Поэтические зарисовки

Стих 1:

Когда-то давно, я попыталась написать фэнтези. Книга "Под опекой короля гномов" так и осталась незаконченной... а стих остался. Повесть осталась на самиздате - https://samlib.ru/s/storozhewa_o_i/knjazhestwoarkam.shtml и пусть там и остаётся, как память о неудачных экспериментах.

Я пытаюсь закрыться прошлым,Как саваном им обернуться,Упиваясь болью-горем,Я упиваюсь ушедшим навек.Как близок ты был, СЧАСТЬЕ мое,...а я не ведала, жизнь упуская,Все шутила с улыбкой игривой,"Суженый-ряженый мой!" Невольно сглазила - беду навела,Разозлила Судьбу.Хоть плачь, хоть кричиЛишь гробница в далеком краю.Мне тебя не обнять, не коснуться,Король мой червонный, любимый,Рвется сердце в груди от тоски,Руки, вспоминая, твои.Волосы - червонное золото,Глаза - озера глубинные, серые,Улыбка мягкая, тихая, светлая,Все сыну досталось навек.Будто зеркало предо мной - издевается,Я сына обнять не могу!И шепчу слова извиненья,Слезы поверяя ночи.Я устала боль терпеть,Я устала быть виноватой,Мне коснуться б тебя - хоть и мертвого!Но вновь увидать... Ночь скроет следы ото всех,Тенью безликой уйду,Не сказав до свидания сыну,В краю далеком гробницу найду.Я останусь с тобой, мой червонный король,Мне жизнь не мила без тебя,Ты прости меня милый, родной!Но люблю я... тебя.

Стих 2: Близнецы

К фильму "Хоббит"...

На рассвете, в краю далеком,

Среди горных склонов,

Цветущих по весне синим цветом,

Раздался первый крик.

Младенцев было двое, двое сыновей,

Двое близнецов на беду свою.

Первый закричал, второй заплакал,

Но унесли его тотчас.

Мать не знала, не ведала,

Лишь сына одного поднесли к груди.

Преданья старины глубокой

И законов старых не попрать.

Близнецы – беда, одного убрать,

Принесет беду и смерть в семью.

Унести и помочь уйти…

Тени предков возьмут его.

Младенец плакал на руках отцовых

И сердце дрогнуло, трещину дало…

Не поднялась рука крик тот оборвать.

Кровь ведь не вода, да и он отец.

Студеной ночью, под чужие двери,

Был оставлен на чужую милость,

Младенец рода не людского,

Обреченный быть сиротой.

Когда ласкала мать свое дитя,

Второй плакал в ночи забытый,

Один имя получил от родных по крови,

Второй прозванье от чужих…

В краю далеком, в серости дней,

Сирота не жил, а выживал,

И лишь кот старый, едва живой,

Его жалел и грел.

С ранних лет не видал добра,

Лишь ругань да проклятья,

От рассвета до заката он слыхал,

Да кому крысеныш нужен тот?

Смотрит он волчонком,

Стоит в сторонке молча,

Судьбой обижен,

Ничего не ждет…

Как больно видеть чужое счастье,

Как отцы любят сыновей,

Как зовут домой, матери родные…

А ты один, всегда один.

Тысяча дорог перед ним,

Небо над головой пустое,

Да ветер гонит за спиной,

В край далекий и чужой.

Надежда робкая все не изжита,

Может где-то там, за горизонтом,

Есть семья и дом, где нужен он,

Где не закроют двери перед ним.

Сколько их, сирот безвестных,

Что все клянут и гонят,

Безродные, отлученные от рода,

У которых за спиной лишь пустота.

Легко ли быть смелым, сильным,

И в глаза смотреть отважно,

Когда за спиной у тебя родня,

Когда предков можешь перечесть?

Ты не знаешь, что такое пропасть,

Когда за спиной обрывается земля,

А насмешки злые, ядовитые слова,

Бьют в сердце больней ножа,

Кто твой отец? Кто мать твоя?

Ты крысеныш и безродный,

Ты ворье, это верно слово,

Ты ненужное отродье… убирайся вон.

Каково стыдиться самого себя?

Прятаться от глаз чужих,

Не решаться первым руку протянуть,

И ждать презренья в глазах напротив?

А он познал с избытком,

Уверившись в своем несчастье,

Быть хуже всех привычно стало,

И лучшего не ждал от дня.

У кого-то есть друзья и братья,

У кого-то есть дом-семья,

У кого-то есть мечта и вера,

У него был лишь ветер.

Так он рос, на дорогах,

Как тысяча волчат до него,

Никому не веря, ничего не ждя,

В краях далеких и чужих.

Где-то там, стылый город,

Запорошен снегом белым,

Там на чердаке оказалось двое,

Спрятавшись от бури.

Девочка с серыми глазами,

Дрожа мышонком, под дерюгой ветхой,

Она мечтала лишь согреться,

Утешала себя мечтой.

«- Где-то там, я знаю точно,»-

Говорила тихо, улыбаясь кроха,

«У меня есть дом большой и старый,

Там лестница скрипит под ногою,

И горит огонь в зале полной,

Сколько там родных, знал бы ты!

У меня столько братьев, ты бы ведал!

Дядек дюжина и тетя есть родная.

Все ждут меня, я это знаю.

Мне найти б дорогу к дому моему!»

«Как же ты одна осталась?»

Она лишь вздохнула горько,

«Так же как и ты», - улыбнулась тихо.

«Потерялась просто.»

«Затеряться ведь не диво,

А найтись трудней в сто крат.

Но, знаешь, есть надежда у меня.

Мне бы зиму только пережить.»

«Есть голубка у меня, резная,

Подарил мне ее однажды,

На удачу, с улыбкой светлой,

Гном чернявый-бродяга.

Ты знаешь, он, совсем другой,

Добрый, светлый и родной…

Я глаза закрою, вижу наяву,

У него морщинки у глаз печальных,

Обижали, видно, его не раз!

Мы однажды встретимся, я точно знаю,

Я его узнаю по глазам, по улыбке светлой,

По рукам теплым и родным.

Я выну все занозы с сердца,

Сколько тех заноз у него!

Ты не смейся, ты не думай,

Знаю я, мы связаны судьбою.

Будет дом у нас и детишек трое,

Чернявые галчата, все мальчишки.

Я так вижу… очаг горящий,

И слышу флейту…»

Так она мечтала, горячкую горя,

И все тише шептали губы…

Утро не настало, вдох последний,

Услыхал мальчишка-гном.

Где-то там, в краю далеком,

Под сиренью безгласная могила,

Холмик безымянный, незаметный,

Там голубка кроткая лежит…

Кто бы знал, кто бы ведал,

Что правда, а что нет,

Никто не знает, что суждено,

Что отмерила судьба,

Щедрою, жестокую рукой.

Не знал, и мальчишка тот,

Что пройдет много лет,

И тот чернявый гном,

Что пожалел девочку-сиротку,

Встретит свой конец.

В царстве предков, на родине

Утерянной и отданной врагу,

У могилы короля, Балина II,

Закроет он глаза вовек.

Померкнет вешний свет,

Последний вздох и тишина…

Осколками разрушиться пустота,

И заиграет свет.

Серые глаза, тонкая рука,

И голубка снежная на плече,

Улыбка нежная и голос тихий:

«Я так ждала тебя…»

Годы летят, пролетают дни,

Одиночество сроднилось с ним,

Но все помнит он ту девочку,

И голубку на могиле той.

Он вырос как-то вдруг,

Уже не волчонок, но волк,

Молчаливый, со странной,

Золотистой мастью и глазами неба.

Многих встретил на пути нелегком,

Но дорога ложилась ровно,

И судьба вела к одной лишь цели –

К горе одной, в краю далеком.

Звенели колокола на башнях,

Города людского рядом,

И жизнь кипела под Горою,

Под властью короля, как должно.

Там три могилы в склепе ждали,

А он не знал, а он не ведал,

Что брат родной там лежал,

Сраженный много лет назад.

Старый воин его привел,

«Должен ты это знать», -

Сказал он только мрачно, -

«Я сразу тебя признал… »

«Никто уже не вспомнит,

Теперь смешно уже страшиться,

Что повредите вы себе.

Здесь лежит твой брат, а рядом

Младший, Кили, что родился после…

И Торин, что спас тебя.

Ведь это он уговорил отца,

Не обрывать твой крик, в угоду вере,

И вручить судьбе и милости чужой.»

«Откуда вы…?» - спросил он только,

«Я видел, я там был,» - признался тот,

«У порога мы оставили тебя,

Все трое с надеждой во Всеотца.

Мать твоя потом узнала, спустя годы,

Проклинала нас со слезами,

Так и не простила нам вины.»

«И не прощу», - сказали тихо,

За спиной воина седого.

И сердце обмерло в груди…

За спиной была ОНА.

Седая, с потухшими глазами,

Как она смотрела на него!

«Мама?» - сорвалось с губ,

Правда ли она?

«Здравствуй, мой родной,

Сколько молила я Отца,

Защитить, не оставить одного,

Все на свете клялась отдать…»

Кто бы знал, кто бы ведал,

Что может матери любовь?

Судьбу обмануть нельзя,

А за обман платишь во сто крат.

Кто был бы жив, а кто бы умер?

Была б вражда или нет?

Может близнецы, спасли б друг друга?

Кто скажет уже теперь…

Стих 3: Средневековая зарисовка дворцовых интриг

Вот что я тебе скажу,

Убей мальчишку в сей же час!

Не нужен нам второй наследник,

Когда и первый без венца.

Кровь твоя главнее, право,

Однажды стать должна в веках,

Через сына своего славу обретёшь,

Так к чему жалеть помеху?

Не твой он сын, не твоего и роду!

Иной он крови от рожденья,

Отец его не царской доли,

И мать его отлучена от дома.

Убей мальчишку и живи спокойно,

Всё в свой час возьмешь сполна,

И сыну передашь законно

В наследство царственный венец.

Не медли, муж, решись!

Во благо сына потрудись,

Легко задумку нам исполнить,

И тайну нашу сохранить.

Пир горой займёт родню,

О дитя никто не вспомнит,

Уведут мальчишку слуги,

В лесу ночном покой найдёт.

Пусть ищут после след,

Пустое дело у зверей отнять,

Добычу, тело, всё едино...

Пусть хоть землю обойдут.

Лес скроет след вовек,

По горам, долам и лесам,

Воронье те кости разнесут,

И не было мальца...

Зарисовка 4: Я был маленьким тогда...

Когда мне было мало лет, отец ушёл,

И дверь закрылась за спиной.

Я дверь открыть не смог,

Я был маленьким тогда.

На столе игрушечный кораблик,

Он не полетит...

Папа уходя, сказал со смехом мне:

"Ты маленький пока, как кораблик твой,

Но станешь взрослым ты,

И твой кораблик станет Кораблём!

Ты боишься быть один,

но вот что я скажу.. Не бойся ничего!

Станет трудно, станет страшно,

Только оглянись, я буду рядом.

Пусть не увидишь ты меня, не обманись,

Я буду за твоей спиной.

В глазах, в улыбке друга,

Только не оттолкни.

Я был маленьким тогда,

И дверь открыть не мог.

Папа мне тогда сказал:

"Ты маленький пока,

Как кораблик твой.

Ты вырастешь однажды,

И станет трудно, страшно,

Но ярче пламени гори,

Чтоб звёзды видели тебя,

В том плече, что рядом,

Буду я всегда."

Я был маленьким тогда,

И дверь открыть не мог.

Кораблик тот игрушечный,

Потерян был тогда.

Но я помню папу и его слова,

Кораблик станет Кораблем.

Я вырасту однажды,

И дверь закрою сам,

Я оглянусь, и увижу друга,

И будет трудно, страшно,

Но ярче пламени горя,

Увидят звёзды нас.

Игрушечный кораблик,

Что папа собирал,

Что я забыл и потерял,

Обернётся Кораблём,

И мы отправимся в Полет,

Ты и я.

Звёзды примут только,

Кто душой горит,

Что стоит стеной, за того,

Кто за плечом.

Так папа верил,

Потому знал.