Поэма о любви

I

Синие розы цветут в зимнем саду.

И царица ходит словно в бреду,

Вопрос задавая себе:

— Что же делать?

Как бежать?

И лишь сердце

Бьётся в сонном бреду...

И вдруг приходит царь,

Открывая царицын ларь.

— А там лежит кусочек сказки...

Что за ларь без цепочки,

Синей, как бриллиант?

— Ларь тот мой,

Но лежит там мой сказочный бриллиант.

— Что тебе желать не стоит.

— Ведь он мой!

— Твой, не спорю, но я напомню,

Что моя печать на нём стоит.

— Ах, как же быть?

Хочу лишь розой синей стать

В объятиях твоих...

Но не стоит мне этого желать.

Ведь мой ларец — в твоих руках.

Но сад зимой живёт в моих руках.

А ларец — как судьба моя.

И мне хватает лишь того,

Что ты держишь лишь его...

Но лишь душа моя —

В моих цветах.

II

В маленькой клетке птичка сидит

А царица за нею следит

-Ах птичка ты в клетке сидишь

Но тебе на воле суждено быть

Но не можешь

Ведь зимние царство тебя поглотит

Птичка щебечет, не понимая ни слова

Лишь царица сидит и плачет сквозь слово

Птичка сидит наблюдает

Щебечет словно её утешает

Но прилетело письмо от куда не ждали

Лишь царица себя утешает письмо открывая

Но помнит лишь запах откуда оно

И слёзы текли от того, что не ждали

Дверцу печи открывая

Желая, чтобы сгорело оно

III

Царица холодна и не целостна

Но тепло от печи исцеляет её

- Я помню тебя, но пора отпустить

Чтобы стать полностью целостной

Сад увядает от силы её

И меч в руках её сияет как иней

И не может царица его отпустить

Но руки стали как иней

Но пламя печи согревало ладони её

Засыпает царица, пряча сердце своё

Ведь тает царство её

Весна наступает

И сон отступает

Но помнит сердце тепло угасшей печи

И меч застывает в сердце царя

- Милый мой погрейся у печи

Но сердце не бьётся

Лишь зима забирает царя

Но сизая птица села на печь

И клювом бьётся

О руку царицы

Пытаясь забрать розы царицы

- я знаю время уйти

Но сердце моё осталось лишь здесь

И розы мои не могут уйти

Лети сизая птица неси весть

Что царство моё больше не здесь

Птица взлетела вести неся

Но память царицы с собой унесла

IV

Корона лежит меж синевы

И розы цветут средь тишины

Но тело лежит и птицы поют

Но корона в крови

И природа в траур поёт

Но розы цветут в крови

Тело лежит и цветёт

Но луны траур несут

Сквозь все времена

Но луны танцуют

Но надвигается волна

Но розы на теле отцветают

Волна уходит

И песнь затихает

День наступает

V (воспоминания царицы)

Однажды я стала принцессой, танцующей в темноте,

ты вспомни, как мороз и стужа поцеловали нас во тьме.

И рокот забвения везде преследовал меня,

и как в последний раз ты видел лишь меня.

Но как же быть влюблённой пташкой сквозь гром огромный и любви через снег и непогоду вернуться лишь к тебе любимый и забыть всё навсегда?

И прийти с тобой на бал и маской лицо закрыть и не вспомнить никогда.

Но ты любимый вспомни, как мы танцевали в последний раз,

сквозь ветра и метели, что морозили лишь нас.

Ты вспомни, мой любимый, как корона лишний раз давила твои плечи,

и поцелуй в пламени твоём я вспомню, как гуляли вместе, как и правили вдвоём.

И вспомни, как последний раз мы видели друг друга,

как в последний раз ты плакал,

но вспомни, как давно ты был,

И как же жил ты далеко…

и живи лишь в воспоминаниях моих,

но вспомни, как ты жил без них.

Твоя могила лишь корона, на которой не высечено имя,

лишь память вечная твоя,

лишь я царица буду помнить лишь тебя.

VI (воспоминания царя)

Твоя могила — лишь корона,

Но помнишь ли ты путь дневной,

Что вёл сквозь лес, в тот час златой,

Где тень сплеталась с небом крона?

Там, у реки, в плясу кровавой,

Явилась дивная она,

И улыбнулась — та весна

Навек осталась величавой.

Ты помнишь песню, что кружила

Над вами, словно дымный сон,

И шум реки, как оберег,

Влюблённых в танец уводил он.

Тот лес был полон светлых фей,

Но ты забудешь их, как ступишь

В аморфей — и сквозь пройдёшь,

Любовь увядшую не купишь.

Во мгле её не отыскать,

Лишь дева та встаёт пред взором:

Её глаза, её укоры,

И слог, что не пересказать.

Вы в танце плыли сквозь туманы,

Касаясь облачных вершин,

Но русаличий зов глубин

Манил увлечь тебя в обманы.

Ты вспомнил: морфий — только дом,

И, возвратясь в свой край усталый,

Ты видел лишь, как царица та

Плясала там, за ветхим склоном.

Её не видишь ты теперь,

Лишь память шепчет: «Ты со мною»,

Но те кусты ушли — и дверь

Зовётся больше лишь Эдемом.

VII

Спустя десяток долгих лет

Мы вновь столкнёмся взглядом с тобой.

Но между нами — тьма и свет,

Потоп, что был за нами, злой,

Из рек и ор извращённый лик.

Я помню: ты царица, миг

Был нашим. Помнишь ли меня?

Но сам я помнить не клянусь,

Лишь образы твои храня,

В них навсегда я окунусь.

И на одре, в последний час,

Мы поклянёмся, что жизнь — не та,

Что страсть ушла, но свет не гас,

Что наша память — как плита.

Мы уходим в края немые,

Туда, где прячется закат,

Чтоб там, где солнце, молодые,

Увидеть утра новый взгляд.

И лишь весною, в час прощальный,

Мы встретимся опять с тобой,

Чтоб вспомнить мир наш изначальный,

Что был за Эдема стеной,

В проклятии своём... пустом.