Поэзия или по дороге в таинственный лес, где закат длится вечность

Всадник Осень

Из туманов сотканный конь

Ударяет копытами оземь.

Скакуном правит рыжий огонь.

Это всадник по имени Осень.

А вокруг его пламенный взор

Опаляет траву и деревья,

Разжигая рубинов узор,

Словно птицы-феникса перья.

За спиною у всадника плащ

Оплетает всё над землей.

Это неба угрюмого плач

Тушит пламя над жёлтой листвой.

Где кончается всадника след,

Облетают с деревьев одежды,

Рассыпаясь по мокрой земле,

Словно белой дамы надежды.

Изменяя увядший пейзаж,

Осыпая снегами округу,

Мчится вслед за дождем экипаж.

Кучер правит метелью и вьюгой.

А печальная леди Зима

Ездока настигнуть не в силах,

И принять предложенья слова,

Что отвергла в смятении порывах.

Только гнева его не унять,

Пусть Зима и старается очень.

В этой гонке его не догнать.

Оскорбленного всадника Осень.

Осенний парк

Туманною дымкой подернута гладь

Вод прудовых в веснушках ряски.

Осенний парк кончает догорать

Листвы огнем рубинной краски.

Я умилен и просто счастлив

За этот миг, за этот день.

И ранний воздух так податлив,

Что можно полететь как тень.

И пронестись под небесами,

Ловя чуть слышный аромат,

Что источаем волосами

Пурпурней листьев во сто крат.

Сияние солнца заменяет

Пусть светлый лик твой мне и впредь.

Пусть смехом тучи разгоняет,

Веселья отпирая клеть.

А в день любви и день надежды

Пусть каждый год, еще не раз,

С деревьев старые одежды

Закружит ветер подле нас.

Полог тайны

Глубокой ночью в час тревожный

Ступаю я на каменный балкон.

И тут же ловит взор неосторожный

Движенье средь деревьев крон.

В них тысячи мышей крылатых

Свой спешно покидают схрон.

А свет луны не в силах вырвать

Из темных лап в предгорьях лаз,

Что сумрак вдруг решился выбрать

Своим приютом в мрачный час.

Я ощущаю холод ночи

И черный взор бездонных глаз.

Но страх пред любопытством отступает,

Когда крадусь я тайною тропой.

За мной могучих древ ряды смыкает

Дремучий лес, стремится уберечь покой,

Что я в его владеньях нарушаю,

Путь, освещая фонарем над головой.

Чарует свет огней болотных

В туманных топях у лесов.

Как стая хищников голодных

Они снуют, как стаи псов.

В ночи своею лампою сверкаю,

И на жилетке цепью от часов.

Внезапно средь деревьев – тени,

Я вижу рядом в свете от костров.

Тушу фонарь свой и, в смятении,

Ищу укрытия в темноте кустов.

Сквозь листья оных наблюдаю

Фигуры у пылающих костров.

Здесь без сомнения проходят

Обряды под шатром из темноты,

Чьи виды в панику приводят

И нагоняют волны дурноты.

С трудом решаюсь путь продолжить,

Лишь под защитой леса черноты.

Когда же исчезают отблески костра,

Фонарь мой оживает снова,

Немного отгоняя сильный страх,

Что в сердце вполз из тьмы покрова.

Тогда впервые сожалею,

Что ночью я вдали от крова.

Из леса выхожу на горный перевал.

На стороне другой – темнейший грот,

С балкона, на который я взирал,

В усмешке свой осклабил рот.

У ног бежит ручей глубокий.

Я быстро нахожу в тех водах брод.

Промокли тут же сапоги и брюки.

И грот все ближе и страшней.

Светильник рядом поднимают руки,

В ночь отгоняя стражников теней,

Что без сомнений охранять

Покой хозяев ставят у дверей.

Моих шагов звук усиляет эхо

В стенах пещер из множества ходов.

И даже чувство страха не помеха,

Когда дойти до истины готов,

Откинуть полог тайны и войти

В мистичность древности трудов.

Во мраке слышу ровное дыханье,

Но не моё, а где-то за спиной.

И в ореоле света видится мельканье

Существ не виданных впредь мной.

Фонарь без масла начинает тухнуть,

Наедине меня, оставив с тьмой.

Светильник бросил у дрожащих ног.

Прошли минуты вечности с родни.

Но путь наощупь находить я смог,

И рук касались стены лишь одни,

Что радость вызвало тогда -

Я постепенно уходил из западни.

Когда увидел скоро лунный свет,

Что из разлома в потолке врывался,

Я ничего прекрасней думал, нет,

А от эмоций бурных рассмеялся,

На выступ каменный влезая.

И вниз каким-то чудом не сорвался.

Под сводом звездным вскоре оказался

И ужасался звукам из пролома.

Поспешно от пещер ретировался,

Туда где голос слышно грома,

И молнии сиянье озаряет

Паденье вод с ручья излома.

У водопада – сыро, но спокойно.

Я дух перевести едва успев,

Увидел что внимания достойно,

Лишь на колено у воды присев.

Забыл про жажду и усталость -

Над водопадом был огромный зев.

Застыв под изваяньем, бледный,

Я видел не живого мифов зверя,

А черной кости остов бренный.

Приблизился, глазам не веря,

То жуткий был скелет дракона -

Для мира ужасов ночных потеря.

Я свой подъем продолжил спешно,

Цепляясь за мокрые тела камней,

Что мерзкие останки держат нежно,

Уже, наверно, пару тысяч дней.

Карабкаясь по выступам и ребрам,

Взобрался на вершину, припадая к ней.

Туман струился по вершине темной,

И лунный свет едва проникнуть мог

Сквозь полог дымки серой, томной,

В ней я своих не мог увидеть ног.

И вновь наощупь пробираться

Пришлось мне, преодолевая смог.

Под светом лунным вышел в ночь.

Тумана занавес опал.

Хоть ноги и хотели мчаться прочь,

Но я уже давно попал

Под чары любопытства своего,

Что был не в силах превозмочь.

Вдали, на фоне величавых крон,

Где спешно воды обтекают сушу,

Стоит из камня черный трон.

На нем фигура сидя смотрит в душу.

И учащается биение в груди.

Я любопытства чары рушу.

Фигура медленно встает с престола,

А тело стало неподвластно мне.

Слетает с уст мольба Христова,

Но тень подходит как во сне.

И на плечах фигуры плащ колышет

Промозглый ветер в тишине.

С небес ночных слетает вдруг звезда

И падает меж мной и тенью злой.

Но, вспыхнув, пропадает без следа,

Лишь света луч, оставив свой.

Что озарил окрестности ручья,

Пробив густой из пыли слой.

Когда угасла вдруг картина эта,

Возник чудесный женский силуэт.

Он словно соткан был из света

И совершал неспешно пируэт,

Приоткрывая линий стройность,

Что воспевать готов поэт.

Волос златые пряди, как атлас,

На бархат плеч спадали нежно.

В голубизне лазурных глаз

Я растворялся так неспешно,

Не замечая крыльев белых,

Что за спиной сияли как алмаз.

Из тьмы фигура встала рядом

С прекрасным силуэтом наравне.

Клыков белесых, что сочатся ядом,

Ряды в улыбке обнажила мне.

А глаз бездонных тьма сменилась

Свечением в бушующем огне.

В мгновенье демон ночи стал

Прекрасным юношей в короне.

Венчал корону ту кристалл,

Что цвета крыльев на вороне.

Венец в сверкающих каменьях.

А платье, словно на бароне.

Расшитый тьмой был плащ на нем,

И руки спешно с плеч его снимали.

Подкладка же горела звезд огнем,

Что в небесах ночных сияли.

Укутал в плащ тот деву с неба,

И к трону оба удаляться стали.

Туда, где воздух пахнул словно сера,

Остановившись прямо у престола.

И дева нежно к платью кавалера

Заколку в виде розы приколола.

И юноша приобнял даму нежно,

Ступни её отъяв от пола.

Когда же поцелуй уста соединил,

Ладони белые коснулись темноты волос.

А плащ из тьмы не в силах был

Сдержать сиянье световых полос,

Что вырывались из-под ткани,

Тьму, раздирая как шипы от роз.

Сиянье перекинулось на трон,

И на каменья у воды ручья.

Я видел юношу и улыбался он.

И дева просияла глядя на меня.

Махнув рукой мне оба силуэта,

Исчезли в искрах белого огня.

В глазах моих еще с минуту

Плясали искры, как болотные огни,

Пока я успокоил мыслей смуту,

Что, словно угли, разум жгли.

Но стал темнеть вокруг мир.

Я провалился тут же в пустоту.

Слуга мой верный и соратник, Карлос.

Я слышу голос твой средь прочих.

А в голове все так смешалось,

Но век пудовых груз скрывает очи.

Всю силу воли собираю я,

Под светом оказавшись дня, не ночи.

В себя я прихожу в пыли пещеры,

У входа в грот тот злополучный.

Ко мне бежит прислуга и терьеры

Через ручей текущий, но беззвучный.

Спешат попасть на берег этот.

И впереди всех друг мой неразлучный.

Поднять торопятся с земли

С десяток рук меня быстрей.

Мольбам о помощи внемли,

О, ветер, что в забвении морей.

Надуй мой парус истиной заветной

И смыслом осени скорей!

Глотнув воды из фляги друга,

Я начинаю в чувства приходить.

Присев на камень от пещеры к югу,

Велю прислуге в замок уходить.

А Карлоса прошу послушать

Рассказ о том, что довелось мне пережить.

Без тени недоверия в глазах

О ночи слушает мой друг.

Передаю ему все в мелочах.

Боюсь, что не поверит, вдруг,

И примет речи за горячку

После пещер холодных мук.

Но Карлос, выслушав меня,

Ударил кулаком рубашку на груди.

Мне предложил при свете дня

Ночным путем опять пройти,

Сомнения развеять сразу

Или ночных гостей найти.

В пещерах чудищ не нашлось,

Мышей летучих лишь ночлег.

У водопада пьет из лужи лось.

И без драконов мертвых брег,

Чьи кости подпирать могли б

Из камня горный оберег.

Вершины водопада достигаем.

Отрадно в полный рост там встать.

И тут же к фляге припадаем -

Жара успела нас застать,

Чье жаркое дыханье изнуряет,

Коварству ночи лишь под стать.

На месте том, где трон стоял,

Я вижу женскую фигуру,

Что словно скульптор изваял.

Волос волнистых белокурых

Чарует вид под светом дня,

Как Монсерратские гравюры.

Простое платье и корзина,

Висящая на бархатной руке.

И с полотна сошла картины

Улыбка меж волос на ветерке -

Не ангел, что в ночи явился,

А девушка красивая в венке.

Я улыбаюсь девушке в ответ,

На треугольнике из суши.

И, в первый раз за десять лет,

Блаженство опьяняет душу.

Будь смертный ты иль демон ночи -

Оковы все любовь разрушит.

Век мудрости

Пускай же наступит тот светлый момент,

Когда звон монет и ропот толпы

Вдруг прекратят быть мерилом побед,

Как реки впадут в океан пустоты.

Когда доброта, уважение и честь

Вновь лица поднимут и выйдут на свет.

По миру прокатится славная весть -

Неравенства, жажды и голода нет.

Людьми движет разум и сила любви,

К всеобщему благу идёт человек.

Не строится замков златых на крови.

Когда же настанет тот мудрости век?

Сгоревшее лето

В золотые с пурпуром тона

За окном вся природа одета.

Как бокал дорогого вина,

Опьяняет сгоревшее лето.