"Под чёрной вуалью"

"В тени большого города"

Тонкими пальцами тянуться к самой холодной звезде. Разграничивать дни сплошными абзацами. Ждать чуда из детской сказки, веры в чудо извне, Стирая в кровь ноги босые вместе с сланцами.

Замирая на мгновение, пытаться чувствовать связь. В погоне за жизнью отращивать крылья. В ожидании сновидения упасть снова в грязь, А вместо причастного вина выпить колдовского зелья.

Кружиться с ветром, носиться с ним повсюду, С морозом у огня беседуя о наболевшем вечном. Сдружиться с болью, перебив на пару всю посуду, С обозом отправляя душу, что в платье подвенечном.

И снова натянуться, как тетива на старом луке. Цель выбирая, не стоит изучать следы, что позади остались. Так важно просто улыбнуться, раствориться в звуке. Мир вновь преображая в преддверии беды, мечты спивались.

Приговорённым быть к сожжению - невелика беда. Лишь надо устоять под массой звёздной пыли. Готовым быть к уничтожению, чтоб возродиться из ребра. Лицо не потерять под масками, с которыми так долго жили.

"Любовь?"

Мне не выбраться уже без потерь.

Я давно застряла "между".

Чувство двери срывает с петель,

С колен поднимая надежду.

Раскалённым прутом - прямо в грудь.

Провернуть пару раз рукоятку.

Незаконным путём в вену - ртуть.

...не в крутую, а просто всмятку...

Ну, а в небе включите воду.

До отказа откройте краны.

Вместо сахара в чай - соду.

До конца пусть разъест раны.

Мне не выбраться из сетей целой,

Каждой клеткой внося плату.

Лишь приняв тебя, стать смелой.

Или выбрать себе палату?...

Каждой косточкой, каждым нервом

Ощущать сквозь себя ток.

И дракона узреть в тебе первом

Чуть дыша...пока ещё шок.

Важно выпить любовь до дна.

До дна! Чтоб скорей захлебнуться.

Мне не выжить...хватило сполна.

Но нет сил от тебя отвернуться.

"Я вижу, как рушится дом"

Я стою на краю...я вижу, как рушится дом.

Разбудите скорей! Пусть всё окажется сном.

Хлопок! И в небо тучи пепла рвутся.

Моих ресниц каплями крови ужас хочет коснуться.

Немая тишина...перепонки разрывает в хлам.

А дом медленно оседает. И я умираю там...

Мне кажется, что постарела в одночасье.

Уже не разобрать где боль, где счастье.

Смерть ходит рядом, её не тревожь.

Рисунок мой с ней чем-то похож.

Приставьте к моему виску дуло пистолета,

окрасив красным пару лет безжизненного света.

Отбейте к чертям собачьим память мне!

Я не живу...я выживаю в кромешной мгле.

Острыми иглами без капли наркоза,

сшейте мне сердце до первых морозов.

Сшейте! Восстановите в нём кровоток.

Дефибриллятор...разряд...ток!

Но я всё там же, стою у края.

Сжимая в ладони до крови ключи от рая...

"Сумасшествие осени"

Глухое шарканье башмаков осени сообщит о падении жизненного тонуса. Воронов карканье среди сырости, плесени. Чай - уже не щит, от солнца нет бонуса.

Депрессия осени - как способ остановиться, отдохнуть от страсти лета и полёта фантазии. Репрессия жизни - в пустоту внутри углубиться. Окунуть душу в оттенки старости до эвтаназии.

Ворох гниющих листьев укроет тело Земли, пепел прожитых дней крупными хлопьями под ноги. Знак бесконечности на кисти материалиста, что на мели. Трепет весенней юности цинично убит у края дороги.

Порох для контрольного выстрела давно отсырел, издеваясь, осень протянет мыло, верёвку, табурет. Шорох терзаний неистовых в дождь перегорел. Кутаясь в плед из тоски, шаг на мокрый парапет.

Ослепнуть от серости свинцового мёртвого неба, прогнувшись под его тяжестью, как под мешком. Опьянеть от градуса воздуха, доверяя осени слепо. Перекрестившись...без компаса...босиком.

Зловещий туман по утру - дым сигарет, что тягает осень из пачки одну за одной. Настоящий гурман. Коллекция - как лазарет. Восемь по горизонтали...вечный покой.

И в этой осени без зонта и в куртке одиночества растворяться, пытаясь выбрать одно из двух. Виски с лёгкой проседью, имя без отчества. Притворяться живым, отгоняя назойливых мух.

"Люблю зиму"

Десант колючих снежинок спускается с неба, тонкими иглами пронзает хрупкую кожу лица. Сквозь стену пушистых убийц шагаю несмело, под робкими взглядами превращая душу в кусок свинца.

Вьюга сжалиться и укроет своим белым покрывалом, пытаясь согреть, отнимет у тела последний огонь. Но посреди зимнего поля, как рыцарь с открытым забралом, пришлось умереть, разорвана холодом душевная бронь.

Под толстым слоем льда уснут воспоминания, споёт морозный ветер под аккомпанемент органа. Остывший чай, как скромный обряд весны поминания, Зима смакует со знанием заядлого гурмана.

А под ногами хрустит разбившийся насмерть снег, он так похож на раздробленные кости тела. Парализованный лежит на земле без права на побег. Снег пытаясь спасти, метель бушевала, танцевала и пела.

В четырёх стенах, словно в гробу, попытка согреться. Дыхание сбито, последние капли тепла на озябшие руки. Но сон о том, что прах мой в цветах, заставляет одеться. Слёзы - кристаллы сквозь сито об пол издают живые звуки.

Порою кажется, что уже не проснуться после долгой зимы. Что преклонив одно колено, ты присягнул её снежной страже. И холод вечный за душою увяжется, заключая в застенки тюрьмы. Шепчет седовласая так сокровенно, лишая воли обвинить её в краже.

"Ты"

..Ты всегда будешь волновать мои чувства,

трогать мысли, как волны жёлтый песок.

Твоя игра в злодеев героев - это искусство,

точное попадание, точный бросок.

Остроту любви к тебе время не сгладит,

не сотрут года блеска глаз при виде тебя.

Воспоминание всё также сердце сдавит,

навсегда оставаясь частью меня...

"Знак"

Ты просила сбить тебя с ног...но чем? но как?

Увы, для этих действий я - не Бог... и ты, я знаю, не подашь мне знак.

Ну, хочешь подарю тебе ромашек поле?

Окутать тебя пеной бешеных волн попрошу игривое море.

А хочешь я радугу вплету в твои ночные сновидения?

Соберу пыльцу со всех цветов вокруг для твоего вдохновения.

А хочешь искупаться в озере из капелек предрассветной росы?

Собрать для тебя в мешок все молнии осенней грозы?

Ты просила сбить тебя с ног...но чем? но как?...

И от волнения хромает рифмы слог...и мне уже не нужен знак.