерок холодный набегает, шелестит порывами в листве,

Нотки разнотравья одурманят горечью прошедших всуе дней, Паутиной заплетут, затянут, задурманят мысли в голове, Щебет птиц тревожный еле слышен, приглушён желтеющей травой, Глохнут голоса, всё тише, тише, грусть скатилась по лицу слезой.

Разорвать бы нити с прошлых эхом, но душа их крепко крутит в жгут, Разбирает в снах его по вехам. Там, кто дорог всё ещё живут, Ветер вдруг приносит осознанье - не вернётся прошлое назад, В памяти останется свиданье и завядший яблоневый сад.

Яблонька

Ветер вьётся вьюном поглощая дорожную пыль, По дорожной петле, заметая пустой перекрёсток, У дороги забор, нет досок, покосились столбы, За селом на горе покосились кресты на погосте.

Тишина до небес, тут не слышен вороний галдёж, Только ветер колышет траву нарушая безмолвье, Из конца до конца, поперёк или вдоль, как пойдёшь, Никого не найдёшь, ни людей, ни скота на подворье.

За развалиной дома в сухом, почерневшем саду, Где, упёршись об землю стоят костылями деревья, В белый кипень цветов нарядилась, храня чистоту, Как принцесса из сна, как невеста и божье явленье.

Ветер вьётся вьюном возле старых разрушенных изб, И несмело качает у яблоньки бальное платье, Всё равно среди праха и тлена продолжиться жизнь, Может яблоньки цвет возвратит в село жизнь обратно.

Ушедшее детство

По сине-нездешней подкладке неба Разлит облаками холодный кефир, Там сказка, там быль, а может и небыль, Край детства, волшебно-невыцветший мир.

К лазоревой дали с земною орбитой, Помчит меня память прилипнув к окну, В автобусе рейсовом пылью покрытом, На старом сиденье в последнем ряду.

Ах, сколько прошло умирающих вёсен С тех пор как на небо пролили кефир, Деревня стоит сиротою, заброшенной, А память рисует невыцветший мир.

По краю сознанья тропиночкой узкой, Туда, где над речкой ребячий галдёж, С тоскою, что знает лишь истинно русский, Ушедшее детство опять ты ведёшь.

Подоконник, занавеска

Подоконник, занавеска,

Старое окно,

Краска на окне облезла,

В доме никого.

Бродит ветерок по стенам,

Шторку шевелит,

И о чём-то сокровенном,

С домом говорит.

Дует с тяжким завываньем,

В раны на стекле,

И никто их не затянет,

Никого здесь нет.

Льётся время перекатом,

Разрушая дом,

А ведь счастливо когда-то,

Жили люди в нём.

Подоконник, занавеска,

Зябкий ветерок,

Память краскою облезла,

Вспомни дом, сынок.

Прошлого тени

Никого, только прошлого тени, Эти тени как те ступени, Между светом и тьмой мгновенья, Крепко связывающие звенья.

И не нужно рвать с сердца жилы, Вспоминать, как тут счастливо жили, Тени прошлого – горстка пыли, Память тех, что когда-то любили,

Кружит время в замедленном танце, Повторяя кому-то: – Останься, Но уходит в непостоянство, Растворяясь навеки в пространстве.

Тени тех, что здесь были когда-то, Помнят все расставания даты.

В ожиданьи чуда

Декабрь к небу языком примёрз, Как мальчуган играючи к качелям, Морозом воздух, скованный до звёзд, Звенел подобно тоненьким свирелям.

Над старым домом струйкой белый дым, Тепло в дому и пахнет русской печкой, И ёлкой, запахом лесным и смоляным, С мороза занесённою с крылечка.

А между рамами у льдистого стекла, На вате ярко-красные как бусы, Рябины ягоды, подарок от тепла, От тёплой осени, но почему так грустно.

Мне часто снится дом, в центре села, Но нет его, остался в моём детстве, И нет окна с двойною рамой из стекла, Нет той рябины, росшей по соседству.

Декабрь к небу языком примёрз, Как малое дитя к цепи колодца, И воздух проморозился до звёзд, Но в ожиданьи чуда сердце бьётся.

Эхо пустынных комнат

Эхо пустынных комнат Больше о нас не вспомнит, Поступью входит вечер, Звезды горят как свечи. Ветер касается клавиш, Поздно, уже не исправишь, Тени сплелись у карниза, Стирая рисунок с эскиза, Кажется, вовсе не больно, Фото в тяжёлом альбоме. Смотрит с них безрассудно Реквием наших судеб.

Жизни поблёкли чернила В папке с надписью: «Было,» Кто был так сильно нужен, Накрепко запер душу. Бродит по комнате эхом, Бисер любимого смеха, Лишние память и встречи, Душу эхом не лечат.

Он шёл по мёртвой земле

Земля догорая дымилась - сгорела дотла, Горячим порывом ветер гонял от травы золу, Он шёл по степи, а вокруг тлели чьи-то тела, Напрасно пыталось солнце рассеять лучами мглу. Боялся смотреть вперёд, опустил вниз свои глаза, Ступая по выжженной, чёрной и мёртвой земле, Покрытые пеплом кругом расстилались поля, Он шёл не зная куда, оставляя свой след по золе. В душе ни надежды, ни веры, теряя рассудок, моля, Он шёл измождённый готовый проклясть судьбу, К кровавому небу вскинул лицо и зверем скуля, Взывал он о смерти, но бог не услышал мольбу. Пытаясь всё вспомнить, он встал, оглянулся назад, Обрывками память вернула его во вчерашний день, Вспышкой мелькнуло – враги, атака, стрельба, Со свистом летели пули врезаясь в тела - мишень. А дальше был мощный взрыв, содрогнулась земля, Вгрызаясь в почву огнём рос в небо гигантский гриб, Звёзды посыпались вниз и сошла с орбиты луна, Он друга собой прикрыл, а тот прохрипел: – Беги.

Он вспомнил крики людей, их мучительный вой, И кто-то вспорол небеса и вылил на землю всю мглу, Он шёл по мёртвой земле не зная, что он неживой, А ветер горячим порывом гонял по степи золу.

За прошлым

Печь затопи и чай на стол,

Мне зябко в хате,

И кто бы в гости ни пришёл,

То он некстати.

Давно уж обросли быльём,

Мои попытки,

А мостик, где прошли вдвоём,

Такой же зыбкий.

Тебе лишь шаг один наверх,

А мне всё ниже,

Когда-то я наверно всех,

Возненавижу,

На этом вязком берегу,

Привыкла к бедам,

Сойди с него, а я пойду,

За прошлым следом.