Под знаком Шута

Под знаком Шута

Всё также брожу я по свету под знаком Шута,

И смотрит с лукавой улыбкой на это мой огненный бог.

Гляди же, ладонь у Паромщика снова обидно пуста,

И в книге моей эпилог так походит на новый пролог.

Я буду всегда. Усердно сплетая в единое звёзды и тьму,

И делать незримое зримым. Заблудшие тени с собой позову хороводить.

Свой Путь. Каждый шаг. Посвящать лишь ему одному,

Отбросив с плеча одиночества шаль и пустые тревоги.

В Пути бесконечности звёздной, пребудут навеки со мной,

Распущенный ветер-шутник и безумное жаркое пламя.

И тот, что сияющим взглядом мою отражает любовь —

Обманчивый бог, что однажды уйдёт и навечно останется рядом.

Наше танго

Наше танго станцуем над пропастью —

Отдаю тебе жизнь и тепло.

Но стремясь удержать, пусти,

Не ломая шальное крыло.

Поцелуев срывая вязь,

Ты танцуй, ты танцуй, до последнего.

Мой безумный, заблудший князь,

Под личиной обычного смертного.

Как опасно стремиться ввысь,

И с тобой танцевать над бездною.

Чем острее, тем слаще жизнь,

И быстрее наш танец ветреный.

Шаг вперёд, два назад, закружилась я,

Словно ветер, покинув ладони.

Ну, давай же, смелей, удержи меня

И дыханьем огня наполни.

Близко ты ль, далеко — не пойму никак,

Всё смешалось, утратив значение.

Я свободно лечу в бездну пламенных глаз,

Но ты вновь удержал от падения.

Танец-пытка, насмешка, и всё же любовь

Прочь бросаясь, мы снова едины.

Сквозь забвение, время, сплетение снов,

Я и ты. Ты и я. Половины.

Без тебя

Что оставил ты мне на прощание?

Пустоту. Тяжесть сложенных крыльев

Безнадёжность. Глухое отчаяние

Наши сны средь осколков и пыли…

Где-то Там ты, среди отражений

Среди звёзд миру этому чуждых

За двоих, отбросив сомнения

Ты не дрогнув, решил – будет лучше.

Век от века. Смотрю с замиранием…

Те же люди, поступки, события,

Войны, холод, прощанья, предательства…

Ожиданье полёта.

Взмах крыльев…

End

Я забыла, что такое свобода

Кровь и пепел! .. да зачем это надо?!

Проживая от года до года,

В рамках. В клетке… с голодным взглядом.

Я смотрю на прохожих, и знаю —

Их вериги не видимы в свете

Если вера есть — только слепая

Если рай, то только посмертный!

Нет отчаянья. Просто так надо —

Руки в кровь и бессонные ночи.

Боль, ты здесь? .. Всё. Спасибо. Живая.

И теперь понимаю. «End» Точка.

Звук молитвы испытанный пыткой

Отразится от стен. Вникнет в душу.

Ты теперь мне намеренно нужен

Тонким льдом по пылающим венам…

Жар унять. Понимаю, что сможешь.

Но постой… это снова пустое.

Просто будь… до мурашек по коже.

Полувзглядом, ошибкой и тенью…

Я тебя сохраню как святыню,

Пусть мой бред нельзя не оспорить.

Не понять. Мы за гранью. Чужие.

Тишина. Всё забуду. «End» Точка.

Он ушёл

Он ушёл. Не ищите его,

Не идите за ним по пятам.

Слёз не надо, и мёртвых цветов,

Для того, кто живее тебя.

Он ушёл. Может, просто устал,

Грусть даря только бисеру строк.

Ей он много всегда посвящал,

И скользнул так легко за порог.

Он ушёл. Но остался в сердцах,

Тёплым светом и мягкостью тьмы,

Вспышкой пламени в чьих-то глазах,

И осколком от чьей-то мечты.

Он ушёл. Друг, любимый и брат.

Не вини, не страдай — всё напрасно.

Не суди ему — рай или ад.

Он иной. Неужели не ясно? ..

Он ушёл. Но я память храню —

Вечер. Карты. Кофейная гуща.

Линий росчерк на бледных руках…

— Ты уйдёшь?

— Да. Я знаю. Так лучше…

Он ушёл. Через сны. Налегке.

В тёмном взгляде мелькнула улыбка.

Он шагал, непокорный судьбе,

Сквозь реальности плен нашей зыбкой.

А время исчезает рядом с ним

А время исчезает рядом с ним,

Как в янтаре горят застывшие секунды,

Преображается и мир, вдруг становясь чужим

И чудится, что не было меня до сей поры как будто.

Я слёз не прячу, не скрываю чувств,

Но знаю, что «люблю» сказать, ничтожно мало,

День ото дня безумная, как в пламени мечусь

И в бездне глаз его внимательных, который раз сгораю.

Не жду от жизни чуда я, спасения не жду,

К богам отчаянно взывать в бессилии не стану

К своей погибели с улыбкою шальной бегу

Навстречу ветру, крылья гордо расправляя.

Ведь иногда полёт — не то, что вверх и ввысь

Прыжок не в небеса, а в огненную пропасть

Всё просто — если любишь, не страшись,

Сгореть от чувств пылая, лучше, чем замёрзнуть.

Тени и ветер (к "Танцу теней")

За окном туман.

Ты же делай дорожный став,

Попроси богов, чтоб смогли его уберечь.

Верь ему, верь в него…

Хоть твердят, что любовь — обман,

и слова его яд, что способны на гибель тебя обречь.

В степи ветер вновь

Горечь в воздухе, да на губах,

Как полынь, дурманит, звенит в виске.

Душа с телом врозь,

Запропала во тьме луна,

Тени ближе, никак не уснуть тебе.

О пламенеющих крыльях

Всё потому, что крылья пламенеют, не иначе,

А остальное — сказки для больших детей;

Тем, что нужна капризная удача,

Тем, что от неба ждут всегда благих вестей.

Спасенья даром нет, и это неизбежность,

Лишь забытье печальный их удел.

Я расправляю крылья… Бездна. Вечность.

Свой свет найду сама в чернильной мгле.

Я крылья оживляю рваной болью

И кровью грёз с обугленных страниц.

Истерзана. Но остаюсь собой я.

Изломана. Но не паду я ниц…

Да, не склоню главы, не преклоню коленей,

Мне б только вверх и ввысь! — стремление одно.

Сжигая плен колючих цепких терний,

Неукротимо бьётся Пламени крыло.

Апрельское

Взгляд выше. Смотри. Раскрашено небо,

Лазурью и утренним розовым бликом,

Там ветреной кистью рисуется небыль

…и сводит от боли незримые крылья.

Сырые перчатки. Пальцы продрогли.

Прохожие-тени, весенняя слякоть.

Всё так. Но, смотреть не желая под ноги,

Ты грезишь, теряясь в сияющем завтра.

Апрель. Южный ветер. Янтарно и сладко

Искрятся на солнце кленовые слёзы

И вновь всё вокруг тебе кажется ярким,

А жизнь поменять как будто не поздно.

Иллюзии. Краски. Твой взгляд очарован,

В сердце хранишь сокровенную тайну,

Осколком небес душою пронзённой,

Ты знаешь — ничто не вернётся обратно.

Мой собственный ад

Мой собственный ад —

Творенье тревожное рук

И мыслей моих, что похожи, на раненных птиц.

Смотри… Почему, милый мой, ты не рад?

В созданье моём наша память,

Что боги истёрли с страниц…

Там летопись Тьмы и Огня

Неспешно ведёт за собой,

Усталого путника, что потерялся во лжи…

Не вспомнив себя,

Зову сердца внимая,

Он ищет…

Быть может, однажды найдёт.

Утратив лишь малость —

Последнюю кроху бессмертной души...

Чего же страшиться?

Познав нисхождения Путь

Сгорев и разбившись, сломав свои крылья о скалы…

Кругом только тени, не лица

И стон не услышит никто,

Никто не проявит слепую презренную жалость…

Восстань и иди!

По пеплу сгоревших надежд,

Средь жарких костров, где заходятся криком, но пьют с упоением боль…

Все те, кто судьбы

Посмел слушать голос,

Отвергнув свет истины, встав на колени и выбрав земную любовь...

Не слушай чужих голосов

Не слушай чужих голосов,

Богов не дари своих толпам,

Не плачь, не мечись, просто жди,

И всё то, что Кроме, умолкнет.

Утихнут сомненья и плач,

Как сон вдруг исчезнут обиды,

И душ наших грозный палач,

Себе ж смастерит гильотину.

Пойми, это просто игра,

Не нужно серьёзных мотивов.

Но скажешь мне лгать, как дышать,

И истин твоих мне не видно…

Всё так. Ты усвоишь урок,

И я улыбнусь на прощанье,

Ты — Путь, а я просто Игрок,

В Игре, где не будет мне равных.

Мой дракон

Однажды он вернётся и спасёт меня от пустых холодных снов, как делал это не раз.

Мне б с тобою лететь на закат,

Чтобы ветер пел в сумрачных крыльях.

Мой дракон, и любимый собрат,

Разделивший Путь призрачной были.

Среди снов, чьих-то грёз, налегке,

Воспарим над привычным всем миром.

Звёздный свет на алмазной броне,

Рассыпая сверкающей пылью.

Я лишь к шее могучей прильну,

И услышу шум жаркого сердца.

Воплощая в реальность мечту,

С тобой рухну в объятия ветра.

За алеющей гранью ждёт мир,

Что давно зовёт нас и скучает,

Ярких звёзд разжигая огни,

Чтобы мы по пути не плутали.

Там наш дом, средь туманов и гор

Видит сны об утраченном счастье…

Час придёт. И вернётся дракон…

Он уже у дверей. Что ж, прощайте…

Неповторимо

И чудится порой так просто,

Переписать историю о нас с нуля.

Упав до дна и позабыв о звёздах,

Всё снова будто в первый раз начать.

Невинности смятение улыбкой,

Встречать как много тысяч лет назад.

Не трогать истин наших полог зыбкий,

С мечтой прекрасной вновь рассвет встречать.

Так просто, но сжимаешь нервно пальцы,

В извечной пытке и борьбе с собой.

Мы времени заложники, бессмертные скитальцы,

На полпути к себе, сражаемся с судьбой.

Ведь иллюзорна и смешна попытка,

Вернуть пропащий рай закрытых крепко глаз,

Всю горечь променять на тень родной улыбки,

Лишь только б повторился миг. Хоть раз…

Линии-шрамы

Под тонкой рубашкой память о прошлом,

Повесть о долгой холодной зиме.

Паутинками линии-шрамы на коже,

Расскажут однажды мне о тебе.

Рисую узоры, танцующих пальцев,

Сплетения линий касаюсь едва.

Нет. Больно не будет. Я буду стараться,

Стереть всю ту боль, что писали года.

Всю горечь возьмёт тонкий лёд поцелуев,

Мой шёпот метелью развеет печаль.

Ты знаешь — я знаю. Однажды всё будет.

Мы станем едины, вечность деля.

Пока же защитой мой след под лопаткой,

Тебя охранит и укроет от бед.

Со мной же останется маленькой тайной,

Твой знак, что скрываю на левом плече.

Сохрани моё имя

Сохрани моё имя, спрячь от времени не забудь. Когда станут глаза чужими, ты напомни его и увидишь, что станет светлее. Чуть там коснётся рассветной дымкой, память, что была со мной столько лет. Сохрани же его, пусть его отголосок, как лёд не растает, не сгинет вконец в глухой пустоте…

Сохрани же его, сохрани, напомни. Даже если упрямо твержу — всё равно. Ты ведь знаешь, как трудно слагать воедино осколки. И глядеть в темноту, в зеркала. Не могу…

не дано...

Просто страшно, когда за плечами холод; по ночам так привычно хочется выть. И отчаянно больно, когда хочется вспомнить. То, что снова придётся на утро забыть. И сорвать все запреты, прочесть заклинанье, чтобы смертная плоть не сдержала того, что сверкая неистовым светом по грани, мне укажет мой Путь.

и дорогу домой…

Перевитые жизни, нитью, тенями, алый шёлк по запястью и горлу в тиски. Каждый шаг, каждый взгляд — сердце на части. Новый вздох, новый взмах и мой дух воспарит. Над мирами, над временем. Боги бессильны. Крылья, ветер миров и улыбка легка.

Будь со мной, не оставь, сохрани моё имя,

И в любом из миров не забудь про меня.

Перекрёсток восьми дорог

Дом мой сегодня заброшен и пуст, а вечер бесстыдно пьян. Кошкой изменчивой ластится грусть. Сунув ключи в карман, выйду из дома, шагнув за порог, злость отпустив с поводка. До перекрёстка восьми дорог я доберусь едва… как время застынет, свернувшись в клубок, чёрной блестящей змеёй. Ветер напомнит о том, кто не смог однажды избыть всю ту боль…

что верным другом, сестрою была, прочно связуя в одно — память и сны, чью-то хрупкую жизнь, светлой тоски вино…

Знаешь, а раньше так долго ждала, когда воплотятся мечты, когда я смогу отважно, сама, нужной достичь высоты… быть хозяйкой себе, а не карой миров, сверкающей сталью звеня. Богами сотканные сети судьбы, покинуть и встретить тебя…

Но там, на далёком распутье восьми дорог, что ведут в никуда. Мне снились чужие ненужные сны, и я потеряла себя.

Всему свой однажды приходит черёд, во тьме исчезают слова. Настал нужный час, свой я сделаю ход, под ноги стелится тропа. И вот отправляюсь я смело в путь, и вот прекращаю ждать. Чтоб изменить, наконец, что-нибудь, снова начну летать.

И позабуду, что крыльев нет, забуду, что нет души.

Встречай же меня, любимый, мой Свет,

Лети же навстречу, лети…

Если хочешь

Если хочешь, то давай — забери моё сердце. Мне с ним тут, и без тебя, слишком больно. Нет души, но есть огонь, чтоб согреться. Нет любви и всё не то. Что-то больше…

Если хочешь, забывай о дорогах, что ведут ко мне в любую ночь, день ли утро. И оставь метаться в вечной тревоге… Забывай! Но знаю!.. знаю… Не будешь.

Не порвать, не уничтожить той нити, что связала нас как близнецов воедино. Прочно алым колдовством, Serenity… твоей смертью. И твоею свободой.

Если хочешь, просто жди, убивая, меня снами и своим же молчаньем. Я привыкла обитать тут нежизнью, упиваясь вместо кофе печалью. День за днём опять — от точки до точки. Мелким бисером с разорванных кружев. Летит время. И плитой давит ночью…

Если хочешь, просто будь…

Ты мне нужен…

Отправляясь во тьму

Отправляясь во тьму, не забудь огонь погасить, меж пальцев сжимая хрупкий фитиль. Смелей делай шаг, без страха и боли, иди же вперёд…

Не одна,

ты со мной. Пусть так странно и внове, воскрешать в себе то, что забрали ветра. С чем рассталась однажды, утратив в неволе…

Сердце, тише. Смотри, дым рисует узор.

Закрываю глаза, вздох, как будто последний. Миг — истлело тепло. Кружит голову страх — не смогу, не смогу… боги, нет, не сумею!

Голос призрачный вторит: «Пойдём, ты должна…»

Шаг,

так просто, так вольно, падать навстречу, в объятия Бездны, что вечность ждала. С улыбкой безумной, немного беспечной, стремится он вниз. За спиной два крыла…

Словно плащ

развевается ветреный, тёмный; пляшут искры в зрачках, тёмно-алый отсвет.

Ты — забавная девочка. Жаль, что не помнишь...

Ветер, ветер... да сколько же минуло лет?

Несть числа,

и смыкаются звёздные иглы, льдистой кромкой границ, где живёт только ночь. И к незрячему небу взвивается пепел, словно души всех тех, кому не помочь.

Сплетаются

тень, ярко-синее пламя, шум ветра в ушах… шаг сорван на бег. Мрак вспышками режет. Неверная память бьёт грубо, но без толку — меня уж той нет.

Лишь чувства живые...

Призрак былого, увижу, и нервно сожмётся рука. Как страшно, но нет, нельзя по-другому. Холодная синь, как в клинке небеса; как отблеск зимы то, холодное, мёртвое… Давит в тиски и туманится взгляд.

Но кажется мне, что мы оба с ним прокляты,

И равно бессильны... сорвём же печать!

Костры (к эпилогу "Серебро и лёд")

Дай мне руку свою и пальцы в ладонь вложи,

Мы сегодня уйдём чрез пылающие костры.

Через пламя заката пройдём и сияние звёзд,

Чтобы всё, чему должно быть с нами, сбылось.

Сделай шаг же скорей и в глаза загляни,

Мы откроем врата вековечной зимы.

И пройдём по дороге из хрупкого льда,

К той границе, где ждёт нас извечная тьма.

За пологом ночи, в тенётах путей,

Отыщется пять заветных ключей.

В них память моя, сила, чувства и кровь,

Возьми же и стань их Хранителем вновь.

Пусть ночь нас укроет тёплым крылом

И станет неважным, всё то что «потом».

А прошлое вдруг ослабит тиски,

Идём же, для нас пылают костры!

Разбивай зеркала!

Разбивай зеркала!

Пусть холодные злые осколки,

Прольются дождём, вгрызаются в плоть!

Разбивай зеркала!

Пусть их шёпот умолкнет,

А по пальцам стекает вишнёвая кровь!

Бей не глядя!

Там спрятались тени,

Вечно алчных тварей, что жаждут смертей!

Бей не глядя!

Отринув сомненья —

Только внешне похожи они на людей!

Уничтожь!

Ту слепую бездушную маску,

Под которой зеркальщик прятал лицо!

Уничтожь!

Не поддайся, не сгинь понапрасну,

Мы сегодня живыми отсюда уйдём!

Отомстим!

Заплетая в иллюзию блики,

Нам с тобой помогает обманчивый бог,

Отомстим!

Станет куклой навеки безликий,

И не званный никем сумрачный гость!

Калейдоскоп

Смотри же на свет! Я — сотни разбитых осколков на гранях зеркал сомкнутых в сплошное кольцо. Но будь осторожен, движение только — и новый предстанет узорный цветок. Один разворот — изменилась картина; солнце насквозь, из стекла фейерверк. И мнится, и кажется что-то знакомым…

Сейчас! Лишь мгновенье. И более нет.

Танцуют по кругу острейшие лезвия лилий, взрываясь игольчато-острой ночной синевой. Созреет кровавая россыпь рубинов, с причудливой чёрной огранкой-канвой. Проглянет, как будто среди бересклета, янтарь с тонкой нитью звериных зрачков. И зелень листвы обернётся вдруг льдистым рассветом, мерцающим ветром c далёких иных берегов.

Рассыплются с тихим шуршанием бабочки-стёкла, а солнечный свет будет вновь продолжать волшебство. Стеклянных чудес голоса никогда не замолкнут, но видеть, как в зеркале, будешь лишь что-то своё. Красиво ли мрачно — всё то, что захочешь, и то, к чему так твоя устремлялась душа. Смотри же на свет! Смотри, только помни — не сможешь, в смешенье осколков увидеть меня.

Быть может, это я

Быть может, это я… в твой дом проникнув, растревожу сонный быт. И на исходе декабря, я заберу с собой всё то, к чему ты так привык. Оставлю лишь неясный след тоски, что будет звать, туда, где ночи нет и дня, но звёзд не сосчитать.

Быть может, это я… неясный силуэт, что спляшет тенью на стене, замрёт в вечерней мгле. Скользнёт проворно вдоль домов, по краю черепиц, пройдёт как будто ловкий кот, всех распугает птиц. Забавы ради я гашу в бессонных окнах свет. Пусть сладко спят все те, кто спит. Кто бодрствует — к свече!

Быть может, это я… с улыбкой и пером, стою незримо над тобой, не веруя в «потом». И отвергая мудрость дня, пленяю вязью строк. Так многословна тишина — в ней волшебство поёт. А потому, сегодня ты — творец миров и бог, и мыслью оживляешь то, во что поверить смог.

Непохожие (брату)

Мы мало чем внешне с тобою похожи, а то и совсем до обидного разные. Мои глаза по небесному синие, в зелень твой сумрак будто окрашенный. Входишь в мой мир походкой уверенной, видишь всё то, что надёжно запрятано; режешь на части, отсекая всё лишнее, оставляя меня, посвящённую в таинства. Проникаешь сквозь сон мой гласом немолкнущим, бессвязным злым шёпотом, к сердцу взывающим. Сердце же льдом вековечным заковано, но веришь ты, что не напрасно стараешься…

Ты злишься сильнее, гоня прочь наваждения, грозясь разорвать тенёта навязанных пророчеств и судеб, не нами придуманных, но нами испытанных, кому-то рассказанных, в те вечера разогретые пламенем, где ночь разбавляет каминное зарево, под шорох снежинок за тёмными стёклами, и пение ветра меж хлипкими ставнями.

Свой путь одиночества, страхов, падения во тьму, где живут лишь забывшие прошлое, однажды сама я шагнула отчаянно, не веря в судьбу и не слушая окриков. А ты шёл за мной по следу вне времени, свет звёзд точно раны — небес злых свидетельство, служил нам обоим навязчивой памятью, о том, что когда-то было потеряно.

Смирись, говорят. Но смеёшься безудержно: «Я верю в тебя, и в Бездну сомнения!»

Мы разные, но так отчаянно схожие…

Мой брат. Кровь моя. Моё отражение.

В танце с ним

В танце с Ним я смогла отыскать себя,

Лёгком, светлом, словно нежданный снег.

Без движений сложных, заумных па,

Лишь бы рядом быть. Вместе. Рука в руке.

Не смотреть так строго, не думать что

Завершится всё, и ещё б успеть,

Среди многих зол выбирать своё,

С чем не страшно жить, и идти на смерть.

Просто рядом с Ним, лишь глаза в глаза,

Диалог вести из безмолвных фраз.

Сбыться точно. Верно. И навсегда

В самый первый миг и последний час.

Шаг раскован, бьётся в груди тепло,

За окном темно, выключаю свет.

Не одна сегодня. Зову Его

Он придёт на зов. Не ответит «нет».

Будет всё, как было века назад,

И крыла огонь вновь коснётся плеч.

Когда нет Его, кто же я тогда?

Лишь искра во тьме, что Он смог сберечь.

Стремлениям

Долго ль дорога дальняя стелется,

Рядится, судится, да выплетается,

Змеями, кольцами, в картах пунктирами,

Белыми пятнами, чёрными дырами…

Без вести сгинуть, тенистыми тропами,

Славу снискать ли меж шумными толпами —

Всё ли равно, да не всё же едино.

Черное, белое, без середины.

Горечь вобрав истин избитых

Жива ли, мертва, но не забыта.

Птицей взлетаю сквозь колкие ветви

Крылья ломая. Но верю. Я верю!..

Будет звезда моя зимняя солнцем,

Светом, затмившим все прочие звёзды.

Пламенем сердце дотла выжигающим,

В моём и твоём взгляде не гаснущем.

XII Аркан

Крепко поймана —

Ногу стянула петля.

Руки скованы

И нет дороги назад.

Ветер с шорохом

Пряди взметнёт и тогда

В сотнях «может быть»

Вновь растеряю себя.

Недосказанным,

Будет ночной диалог.

Но мы связанны

И всё, что кроме, уйдёт —

Стихнет вдалеке,

Сгинет с прошедшей грозой.

Всё, чего хочу —

Просто остаться с тобой.

Боль же выстрелом,

Вспыхнет тревожно в груди.

Но я выстою,

Если с тобой по пути.

Всё получится,

Сбудется всё, что должно

Волей случая,

Или всем бедам назло.

Наше время пришло

Наше время прошло, мой возлюбленный враг,

Протяни мне ладонь и песчинки, что в горсть,

Были собраны мной, я тебе передав,

Ухожу навсегда. Мы не встретимся вновь.

Там на звёздном мосту не горюй обо мне,

Не ищи глаз знакомых в тумане веков.

Не вернусь, не пригрежусь однажды во сне,

Пей до дна нашу горечь и нашу любовь.

Ты поверь мне, как я доверяла тогда,

И по праву дели же бескрайнюю боль!

Я надеялась, знаешь... того лишь ждала,

Что моё «ненавижу» сильней, чем любовь.

Но наш срок на исходе и близко черта,

Между шансом на «вместе» и шансом предать.

Я прощаюсь. И может, спасаю любя,

От того, за что ты не простил бы себя.

Мой возлюбленный враг, я не плачу, смотри!

Нет, не слёзы всё это, а только лишь дождь...

То лишь ветер, не губы, прошепчут «найди»,

И не облик то мой, а лишь грёзы и ночь...

Не бог

Постараюсь быть тем, кто не сможет тебя предать,

Отпустив на рассвете, плевав на судьбу и долг.

Я бы смог быть не тем, взять у смерти один реванш —

Разыграть как по нотам свой фарс, ведь на то игрок…

Чтобы было всё гладко, смешно, светло —

Восхищенье в глазах их прикрыло б слепую злость.

Я, быть может, не бог, только, знаешь, и мне дано,

Сделать так чтоб однажды с тобой сбылось…

То, чего так отчаянно будешь искать в ночи,

То, чему будешь верить до колких слёз.

А пока будь вольна, и как ветер вперёд лети,

Сохранив в сердце свет самых синих и ярких звёзд.

Свои строки пиши только кровью

Свои строки пиши только кровью, а иначе, бросай-ка всё это,

Не ищи на вопросы ответы у пределов извечной тьмы.

Напиши пару строчек болью, сизым дымом и пеплом рассвета,

И смотри, как кончается лето, разбиваясь об иглы зимы.

Вырезай алым рун узоры, проходя по горячему сердцу,

Пусть самой, увы, не согреться. И не сделать Его живым.

Вырывай своё право когтями, на свободу уйти и ошибки,

Всё что кроме, становится зыбким. И неясным, как все миражи.

Холод

Я снова пытаюсь поверить, во всё, что поможет остаться. Но вместо надежды лишь пепел, и обожжённые пальцы. И я с каждым взглядом всё выше, на вздох, полувзгляд, но всё дальше. Взлетаю без страха разбиться, в опасном безумии танца.

Сложи обо мне лишь три строчки, я снова уверую в нужность. И ночью январскою вьюжной, теплом я останусь согрета...

Но нет. Тишина мне ответом. Смыкают холодные пальцы на горле мороза оковы. И кровь стынет в жилах и колко с глаз осыпаются льдинки.

Вечное

Принеси мне в ладонях солнце, и теплом его дай напиться. Пусть пылает багряным воздух, расправляй же мой ветер крылья!

Тишина зазвенит струною, разлетятся по снегу искры. Дай мне руку, встречай со мною новый день словно самый первый.

Нет, не нужно жалеть о прошлом. Пусть останется светлым следом: белым росчерком в бронзе коже. Мы же станем на жизнь мудрее. И на шаг. Только шаг! Но ближе.

Я пройду по срединным тропам, между вышних миров и Бездной, где огонь выжигает память, а вода несёт сон забвенья.

Но услышав твоё дыханье, твоим тактом я стану, Словом. Едва слышным биеньем сердца, прежде чем тишина погибнет.

И отныне я буду помнить этот звонкий безмолвный трепет, этот взгляд сквозь миры и звёзды, и родной твой негромкий голос.

Буду жить лишь его звучаньем, пока в сердце пылает Пламя, пока ждёшь ты меня и веришь, в то что станем всех бед сильнее.

И сплетенье горячих пальцев не разрушит ни боль, ни время. Неделимою будет вечность в отражениях наших взглядов.

Свет

Во всём ты оставляешь невесомый след

На крыльях бабочек, в тенётах отражений.

Тончайшей паутинкой золотистый свет

Горит в эфире и связует в звенья

Миры, дороги, тихий полумрак,

Уснувший у порога тёплым зверем;

Так полюбивший его ветер и прибрежный сад,

Даря смотрящим трепет вдохновенья.

Прошей же искрами нетающих лучей

Мои стремленья и придай им силы

Чтоб самой долгой из земных ночей

Я помнила. И этот свет хранила.

Тропою ль лунной, иль далёким блеском звёзд

Пройду, не потревожив снов людских и судеб.

Но даже если ночь темна и чёрен небосвод,

В моей крови и взгляде не убудет

Сиянья, что пронзало небеса,

Арканом крепким заключая время.

В оковах зимы

За окном чьим-то март, но мой город сковала зима,

И в руках её тонких охапки искристых застывших цветов.

Пусть улыбка всё так же спокойна и снежно чиста,

Льдисто-мрачных озёр блеск холодный, остёр и суров.

Голосами метелей и вьюг она шепчет легенды высот,

О могучих ветрах, пиках горных, и небе без дна и без края.

Хлопья снега, как перья роняя, она неустанно зовёт,

В те края и просторы, где лёд вековечный не тает.

Но останусь я здесь, крылья снова сложив, и без слов

Ждать от солнца тепла, песен звонких хрустальной капели.

Буду жить и мечтать. Не бежав от холодных костров,

Где лучи зимних звёзд обжигают, но душ не согреют.

Словно сердце зимы, не растаяв в губительный зной,

Призрак Врат за крылом, придаёт моей памяти силы.

И однажды за сонмом зеркал и забытых болезненных снов,

Новой явью откроется то, к чему я сквозь метели стремилась.

Ты падаешь

Ты падаешь на дно,

взбираясь по ступеням,

Но дух неукротим

и рвётся в небеса.

Пока не гаснет свет,

вокруг танцуют тени,

И отступает прочь

холодный липкий страх.

Сквозь тлен чужих картин

иди, забыв о боли.

Пусть время и ветра

сметают всё, как пыль.

Тернист и труден путь,

но он подвластен воле,

И, если рассудить,

не может быть иным!

На твоих алтарях

На твоих алтарях не было жертв и людских смертей: их украшали бусами из тёплого янтаря. Тихо шумела волна, ветер вторил ей, на всех хватало солнца, воды и огня.

Белых ракушек узор, отблеск лучей живых, под сенью ветвей и гор, нет места слепой вражде. Всех, кто желал внимать, мудрости слов твоих, шёл на твой вечный свет по зову своей души.

В каких же теперь мирах найду на вопрос ответ и на каком пути увижу живой огонь? Не зная, прошу: приди, забрав ложный мир и сны, звездой озари мой путь, вложи меч в мою ладонь.

Ведь нет алтарей и слов, нет нитей янтарных бус. Тебя устрашился враг — завистник, подлец и трус. Пороча перед толпой твои имена и стать, так силился мудрым быть, но не желал он знать… того, что огня сердец ему не дано гасить, а для того, чтоб пасть, так мало крыла сломить.

Мне снилась война (к "Холодному пламени")

Мне снилась война, и крики сливались в один вой боли, мольбы и победы. Обуглено поле и дыма полны небеса ещё не остывших пожарищ, а твердь же от крови тепла… изрыта, изранена, стонет. Тьмой голосов. И холода эхом, что злей и суровей зимы – дыханье погибельной Бездны.

Сквозь дым и туман по полю иду я к тебе, под взглядами сотен безжизненных глаз, сплетая свой шаг в древний танец Предела. Моя цена – память. Она отдана, и с лихвой… я буду однажды собой, когда быть другой не сумею…

Мне снилось… тебя я звала и слышала имя в ответ. Руки тянула, и с замираньем ждала… но вместо касанья лишь ветер, и горький вкус пепла…

Осколок Безвременья, где ты?

Я вижу тебя и себя. И крылья полночные нас уносящие в небо. Всю жизнь посвятила молитвам и снам, а жить же, увы, не сумела.

Приди и возьми! Стирай смертный тлен, сжигай в огневзгляде сомненья! Угаснуть не дай в окружении стен, не дай заблудиться… развей их!

Сфинкс

Я — страж покоя, что царит незыблем

В дрожащем мареве губительных пустынь.

Хранитель мёртвых слов забытых истин,

Я вечность был в молчании один.

Поговори со мной, не устрашившись смерти,

И попытавшись обмануть насмешницу-судьбу.

Пока ты жив, то волен мне не верить,

Хотя я даже словом не солгу.

И вызывая страх в глазах смотрящих,

Останусь верен я лишь истине своей.

Ведь сколько б не было героев настоящих,

Здесь сгинет каждый до исхода дней.

Сгорит, истает, на палящем солнце,

Вступив со мною в бесполезный спор.

Истошным криком слово обернётся,

Едва озвучен будет неизменный приговор.

Верящим в своих богов

Я не делила жизни с ним,

И час свободы не делила,

Но взгляда мудрых глаз хватило,

Чтоб правду сердца разделить.

Мой бог не тратит громких слов -

Его безмолвность ранит душу.

Касанию крыла послушна

И горьких слёз я не сдержу.

Лечу в его объятья птицей,

И ярче пламени горю.

Без просьб и страхов... я люблю!

Свой путь и смысл обретая.

Лишь с ним, лишь рядом, Я ЖИВАЯ,

За каждый миг благодарю!

Константа

Почти не дышу, так боюсь спугнуть, плавность движений твоих, мерцанье глаз в темноте. Я не стану мешать, лишь постою чуть-чуть. Ну а после в поток с головой – земные дела (всё не те)…

Мой апрель страшно сыр и угрюм. Он так щедр на свинцовые пологи туч. В городе серых людей, мрачных дум, и ветра, что так непривычно колюч… я рисую круги в пустоте и лечу, распахнув крыла; по пути всё не то и не те, а их лица – сплошная мгла.

Ты же здесь, непохожий на них, неизменный и самый родной. Пусть не вечность ещё, а лишь миг, но разделен он будет с тобой. Я забуду о том, как болит сердце, что отмеряет часы, как становится камнем в груди, чтобы выдержать сотни обид. И сберечь от рук и от глаз, то тепло (его мало порой), чтобы жить, надежду храня, улыбаться сквозь вечную боль.

Я к тебе, срывая замки, нарушая твой же запрет, бессловесно взываю… Внемли! И с тобою остаться позволь.

Танец пламени

Пригласи же меня в эту лунную ночь,

Танцевать средь костров до рассвета.

Мы сиять ярче звёздам сумеем помочь,

И войдём в запоздавшее лето…

Рука об руку, так, как было всегда,

И с очищенным Пламенем сердцем.

Так кружи же, кружи, ты меня у костра,

Мне в ответ улыбнись и рассмейся.

Пусть в глазах наших жарко пылает огонь,

Он венчает наш дух воедино.

Делим путь на двоих, что назначен судьбой,

И друг в друге вновь черпаем силу.

Пляшут искры, взметается огненный след,

Холод звёзд растворился меж нами.

Видно как в небе тёмном их дальний отсвет,

Распустился большими цветами.

Пой и смейся, люби и танцуй под луной,

Позабыв о тревогах и бедах.

Пусть пройдёт эта ночь, но навеки с тобой,

Тот огонь, что не может исчезнуть.

Птичье

А мне бы в небе танцевать в обличьях птиц,

Сплетать тугие плети ветра, позабыв земное.

Но вместо этого брожу в толпе, не различая лиц,

И имя называя не своё. Совсем чужое…

Уж и не вспомнить, сколько пройдено дорог,

И сны о прошлом не дают мне по ночам покоя.

Тяжёл и прочен тёмных тайн полог,

Сумеешь разгадать, увидеть под ним, кто я?

Я так хочу услышать то, что исцелит,

И оживит под кожей жар сотканных светом нитей,

Легко коснётся крыльев солнечной души,

Вернув её в ту лучезарную обитель…

Где нет тоски и бесконечных поисков Тебя,

С разбитым сердцем и до крови стёртыми ногами.

Там бесконечно небо, вечен мир, и я дарю любя,

Свой танец птичий высоко над облаками.

Защищайся, мой друг!

Защищайся, мой друг!

Я станцую с тобой свой отчаянный танец, сплетая клинки.

Я сгораю от гнева

В плену тяжких пут

И молчу, словно горло сжимают тиски.

Мне так просто взметать серебристую сталь

К небесам, разрезая морские ветра

В битве я окрылённа… не то что в словах

Где предательств и лжи не пристало прощать.

Защищайся, мой брат!

…пока слёзы не жгут

…пока звонкая боль лишь в сердце живёт

Разговоры меня здесь уже не спасут,

Но станцуем с тобой, и, быть может, пройдёт.

Когда всё завершится, я стану другой,

Пусть немного, но дальше — так легче дышать.

Обниму обессилев: «Спасибо за бой».

И уйду, точно зная — вернусь я назад.

Будет всё повторяться и радость и грусть

Ещё есть силы верить, надеяться, жить

Как бы ни был извилист и тёмен мой Путь

Я останусь на нём верность Слову хранить.

На огненных наших перьях

В какие замкнут нас рамки,

И как нарекут нас завтра

Узнаем с тобой не сразу,

А после удержим втайне.

Пусть время-змея стремится,

В свой путь меж камней и склонов,

Стирая слова и лица —

Останемся непреклонны.

Мы будем друг в друга верить,

Надежду храня как знамя.

На огненных наших перьях

Сомненья и боль сгорает.

На гибких потоках ветра

Живут голоса и песни,

Слышимых чутким сердцем

И духом, что будет вечен.

Свет свечи

Всё бы просто начать с нуля

И увидеть, как белый лист

Увивает лозой строка

Позволяя печаль забыть.

И останется лишь тепло,

Свет свечи, вереница слов.

Так случалось когда-то давно

Меж забытых, но нужных снов…

Не исправить, и что-то болит…

Ночь беззвёздная снова темна,

Но в раскрытых ладонях горит

Часть души и живого огня.

Мой номер смертелен

Под рёбрами стынет тяжёлая чёрная злость,

Горчит словно яд, и мешает нормально дышать.

Не хочется мстить. С местью у нас не срослось,

Я мысли отдам на поживу слепого огня.

Я буду вдыхать ветер пряной полыни до слёз,

Чужие улыбки согреют пустые мгновенья на раз.

Ты знаешь, как просто тянуться от тверди до звёзд,

Их зов слышать ночью, но так и одной не достать?

Легко верить в то, к чему рвётся шальная душа…

Без слов, без оглядки, я стрелы ловлю на излёт.

Кинжалы…/усмешка/ Давай! Доверилась всё же сама,

Поглубже запрятав вязкую тёмную боль…

И той же монетой, увы, не пристало платить,

Искус не сильнее кому-то оставленных ран.

Пусть будет однажды навылет и честно. Ты просто смотри

Мой номер смертелен. Не вздумай его повторять.

Завтра нет

Весь мир в кружении,

Смешали всё ветра —

И звёздный свет, и снега горсти, и слова

Что невесомым паром с губ срываются…

Лови!

Целуй и обнимай,

Как будто завтра нет

Люби…

Танцуй со мной не выпуская рук,

Пусть всё пройдёт —

Мы замыкаем круг.

И у истоков снова мы — глаза в глаза

Все наши отраженья, сны…

В них только ты и я.

А завтра нет — бушующий простор

Со звоном рвётся цепь,

Рассыплется узор.

Осколки мира врозь

Раскинет буря тьмы —

Трёх вмиг погасших солнц

Острейшие клинки.

Монетка

Пускай всё непросто: иначе ты не привык

Монетка взлетает, поймай же скорее шанс!

Два шага до смерти, полвечности до любви

Кто смел, тот остался бороться за прежних нас.

Кто жив и сумеет остаться самим собой

Средь бурь устоять и неизбежных потерь?

С бесстрашием встретить самый неравный бой,

Бросаясь вперёд, чудом вдруг уцелеть.

А после лишь тихие взгляды со стороны,

Попытки тянуться туда, куда путь закрыт.

И просьбы оставить хотя бы все эти сны,

Где ты так реален, где ты ещё не забыт.

Я буду твоей. Проходят пускай века

А память теплится огарком свечи в руке

Ты знаешь, я только тебя одного ждала

И верила тоже лишь одному тебе.

Неважно, что будут вновь говорить о нас

Тобой одержима и сожжена душа

Монетка взлетает, я упускаю шанс

Жить так, как они… я буду решать сама.

Противопоставление

Так любить умеют только боги:

Растирая в прах любовь, маня посмертьем.

Отнимая выбор у бессильных копий,

Выворачивая правду и лишая детства.

Бунт на корабле смешит грозящих,

Карами за дерзкую провинность,

Но гасить огонь в сердцах горящий

Даже богу не всегда под силу.

А потом, что смейся, что не смейся

Лишь смиренья пепел вам в награду.

Будет верен путь стопам всех шедших

По ступеням собственного ада.

Нет, чужого рая им не нужно!

И ничтожны ветхие сомненья.

Ведь свобода далека от службы,

А покорность равносильна смерти.

Отрицание

Не называй моих имён,

От этого не станешь ближе.

Нужней не будешь. И увидишь

Ты вовсе не меня. Лишь сон.

И уходя не повторяй,

Что всё ты делаешь достойно.

Так малодушно и спокойно…

Попробуй хоть себе не лгать!

Ты знаешь, больше не надеюсь

На дружбы зыбкий идеал.

Неважным станет, кто позвал

Другого сквозь ночные тени.

Пусть канут в прошлое мечты,

Мерцаньем в водах гаснут звёзды.

Ведь звать назад ушедших поздно:

Назад вернёшься уж не ты…

И не тебя увижу вдруг,

Средь тонких граней в лучах света.

Не о тебе споёт мой ветер,

И не тебе скажу: «мой друг»…

Ноябрю

Светел твой взгляд, но тепла в нём ни капли,

Ты рад бы к живым, но не сможешь обратно.

Печаль твоя — нож, холод лезвия в сердце,

Не вынуть его, как от вьюг не согреться.

Оковы тебе смерть и ветер ковали,

Чтоб люди родные скорей забывали.

Плачь, негодуй, тут и крик не поможет,

А смех твой чужой — пробирает до дрожи.

Но, стой… ты ведь здесь, значит, что-то осталось

Пусть кроха тепла, пусть самая малость.

Пройди в дом, садись, я гостям своим рада,

А холод мне твой, словно тени прохлада.

Тебе улыбнусь и налью крепче чая,

Спасения нет, но тепло обещаю...

Светом

Последний бунт устроил

Он лишь махнув рукой,

Оставив пепел слов

Пустеющему взгляду.

Он больше не зовёт с собой,

Ходить за ним не надо.

И не осталось правды

Среди стылых звёзд.

Вмиг истончались нити,

Горели имена...

Ссыпались в прах заветы

Исчезнувших религий.

Ни на страницах книг,

Ни в древних городах,

Не отыскать следов,

И не найти ответов.

Он уходил без скорби

И крыльев за спиной,

Глядя с земли на то,

Как догорало небо.

Насмешкой чужих истин,

Кошмаром чьих-то снов.

Кому-то был... но всё ж

Навек остался Светом.

За вдох до падения

Снова время уходит. Поздно —

Не удержишь в ладонях ветра,

Мы не знаем иного солнца,

Так открыто и исто веря…

В то, что где-то там выше двери,

За которыми ждут и любят;

В то, что холод слабей надежды,

Нас не тронет он, не погубит.

Кто-то сильный, кто лучше знает

Наши чувства, мечты, желания,

Там крылом своим обогреет,

И исполнит все обещания.

Что же мне остаётся? Тенью

Застываю в слепящем свете.

Не желая принять покоя,

Огрызаясь, кляня, не веря…

Меня манят ночные звёзды,

Льнёт к ладоням всё тот же сумрак;

Сердце жжёт раскалённым солнцем,

Но знамений искать не буду.

Сеть иллюзий тесна и снова

Из двух зол беру что-то третье.

Ветер. Боль… на пике излёта

Ввысь рывок за вздох до падения.

Как много мимолётного вокруг

Как много мимолётного вокруг,

И как порой тревожит чьё-то слово.

Всё перепуталось, кто враг тебе, кто друг,

Не знаешь, кто пройдётся по-больному.

Перевернёт всё, вскроет старый шрам,

На ветер нервы, и в каком-то шаге пропасть.

Кричать и спорить поздно, никогда,

Не взять реванш, не переспорить мёртвых.

И так смешно, и так надрывно, странно,

Слепое прошлое в пустых зрачках,

Толкает снова двигаться по плану,

Как в спину ветер. Ну же... только шаг…

Злой шёпот, страх. И вот, почти свершилось

Чужая воля, цепи долга и вина

Почудится, что небо лишь приснилось,

И вечность, разделённая сполна.

Но к чёрту всё — слова, грехи и память!

Пускай горят и освещают ночь!

Ничто иное счастья так не дарит,

Как право вовремя послать всё прочь.

Драконье

По ночам в сердце чёрный растёт цветок,

Колет — дышит, отравленный ядом вен.

Время будто иссякло, нет больше снов,

Мысли отданы чёрной речной воде.

Угольком тихо что-то во мне горит,

И тревожно — себя никуда не деть.

Голос тихий мне слышится изнутри,

Руку к сердцу… сколько осталось здесь?

За спиной уж не тени, а пара крыл,

Наливаются тьмой и болят теплом.

Шаг к карнизу, и воздух у ног застыл,

Пробудился дремавший в груди дракон.

Голос громче — проблеск осветит ночь,

Дрожь по телу и с болью бросает вверх.

Жажда ветра, свобода, взволнуют кровь,

Только взгляд устремился, сквозь мир. К тебе.

Кем не быть, не поверить, не спеть, не стать,

Выбирать из соцветья безумных чувств.

Ломким льдом, чтобы было совсем не жаль,

Полуявью туманной, подобной сну.

Я найду, я вернусь, лишь сгорит заря,

Меркнет блеск когтей, сердца пламень стих.

Дай мне веры лишь, в то, что всё не зря,

И меня узнай среди тысяч лиц.

Тропою прошлого

И всякий раз я вновь иду назад,

Тропою прошлого, с оттенком лета.

Где старый дом, вьюнком заросший сад,

И бесконечно много солнца, неба, ветра…

Чертоги памяти люблю, как сладкий сон,

Храня их бережно от времени и тлена.

Мечты полёт и слёз иссякших соль,

Чем дорожу, пребудет незабвенным.

Всё, с чем останусь в звёздной тишине —

Родной порог, клинок в потёртых ножнах,

Мерцание свечи на кухонном окне,

В камине гул, теней знакомых шорох.

Усталому творцу

Отчего ты молчишь?.. не поёшь, не плетёшь и не пишешь. Ведь должно быть как раньше, чтоб сквозь сердце горячая нить, как струна зазвенела, пробуждая уснувшие души, побуждая их Видеть и, быть может, немножечко, жить…

Отчего не идёшь ты вперёд, вечно шаг замедляя, словно что-то забыла, а обратно вернуться никак? Будто ветер в лицо и колючая злобная стужа твои мысли сковала, заморозила яркий твой взгляд.

Невозможно поверить, до отчаянья лишь полувыдох, между тьмою и тьмой слишком узок поблекший просвет. Только сдаться сложней и сложить занемевшие крылья, не даёт то, что будет сильней и сильней —

Пробиваться и жить, вопреки всем словам и законам, по которым тебе не положено даже дышать. Но вновь сходится феникс в схватке с чёрным драконом — смерть и вечность, а их поле боя — душа.

Темнотой дорог

Запоздало домой. Темноте бездорожья

Улыбаюсь чуть грустно и иронично.

В лабиринтах из льда я бреду осторожно,

Вспоминая о том, что летать всё ж привычней.

Этой ранней весной на Земле что не ново,

То стремится сменить обложку и почерк.

Я по-прежнему помню заветное слово

Но молчу, заменяя его многоточьем.

Среди льдистого блеска и тёмных провалов

Я как будто танцую, почти незаметна.

Где-то там в глубине, я как раньше, такая,

Что способна сорваться с дыханием ветра.

Та, что верит и будет брести неустанно

Через пропасти, лужи, и всё, что навстречу.

Под напевы дорог и путей иных магию,

Прорастающей в сердце, манящей сквозь вечность.

Острым светом звезды, породившей однажды

Отражением пламени призрачных крыльев.

Тем, что было и есть единственно важным

Тем, что сбудется вновь. Остальное, пусть пылью…

Рассыпается, тает, летит, словно пепел,

Ярким ворохом искр знаменуя свободу.