Под подозрением

Глава 1

Глава 1. Бал

Вечером особняк Громовых сиял, словно огромный фонарь, залитый золотым светом. Высокие окна отражали огни города, а в просторных залах струился аромат дорогого вина и духов. Музыка струнного квартета плавно перекатывалась по воздуху, и каждый шаг гостей по паркету казался частью тщательно продуманного спектакля.

Анна Литвинова остановилась в дверях, прислушиваясь к собственному сердцу. Она не относилась к числу светских дам, которым важно блеснуть нарядом. Её оружием был блокнот в сумочке и острый взгляд, способный выхватить из блеска и улыбок самое важное — трещину в маске, тайну, спрятанную под шелком и бриллиантами.

Она прошла в зал, и тут же кто-то рядом заметил её внимательность.

— Вы явно здесь не за танцами, — раздался мужской голос, спокойный, но чуть насмешливый.

Анна повернула голову. Перед ней стоял мужчина лет тридцати пяти, высокий, подтянутый, с внимательными серыми глазами. Его костюм сидел безупречно, но в осанке чувствовалась не столько светскость, сколько внутренняя собранность.

— А вы? — ответила она с лёгкой улыбкой. — Слишком внимательно смотрите на людей, чтобы просто развлекаться.

— Михаил Князев, — он чуть склонил голову. — Искусствовед. Приглашён оценить коллекцию хозяйки дома.

— Анна Литвинова. Журналистка, — представилась она. — Я пишу о том, что другие предпочли бы скрыть.

В его взгляде промелькнуло уважение.

— Опасная профессия. Особенно в таком месте, где у каждого за спиной целый сундук тайн.

Она хотела ответить, но зал внезапно оживился: к центру вышла хозяйка вечера, Эвелина Громова. Высокая, эффектная, в изумрудном платье, она держалась как настоящая королева. За ней лакей нёс бархатный поднос, на котором сверкало ожерелье, усыпанное камнями.

— Дамы и господа, — голос Эвелины звучал торжественно, — перед вами жемчужина моей коллекции. Реликвия XVIII века, ожерелье графини Ланской. Оно пережило три века, и сегодня вы видите его во всей красе.

В зале раздались восторженные возгласы. Кто-то подался ближе, кто-то зашептался о цене украшения.

Анна наклонилась к Михаилу.

— Все эти люди видят только блеск. А настоящая история ожерелья, возможно, куда мрачнее.

— Иногда историю лучше не знать, — тихо ответил он.

В этот момент свет люстры дрогнул. На мгновение зал погрузился в полумрак. Музыка оборвалась. И вдруг в темноте раздался короткий вскрик, за ним — глухой удар.

Когда свет вернулся, в центре зала, среди растерянных гостей, лежал мужчина. Антиквар Корнеев. Его лицо застыло в ужасе, а под головой растекалась тёмная лужа крови.

На несколько секунд зал оцепенел. Потом кто-то вскрикнул, и гости загудели, отступая прочь.

Анна прижала блокнот к груди. Её сердце билось так сильно, что казалось — его слышат все вокруг.

Михаил оказался рядом и сказал хрипловато:

— Похоже, вы получили свою историю, мисс Литвинова.

Анна посмотрела на него. В её взгляде было и напряжение, и странное предчувствие.

— Да, — тихо ответила она. — И, кажется, цена этой истории только что выросла до человеческой жизни.

Глава 2

Глава 2. Первые улики

Двери особняка захлопнулись с гулким звуком. Охрана по приказу капитана полиции встала у входа. Никто не мог покинуть зал.

Гости были взволнованы: одни нервно переговаривались, другие в ужасе жались к стенам, кто-то пытался звонить по телефону, но связь глохла в старых стенах. Атмосфера бала сменилась гнетущим ожиданием.

Анна, сжимая блокнот, оглядывалась по сторонам. Михаил тихо наклонился к ней:

— Смотрите не на лица, а на руки.

— Что? — не сразу поняла она.

— Те, кто прикасался к телу или оружию, не могут это скрыть.

Она последовала его совету — и заметила, как молодой художник Артём судорожно вытирает ладони о брюки.

Капитан, седой мужчина с тяжёлым взглядом, вышел вперёд:

— До приезда следственной группы мы должны сохранить порядок. Никто не выйдет, пока мы не выясним, что произошло.

Он начал вызывать гостей по одному. Первым оказался Артём.

— Где вы были, когда погас свет? — спросил капитан.

— Я… у колонны, — пробормотал художник. — Ничего не видел.

Анна уловила, как он бросил взгляд на витрину с ожерельем. Быстрый, почти незаметный, но слишком нервный.

Затем допросили хозяйку, Эвелину. Она стояла, прижав руку к груди.

— Господин Корнеев был нашим другом… его смерть ужасна, — голос её дрогнул, и Анна ясно увидела: в этом дрожании есть не только горе, но и страх.

Следующим вызвали коллекционера Виктора. Он выглядел раздражённым.

— Я стоял рядом с баром. Выпивал. Ничего не знаю, — коротко бросил он.

И наконец, очередь дошла до Михаила. Капитан хмуро посмотрел на него:

— Господин Князев, вы стояли ближе всех к витрине. Что заметили?

Михаил помолчал, потом сказал:

— Убийца использовал не нож. Рана слишком узкая и глубокая. Это было что-то тонкое… возможно, шпилька или игла.

Зал зашумел, женщины машинально дотронулись до своих украшений.

Анна сделала пометку в блокноте: «Не нож. Убийца — изящный инструмент. Женская рука? Или маскировка?»

Она чувствовала — за этими стенами разворачивается история куда опаснее светских интриг.

Глава 3

Глава 3. Разговор с профессором

После первых допросов в зале воцарилось тяжёлое молчание. Гости старались не встречаться взглядами, словно каждый боялся оказаться под подозрением.

Анна решила уйти от шума и поднялась в библиотеку на втором этаже. Тишина там была почти пугающей: лишь потрескивание камина и запах старых книг наполняли воздух.

У книжного шкафа она заметила фигуру в тёмном костюме. Профессор Данилов листал толстый фолиант, словно убийство этажом ниже было всего лишь досадной помехой.

— Вас не тревожит, что внизу только что убили человека? — спросила Анна, подходя ближе.

Профессор медленно поднял голову. Его взгляд был ясным, почти холодным.

— Дорогая моя, смерть всегда ходит рука об руку с искусством. Стоит заглянуть в любую историю картины — и вы найдёте там кровь.

Анна прищурилась.

— Красиво сказано. Но слишком равнодушно.

Он улыбнулся тонкой улыбкой.

— Когда проживёшь достаточно долго, понимаешь: гибель — не исключение, а правило.

Её сердце неприятно сжалось. В его голосе не было ни скорби, ни удивления — лишь уверенность.

— Но вы ведь знали Корнеева, не так ли? — осторожно спросила она.

— Знал, — кивнул профессор. — Он был… слишком любопытен. Любопытство — дар, но и проклятие. Те, кто копаются слишком глубоко, часто оказываются в земле.

Анна сделала шаг назад. Слова прозвучали как предупреждение, и одновременно как признание.

— А этот дом, — продолжил Данилов, проводя рукой по резной панели шкафа, — хранит больше тайн, чем вы думаете. Потайные двери, скрытые ходы… Убийца мог исчезнуть бесследно.

Анна всмотрелась в него.

— Вы слишком хорошо осведомлены, профессор.

Его смех прозвучал тихо, глухо, неприятно.

— Любопытство, мадемуазель, может стать вашей погибелью.

Он закрыл книгу и удалился, оставив её одну в библиотеке.

Анна обхватила блокнот обеими руками.

— Погибель… значит. Посмотрим, профессор. Кто для кого погибель.

Глава 4

Глава 4. Тайный ход

Анна вернулась в зал с тяжёлым сердцем. Слова профессора не выходили из головы: «Любопытство может стать вашей погибелью».

Она заметила Михаила у окна — он наблюдал за гостями, делая вид, что просто любуется ночным видом.

— Нам нужно поговорить, — сказала она тихо.

Они отошли в сторону, где никто не мог их подслушать. Анна пересказала разговор в библиотеке.

— Он знал о потайных ходах, — закончила она. — И сказал это слишком уверенно.

Михаил нахмурился.

— Значит, стоит проверить. Где он упомянул об этом?

— В библиотеке.

Они вернулись туда, когда большинство гостей были заняты обсуждением случившегося. В зале царил шум, и никто не заметил, как Анна и Михаил поднялись по лестнице.

В библиотеке царила тишина. Камин догорал, воздух был густым от запаха старой бумаги и дыма.

— Если здесь есть тайный ход, он должен быть замаскирован под панель или шкаф, — сказал Михаил, проводя рукой по резному дереву.

Анна подошла к полке с книгами. Её пальцы скользили по корешкам, пока не наткнулись на небольшую неровность. Она нажала, и вдруг — тихий щелчок.

Один из деревянных фрагментов панели отъехал в сторону, открывая узкий проём.

Анна вздрогнула.

— Вот он.

Михаил шагнул вперёд и прижал плечом дверь. С лёгким скрипом панель открылась шире. В лицо ударил запах сырости и пыли.

— Ну что ж, — сказал он. — Похоже, профессор не лгал.

Они вошли внутрь. Узкий коридор уходил вглубь особняка. Каменные стены были влажными, по полу тянулись старые следы.

Анна подняла что-то маленькое — кусочек красного воска. Она сжала находку в ладони.

— Такой же я видела у колонны в зале. Убийца прошёл здесь.

Михаил кивнул, оглядываясь.

— Удивительно, как быстро следы выдают того, кто считал себя умным.

Они двинулись дальше. В темноте слышались капли воды, тьма давила на плечи. И вдруг где-то впереди раздался глухой звук — будто шаг.

Анна замерла.

— Ты слышал?

— Да, — ответил Михаил, и его голос прозвучал глухо. — Мы здесь не одни.

Глава 5

Глава 5. Сундук в подземелье

Шаги стихли так же внезапно, как и появились. Анна затаила дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотится. Михаил положил палец на губы и осторожно двинулся вперёд, стараясь не издавать ни звука.

Коридор вывел их в низкое помещение с арочным потолком. Здесь пахло сыростью, старой известью и временем. В центре комнаты стоял массивный сундук, окованный ржавым железом.

Анна поднесла фонарик телефона. Луч выхватил из тьмы резные узоры на крышке.

— Это выглядит… слишком театрально для простого хранилища, — прошептала она.

Михаил присел, попробовал замок — он поддался удивительно легко, будто его только недавно закрывали и открывали.

Крышка со скрипом поднялась. Внутри лежали свёртки пергамента, старинные украшения и несколько аккуратно сложенных бумаг.

Анна осторожно достала верхний документ. Это оказалась переписка. Под светом экрана вырисовывались слова:

«…в ночь бала все должно быть завершено. Корнеев слишком много знает. Он не должен выйти отсюда живым.»

Её рука задрожала.

— Михаил… это приказ. Настоящий приказ на убийство.

Он взял другой лист. На нём было имя — «Данилов».

Михаил нахмурился.

— Либо это улика против профессора… либо слишком явная подстава.

Анна вглядывалась в бумаги, и чем больше читала, тем холоднее становилось внутри. В переписке упоминались сделки с редкими артефактами, упоминания о «коллекции Громовой» и намёки на то, что некоторые экспонаты добыты незаконно.

— Значит, Корнеев действительно что-то узнал, — пробормотала она. — И за это заплатил жизнью.

Михаил поднял ещё один предмет из сундука — тонкую стальную шпильку с тёмным налётом на кончике.

— Вот и оружие.

Анна взглянула на него, и её дыхание перехватило. Всё сходилось: рана, тишина в зале, резкость удара.

В этот момент где-то позади них раздался звук. Стук. Словно кто-то нарочно закрыл панель.

Анна и Михаил резко обернулись.

— Нас заперли, — прошептала она.

Михаил сжал шпильку в руке.

— Значит, мы слишком близко к истине.

Глава 6

Глава 6. Лицом к лицу

Анна бросилась к панели, из которой они вошли. Панель не поддавалась — снаружи её кто-то крепко запер.

— Мы в ловушке, — прошептала она, чувствуя, как в груди поднимается паника.

Михаил подошёл к другой стене, ощупывая камни.

— В старых подземельях редко бывает только один выход. Должен быть ещё ход.

Внезапно из темноты донеслось лёгкое постукивание — будто каблуки по камню. Шаги приближались медленно, размеренно, словно тот, кто шёл, знал, что у жертв нет выхода.

Анна прижала к себе блокнот, как щит. Михаил сжал найденную шпильку, готовый в любой момент использовать её как оружие.

Из тени выступила фигура. Луч слабого света выхватил знакомые черты.

— Профессор Данилов, — произнесла Анна, и голос её дрогнул.

Он остановился у сундука, посмотрел на них с холодной усмешкой.

— Любопытные птицы. Я же предупреждал: не суйте клюв туда, где пахнет кровью.

— Так это вы убили Корнеева, — сказала Анна твёрдо.

Данилов прищурился.

— Убил? — он слегка наклонил голову. — Или избавил всех нас от человека, который мог разрушить эту коллекцию, этот вечер… ваши жизни?

Михаил шагнул вперёд.

— Вы слишком спокойно говорите о смерти. Это предательство, а не философия.

— Философия, — мягко поправил профессор. — В мире искусства всё имеет цену. Иногда эта цена — человеческая жизнь.

Анна почувствовала, как внутри неё закипает гнев.

— Вы не просто коллекционер знаний. Вы — убийца, прикрывающийся красивыми словами.

Данилов рассмеялся. Смех его гулко отразился от каменных стен.

— Возможно. Но кто вам поверит? Вы — журналистка, которая жаждет сенсаций. Он — эксперт, которого я легко выставлю лжесвидетелем. А я — уважаемый профессор.

Он достал из кармана небольшой ключ и показал им.

— Есть только один выход. И он у меня.

Михаил сделал шаг, но Данилов вскинул руку, в которой блеснуло ещё одно оружие — тонкая игла, почти незаметная.

— Один неверный шаг, и я добавлю в коллекцию ещё два тела.

Анна стиснула зубы. В груди росло холодное понимание: они действительно загнаны в угол.

Но где-то глубоко внутри уже зрела мысль: Если он так уверен в своей безнаказанности, значит, у него есть слабость. И именно её нужно найти.

Глава 7

Глава 7. Игра в тени

Анна глубоко вдохнула. Паника не поможет — только хладнокровие. Она спрятала страх за маской любопытства и заговорила:

— Профессор, вы говорите, что всё имеет цену. Но разве убийство Корнеева не обесценивает вашу философию? Он ведь был знатоком, как и вы.

Данилов прищурился.

— Он был слаб. Любопытство без силы — лишь приглашение к смерти.

Анна сделала шаг в сторону, будто разглядывая сундук.

— Но ведь история любит свидетелей. Убийство в темноте — это всего лишь тайна. А вы, человек искусства, наверняка хотите, чтобы о вашей победе знали.

В глазах профессора мелькнул странный огонёк.

— Вы умны, мисс Литвинова. Слишком умны. Но не переоценивайте себя.

Она наклонила голову, изображая интерес.

— Значит, у вас есть план. Скрыть следы? Свалить вину на кого-то другого?

Он замер, улыбнулся холодно.

— Возможно, на вас.

У Анны внутри похолодело, но внешне она лишь усмехнулась.

— На меня? Но какой в этом смысл? Я всего лишь журналистка. Кто поверит, что у меня был доступ к оружию и мотив?

Данилов медленно прошёлся по комнате, водя пальцами по крышке сундука.

— У каждого есть мотив. Зависть. Жажда славы. Страх. Достаточно намёка — и толпа поверит.

Михаил молча наблюдал, напряжённо сжимая шпильку. Он ждал момента. Анна чувствовала это и понимала: ей нужно выиграть время.

— Но, профессор, — продолжила она мягко, — вы слишком умны, чтобы довольствоваться грубой расправой. Вы ведь хотите оставить след. Подобно художнику, вы стремитесь к признанию.

Данилов замер, его взгляд стал жёстче. Несколько секунд он молчал, потом тихо сказал:

— Знаете, что отличает истинного мастера? Он не боится показать своё лицо. Даже перед теми, кто знает правду.

Он шагнул ближе, и Анна впервые почувствовала от него не только угрозу, но и что-то похожее на гордыню.

Вот она, слабость, мелькнуло в её голове. Он жаждет признания. Нужно использовать это.

Анна встретила его взгляд прямо, не дрогнув.

— Тогда покажите. Докажите, что вы мастер.

Данилов наклонился, и его улыбка стала пугающе уверенной.

— Я уже доказываю.

В этот момент Михаил напрягся, готовый действовать.

Глава 8

Глава 8. Неудачная попытка

Михаил сделал шаг вперёд, словно бы между делом, но мышцы его уже были напряжены. В руке он сжимал найденную шпильку — жалкий инструмент против настоящего оружия, но другого выхода не было.

Данилов уловил движение краем глаза и резко обернулся. Его рука с иглой метнулась вперёд. Михаил успел отбить удар, металл заскрежетал о металл, и в тесном подземелье раздался звонкий лязг.

Анна вскрикнула, но не от страха — от понимания, что всё может закончиться прямо сейчас.

Мужчины сошлись в яростной схватке. Данилов двигался удивительно ловко для своего возраста: удары были быстрыми, точными, будто он тренировался годами. Михаил держался, отражая атаки, но было видно — силы не равны.

Анна метнулась к сундуку, пытаясь найти хоть что-то, что можно использовать. Её пальцы наткнулись на тяжёлый бронзовый подсвечник. Она подняла его, чувствуя, как руки дрожат.

— Михаил! — крикнула она.

Он успел уклониться от очередного удара. Анна бросила подсвечник в сторону Данилова. Тот инстинктивно отшатнулся, и на секунду равновесие нарушилось.

Михаил воспользовался моментом и выбил иглу из руки профессора. Металлический звон прокатился по каменному полу.

— Всё кончено! — выкрикнул Михаил, перехватывая Данилова за запястье.

Но профессор лишь усмехнулся. Его глаза блеснули торжеством.

— Наивные.

В ту же секунду из тьмы раздался новый звук — ещё одни шаги. Анна обернулась и увидела фигуру у входа в подземелье.

Это была Эвелина Громова. Хозяйка дома стояла с фонарём в руке, её лицо было мраморно-бледным. В другой руке она держала ключ.

— Оставьте его, — сказала она твёрдо. — Вы ничего не понимаете.

Анна замерла.

— Господи… вы с ним заодно.

Эвелина подняла взгляд, в котором мелькнуло отчаяние и решимость.

— Это гораздо сложнее, чем вы думаете.

Глава 9

Глава 9. Тайна хозяйки

Анна не верила своим глазам. Эвелина Громова — хозяйка бала, сияющая королева вечера — стояла рядом с профессором Даниловым, словно соратница, а не случайная свидетельница.

— Вы знали, — выдохнула Анна. — Вы всё это время знали.

Эвелина медленно шагнула вперёд. Свет фонаря выхватывал её лицо — прекрасное, но искажённое внутренней борьбой.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — прошептала она. — Но Корнеев не оставил мне выбора.

— Он узнал про коллекцию? — резко спросил Михаил.

Эвелина кивнула.

— Эти украшения, картины, древности… многие из них добыты незаконно. Я спасала наследие, но для мира это выглядело бы как преступление. Корнеев грозил разоблачением. Он не понимал: иногда красота требует жертв.

Данилов тихо рассмеялся, и звук его смеха эхом ударил по сводам.

— Вот почему мы с вашей хозяйкой понимаем друг друга. Мы оба умеем выбирать — искусство или человек.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Значит, вы оба виноваты. Один — убийца, другая — соучастница.

Эвелина резко вскинула голову, в глазах блеснули слёзы.

— Нет! Я не знала, что он… — она показала на Данилова. — Что он решит избавиться от Корнеева именно так. Я хотела договориться, заплатить, скрыть документы. Но он… он превратил всё в кровь.

Профессор пожал плечами.

— Слабость. Вы бы потеряли всё, если бы не я.

Михаил шагнул ближе, в его голосе звучала сталь.

— Вы оба обрекли себя. Слишком много людей знают теперь правду.

Эвелина дрожала, её пальцы всё сильнее сжимали ключ. Она металась между страхом и решимостью, будто сама не знала, на чьей стороне.

Анна сделала шаг навстречу и мягко произнесла:

— У вас ещё есть выбор, Эвелина. Вы можете спасти то, что осталось от вашей чести. Или уйти вместе с ним в тьму.

Эвелина замерла. Несколько мгновений висела тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими с потолка.

И вдруг она подняла взгляд — решительный, горящий.

— Я выбираю…

Глава 10

Глава 10. Выбор

Тишина висела над подземельем, как тяжёлый занавес. Анна и Михаил ждали. Данилов улыбался своей холодной улыбкой, уверенный, что хозяйка дома не предаст его.

Эвелина стояла посреди комнаты, сжимая ключ так сильно, что костяшки побелели. В глазах её метались боль и решимость.

— Я выбираю… правду, — произнесла она глухо, и в этот миг её рука метнулась к замку двери.

Резкий щелчок — панель открылась. В проём ворвались двое охранников, которых она заранее привела к тайному ходу.

— Заберите его, — сказала Эвелина, указывая на профессора.

Данилов отшатнулся, впервые утратив уверенность.

— Предательница! — прорычал он. — Без меня твой блестящий дом рухнет!

Эвелина закрыла глаза, словно каждое его слово резало по живому. Но голос её был твёрдым:

— Лучше дом без блеска, чем жизнь, построенная на крови.

Охранники схватили Данилова. Он вырывался, но силы были не на его стороне. Его крики гулко отдавались в каменных стенах, пока его не увели прочь.

Анна стояла неподвижно, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Всё произошло слишком быстро, и в то же время будто длилось вечность.

Михаил посмотрел на Эвелину.

— Вы спасли нас. Но вместе с тем подписали приговор себе.

Эвелина медленно опустила ключ, её руки дрожали.

— Я знаю, — прошептала она. — Но, может быть, правда очистит хотя бы часть моей вины.

Она посмотрела на Анну, и в её взгляде было странное облегчение.

— Напишите правду. Пусть мир знает, кто я такая на самом деле.

Анна кивнула. Впервые за весь вечер ей стало ясно: бал окончен, но настоящая история только начинается.

Глава 11

Глава 11. После бала

Утро встретило особняк тяжёлым молчанием. Гости разъехались, полиция увезла профессора Данилова, и только следы прожитой ночи напоминали о кошмаре.

Анна сидела в саду у фонтана, блокнот лежал на коленях, но руки её не слушались. Казалось, всё написанное будет слишком бледным по сравнению с тем, что произошло.

К ней подошёл Михаил, с усталым, но спокойным лицом.

— Вы всё ещё думаете о том, как это описать?

Анна кивнула.

— Здесь слишком много боли, слишком много теней. Но, может быть, именно поэтому правда должна быть рассказана.

Михаил присел рядом, его глаза задержались на её лице чуть дольше, чем нужно.

— Иногда правда не спасает. Она лишь оставляет шрамы.

Анна посмотрела на него и тихо улыбнулась.

— А иногда — она объединяет тех, кто пережил бурю.

Между ними повисла тишина, но в этой тишине не было страха. Было что-то новое, зыбкое, но тёплое — как первый солнечный луч после долгой ночи.

— Вы знаете, — сказал Михаил, — я пришёл на этот бал ради картин и драгоценностей. Но нашёл кое-что куда более ценное.

Анна почувствовала, как сердце дрогнуло.

— И что же?

Он слегка коснулся её руки.

— Человека, которому могу доверять.

Она не отвела взгляд. И впервые за долгое время позволила себе просто быть рядом, без блокнота, без вопросов, без поиска улик.

Фонтан журчал, утро медленно расцветало, и на фоне пережитого кошмара эта простая тишина казалась величайшей наградой.

Бал закончился. Но их история только начиналась.

Глава 12

Эпилог. Холодная тень

Тюремная камера была полутёмной, сырой. Сквозь решётку проникал лишь слабый свет фонаря снаружи.

Профессор Данилов сидел на узкой койке, неподвижный, как статуя. Его глаза смотрели в пустоту, но губы изогнулись в лёгкой, холодной улыбке.

На коленях у него лежала потрёпанная книга — старинный фолиант, каким-то образом оказавшийся в его камере. На обложке поблёскивал герб, идентичный тому, что Анна и Михаил видели на документах из сундука.

— Бал был лишь началом, — прошептал он, и голос его прозвучал глухо, но уверенно. — Коллекция всё ещё принадлежит мне. А тени умеют ждать.

Он закрыл книгу и поднял взгляд к узкой полоске света. В этом взгляде не было ни отчаяния, ни поражения — лишь обещание.

И где-то глубоко внутри Анна, сидя в своём кабинете и перечитывая заметки, внезапно ощутила странный холод, словно кто-то невидимый всё ещё наблюдает за ней.

История закончилась. Но игра — нет.