Александра Волкова

Под покровом вдохновения

Морок ночи

В парке обнажённые берёзы

Когтистыми ветвями ловят звёзды.

Луна, присев на ветви чудной птицей,

Закроет облаками свои лица.

Покров ночи скроет очертанья,

Незнакомцев и твои деяния.

Средь тьмы теней ступая невесомо

Тишиной пройдёт из нави Морок.

Пристукнет его посох по листве,

Зовя туман белёсый со дна рек,

Вуалью непроглядной оплетая

Наши с тобой молодые тайны.

Утихнут лай собак и голоса —

Их тишина тумана испила.

В чертоге том, накинув капюшон,

Странствовали Ведьмы испокон.

Маленький мир

Будто в игрушечном шаре

Знакомые вьются дороги,

Освещаемые фонарями.

Знакомо по ним идут ноги

Меж въевшихся воспоминаний

Во всё, что здесь только есть.

Мал игрушечный шарик,

Но мне знакомый он весь.

В нём блёстками сыпятся ливни,

Фигурками встали дома,

Расправляют птенчики крылья,

Да лететь им здесь некуда.

Под колпаком стеклянным

Ладно и тихо живётся –

Одинаково, мирно и вяло.

Пока сердце тоской не взметнётся.

Крохотный мир в шарике,

Уютный с какой ты стати?

Отринуть покой твой маленький

Смелости когда-нибудь хватит?

Луна, ты почему в вуали?

Неужто небеса в печали?

И сумерек голубизна

Слезами разлилась сполна,

Запутавшись в кривых ветвях

Шлейфом ночи, впопыхах

Собой воздух пропитая,

Синим цветом набухая.

Время движется, меняя

Русла рек и раздавая

Нищим милостыней смерть,

Застя крылами лунный свет.

Время идёт. Густеет ночь.

Ничтожества не превозмочь

Тому, кто мир в руках имея,

От дивана не отклеит

Свою тушу, позабыв,

Что телом всё ещё он жив,

Свои годы отмеряя

На кровати возлежаньем,

Средь Сил с протянутой рукой

О милостыне подняв вой,

Даже сам того не зная.

Но его слышно завыванье.

И в роковой предсмертный час,

Когда в ничтожестве погряз,

И замер бег его часов,

Закончив цепь пустых деньков,

Тогда он вспомнит обо всём,

Чего не сделал. Но потом

Не согласится отпустить

Время. Его не подкупить.

Жалкая суть – жалкий конец.

Ну ты, люд, и молодец –

В сериалах, чашке коньяка

Оставив все свои года.

Луна, ты почему в вуали?

Сатурн детей своих сжирает.

Звезда новая спадает,

Погаснуть чтоб в твоей руке...

Одинокая собака

На тихой улице развеивались сумерки,

Угасали окна маленьких домов

В дожде тухнущими тёмными углями.

Редких прохожих не встретишь без зонтов.

Пятном одиноким собака средь ливня

Стояла, призраком бездушных дорог

Смотрела, как сизый туман дождливый

Очертания все украл, уволок.

Холодно. Дождь? Равнодушие мира?

Теперь уже не разберёшь никогда.

И непогода будто на ухо спросила:

"你也是单身狗吗?".

(nǐ yě shì dānshēngǒu mǎ?/ ты тоже одинокая собака?)

*в китайском сленге словосочетание "одинокая собака" означает человека без второй половинки.

Хотели правды?

Я не отличница –

Моим дипломом не похвастаться.

Немного птичница –

Часы покоя ором застятся.

Мне плохо,

Но я вроде бы здорова.

Дождаться вдоха

И просыпаться утром снова.

Я одна

Даже среди толпы –

Я всегда

Не тот, кто людей любил.

Моё имя

Не найдёшь в списках победителей.

Что стали такими деловыми,

А я одна вдали, где-то в своей обители.

Где-то там,

В выдуманных мной мирах

За гранью моего мирка,

Что запечатлею кистью на листах.

И даже рядом

Я где-то далеко всегда.

И тоска ядом

Испитым льётся по губам.

И моя боль

Как в клетке в сердце заперта,

На ранах соль,

Но отразится на лице лишь затемно.

И почему

Просто жить так сложно?

Я всё хочу

Отринуть "невозможно".

И раз я

Не справляюсь со всем сама –

Проблемы от меня?

Можно сказать и так.

Раз я стремлюсь

К тому, что интересно –

На похвалу я не нарвусь.

И что теперь, я грешна?

Я не звезда.

Мои творения бестселлером не кличут.

И изредка

Кто их вообще отыщет.

И я сыта

Фальшивой дружбой уж по горло.

Ехидничают голоса,

За спиною смех снова,

Что я будто бы не слышу.

Может, вам известно:

Со мной общаются не для престижа,

А потому что интересно.

Я не рантье,

И даже не захудалый бизнесмен,

Не миллионер,

И деньги не растут на мне нигде.

Я могу петь,

Не попадая в ноты.

И лишь терпеть

Остаётся это "что-то".

Я порву

И выкину работу.

Попугая почешу.

Может, остыну понемногу,

Вновь возьмусь

За карандаш и краски.

И пробегусь

По мыслям без опаски.

Я шью

Отвратительно – занятие угнетает.

Но люблю

Когда платьем эскиз мой оживает.

Я вечно

Домой тащу кучу трав,

Бесчеловечно

Забыв порой их тут и там.

И строфы

Пляшут хип-хоп в моих стихах –

Редко кто-то

Поэтом бы меня назвал.

И медаль

Никто на шею повесить не спешит.

И не взирай –

Всё что есть, оно внутри.

Ах да!

Забыла досказать:

Ведунья я,

Хоть иногда некогда поколдовать.

И ни в одну

Религию я не вхожу.

И я не верю

В физику, историю.

Не верю я в теорию.

А я за

Ведьму Алёну Полынь,

Хоть не устал

Журналюга её грязью лить.

Я за Магию,

И ИСВ –

Ненавидеть не устали

Его глупцы ещё нигде.

Что? Не нравлюсь?

Кажусь странной, не такой?

Раз отклоняюсь

От всех клише, махнув рукой?

Мне чужда лесть.

Я не думаю, как бы не обидеть.

Я такая, какая есть,

А не какой меня хотели видеть.

Я не делю

Себя на достойное и нет,

Лишь скажу,

Что во мне много разных черт.

Я знаю,

Есть успешнее и хуже.

И понимаю,

Что просто в мастерство уйду я глубже.

И несмотря

На это всё,

Может, наивно донельзя,

Поверить хочется порой

Что меня есть, за что любить.

Кто боится боя

Кто боится боя –

Лишён будет побед,

Но может быть спокоен,

Что поражений нет.

И вот попробуй выбрать

В хаосе судьбы

Когда и как бы выбыть

Ты у неё просил.

Жаль, трусость – не спасенье,

И риск-то – не оно:

Бывает, гибнет рвенье

С сотнями глупцов.

Нет ни в ком уверенности,

Мечом ли волю мерить.

Но помни прочность бренности,

Что грезил ты проверить.

При каждой нашей ссоре трещина

Пробегает по всему, что связывало

Две чужие жизни и обещано

Добром было, да сказки рассказывало.

Я мир беру как нить, вновь и вновь

От склок дыр хоровод зашивая,

Но виной тому не любовь –

Её привычка давно заменяет,

Что помнит нежность и трепет сердец,

Чего в помине уже не осталось,

И наивность не поймёт наконец –

Не сшить это, как бы ни старалась.

Будь наши отношения нарядом,

Когда-то пышным, приятным таким,

Погляди, что с ним теперь стало:

Одни клочья, рваньё, лоскуты.

В шрамах от иголки все пальцы,

Тряпьё драное в засохшей крови.

Натягивать нечего на пяльцы.

Есть то, что уже не починить.

Ссора – быть может, и пустяк.

Но она, точно маски срывая,

Открывает, что не знаешь меня,

И что я совершенно чужая.

Мне должно быть больно? Не знаю.

Я настолько пальцы исколола,

Что ими ничего не ощущаю

И выкинуть шитьё давно готова.

Но снова в руках нитка и игла.

Зачем всё это делаю? Не знаю.

Раз далеко-далеко от тебя,

Хоть под одной крышей поживаем.

Неопознанные

Ты тропинки моих мыслей

В суждений чаще* не найдёшь,

Да следы давно изгрызли

Непогоды — не пройдёшь.

Утро, холод, рябь тумана

На замёрзших ветках древ.

Вымершими будто рано

Стоят улицы теперь.

Царство воронов и галок,

Тишины и пустоты.

Брызгами ночного хлада,

Мёрзлой коркой снег лежит.

Ни души, лишь крик вороний

Тебя видел в этот час

В лапах сумрака историй,

В бесконечности "сейчас".

Среди мёртвых улиц тенью,

Криком ворона в кустах

Проскользнёшь в ослепших сень ты,

Неопознанным в веках.

Дай мне руку, коль не страшно —

Утяну я в тишину,

Где не слепит солнце ясно,

И не ясно никому

Кто, откуда держишь путь,

Есть на свете или нет.

И уходишь как-нибудь

Неизвестным в тишине.

*В данном контексте "чаще" (родительный падеж, "чаща" в именительном падеже) имеет лексическое значение "лес".

Оскал

Замирает полосой на экране

Биенье сердца в сумраке раннем.

По проблем зову идёшь снова в бой,

И не видно, что не живой.

Текут слёзы безмолвно по щекам.

Воплем отчаянья льётся тишина.

Всё больше груза валится на плечи,

Будто бы обязан быть ты вечен.

Нет богам дела до людей.

Сгинуть или выжить – что сложней?

Убежали, кто быть рядом обещал.

Густеет небом перед бурей тишина.

Зима, собака, ёлка

Не подарок, но под ёлкой

С бродячей собакой я сижу.

Подарок ли она не знаю только.

Может, забытый кем-то тут?

Мы немного посидим. Метель

Холодна, как сердце человечье.

Разминёмся совами мы в ней.

Но да что я всё о вечном?

Как под елью подзамёрзну –

На остановку за автобусом пойду.

Собака встанет осторожно

И исчезнет, выбежав в пургу.

Где проще: на улице иль дома?

Где меньше на голову проблем?

Ненужные подарки год из года

Ищут свой порог уж много лет.

Тюрьма

У серого моря

Под чёрным небом,

Средь скал серых,

Над волн гневом

Крики рвались

Из окон темницы,

Да разлетались,

Пугливые птицы.

От голода жрали

С своих костей

Плоть, изнывая,

Подобья людей,

В каменных ямах

Выли, метаясь,

На тюремщиков яро

Псами кидаясь –

Загрызть, загубить,

Заставить страдать,

Нещадно избить –

Лишь бы достать.

Им невдомёк,

Почему ни один

Мучитель не сбёг

Прочь от тюрьмы.

Никто не подельщик,

И боль – не союзник.

Здесь каждый тюремщик

Такой же узник.

Цинтра в огне

По мотивам "Ведьмака"

Цинтра в огне.

Лязг и визг

Явились в цветке

Сражением вдрызг

Опьяневшей ночи,

Подаренным ей,

Остро заточен,

Королеве зверей –

Львице седой,

Проклятием власти.

Да над судьбой

Правитель не властен.

Лижет пожар

Покой и дома –

Мир слишком стар

Для Нильфгаарда огня.

Гробовщиком

Зароет Эмгыр

Свой прошлый дом,

Вернувшись чужим.

Калантэ шагнёт

Из окна в никуда,

Да не придёт

На поклон врагам.

Похоронит пепел

Погибших тела

И Львицы Время

Дыханьем огня.

Огня за всё,

Что можно отнять –

Живой обречён

За жизнь воевать.

Нагельфар скользит по рекам

Нагельфар скользит по рекам,

Смотрит Хель за горизонт.

Явился Ангрбоды детям

Смерти яростный задор.

Локи мчит на бой последний,

Разрушение неся,

Что блага опять посеет

В землю, кровь и жар огня.

Старый мир испепелится,

Смерть богов грядёт в сей час.

От оков освободится

Фэнрир по команде "фас".

Великаны, асы, ваны

Падут в битве, наказав

Себя за всё, что предавали,

Богу лжи не уступав.

Моя муза

Я не умею лить речи слащавые:

Моя муза – валькирья кровавая,

Что мчит над боем, раскинув крыла,

И слезы́ ни по ком не пролила.

Она летит. Без страха, без пощады.

Смех её звонкий брызнет градом.

Так много всякого видела она,

Что, может быть, сошла с ума.

А может, наоборот, прозрела,

И пелена иллюзии слетела

С глаз её зорких и бездонных –

Истина стала ей чертогом.

Сорвёт фасад красивый с сгнивших стен,

Под нарядом отыщет сердца тлен,

Недостойных сотрёт руками в пыль,

Оставляя о себе лишь быль.

Сумрачный рассвет

Светает, но не становится светлей.

Небом брошена на Землю тень.

Порталом ливня в воздухе шифон

Дымки в этот праздник Водопол.

Ветер покачивает ветви за окном,

Запели птицы, да всё ещё темно.

Проснулась жизнь, забыл проснуться день.

Пошли в дорогу, коль тебе не лень!

По сырой неезженной Землице,

Вдоль сухой полыни вереницы,

Вдоль журчащей в тишине воды,

Да к истоку этой тишины.

Пойдём, дорога заждалася!

Тайна сгинувшая, ныне открывайся!

Нас ждут осины и фиалки у реки,

Нас ждут наши непрожитые дни.

...

Владыка моего сердца,

Король ночной тишины.

Пустует давно твоё кресло.

Ты хоть во снах приходи.

Я буду ждать у дороги

В царстве несбыточных грёз,

И, верно, в кровь сотру ноги,

За наваждением погнавшись всерьёз.

В память о тебе укутаюсь,

Как в тонкий парадный камзол,

В одиночества стуже путаясь,

Грезя обняться с твоим теплом.

Был ты когда-то иль не был?

Давно пора забыть обо всем.

Зачем же в тебя ещё верю,

Мой невозможный желанный сон?

Подъём

А я всё ещё верю в чудо.

Да, не раз, и даже не два,

К вершинам лезла безумно,

Пальцы в кровь изодрав.

И вот, зависнув на склоне

Скалистом, диком, крутом,

Видя, как Солнца свет клонит

За далёкий для птиц горизонт,

Я застыла. Немеют руки.

Внизу – бездна. Вверху – туман.

А ты с покоем в разлуке,

Забыл облик его лица.

Но лезешь. День ли? Неделю?

Месяц? Может, года?

Хоть никто в тебя не поверит,

Хоть и сам уж не веришь в себя.

И всё манит вершина та,

Какую никогда и не видел,

Какую нарисовал

В мыслях, мечты не обидев.

Иссякают надежда и силы.

Вечно лезть или быстро упасть

Больнее? Иль больнее, когда постыло

На то смотришь, что к жизни страсть

Авантюризмом в крови пробуждало,

Звало рисковать и мечтать

Отчаянно. Глупо. Бездарно.

Но даруя способность летать.

И мог ли тот ты безумный

Представить, отчасти пусть:

Разожмёшь хватку бездумно,

Грёзы помня свои наизусть.

Уместно назвать человека,

Упавшего со склона горы,

Живым? Может, "калека"?

Разобьёшься с такой высоты?

Темнеет. Загораются звёзды.

Перестали слушаться пальцы.

И думаешь: "Как, серьёзно,

Мечтатели стали страдальцы?!".

Иностранка

Glóir Do Loki

Я в каждом краю – иностранка.

Везде не такая, как все.

И как ни запела бы сладко,

Мой голос чужой совсем.

Я повсюду, как взгляд вороний.

Притом, нигде меня нет,

Коль против моей ты воли

Станешь искать мой след.

Мой путь — вальс с ураганом.

Я пачкаю руки огнём:

Его пылкий узор рисовала

На ныне истлевшем всём.

По книге "Королева монстров"

Ненавидят монстры, ненавидят люди —

Не то и не другое. Ну и кто рассудит?

Не дева, не химера – бессмертное дитя,

Ждёт всё конца света. Только, может, зря?

Волосы седые, а личиком юница,

Взгляды ледяные старее, чем граница

Меж небылью и былью. Серые глаза

Видели не мало, и видят завсегда.

"Не тень, не привидение. Вроде человек" –

Думаешь мгновение, пока не гаснет свет.

Поздно или рано

Наступает час всегда:

Спутникам славным

С тобой дорога не одна.

Когда пора

В одиночку сделать шаг,

И ни одна

Следом не пойдёт душа.

Когда нельзя

Оборачиваться на других,

Когда ветра

Былое разрывают в пыль.

И ты идёшь,

Танцуя вместе с ураганом.

Ни за грош

Исчезает, что не отпускала.

Не вернёт никто

За спиной истлевшие мосты.

Один пришёл

И уйдёшь всегда один.

Я сбежать бы хотела

Следом за Ветром,

Из выстуженных ссорами

Стен, что не хорошели с невзгодами.

Унестись далеко,

Где не знает никто

Ни облик мой, ни моё имя.

Где без масок близких чужие.

Пробегать, проноситься,

В небо соколом взвиться,

И исчезнуть кометой

За краем света.

Всё забыть, всех забыть,

Бурей летящей быть,

Что пришла и пропала,

Верхом на шуме листвы ускакала.

Но на то не имею права.

В грозовое небо

Я ухожу в грозовое небо.

Я ухожу в ливень безмолвный,

Я ухожу вдоль реки студёной,

Да за край этого света.

Я ухожу с Ветром весенним.

Я ухожу, как Солнца лучик

За тяжёлые хмурые тучи.

Я ухожу и не вернусь, поверь мне.

На попятную я не имею права,

Я ухожу, не чеканя шаг.

Я ухожу в белёсый град –

Меня жизнь сильней, чем он, пугала.

Я ухожу в грозовое небо.

Путь мой, верно, ты заждался,

Пока мой ум в сомнениях скитался.

Я ухожу. На том моя победа.

Избушка

Вдохнуть пряность вновь отрадно

Трав лесных да полевых,

Тепло свежего отвара -

Пред тобой уже стоит.

Белый кот сидит на книгах,

Тайны их он стережёт.

Позовёшь ты здесь Ядвигу,

И она к тебе придёт:

На столе оставит чашку,

Спросит, где же ты ходил.

И не прячься понапрасну -

Видит всё. Ты не таи.

С алтарей взирают Боги,

Горят огоньки свечей.

Взвился дым от благовоний

И умчался в лес теперь.

Книги, карты, самоцветы,

Цветы, уют, метла в углу.

Шепчут духи тихо где-то

О былом да в темноту.

Птицы вьются у порога,

Упоительно шумит

Жизнь внутри лесов чертога -

Будто ручеёк журчит.

В бурю, в стужу, мрак голодный

Постучись ты в дверь избы.

И поймёшь ты, как же долго,

Глупо к ней не заходил.

Белым-бела ковылём заря

Я смотрю на книгу — читателей и значков "нравится" было больше. Вспоминаю, что последние строки в ней чирканула в сентябре. А уже близится новый сентябрь. И я осознаю, что даже если вся моя жизнь рухнет, то не закончится. И всё равно наступит сентябрь.

Белым-бела ковылем заря,

В туманах вставшая из тлена мрака.

Может, наивно, может быть, зря,

В мороке том бреду я куда-то.

Не милуй спесиво:

Горечи штофом пропит давно

Смысл игриво — ему не дано

Здесь места и силы.

Море без дна в синих глазах,

Чёрная пропасть вместо песка.

Утонешь — навечно, берег — обман.

Скроет кожу рыб чешуя.

Без званий, без чина, без толики сути

Солёные воды легко взбаламутить,

Да там же пропасть, потерять себя.

Сколько скелетов прячут моря?

Ковыль-ковыль, белый туман,

Даром ли век стремительный дан?

Шорох травы. Вновь тишина.

И лишь плеск волн в хмурых горах.

Жрица Смерти

— Мара, Морена, Мара, Матушка...

Дрожали свечи, лик вздымая

К небу за побелкой потолков,

Подле них, то ноя, причитая,

Была девушка за искрами снегов.

— Сколько... Долго ль... Возможно...

Богиня навья, гуляя средь зимы,

Дыханьем охладив Ветра Стрибога,

Взглядом ледяным из темноты

Провожала до кладбища порога.

— Мне ль... Да можно... Мара, Матушка...

Мать света, погоста колдунов,

Шагом вьюгу, стужу подымая,

Шла. Ведом ей черёд,

Сколько бы её ни умоляли.

— Морана, Марена, Мара, Матушка...

Лишь чувствуя дыхание на коже

Смерти настоящей, ледяной,

Ценность жизни осознаешь тоже,

Как осознали мёртвые покой.

— Неужто... Нельзя... Матушка...

Будь ежели гибель сущим злом —

Отворилась дуракам бы правда.

Но не ведает их племя испокон

Где истины заброшены пенаты.

— Мара, Морена, Мара, Матушка...

Можно привыкнуть иль смириться,

Когда ночью, выстуженной мглой,

Изволит весть вороном спуститься,

Кто уходит ныне на покой?

В новую жизнь уходя

Вдохновлено сериалом "Во имя семьи"

В новую жизнь уходя

Торопливо, от старой сбегая,

Ты собери чемодан,

Важного не оставляя.

Коли собакой брошенной

Кинешь всю память, чтоб

Раны она не тревожила –

Не ластись, двуличный сноб.

Не гонись за её привидением,

Не пытайся из мглы раскопать:

В прошлые наши падения

Билета не сможешь достать.

Подумай, не пьяная гневом,

Пусть, может, тоскливо, постыло,

Не отрезав захлопнутой дверью

Всё, что до этого было,

Ты подумай, взяв чемодан,

Что нужно туда положить.

А не моли Небеса

Потом всё назад возвратить,

Не вой, как в предсмертной муке,

Затянувшейся на дни и года,

В грызущей сердце разлуке

Со всеми, для кого умерла.

Флейта

Мерцают свечи в глади потолка.

Флейты глас в запретные мечты

Зазывает, быстро уводя,

Выскочив, как кролик из норы.

Он плачет, шепчет и хохочет,

Мелодию сменяя, как наряд

Дама светская. Иногда бормочет.

Прислушайся, и поймёшь – не зря.

Убегает, манит за собой,

Проносясь сквозь боль, печаль, дерзанья,

Сквозь жизни всех, кто её слышит вой,

Да сквозь жизнь ту, что вовсе не настанет.

За ним следом, Времени огня

Касаясь будто в языках свечей,

Ускользнешь, за бури не виня

Ветер пролетевших ныне дней.

По серии "Огонь странствий"

Нас ждут свершения,

Победы, поражения,

За жизнь сражения

Каждый новый день,

Который, слава Силам,

Всё же наступает,

И встаёт пытливо

Из тьмы, когда светает.

Встречу его в дороге,

Туманами, росою

Умытый, точно

Ключевой водой.

Верхом на рыжей лошади,

Светской жизнью брошена,

Клинком посвящена

В кипение судьбы.

Магия в ладонях

Головы не склонит

Ни пред чем, как смех

В самой гуще бед.

И, кровью истекая,

Улыбку не стираю

Со своего лица,

Будто сошла с ума.

Через леса, долины,

Горы и равнины,

Реки и бои

Пройду. Мне не кричи

О том, что безнадёжна,

Жестока и безбожна:

Слышу каждый шорох,

Да не внимаю сброду.

Телом дева юная,

Сердцем и взором зверь.

Услышь же, ночь безлунная

Клич моих теней.

Всенепременно

Праздник на нашей улице

Всенепременно настанет –

С непривычки на Солнце щуриться

После чёрных полос предстанет.

Тернисты пути да негаданны.

Пусть до конца не дано

Нам залечить наши раны,

Продолжается жизнь. Пойдём

Не туда, где ненастий не водится,

Где за миг безбедными статься,

Да туда, где слёзы закончатся,

Где, упав, сумеешь подняться.

Dicata Odesno

По ту сторону зеркала

Оживёт отражение –

Его исковеркало

Твоё поражение.

Глаза вроде свои,

Да взгляд другой:

Когти черны

Украдут облик твой.

Не смотрись-ка ты

В заполночный час

В зеркал лоскуты,

Не послушай глас

Злого двойника,

Лучше не гляди,

Коль твоей руке

Судьбы не плести.

Поведай, Одесно,

Искаженье картин,

Живы ли, интересно,

Те, кого подменил?

Перекрёсток

Чёрный дым кадила,

Мерцание свечей

На мученических ликах.

Меньше всё людей.

Прикурив, стоит

Абара у порога.

Старушка замолчит

О чём-то пред иконой.

Не церковь – перекрёсток

Каянья и бед.

Не бывает "просто",

Веришь или нет.

Загадай желание

Небо черно. Старая Луна,

Что на крови реки взирала,

Эпох смены, да слёз не лила,

Сверкнула в сей час ярко-алым.

Стояли, головы вверх задрав,

Два динозавра где-то.

В тучах, быстрее Ветров рассекав,

Мчался осколок рассвета.

– Смотри, – говорит, – красиво как! -

Один динозавр другому.

– Падает, видно, с неба звезда.

Загадай желание словом.

Может, ему удастся случиться.

Загадывай, не пожалеешь!

Велеть мечте когда-нибудь сбыться –

Последнее, что ты успеешь...

Путь

Стабильность – умение чувствовать себя спокойно в океане нестабильностей

"Ты будто из другого мира"

Мне слышать доводилось не раз:

Толпе весело – мне постыло,

Про груз взора отдельный сказ.

Мне наскучили мирские страхи,

Мне чихать на пафоса след.

Что для всех сказки и враки,

Для меня приоритет.

Я иду. Путь мой не проторен,

Не тропинка, не брод – стезя.

Путь, он не для всех сотворен,

Он для одного из полка.

Он, бывает, найдётся в чаще,

Где заблудишься днём дурным,

Тернистой прогулкой к счастью

Или зовом забытой мечты.

Ложись же, Путь, мне под ноги,

Пусть прятаться долго мастак.

Услышь хоть где эти строки:

На тебя я делаю шаг.

Апрельский снег

"Она пришла. Понятно, почему в апреле снег"

Недовольные ущербные люди,

Что ж не вымирается вам?

Унылость в веселье пробудит

Ваш зловонный изгнивший гам.

Не дождёшься от вас даже чаю,

Не дождёшься и здравого смысла,

Лишь шепотков. Не замечаю?

Да вам бы, свинюшки, помыться.

Судачите у меня за спиной?

Похоже, позади ваш бег,

Скучные. Ни из-за кого

Из вас не пойдёт в апреле снег.

Холодный дождь

Холодный дождь, весенний край,

Зелень травы, серость бетона.

Утро, но горит фонарь.

Сырая стелется дорога.

Всё замерло. И я стою.

Мокнет лёгкая куртёнка.

Среди дождя, как он, молчу.

Пора идти. Но пусть немного,

На миг-другой я пропаду –

Долой из мыслей и с радаров!

В стуке капель по стеклу

Поживу минуток пару.

Маев цвет

Май. Весенние грозы,

Из окон крики стрижей,

Тянут ветра свои лозы

По улочкам тихих аллей.

Экзамен на экзамене зиждется,

Душит проверочных рой.

И всё равно, всё равно дышится

Легче весенней порой.

И всё равно небо бездоннее,

Расцветают с вишней мечты.

И всё равно мир стал огромнее,

Разжигая в сердце огни,

Всю тусклость с взора сгоняя.

Здравствуй, миленький май!

Не ведая, тебя ждала я.

Лепестками в руки спадай.

Соберу я их нежно-нежно,

В банке в шкафу сохраню.

Осенью мрачной безбрежной

Цветочный чай заварю.

А вы любите грозу?

– А вы любите грозу?

– А я радугу люблю!

– А вот мне гроза милей!

Заревёт, как дикий зверь,

Озарит белёсым небо

Да исчезнет. Гром ей следом.

Как завоет дикий Ветер,

Посрывает ветки эти...

Деревья пустятся в поклоны.

Небесные низвергнут воды

Тучи тяжёлые, стальные,

Молний светом налитые.

Вот она, моя стихия!

Отрадны грозы мне такие!

– А я радугу люблю,

Не пойду с тобой в грозу.

– Ну и зря!

Моя гроза!

Лишь тихо скрипнет дверь

Лишь тихо скрипнет дверь.

Никому не верь.

По выцветшим половицам

Крадётся тень, резвится.

Одинокие Солнца блики,

Проскочив сквозь листьев стыки,

По пыльным гуляют обоям.

Их тряпка случайно не смоет.

Запах дождя

Запах дождя,

Дорог вымокших,

Веет, неся

Свежесть сгинувших

В былой жаре

Стихий зябких.

Бежим скорей

В ливня беспорядке?

Тюль водяной

Повис над лугом.

Сирени цветной

Усладой пахнуло.

Блестят цветы

Дождя росой.

Средь синевы

Тает гул грозовой.

Летний дождь

Ты уходишь. Так уходи.

Твой силуэт исчезнет в летнем дожде.

Уходи, чуда не жди.

Расстаёмся мы при поющей листве.

Я настежь открою окно

И сяду, ловя потустороннее дыхание

Этих дождливых ветров.

Сберегу лишь воспоминание

Твоего лица,

Улыбки, гревшей сердце когда-то.

Отпускаю. Отпускаю навсегда.

Озаряет восход ранний утрату.

Исчезай же,

Тень моих несбыточных грёз.

Знай же:

Между нами пролился дождь.

Не оставляй ничего

В мыслях: милого, странного...

Есть в этой жизни то,

Что стоит начать иначе и заново.

Тени минувшего

Тихая дорога,

Тихие дома.

Облачные горы

Застят небеса.

Автобусы не ходят,

Не шумит листва.

Лишь в округе бродят

Сворами собак

Рыщущих, голодных,

Обрывки прошлых дней.

Горечью рождённых,

Их отогнать скорей

Хочется руками,

Если бы рука

Сквозь тень не проходила,

Не причинив вреда.

さようなら

Мой милый цветок. Семя твоё

Я в землю сажала пустую, сухую,

Согрев надежды тайной теплом,

Собой заслоняла от всякой бури.

Я помню, милый, как ты взошёл

Весны веяньем долгожданной,

Как был первым умыт дождём,

Как манил меня красотою желанной.

Помню единственный твой бутон

Средь целой бездны, среди ничего —

Где был грёз дворец возведён,

В котором пряталась я от всего,

Ныне будет лишь правда простая,

Колкая, юркая, будто кинжал.

Тебя ждала я, тебя звала я,

Да нет на свете ничего без конца.

Я помню, как ты набирался силы,

Как раскрывался, мил да душист.

Как рос, поднимаясь выше ретиво.

Словно котёнок листик пушист.

Милый, нежный, робкий, упрямый

И осторожный — дикая лань!

Эх, цветок. Времени мало.

Его не тяни — его не упускай.

Да что всё о том, уж правое слово?

Я помню, как рядом сидела с тобой

В холод, в зной и в сумрак безмолвный,

Сдобряя зашёптанной мечтами водой.

Я помню красивейший твой цветок,

Его благой мирской аромат,

Его лепестки. Не надо слов.

Не только ты со мной быть был рад.

Я видела твой рассвет и дерзанья,

Я помогала тебе, как могла.

Да мне же видеть твоё увяданье.

Коротка жизнь, увы, у цветка.

Я всё ещё рядом. Я всё ещё помню

Твой аромат, лепестки, бодрый вид,

Больней оттого прощаться с тобою.

Знаешь, я ведь не растила цветы.

さようなら。さようなら、さようなら、прощай.

Была с тобой, милый, пока быть могла.

ごめん、ごめん、ごめんなさい。

В твоём увядании не наша вина.

Не дозволено больше быть мне с тобой.

Да и не пойму, любила ль тебя.

Ромашку лелеяла пустынной порой,

Но свыше сажать пионы велят.

*прощай, прощай, прощай (sauyonara)

**Прости, прости, мне жаль (gomen, gomen, gomen nasai)

Звезда

На старой лавочке

Сижу хорошая,

Такая лапочка.

Ходят прохожие.

А день погоженький.

Сверху дождинками

Берёза брызгает,

Будто бы льдинками,

От ветра быстрого.

Трава душистая.

Солнца лучиками

Полнится лето.

Бродят тучки

По краю неба.

Им щебет следом.

Звезда на шее

Пятиконечная

Стала мишенью

Для взглядов вечною.

Смотри, глаза не прогляди.

А мысли далеко,

За шумом города,

За песнями лесов,

И ходят долго там.

Ищут, да найдут когда?

Моё призвание,

Моё спасение,

По жизни звание

И искупление

Кулоном странным, как отражение

Висит на шее,

Кожи касается.

Куда древнее?

Что нам останется?

Что с далью этой синей станется?

Ты расправляешь чёрные крылья

Ты расправляешь чёрные крылья,

В утреннем ветре скользя.

Дома в тишине вязкой застыли,

А я всё жду тебя у окна.

На один миг, хоть на долю мгновения

Покажись же ты поскорей.

До Рагнарека прожду с нетерпением,

Чтобы позвать твою тень.

Сердце, кровь жаркая, тёмные перья

В севера песне слились в одно.

Мне ты оставь от себя не поверья —

Положи в ладони любовь.

Вечер

Вечер звенящий. Прекрасное небо

Стелится там, за этим окном.

Там, за домами, за хаосом веток,

Там, где темнеет восток.

Ты сидишь у кровати, зорко глядя,

Будто с души по лицу мечтая

Считать всё. На то тайна моя

Всегда остаётся моею тайной.

С подушкой обнявшись, в тепле, уюте

Мне холодно, друг, мне холодно так

Будто бы тысячу лет в разлуке

Зябну, своё потеряв, не найдя.

Окно, окно, мир неприкаянный

Фантазий и грёз. Что же там, за стеклом?

Слышно ли там ропот отчаянный

Сердца, что всё ещё ритм бьёт?

Тихо, тихо. Лишь ты у кровати.

Лишь хлопка мягкого хруст под спиной.

Заснуть мирно было бы кстати,

Но... слышишь улиц протяжный вой?

А город усталый, город вечерний,

Может, смотрит на всех из окон,

Светом, сумраком, тишью душевной,

Какие смотрят, сменяясь. И всё.

Весточка неба

Птицы кружат средь массивов облаков,

Одинаковых со всех краёв города.

Ты как ветер июльский одинок,

Что гонит облака с деревьев шёпотом.

Солнца свет к вершинам ластится,

У подножья тучи все в тени.

Всё ниже день этот катится.

Печальный ветер, спой мне, не молчи.

Покажи, жизнь мирная, свой лик.

В сердце и памяти мечтается

Навечно запечатать этот миг,

Когда ничто, ничто не сотворяется,

Когда ветер просто говорит: "Живи!".

Тень Времён

Я укроюсь плащом кощеевым,

Я сниму венца холод с чела.

Слезами дороги ли меряны?

Много ль битого там стекла?

Я пройду сквозь льды и пламя,

Тень падёт на моё лицо,

От королей и рабов закрывая,

Сказав, что видеть его не дано.

А хотела бы ходить тенью я?

Да мне ли это решать?

Я укроюсь плащом кощеевым,

Мне мирское пора покидать.

Death note

По мотивам аниме

Если бы Ягами Лайт писал стихи...

Всё прогнило. Видишь ты?

Клякса на листе.

Идеальный дивный мир

Будет не для всех.

Вопль, ужас, к сердцу руки —

Это не спасёт.

Убиваю не от скуки,

Просто новый бог.

Вновь несчастный случай.

Знай, я отдал всё

Чтоб мир отмыть вонючий,

Изничтожить зло.

Морали высшей сон

Не оставить здесь.

Я далеко зашёл.

僕キラです。

(Boku Kira des/ я Кира)

Трава в ладонях расцветала

Трава в ладонях расцветала.

Едва ль колечко с пентаграммой

О зачерствевшем сердце скажет

Или на крах души укажет —

Скорей усталость от пути,

Всего, что ей пришлось пройти,

Оно, быть может, подчеркнёт.

Ну да не всем думать черёд.

Она ушла из дома рано,

Сталась накидкой ей прохлада.

Дням навстречу неизвестным

Брести страшно иль чудесно?

Взор жаркий зеленцой горит.

В какой же край она спешит,

Откуда прежней не вернётся

Через год восходов Солнца?

Она ушла без разрешенья.

Близки печаль и дерзновенья.

Услышишь чудом, верно, лишь

Её шаги в лесную тишь,

В длинные ночи, листопады,

Молчанье сумерек, туманы.

Она уходит незаметно.

Уходит наша ведьма Лето.

P.S. (одному вопрошашему отвечается)

Да, не "чудо Лето", не "сказка Лето", не "радость Лето". Да, именно "ведьма Лето". Почему? Дочитав до этого стихотворения вы всё ещё удивляетесь?

Автор мог бы начать долгую лекцию с кому эзотерическим, кому шизотерическим уклоном, но ограничится лаконичным "Потому что".

Я не Ева

Я не хорошая девочка.

Я никого не прощаю.

Вовсе не милая Евочка —

Лилит из ночи взмываю.

Не ищу оправдания,

Шлю далеко-далеко.

Забыла я сострадание

На остановке давно:

Хотела оставить себе,

Да, слава всему, забыла.

Научилась видеть во тьме,

Когда свет судьба погасила.

Хочу порой, но не сдаюсь.

Спину прямой держу

Когда вот-вот разревусь

И шумно когда хохочу.

И если вдруг этот мир

От тебя, дорогой, отвернётся,

Останешься ты один,

Безбедность, фарт оборвётся —

Уйти не захочу.

"Нормальность" — та ещё скука.

Хоть в Аду, хоть в Раю

Я протяну тебе руку.

P.S. Возможно, не свою, а чью-то оторванную, но всё равно романтично же.

Всегда найдутся

Всегда найдутся те,

Кто над тобой смеётся,

Кто винит во зле,

Хает, не заткнётся.

В твои провалы верит,

Просит быть взрослее,

За недочёт ругает

Даже в ритме строк.

Кто ужаснётся наглости,

Заклеймит бездарностью,

Выдумает сплетен

На книжечек пятьсот.

Кто скажет: "Жизнь не видела,

Не умничай, мала!"

Иль: "Ты меня обидела!",

Иль: "Ты с ума сошла!",

"Светскость — плохо,

Вульгарность — того хуже,

И точно есть кто-то,

Кто делает всё лучше!"

"Ну знаешь, не Цветаева,

Не Маяковский тоже",

"Когда-то почитаю,

Дела бросать негоже",

"Зачем, что ведьма, пишешь?

Вниманья не хватает?

Веди себя потише",

"Ой девка и дурная!",

"Займись уже учёбой,

Творчество — пустяк!",

"Будь поэкономней!",

"На косяке косяк!",

"Цветами всё заставила

И сидит, довольная!

Сорить деньгами

Всегда была ты вольная!"

То "Что вырядилась?",

То "Что как бомж одетая?",

То "Опять ты выпендрилась!",

То "Скука, а не дева!" —

Слов много, мыслей много.

Уж каждому свои

Советы пораздали

Диванные умы.

Нет в мире человека,

Любимого для всех.

Умей забить на эхо

Страхов чужих уже.

Лисья дева

В её взгляде были искорки огня.

Во чертоге Лисьем рождена.

Рыжая коса, поступь невесомая,

Да хитрица хоть куда.

Пропадала во лесу летом она,

Возвращалась в тихих вечерах

С корзинами, трав-ягод, грибов полными.

Да ходила в лес одна.

У печи хладными ночами сядет,

Когда дом весь уж и не чает,

Будто одна лисица до сих пор не спит,

На пламя молча глядя.

Удачу, играя, умела настичь,

Монету чуяла, словно дичь.

Да может оттого и была печальна -

Поджидала лисицу волчья свадьба.

Жила как-то милая девочка

Жила как-то милая девочка - Смехом вышит взгляд озорной, На платье яркая клеточка, Голос звонкий, бойкий такой,

Лицо и без тени усталости, Слёзы искренни и просты, Просты и искренни радости, Мысли мрачности лишены.

Пока девочка много не знает, Да то видит, что уж никак Взрослый-умный не разгадает Иль поставит печать "пустяк".

Но долго осталось ли деточке Драконов искать в облаках, Скуку не знать, непоседочке, Гонять корабли в ручейках?

Быть может, судьба беспристрастная Собирает маленький гроб? Угаснет улыбка ль ясная? Детский смех в тишину уйдёт?

В маске с улыбкой, доспехах плута, Тебе смелости хватит встать Живым щитом, тяжело дыша, От мирского зла закрывать,

Спрятать, сберечь глубоко-глубоко В ныне помудревшей душе, Днями плохими битой давно, Тот забытый весёлый смех?

Не дать умереть, исчезнуть не дать Девочке, так влюблённой в жизнь, Маленький гроб пустым оставлять, Не верить, что дни сочтены?

Позволить дышать, позволить бежать Под бескрайне-прекрасным небом, Упав в траву, долго хохотать - Только ты, только, можешь это.

Вставать, пусть силы совсем иссякли, Опираясь на неновый меч, Идти, идти, идти без оглядки Придётся, коль хочешь её сберечь.

Бессонные ночи, хмурые дни, Труд, грызня за место под солнцем Встретятся на твоём пути, Нитью мотаясь на веретёнце.

Иди, иди, ни шагу назад, Груз на плечах - теперь навсегда. Помни, помни, пусть невпопад: Когда-то девочку звали Мечта.

Шрамы

Дождь падал на лицо,

Охлаждал давно истлевший пыл.

Можешь что-то, кроме "ничего"?

Куда амбиций голос доводил?

Брызги разлетятся от машин.

Ливень скроет калейдоскоп изъянов.

Осень всю прошумят дожди.

Тишина в них просто убивала.

За гранью "плохо", за гранью "хорошо",

За гранью "делай так, а так не делай"

Печаль немая обрушится дождём,

Оставляя шрамы жадно, незаметно.

Шрамы, шрамы, сколько их под кожей,

Сколько уж их в сердце, в голове?

Их безмолвия любовь не потревожит,

Не потревожит ни изнутри, ни извне.

Что стоит нежность в мире равнодушных?

Мы давно заживо умираем в тишине

В пустых комнатах, на час пропав под душем,

Прочувствовав, что живее всех.

Волки

Свободе зверя покоряется бескрайнее

Мы - волки,

Нас растили стужа и голод.

Уловки

Нам плохо, поверьте знакомы.

Не знакомы

Цирков шатры, города, дворцы,

Знакомы

Хруст костей на зубах да песни мглы.

Пришли

С нехоженых долов, тёмных лесов.

Летит

Знаменем вой от болот до богов.

Не водилось

Ни погон, ни славы, ни злата,

Увы. Доводилось

Лишь оскалом пугать заурядно.

Любит

Судьба племя наше иль ненавидит?

Балует,

Заставляя вопреки сделаться сильным.

Грызли

Мех звериный долгие зимы.

Смыслы

Далёко ведут, покуда живы.

Мы - волки.

Ступая привычно по мху и насту,

Пойдём в погоню

За дичью и за прекрасным.

Мабон

Руки переплетаются,

Голос Ведьмы заклятья читает.

Слёзы в огне теряются,

Зло вчерашнее истлевает.

В хоромах ночи танцуют духи,

Мёд течёт по столам рекой.

В тишину канут слухи,

Прощается летний зной.

Нас никто никогда не найдёт.

А хотим ли мы, чтоб искали?

Золото спрыгнет дождём

На поля, что давно изнывали.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге