Поэма от суда... Ой от меня

'

Шука — чудак среди водных глубин,

В речном мире загадок и древних картин.

Он щук есть любил — но в душе колебался,

И в сердце его вечный спор начинался.

«Ах, щуки — вкусны, в этом нет мне преград,

Их мясо — как мёд, словно солнечный клад!» —

Так думал Шука, глядя вдаль, в синеву,

Но тут же вздыхал: «Но любить — не могу…»

Он видел щуку — и в животе урчало,

Аппетит просыпался, мечта оживала.

Но взгляд её гордый, её острый взгляд

Внушал ему смуту, сбивал с всех наград.

«Я щук есть люблю… Или всё‑таки нет?

В чём мой ответ, где разумный совет?»

Шука бродил, погружённый в печаль,

Меж «да» и «нет» — бесконечная даль.

У берега сел, оперся на хвост,

Вздохнул тяжело: «Какой же я пост?

Любить есть щук — но не хочется вдруг,

Вот парадокс, вот замкнутый круг!»

И так день за днём — борьба, размышленье,

Еда или дружба? Сомненье, сомненье…

Шука всё ищет ответ золотой:

Любить ли щук есть? Не знаем

"

Летела Муха в школу по утру,

В портфеле — учебник, в душе — добро.

«Люблю учиться, — жужжала она, —

Узнаю про звёзды, про мир без конца!»

Но тут на пути — озорной Вовка встал,

На Муху ногой неосторожно нажал…

«Ой-ой!» — только писк, и на миг тишина,

Но чудо случилось — жива всё равно она!

А Вовка вдруг чувствует: крылья растут,

Носик тончает, и лапки идут.

В комара превратился мальчишка в тот час —

Сам удивился, раскрыв удивлённый глаз.

«Что это? Крылья? А где же рука?

Я был Вовкой, а стал… комаром-чудаком?»

Летит над партой, жужжит у окна,

А Муха спокойно: «Вот так чудеса!»

Комар-Вовка кружит, не знает куда,

«Простите, — пищит, — я больше не буду никогда!

Не стану давить, не стану пугать,

Хочу человеком обратно опять!»

Муха вздохнула, махнула крылом:

«Добро и раскаянье — путь в дом родной.

Будь добр ко всему, что живёт и летит,

И волшебство тебя обратно вернёт».

Тут солнышко луч на комара направило,

Волшебство заиграло, искрилось красиво.

Раз — и Вовка снова стоит у окна,

Целый, живой, без хоботка, без крыла.

С тех пор Вовка знает: нельзя обижать,

Даже малюсеньких — надо уважать.

А Муха в школе урок доучила,

И дружбу с Вовкой навек закрепила.

"'

Сиэтле туманном, в начале тех лет,

Где дождь бесконечный — привычный сюжет,

Рождался звук новый, сырой, не отшлифован,

Он рвал тишину — так началась Nirvana.

Курт на гитаре — аккорд, ещё взрыв,

Гнев и тоска, но в них — светлый призыв.

«Smells Like Teen Spirit» — гимн поколенья,

В нём крик подростков, их боль и сомненья.

Бас Грола звучит — упруго, чётко, низко,

Дэйв на ударных — ритм, будто близко

К самому сердцу, к нерву, к сознанью,

Трэш-мелодичность, взрыв и молчанье.

Они не хотели быть звёздами в глянце,

Не шли по шаблону, не ждали признанья.

Гранж — это грязь, это правда без маски,

Это футболка в дырах, в душе — сказки.

«Come As You Are» — зов без условий,

Будь кто ты есть, без фальшивых поводов.

Не надо краситься, не надо играть,

Просто дыши, просто чувствуй, вставай.

Сцена, огни, стадионы в экстазе,

Но в глазах Курта — тень, тихий рассказ о

Тоске, одиночестве, поиске света,

Музыке — как исповеди, как ответа.

1994-й — год, что запомнят навек,

Мир потерял голос, что был так нелеп

И так правдив, так хрупок, так громок,

Nirvana — не просто группа, а отголосок.

Теперь их песни — сквозь годы и страны,

Звучат в подвалах, на крышах туманных.

Курт, Дэйв, Крист — три ноты судьбы,

Вечный гранж... И музыка

""

Однажды, в час, когда туман лег на гранит,

Ленин… ожил! Да-да — вот такой сюрприз открыт.

В Мавзолее вдруг вздрогнул, вздохнул глубоко,

Поправил пиджак, осмотрелся — и строго:

«Что ж, пора, кажется, чайку попить,

А то залежался — пора выходить».

Вышел неспешно, шагнул на простор,

Вокруг — суета, городской разговор.

Люди застыли: «Он… он живой?!»

Фото достать — но уж слишком прямой

Был миг тот: мгновение — и вот

Владимир Ильич уже чай пьёт.

Чашка в руке, взгляд — как прежде, ясный,

Булочка рядом, чуть-чуть масла красный.

«Вкусно, — сказал, — вот это дела,

Сто лет не ел — душа расцвела!»

Кто‑то кричит: «Сфотографируйте нас!»

Но Ленин кивнул, допил свой запас,

Улыбнулся чуть — и, как утренний дым,

Снова исчез, будто сон, не храним.

Толпа в шоке, телефоны в руках,

Вспышки горят — но лишь пустота в кадрах.

«Был или не был?» — шепчут, глядя вокруг,

А где-то вдали раздаётся: «Товарищи, вдруг…»

И только на столе — чашка, след от губы,

Крошки булки, да тёплые клубы Пара над блюдцем. И ветер поёт:

«Ленин пил чай — и снова уйдёт».

BurgerTime

кухне жаркой, где пар и огонь,

Где сковородки гудят день-деньской,

Повар Питер в фартуке белом идёт,

Сегодня на кухне BurgerTime настаёт!

Он шагает по булочкам — раз, два, три,

Сверху котлета, сыр — смотри, не спеши!

Огурцы, салат, лук золотой —

Складывай бургер, но будь осторожный, родной!

А внизу — враги, хитры и быстры:

Сосиски-шпионы, яйца-агенты,

Они норовят схватить повара в плен,

Чтоб сорвать этот праздник, бургерный денёк совсем.

«Не достанете!» — Питер смеётся в ответ,

Прыгает ловко, бросает котлет.

На голову врагу — бургерный дождь,

Враг убегает, ему невтерпёж!

Булочка нижняя — старт, вот начало,

Котлета горячая — сила немала,

Сыр расплавился, блестит, как звезда,

Салат пушистый — вот это еда!

Огурец хрустящий, соус густой,

Булочка верхняя — финиш прямой!

Башня растёт, бургер — шедевр,

Питер доволен: «Вот это пример!»

Звенит звонок — уровень пройден опять,

Очки засчитывают, можно мечтать:

Следующий раунд, жарче, быстрей,

На кухне веселье — BurgerTimе, ей-ей!

---

Кода:

Пусть враги бегут, пусть бургеры растут,

Повар Питер победу несут.

Кухня — арена, игра — полёт,

BurgerTime зовёт — кто впервые!

"""

На поле зелёном, где раньше футбол,

Теперь лёд блестит — вот такой поворот!

Хоккеисты в бутсах, с мячом на коньках,

«Забьём гол!» — кричат, но скользят в кувырках.

А там, где каток, — трава вдруг взошла,

Футболисты в доспехах — игра весела!

Шайбу гоняют ногой, мяч клюшкой бьют,

Судьи в замешательстве — что тут дадут?

Первый тайм: хоккей в бутсах

Хоккеист Петя мчится вперёд,

Мяч ведёт — но лёд под ним трещит, трещит.

«Пас мне!» — кричит вратарь в маске стальной,

Но шайба-мяч улетает домой…

Не в ворота, а в небо, друзья,

Прямо в облака — вот это игра!

Второй тайм: футбол на льду

Футболист Ваня надел коньки,

Вышел на лёд — и сразу в снежки.

Клюшка в руке, мяч под ногой,

«Я же игрок, а не ледяной герой!»

Разгоняется — бах! — на спину упал,

Но смеётся: «Так даже забавней стало!»

Тренер в панике, свисток не смолкает,

Зрители хлопают — никто не скучает.

Болельщики кричат: «Давай, забивай!»

Но никто не поймёт: куда? И какой?

Судья в растерянности: «Стоп, господа,

Где тут футбол? Где хоккей? Беда!»

А игроки ему хором в ответ:

«Это новый спорт — веселья секрет!

Футбол на хоккее, хоккей на футболе,

Мы смешали правила в радостном холе.

Главное — дружба, смех до утра,

Победа — у всех, вот такие дела!»

Звенит финальный свисток, тает лёд,

Трава прорастает — круг завершён.

Игроки жмут руки, смеются, поют:

«Завтра опять — кто кого переплют!»

---

Финал:

Пусть лёд и трава поменялись местами,

Спорт — это радость, а не счета цифрами.

Футбол на хоккее, хоккей на футболе —

Играем с душой, в дружбе и воле!

---

"""'

Петька копил, в копилке гроши звякали,

Пятнашки, обеды — всё в сторону, дали.

«Электронника» — чудо тех лет,

Экран зелёный, пинг-понг, вот это сюжет!

День за днём, неделя за неделей,

Петька считал: «Ещё чуть-чуть, еле-еле…»

Откладывал сдачу, фантики сдавал,

Даже на кино раз один не попал.

Копил, копил — год прошёл, другой,

В копилке звенело: «Мы почти с тобой!»

Петька сиял: «Ну вот, наконец,

Мечта близка, как весенний венец!»

Открыл копилку — рубли, рубли, рубли…

Целая горка, мечты корабли.

Побежал в магазин, сердце стучит,

«Сейчас заберу, вот он, мой миг!»

А в магазине — не то, не так,

На полках пусто, витрина — мрак.

Продавец вздохнул: «Сынок, погляди —

Деньги сменились, рубли — позади.

Старые в ходу уже не совсем,

Обменять бы тебе, да не всем.

А «Электроники» нет уж давно,

Сняли с производства — ушло то кино…»

Петька стоит, в руках кучка монет,

Время ушло, и мечты след.

Вздохнул глубоко, в карман положил,

Улыбнулся чуть: «Ну, значит, жил…»

Дома на стол разложил всё опять,

Монеты блестят — не хочется брать.

Память осталась, детство, мечта,

Пусть не сбылась — но была она, да.

---

Финал:

Не в «Электронике» счастье, друзья,

А в том, как копил, как верил тогда.

В детстве надежда — вот главный приз,

Даже когда магазин уже вниз.