Поэзия

Шахматы.

Садится солнце желтое Над парком городским. А человек в костюме белом, И кошка рядом с ним,

Идут по каменной дороге, К беседке деревянной. Садится человек за стол Как кажется, стеклянный.

И тут на стул напротив вдруг Садится в черном человек. Он достает фигуры, доску, На вид фигурам целый век.

"Ну что, сыграем?"- Предложил Вдруг человек, что в черном. "Давай,- ответил светлый тут Спокойно, тоном ровным.

Ты за кого?"- Они, казалось, Давным-давно друг друга знают. "За черных, знаешь, как всегда." А черный пес на кошку лает.

"А я за белых, как обычно." И партия тут началась. Казалось каждый миг, что время, Когда кончаться собралась

Она, уже вот-вот настанет, Но вновь продолжилась игра. Настала ночь, щелчок раздался, И греет их тепло костра.

Прошли часы, восходит солнце, А партию конец не ждет. Уж полдень и закат проходят, Луна средь звезд опять бредет.

И вскоре на доске остались Ладьи одни да короли, И оба делали по ходу, Кружась, как в море корабли.

Держа себя на расстоянии, Кружа по полю безустанно, Сидя напротив, игроки Боролись вечно, беспрестанно.

Но белый тут король упал, Игрок фигуру положил. А темный тут расхохотался. "Ты слаб всегда по жизни был."

"Нет, я не слаб,- ответил светлый.- Я просто вижу - смысла нет. С тобой по силе мы равны, И будет так миллионы лет.

Мы разные с тобой во всем, Ты зло, ты ненависть, ты мрак. Ты царь раздоров, войн и зла, Король интриг, кровавых драк.

А я - добро, любови и света, Во мне - хоть вазы наполнять. И я дарую это людям, Хоть не хотят порой принять

Они меня, тебя же больше Они используют и любят. Не знаю, правда, почему, Они себя специально губят.

Так вот, о чем я? А, ну да, Нет смысла в наших встречах вечных, Мы разные с тобой во всем. Что, нету аргументов встречных?"

А темный, что пока молчал, Встал вдруг: "И пусть друг друга губим, Но схожесть все же есть одна. С тобою шахматы мы любим."

Свеча

На стол поставили свечу.

И вспыхнуло мгновенно пламя.

Кружила девушка-огонь,

И вился теплый дым, как знамя.

И в танце комнату она

Разглядывала осторожно,

Но темный силуэт в углу

Увидеть было невозможно.

И, на секунду наклонившись,

Тот угол светом озарила.

А человек поднялся, чтоб

Ему в лицо так не светило.

И увидала в темноте

Парнишку в черно-красном.

И захотелось станцевать

В дуэте с ним прекрасном.

Но шагу сделать не могла.

Кружила, как волчок, над воском.

А он все таял, капал вниз.

Тарелка отдавала лоском.

Свеча погасла, свет потух.

Пропала девушка, а он

Лишь слабо, тихо ухмыльнулся.

«Ну вот опять тот самый стон.

Ах, эти глупые огни.

Красивы, но не понимают,

Что жизнь их – несколько часов.

И что в конце они растают.

А я - лишь тень, но вечен я.

Влечет их противоположность.

И столько лет меня смешит

Союза эта невозможность.»

И вновь он сел в свой уголок,

И стал смотреть на лунный свет,

Что лился мягкими лучами,

Как будто в серебро одет.

И вот опять огонь горит.

Там новая зажглась свеча.

И снова девушка-огонь

Над воском вьется не спеша.

Неотправленное письмо.

Держать в себе не в силах боле

Чувств, что копил так долго я.

Чувств ярких, нежных, сокровенных,

Что жгут меня как жар огня.

Хотел бы, чтоб тому причиной

Была фантазия, мечты.

Но, к счастью или к сожалению,

Тому причиной служишь ты.

Твоя улыбка, что луч солнца,

Печаль и мрак развеет в миг.

Смех звонкий, чистый и веселый

Лишь больше красит милый лик.

Фигурой хороша настолько,

Что мировые все творцы,

Узрев тебя, поразбивали б

Их идеалов образцы.

С тобой готов болтать часами,

Ведь обсуждаем столько тем.

Порой мне кажется, как будто

Интересуешься ты всем,

Что есть и было в этом мире.

Так образованна, умна,

Интеллигентна и, при этом,

Безукоризненно скромна.

Быть может, есть в тебе дефекты.

Я рад узнать их и принять.

Ведь главное мое желание,

Когда ты рядом – приобнять.

Ну, раз мечтаю, то с размахом.

В мечте прекрасной, как во сне,

Мы поженились и, чуть позже,

Детишек двух родила мне.

Сын будет на отца похожим,

Ведь будущий семьи глава.

А дочка будет прям как мама.

Прекрасна так, что пыль – слова.

Счастливой, яркой, светлой будет

Жизнь наша в будущем. Сейчас

Могу лишь с сладким предыханьем

Глядеть я на тебя подчас.

Быть может, смелости щепотку,

Судьба подкинет егоза.

И я смогу тебе признаться,

В зеленые глядя глаза.

Во всем. Во всем, о чем мечтаю,

О чем тоскую, чем горжусь,

О том, как счастлив я знакомству,

О том, с каким трудом держусь,

Чтоб раньше времени не впиться

В родные губы без стыда.

А все же рассказать, признаться,

Услышать, наконец-то, «да».

И после, локон огне-красный

Тебе за ушко опущу,

К себе прижму, клянясь обоим,

Что никогда не отпущу.

Не чувства я вложил, всю душу

В письмо. И мне больней всего

Осознавать, что не отправлю

И не получишь ты его.

Вините меня, господа.

Вините меня, господа.

Вините всяких грехах.

Что нету уверенности

В ваших бездонных очах.

Вините, что где-то провал

В делах вас трагично настиг.

Что кто-то, лучше, чем вы

Уровня жизни достиг.

Вините, что до сих пор

Живете на свете одни.

Что нету близких друзей,

Что не создали семьи.

Вините меня, господа.

Мне-то не жалко, отнюдь.

Это ведь ваша беда,

Что так и не поняли суть.

В первую очередь вы

Виновны, но то ерунда.

Вам ведь так проще жить.

Вините меня, господа.

Дорога.

Шуршит обочина негромко под ногой.

Бреду, не знаю только, сколько и куда.

Дождь с неба мелко и противно моросит.

Над головой скрипят от ветра провода.

Проносятся водители рядком,

Едва не задевая мою руку.

Не замечая встречи нашей миг,

Ни столь же иллюзорную разлуку.

Подняв глаза, взглянул на поле я,

Тянулось что по сторонам дороги.

Оно, бескрайнее, меня манило, но

К обочине привыкли больше ноги.

Вздохнув, взгляд на дорогу перевел

И вдруг увидел я водителей глаза.

Устремлены без исключения они

Вперёд, не важно, ждёт их солнце иль гроза.

В глазах у них читается их цель,

К которой так стремятся все они.

Когда-нибудь домчатся до конца

И ждёт их куча дел, другой возни.

И, может, радость, может быть, печаль

От той возни они получат в полной мере.

Дорога та - лишь мелочь и пустяк.

Они привыкли в цель всем сердцем верить.

Внезапно мысль пронзила, как стрелой,

Как будто прежде с головой тонул в пруду.

А может быть когда-нибудь и я

Куда-нибудь, в итоге, да приду?

Мираж.

Солнце бешено палило.

Еле двигал он ногами.

Золотой песок нагрелся

Под большими сапогами.

Помутился взор от жара.

Жажда мучила его.

А вокруг пустыня только.

Только. Больше ничего.

Вдруг увидел – на бархане

Пальмы, озеро и птиц.

То был дивнейший оазис!

Он блестел, как пять зарниц!

Не успел и шага сделать,

Как оазис растворился.

То мираж обыкновенный.

Разум от жары резвился.

Он продолжил по пустыне

Путешествие свое.

От жары все изнывая,

Проклиная вслух ее.

Вскоре снова он увидел

Воду и тенек; мираж

Вновь бедняге показался.

Вновь подвел его кураж.

Не сдержавшись, на колени

Рухнул, к небу взор поднял

И, нисколько не стесняясь,

Громко, горько закричал.

Он кричал от безнадеги,

От отчаянья, стыда.

Но барханы не слыхали

Речи этой никогда.

Им милее шепот ветра

Да песчинок перезвон.

А бедняга вновь плетется,

Издавая тихий стон.

В третий раз увидев воду,

Он лишь молча вдаль пошел.

Ни на миг не обернувшись,

От миража он ушел.

Не пройдя и двух барханов,

Рухнул кулем н а песок.

Понял он, что умирает.

Больше он идти не мог.

Он вздохнул глубоко, тяжко

И, прикрыв глаза на миг,

Осознал в прозренье смерти,

Что он слышит птичий крик.

Громко крикнув, над водою

Закружили птицы вряд.

Настоящий был оазис.

Рядом с ним – цветущий сад.

Смертельный яд.

Суровый воин. Он велик.

Он лидер, полководец.

Бездонным кажется его

Сил жизненных колодец.

В десятках битв он с юных лет

Участвовал, сражался.

Случалось, что в живых один

Из всех он оставался.

Не поражал удар меча,

Копье не доставало,

Стрела со звоном от брони

Небрежно отлетала.

Достиг высот он, возмужал,

Стал бравым командиром.

Не раз, не два давал отпор

Превосходящим силам.

Всегда, везде желанный гость.

С таким бы пообщаться.

Да ладно, что там, разговор.

Кивками б обменяться.

Однако, больше, чем друзей,

Имел герой врагов.

Не тех, с кем скрещивал клинки

У дальних берегов.

Других, что на пирах в лицо

Довольно улыбались,

А за спиною очернить

Из зависти стараясь.

Но, с той же легкостью,

Как сталь, он отражал атаки

Злых и завистных языков,

Не доводя до драки.

Особенно старались те,

Кого считал друзьями,

Три брата, что с героем шли

Бок о бок в бой с врагами.

Когда дошло – не очернить

Великий лик героя,

На подлость большую пойти

Решились эти трое.

Однажды в гости пригласив,

Провозгласили тост

За путь, которым вместе шли,

Что дюже был непрост.

И опрокинули в себя

Из жидкого рубина

Напитки. Тени в пляс пошли

От пламени камина.

Но, как и сталь, смертельный яд

Героя не сразил.

Хотя другого бы кого

Немедленно убил.

Секунды шли, в глазах рос страх,

А на губах героя

Улыбка ширилась, росла.

«Ну и лихи вы трое!

О ваших кознях, честно, я

Давно подозревал.

Но что решите отравить

Не думал – не гадал!

Имею право я, «друзья»,

На месте вас убить.

При этом, так, что страшно всем

Вас будет хоронить.

Но в память добрую о вас

Я просто отпущу

На все четыре стороны.

Но вас я не прощу.

А потому желаю вам

Мне в жизнь не попадаться.

Советую, как бывший друг,

В бега троим податься.»

И он ушел. О братьях тех

Не вспоминали боле.

Известно было только, что

Все живы и на воле.

Так жил герой. Порой в боях

Командовал успешно.

Не замечая, старость как

Бредет к нему неспешно.

Висков коснулась седина,

Стал блеклым острый взгляд.

И хоть все было хорошо,

Он жизни был не рад.

Он осознал, чего ему

Так сильно не хватало.

Тепла семейного, любви

Ему недоставало.

Но те девицы, что гурьбой

К нему на ложе пали,

Его, как ни старался он,

За сердце не цепляли.

Однажды встретил даму он

Случайно на прогулке.

И, хоть простушка, вся в муке,

Не в замке, в переулке,

Но позабыть ее не мог.

Подарки постоянно

С цветами он девице слал,

Встречался регулярно.

Однако чувства он не смог

Купить. Любовь девицы

Ее друг детства, что марал

Извечно книг страницы.

Он осознал, что победить

Не сможет в этой битве

И слег с болезнью, что лечить

Не выйдет и в молитве.

Так и скончался, не познав

Любовь внутри, снаружи.

Любовь сумела сделать то,

Что не могло оружие.

Когда об этом услыхал,

Лишь усмехнулся горько.

Я знал, теория верна,

Но не гадал – насколько.

Любовь взаимная несет

Тепло и свет души.

И ей не важно, за душой

Имеешь что гроши.

А безответная любовь

Жизнь превращает в ад.

И скорбь приносит, ведь она

Сильнейший в мире яд.

Листок.

Она ушла. Спокойный сон

Теперь ее на веки спутник.

И в жизни этой я теперь

Бесцельный одинокий путник.

Последний вздох я созерцал

Ее, а до - я год сидел

И наблюдал, моя любовь

Как оказалась не в дел.

Помочь не в силах был никак,

Хотя, чего не делал только!

Любовь бессильна, и дала

Лишь слез бесчисленных мне сколько...

Последним только услыхал

Ее почти неслышный шепот.

Что говорить ей тяжело,

В ушах сплошной безумный топот,

И что все мысли на листке

Она красиво изложила.

И что листок она тайком

На видном месте положила.

Что не сказала мне за жизнь,

Все написла и вложила

В посланье душу всю свою,

Отнюдь не жалкие чернила.

И, прошептав, закрыв глаза,

Покинула меня тихонько.

Я долго рядом с ней сидел,

Держа за рученьку легонько.

Застлила ярость мне глаза,

В безумном гневе, сознавая

Беспомощность свою тогда,

От боли дикой изнывая,

Ломал, крушил, громил, кричал,

В конце же, все, что только видел

Горючее, в камин кидал.

Себя я жутко ненавидел.

Свои стихи, свои труды,

Что посвящались ей, как музе,

Решил я в пепел обратить,

Забыв о слишком тяжком грузе.

Когда же спала пелена,

Я рыскать начал быстрым взглядом,

Пытаясь всё-таки понять,

Записка где же? Может, рядом?

Нигде не видел. Не нашел.

Как так? А может быть, упала?

Ведь лист, где почерком вела,

Мне перепутать не пристало.

Боль резко, жестко, не щадя,

Пронзила тело, будто ток.

Слеза скатилась по щеке.

В камине догорал листок.

Перекресток.

По перекрестку двух дорог,

Бывает, люди проходили.

Однако, на своих двоих

Оттуда редко уходили.

Как только сталкивались вдруг

Два человека на дороге,

То драться начинали в кровь,

Вперёд кидая руки, ноги.

И победителя ни разу

Среди прохожих не нашлось.

Тем, кто в сраженьи выживали,

Вдаль спешно уходить пришлось.

А проигравший оставался

Неподалеку, за кустами.

Уже не видя ничего

И еле двигая устами.

Проклятый перекресток вскоре

Бояться стали, обходили.

Однако, временами, все же,

Туда намеренно ходили.

Чтоб удаль показать, похвастать.

Однако, одинок смельчак

Ни разу не был, и встречался

Ему такой же весельчак.

Конец всегда один, печальный.

Забыт тот перекресток стал.

За годы он зарос травою,

И посещаться перестал.

Но кто бы знал, из-за чего же

Случалось то, отнюдь, нередко.

Причиной драки каждый раз

Была блестящая монетка.

Посередине двух дорог

Лежала тихо и манила.

И жадных многих побродяг

Она мерцанием сгубила.

Так, до сих пор, наверняка,

Среди травы лежит монетка.

И, солнца свет когда пробьёт,

Горит огнем блестящим редко.

Желание.

Я жил обычно, как и все.

Работа, дом, друзья и отдых.

И в этом замкнутом круге

Я ждал малейший, быстрый продых.

Накрыла серость, пелена

Непроницаема, жестока.

Лишь взгляд я чувствовал судьбы,

Ее отравленного ока.

Болит душа, стенает, плачет.

И выход не видать вдали.

Не вижу смысла, хоть я выбьюсь

В бароны, графы, короли.

Смех и веселье, в чем их смысл?

И алкоголь, вот черт, не брал.

Утех же плотских не хотелось.

Что за абсурда карнавал?

Пустые дни. Пустые ночи.

Нет интереса мне от книг.

Но вот однажды постучался

В дверь дряхлый маленький старик.

Он не был грешен. Не был свят.

Он был обычным человеком,

Чьи мысли, сквозь мои года,

Как мудрость отзывались эхом.

Я знал его недолго, как,

Наверное, сам того желал.

Но даже несколько часов

Хватило, чтоб мне много дал.

От мыслей вроде очевидных,

Меня порой бросало в дрожь.

Он изрекал их без раздумий,

Легко, как плоть пронзает нож.

Когда же он уйти решился,

И обернулся на прощание,

Дерзнул я все-таки спросить

Его заветное желание.

Той горечью, что в то мгновение

Была наполнена улыбка,

Мне грудь пронзает боль, как вспомню.

Воспоминание то зыбко.

Ответ он дал, пускай не сразу.

Его запомнил я навеки.

"Жить, улыбаясь даже смерти.

Вот то, что ценно в человеке.

И я желаю, как возлягу

На одр смертный, улыбаться.

Чтоб с миром не со злом, обидой,

А с добрым сердцем распрощаться."

Он после этих слов ушел.

Я их осмыслить попытался,

Но смысла никакого в них,

Не видел я, как ни старался.

Спустя денек, приехал воз.

Возница подошел, кивая.

"Нашел в лесу я старика.

Мертвец." Сказал он, чуть зевая.

"Глянь. Знал? Коль да, похорони.

А то уж мне мороки много."

Я к возу быстро подошел,

Молитвой призывая Бога.

Но... да. Мой гость в возу лежал.

Он не дышал, весь бледный, мертвый.

Возницы сердце не мышца,

Кусок горбушки старый, черствый.

Когда его я хоронил,

Стоял, смотрел и удивлялся.

В гробу, в могиле, весь в земле

Гость безмятежно улыбался.

Откровение Войны.

Меня все люди очень любят.

Несу им бед с лихвой, сполна,

Но почитают, как богиню.

И имя дали мне - Война.

За что так любят, почитают?

Рыдают ведь потом навзрыд.

И громко после проклинают,

Вставляя памятный гранит.

Но до тех пор - стремятся, воют,

О том, что выиграют они.

Жестокость мною оправдают,

Зверям ведут себя сродни.

На всей планете, кто я, знает,

Наверно, каждая страна.

Нет смысла проклинать меня вам,

Ведь вами, люди, создана.

Тем, кто во мне пытался славы

В гордыне лютой изыскать,

Я, волею непогрешимой,

Заставлю мучиться, страдать.

Однако, кроме горделивых,

Бывают люди, что меня

Порой глубоко поражают,

Хоть, вроде, видела сполна.

Названье им одно - герои.

Что не за славу, не за честь,

А ради Высшей, Светлой цели

Жизнь отдают до дна, как есть.

Они не знают слова «трусость».

Они не знают слова «страх».

Они на веки остаются

В сердцах, с улыбкой на устах.

Когда такой герой приходит,

Чтоб поучаствовать в войне,

Его душа уже, бессмертна,

На небе вписана вполне.

В моменты подвигов бесстрашных,

Невольно спрашиваю я,

Быть может, для таких героев

Была давно я рождена?

Облака.

Бегу от точки к точке по земле.

Без продыху, без пауз, наизнос.

Стараюсь, жилы я буквально рву,

Воспринял чтоб хоть кто-нибудь всерьез.

Зачем мне это? Не могу ответить сам.

Вели себя так люди до меня.

Я как одна из тройки лошадей,

Что мчатся, колокольчиком звеня.

Мечты, желания - мне все не до того.

Метаться по земле мое призвание.

Кто мне его так нагло навязал?

Нет времени на это осознание.

Взгляд бегает: вперед, и сразу вниз.

Лишь мельком направление оценить.

И снова вниз, под ноги, чтобы вдруг

Мне не споткнуться, не затормозить.

Людей вокруг не вижу, только тени,

Что мчатся мимо, так же, как и я.

Ни слова, ни полслова мне не скажут,

Им никому нет дела до меня.

Вдруг зацепился неожиданно мой взгляд

За то, что вызывало диссонанс.

Девчонка-кроха с шариком воздушным

Стоит одна, но есть один нюанс.

Ни под ноги не смотрит, ни вперёд.

Стоит и счастливо наверх она глядит.

Я проследил, куда она там смотрит.

Увидел, как по небу облако летит.

За ним - еще одно, еще, и вот десяток.

Они плывут высоко над землей.

Как безмяжетны, невесомые, пушисты.

Не так, как я, все бегаю петлёй.

И мысль возникла будто ниоткуда.

Остановился, дал я отдыха ногам.

Как было б здорово, без спешки и эмоций

Спокойно погулять по облакам.

Звезда на час.

Добился я чего желал,

К чему так долго я стремился!

Теперь уж не увидеть мне

Нахальные тупые лица

Людей, что нагло насмехались,

Не верили, блажили: "Бред!

Высот добиться ты не сможешь!

Несёшь один лишь только вред!"

И вот, взошел на пьедестал!

Известен, молод и красив!

Поклонников толпа бредёт

За мной, слезами оросив.

Пожать мне руку - достиженье!

Обняться - то предел мечты!

И хвалятся друг перед другом

Затем. "Я смог, смотри! А ты?"

Достиг всего, чего желал.

В деньгах и славе я купаюсь.

От жизни этой с каждым днём

Теперь все больше брать стараюсь.

На первой полосе газет

Блистает мой пресветлый лик!

Ох, как хочу я растянуть

Сей долгожданный мною миг!

Но славы свет погас, померк.

Пришли забвенье, темнота.

Вдруг стал я никому не нужен.

Вокруг лишь мрак и пустота.

Кто поклонялся - все пропали.

Исчез с полос я всех газет.

Когда прошу приехать в гости,

Я беспрестанно слышу "нет".

Как так? Куда же все девалось?

Где деньги, счастье, радость, взлет?

Кто так жестоко и бесстрастно

Прервал небесный мой полет?

Теперь не нужен никому.

И обо мне не вспоминают.

Когда знакомлюсь я с людьми,

То, говорят, меня не знают.

Так жил я, как в кошмарном сне.

Но вот, однажды, на дороге,

Той, по которой тихо брел,

С трудом переставляя ноги,

Наткнулся на девицу я.

Столкнулись мы совсем случайно.

"Ох, извини, я не хотел."

И руку протянул отчаянно.

"Да нет",- девица поднялась.

"Моя вина, перед собою

Совсем порою не смотрю.

Такое небо голубое."

И посмотрела на меня.

"Послушай, кажется, когда-то

Тебя я видела." В глазах же

Искра блеснула тускловато.

Осанку взял, задравши нос,

Но не прошло одной минуты,

Как вновь мне сгорбиться пришлось

От фразы девушки: "А кто ты?"

Махнул рукой, потупив взор,

Поплелся дальше, размышляя.

Да, лучше тускло, но гореть,

Чем вспыхнуть, тут же угасая.

Знаки.

Творил немало я по жизни

Всего, что сердцем я желал.

Работать, чтобы заработать

Я рано утром не вставал.

Обманы, подкупы, интриги,

А кое-где и воровство.

Обогащало все безмерно.

Лилось потоком хвастовство.

Любви физической и близкой

Не добивался, покупал.

Очередную даму сердца

Я без прощаний оставлял.

Не видел в этом всем плохого,

Ведь так прожить стараюсь я.

Все могут так же, и не надо

Проклятья мне бросать, клеймя.

К тому же храм я посещаю,

Молюсь и жертвую сполна.

И постоянно накрывает

Благочестивости волна.

Я знаю точно, Бог мой рядом.

Уберегает от беды.

Легко я смерти избегаю.

В руках судьбы моей бразды.

Повсюду знаки Бога вижу.

Трактую их по-своему пусть,

Итог всегда ведь благосклонный,

Несет лишь счастье, а не грусть.

Но счастье не имеет свойства

Тянуться вечно. Осознал,

Что крахом все мои старанья

Исходят. Горечь я познал.

Знак отследил, как мне казалось,

И обманул я торгаша.

Кто знать мог, что на самом деле

Не получу я и гроша.

Не получу, но потеряю!

Он шансу мне сбежать не дал.

Забрал почти что все что было

И с клеветой закону сдал!

В один момент я, обедневший

До пары жалких медяков,

Скрываюсь в тёмной подворотне

От государственных волков.

Все, кто стремился быть поближе,

Руки в ответ не протянут.

Меня их слуги прогоняют,

Грозясь использовать свой кнут.

До слёз мне больно и обидно.

О, Боже, почему? Когда

Мне нужен, нету ни намёка?

Меня преследует беда!

Но знаков нету. И надежда

На Бога также вдаль ушла.

Какой момент судьба-злодейка

Для наказания нашла!

Как зверь, в засаду ловко загнан,

Пленен, и вижу эшафот.

Шаги до плахи я считаю.

Какой досадный поворот!

И поглощенный черной злобой,

Я к небу кулаки вознёс.

"За что же, Бог!? Несправедливо,

Обидно это аж до слез!"

Спустя мгновение, показалось,

Услышал четко, как на грех,

С небес безоблачных и синих

Веселый, тихий, чистый смех.

Огонь твоих волос.

Пустыня. Холод. Снег и мрак.

Давно живу я в этом крае.

Устал надеяться, мечтать

О светлом и прекрасном рае.

Один, как ветер ледяной.

Никто мне из людей не нужен.

Со льдом в душе мне воевать

Не выйдет. Я обезоружен.

Страдаю, мучаюсь? Отнюдь.

Привык уже, чего таиться?

Не хочется, противно мне

Людей вокруг мне видеть лица.

Самообман? Да нет, не он.

Я четко вижу, четко знаю,

Что мне приятно, хорошо

Шагать по бездны этой краю.

Но изменилось все в мгновенье.

Сначала показалось, солнце

Не грея, слепит, издеваясь,

В глаза через мое оконце.

Но пригляделся, нет, не солнце.

Огонь, что топит лед в округе.

И ветерок не холодит,

Бежит за горизонт в испуге.

То цвет волос, прекрасный, красный,

Несёт мне радость неоткуда.

"Да этого не может быть"

Внутри вдруг заворчал зануда.

Затем, за пламенем, увидел

Листвы я летней яркой зелень.

Два изумруда, что искрят,

Вмиг отгоняя мрак и темень.

Глаза смеющиеся мне

О многом рассказать хотели.

Мечтами светлыми они

Мне так же сильно душу грели.

Затем вновь вспышка. Но не слепит,

А греет ласково добром.

Улыбка. Следом голос нежный

Струится, словно серебром.

Я замер, мне не шелохнуться.

Иллюзии раздался треск.

И так легко, непринужденно

Явился истины мне блеск.

Ты подошла, взяла за руку

И повела в другое место.

Я не противлюсь, увлечённый,

Мне правда стало интересно!

Прошли с тобой совсем немного,

Ландшафт, однако, изменился.

Оазис дивный и прекрасный

Передо мною вдруг открылся.

Я обернулся. Поразился.

Все это время я был рядом.

Не видел только ничего,

Отравленный иллюзий ядом.

С тех пор, ты рядом, я спасен.

Остался лишь один вопрос.

Неужто жизнь мне дал так просто

Один огонь твоих волос?

Уверенность.

Однажды жили-были трое братьев.

И, пусть все разные, мечта была одна

У них троих: взлететь, как птицы, в небо,

Вдаль от земли, и чтоб не видеть больше дна.

И вот поспорили, что ровно через год

Они шагнут с вершины той горы

И полетят вперёд и вверх, за горизонт,

Исследовать далёкие миры.

Когда же год прошел, на горном пике

Вновь братья встретились, готовы ко всему.

Один из них шагнул вперёд, он первый,

Ничто не нужно для полета вдаль ему.

Разбег он взял, прыжок, крик ликованья,

Что вдруг переменился на испуг,

Затем отчаянье, а после эхом

Донёсся лишь глухой и мерзкий звук.

Второй вздохнул и дернулся вперед,

Но сдвинуться не мог, увы, никак.

Недоуменно третий поглядел,

А тот шептал лишь: "Вот же я дурак..."

Пожал плечами, отвернулся третий брат,

С разбегу прыгнул, оседлал он ветер

И полетел высоко над землёй

По небосводу, что был чист и светел.

Так почему же все так обернулось?

Ведь цель, казалось бы, была одна у них.

Ответ лежит в подходе и настрое

И в разном взгляде на размеры сил своих.

Тот первый брат был скор и горделив,

Он верил, что без всякой подготовки

Он взмоет вверх, как птица, в небеса.

Ему, без крыльев, хватит и сноровки.

Второй, наоборот, боялся жуть

И больно уж желал подстраховаться.

И, хоть и сделал крылья, но они

Из камня, и не дали ввысь подняться.

А третий... Он трудился больше всех,

Не покладая рук, не отдыхая.

И получились крылья, как у птиц.

Взлетел на них, свободы ветр вдыхая.

Три брата, что живут в любом из нас.

Кого ты холишь, тот и вырастет в тебе.

Самоуверен, неуверен можешь быть.

Секрет успешности - уверенность в себе.

Хочу и надо.

Познать себя мне не дано

В той мере, в коей бы желал.

Как часто я понять пытаюсь,

Из-за чего опять провал.

В чем дело? Ведь все это я.

И мысли, вроде бы, мои.

Но поступаю деструктивно

Я от зари и до зари.

Ведь это лишь мои желания.

Какой от них быть может вред?

Не может быть, чтобы вредили

Они мне. Это просто бред.

Но, к сожалению, от правды

Мне не укрыться никуда.

Анализ действий, чувств и мыслей

Мне - как для лампы провода.

Любой мельчайший темный угол

Участливо подсветит мне.

Покажет, что из-за желаний

Своих опять сижу в дерьме.

От них придется отказаться?

Ведь получается смешно.

Что я "хочу" - равно плохое.

А то, что "надо" - хорошо.

И снова слишком радикально

Я мыслю, гибкости ума

Мне не хватает постоянно,

Ригиден мыслями весьма.

Среди желаний хоровода

И здравых можно ведь отведать.

Вот только, чтобы их исполнить,

При этом "надо" что-то делать.

А если делать только то, что

Желаю я, без всяких "надо",

Начнутся вновь на граблях танцы,

И не достичь мне Эльдорадо.

А все, что вправду делать "надо",

Всегда всем пользу принесет.

М-да. Для меня, как эгоиста,

Пренеприятный поворот.

И вывод очень интересен,

Звучит он для меня остро.

Похоже, я, как Мефистофель,

Желаю зла, творю добро.

Расставание.

Пришло это время, пришел этот миг.

Счастливый и радостный миг расставания!

С момента недавнего, оба, с тобой

Терпели мученья, душ наших терзание!

Балкон, на котором с тобою стояли,

От хлама ненужного освобожден.

Теперь я стою тут один, с наслаждением

Куря, вспоминая, чего я лишён.

Как тратил огромные деньги на мелочь:

На веники перед свиданьем с тобой,

Подарки, браслетики, кольца, сережки,

Билеты на шоу и концерты порой.

И все это только лишь ради "спасибо"!

Глупец и дурак! Ну да деньги - ничто.

Но время и мысли! Что жалко и важно.

Желанья свои обращал в решето,

Тебя же зачем-то счастливой стараясь

Почаще, побольше я сделать. Зачем?

В ответ на труды и старанья, поступки

В итоге ты мне отплатила ничем!

Объятия твои, поцелуи и ночи,

Что мы проводили с тобою вдвоём

Никак не восполнят всего, что потратил.

Не справится здесь и большой водоём!

Как, лёжа в объятиях в мокрой постели,

Мы глупым с тобой предавались мечтам.

О будущем нашем совместном, о детях.

О том, что мне дашь, и что я тебе дам.

Как трижды меня за тебя избивали,

Когда я зачем-то тебя защищал.

А после травмпункта, в бинтах и зелёнке

От крови одежду свою очищал.

Как после ты якобы слёзно просила

Меня больше жизнью так не рисковать.

А я, как слепец и безумец, бросал лишь,

Что, ради тебя, я готов убивать.

Как, все перемазав старательно в краске,

Возила по белому кистью холсту.

Сама, вся заляпана, мне улыбалась,

Творя. Свято веря, творишь красоту.

И как та мазня просто так полежала,

А после отправилась в мусорный бак.

А ты увлеклась после вдруг фотографией

И щелкала все, без нужды, просто так.

Те фото, из лучших, на полках стояли,

Пока не решила, что все же не то.

И свой дорогой аппарат - мой подарок -

Подруге вручила в обмен на пальто.

Как глупо, нелепо порою смеялась,

А я, околдованный, только кивал.

Как ради твоих мимолётных желаний

Впустую за фильмами время терял!

Как ноги до крови почти что порою

Топтал на прогулках ненужных, пустых,

С тобою за руку держась и кривляясь,

Читая заученный маленький стих.

Как мерз под дождем я, тебя дожидаясь,

На улице стоя под старым зонтом.

А после мы шли, промокая до нитки,

В квартиру вот эту, сюда вот, в наш дом.

И час на диване в обнимку сидели,

Пытаясь согреться под звуки дождя.

В лицо нам светил старый наш телевизор.

Желал, не кончался б момент никогда.

Вдох воздуха, гарью и горечью полный.

Поморщился, выдохнул что было силы.

Я счастлив, я горд, окрылён и спокоен.

И я... Не хочу, чтобы ты уходила.

Новогоднее чудо.

Когда был маленьким совсем,

То свято верил в чудеса.

Детишек что приносит аист,

Что бабушка на небеса

Отправилась, еще я верил,

Что каждый раз на Новый год,

Когда я сплю, старик приходит,

Под елку тихо он кладет

Подарки всем в цветных коробках.

Поздравить с праздником – его

Лишь ежегодная работа,

Взамен не просит ничего.

Но вот я вырос, и реальность

Мне показала свой оскал.

Я больше для себя ни разу

Чудес волшебных не искал.

Жестока жизнь и прагматична,

Вот что усвоил для себя.

Однако Новый год детишкам

Своим готовлю я любя,

Чтоб длилась сказка их подольше,

Попозже бы узнали, что

Чудес и сказок не бывает,

Что жизнь – суровости плато.

И вот предновогодней ночи

Канун настал, детишки спят.

С супругой к елке мы крадемся

Тихонько,чтобы вдруг ребят

Не разбудить. И их подарки

С женой под елочку кладем.

И так же тихо, аккуратно

К себе в кровать мы спать идем.

Проснулся резко, странный шорох

Донесся из гостиной вдруг.

Я без раздумий подорвался,

Глазами бегая вокруг.

Но в зале пусто. Только тени

Блуждают от цветных огней,

Которыми сверкает елка

И мишура блестит под ней.

Но что-то все же изменилось,

Что недоверие вызывало.

И тут я понял с удивлением,

Подарков вдвое больше стало!

Коробок разноцветных ворох

Лежит под елкой, а на них

Листок белеет, на котором

Коротенький написан стих.

«Неважно, взрослый иль ребенок,

Сними серьезности нанос.

Всегда в душе есть вера в чудо.

С любовью, Дедушка Мороз.»

Оторопело обернувшись,

Взглянул в окно, и как во сне,

Увидел деда в красной шубе,

С улыбкой подмигнул он мне.

И, развернувшись, удалился,

О посох опираясь свой.

В окне остались только вьюга

Да ветра приглушенный вой.

А я в кровать опять улегся,

Подумал:«Сказке место всюду.

Спасибо за напоминанье.»

С тех пор я снова верю в чудо.

Удача.

Под мерный стук колес, несущих вдаль

Тяжёлый поезд, я смотрел через окно

На лес густой, сменявшийся полями,

Озерами, лугами заодно,

Вздыхал, скучал и думал о грядущем,

О прошлом, настоящем не забыв,

Надеясь, что придет ко мне прозренье,

Случится что в сознании прорыв.

Покашливание тихое меня

В реальность беспощадно возвратило,

Я недовольно на источник посмотрел.

Что жизнь теперь мне вдруг преподносила?

В проёме, в пиджаке и без вещей,

Стоял, неловко, осторожно улыбаясь,

Нестарый вроде с виду человек,

Поймать мой взгляд особенно стараясь.

"Позволите?" Спросил тихонько он.

Кивнув ему, я отвернулся вновь к окну.

Усевшись аккурат напротив, он

Лишь мельком глянул на пейзажа глубину.

"А не хотите ли немного скрасить время

Поездки?" Я нахмурился, кивнул:

"Но только если не игра на деньги,

На то, что б я потом легко вернул".

Весёлый звонкий смех: "Какие деньги?

Бумажки, мусор, предложение мое

Гораздо интереснее, поверьте.

Удача - ставка, все желают ведь ее."

"Удача? Это как?" "Да очень просто.

Ведь я - удачи самый настоящий бог.

И коли выиграть сумеете, дарую

О чем любой мечтать бы только мог."

Скептически взглянул: "А что взамен?

Что будет, если все же проиграю?"

"Тогда удачу вашу насовсем

До капельки у вас я забираю."

Рискованно, подумал я, но шанс

Каков, что бог передо мной, а не безумец.

Не слишком верится, что жизнь подкинет мне

Такой забавный выбора трезубец.

"Ну хорошо" Решительно кивнул.

"Сыграю с вами. Той удачи все равно

Немного у меня. Ее улыбки

Не видел я совсем, уже давно."

Движение руки, и на ладони

Лежит монетка у соседа моего.

"Ее кидаю, вы же угадайте.

Три раза, на кон - все и ничего."

"Орёл", с щелчком монетка вверх взлетела,

Упала глухо на ладонь рисунком вверх.

Сосед кивнул: "Ну что ж, что будет дальше?

Продолжит ли вам следовать успех?"

"Орёл", сказал я снова, без раздумий,

Решив, что больше не зависит ничего

От мыслей, чувств моих, а только воля

Судьбы и, может быть, соседа моего.

Короткий вновь полет, и снова в потолок

Глядит рисунок, что забавен, кстати:

Подкова с клевером, что больше подходил

Скорее, не монете, а печати.

"Остался раз, и победитель - вы.

А ошибётесь - что ж, не обессудьте.

Скажите напоследок, каково

Вам оказаться на подобном перепутье?"

"Здесь не зависит абсолютно ничего

От целей, действий, мыслей и желаний

Моих. Случайность, больше ничего.

А значит, нет во мне переживаний."

И снова этим я соседа рассмешил.

"Хорошая позиция, бесспорно.

Итак, последний раз. Каков итог?

И примите ли вы его покорно?"

Как в омут с головою, я шагнул

Навстречу страху и внезапному азарту.

Заметив, что приехали почти,

Поднялся и пошел вдоль по плацкарту.

Лишь на последок бросил "Решка" я,

Не обернувшись, и не глядя на бросок.

О том, что только что я пережил

Напоминал лишь мерный стук в висок.

Когда на станцию я вышел и вдохнул

Осенний воздух, то соседа увидал.

Смотря в упор, с задором улыбаясь,

С рукой открытой сбоку он стоял.

Что ж, юноша, меня вы обыграли.

Победа ваша. Как вы смотрите на то,

Чтоб долг я вам свой отдал постепенно?

Визитка вот моя, звоните, если что.

Я, мельком глянув на его визитку,

Которую крутил он между пальцами в руках,

С усмешкой, на прощание, ответил:

"Зачем мне проигравший бог удачи в должниках?"

Гора.

Решившись совершить восход,

Взбираясь, мышцы напрягая,

Ползет по склону альпинист,

Буран с трудом превозмогая.

Путь труден, много до него

Героев шли, не доходили.

Конец бесславный и пустой

Они на склоне находили.

Но он пройдет нелегкий путь,

Он покорит вершину эту.

И обязательно потом

Повесит в рамочку газету,

Где он на первой полосе,

На фото с громким заголовком.

О том, как смог, не подчинясь

Природы всяческим уловкам,

Взобраться, что не удавалось

Почти что раньше никому!

Рукоплескания и память

Наградой станут в честь ему.

Он в подготовке целый год

Провел, жену не обнимая,

А в тренировках жутких там

Он жил, себя не принимая.

И вот он, финиш, наконец.

Рывок последний, и готово.

На пике гордо он стоит.

Доволен он, сдержавший слово.

Щелчок затвора, чтоб навек

Запечатлеть великий миг,

И вниз спускаться поскорее,

Неметь ведь начал уж язык.

Спускаться тяжко, тяжелее,

Чем забираться, но вернется.

Ведь славы блеск внизу манит,

Лишь прикоснуться остается.

И весь процесс, ни слова молвя,

С непониманием глухим,

Взирала каменная глыба,

Горой зовется что под ним.

"Зачем?" подумала, "Стремятся

Забраться люди на меня?

И громко после величают

Себя, других людей маня.

Они минуты продержаться

На пике сил не наберут!

К чему тогда весь этот громкий,

Пустой, напрасный, дикий труд?

И покорителем вершины

Зовут себя. Ведь бред, абсурд!

Спуститься труд ему, не то что

Пожить надолго где-то тут."

И крик отчаянья и страха

Как подтвержденье жутких слов,

Средь облаков в тот миг раздался.

Один из жизненных углов.

"Сорвался" тихо удивилась

Гора, "Ну вот, о чем и я.

Сколь не живу, а продолжают

Людишки удивлять меня."

Так и стоит, мощна, огромна,

Гора. И смотрит каждый раз,

Как к славе громкой все стремится

Безумный смертный скалолаз.