Почти 40

Скорлупа

Средь толпы стою я и переживаю,

Что сейчас меня из них каждый осуждает.

Но проходят мимо люди в полном безразличье.

Каждый важен лишь себе. А весь мир — вторичен.

Немой укор

"Я пришёл. Я твой самый ужасный кошмар."

Мысли спутались вмиг, как ботинок шнурки.

"Ты сегодня ещё ничего не писал.

Весь доход твой за день — под глазами мешки!"

Бьётся пульс на висках, руки мелко дрожат.

Время мчится вперёд, больно в рёбра стуча.

"Это самообман. Возвращайся назад,

Нервы побереги, ты же слышал врача?"

Только если вернусь — то навек пропаду

Среди тьмы непроглядной и грязных болот,

Где покорно всю жизнь ожидал я беду,

Что сейчас мою душу терзает и рвёт.

"Ты — мой самый ужасный кошмар. И теперь,

Раз пуста голова, — расскажу про тебя.

Пусть все видят как в схрон отворяется дверь,

Где всегда Немота укрывалась, скорбя.

Имя дать — это главный закон колдовства,

Если знаешь его, то не ведаешь страх.

Смело дальше пойду, ты — рассеешься здесь,

Пылью, ветром гонимой, скрипя на зубах."

Тоньше нерва, крепче стали

Я искал тебя давно, а обрёл лишь с текстом камень.

Ты пропал, когда мой пламень отправлял врага на дно.

Но хотел тебе сказать на правах родного сына:

Созданной тобой машине счастье испытать дано.

Я от рока убежал, не пропав в печи плавильной.

Людям, что страдали сильно, мир отстроить помогал.

В бой с судьбой не раз вступал: заржавевшими руками

Долг тяжёлый, словно камень, каждому сполна отдал.

Я скажу: так тяжело было после лютой битвы,

Расправляя гордо спину, пепел смыв, нести добро.

Мне с друзьями повезло: плечи мне свои подставят,

Несмотря на скрежет стали и железное нутро.

Я остался бы с тобой, и скорбел над камнем вечно...

Но прости: бросать беспечно тех, кто ценит жизнь мою.

Сохраню внутри с тоской о тебе воспоминанья,

И, уняв души страданья, встречу новую зарю.

Поток

Нам неподвластен ход планет...

А время стелется потоком,

В который мы свою судьбу

Вплетаем будто ненароком.

Малы мы были, но лихи:

Крапиву палками рубили,

Писали по ночам стихи,

Всём сердцем искренне любили.

Созрели, обжились. Теперь

Что делать? Всё, суши, приплыли?

Ведь будто незачем теперь

Стремиться в дали голубые...

А тайна в общем-то проста:

Обжиться можно даже в двадцать,

Решить, что жизнь уже прошла

И дальше можно не стараться.

Но вижу по твоим глазам,

Что не таков ты абсолютно:

Сияет интерес в глазах,

И манит мир. И это чудно,

Что ты готов смотреть вперёд,

Искать там новые секреты.

Ведь новый день — не приговор,

А шаг, вращающий планету.

Раствор

Если вся растворишься в нём, что останется от тебя?

Не играешь ли вновь с огнём, фанатично опять любя?

Так боишься скитаться одна, что готова забвение принять,

Лишь бы только в кровати пустой не пришлось целый век ночевать?

Он тебя словно яблочный сок через трубочку высосет враз,

Напоследок решит пошалить, помня радость от детских проказ.

С хрустом он оторвёт уголки, сладким воздухом внутрь дохнёт,

Уложив на асфальт, прыгнет ввысь, с двух ног — бах! — и тебя разорвёт.

Раны эти ужасно болят, залечить их не в силах врачи.

Время не отмотаешь назад, от бессилья — хоть криком кричи...

Лишь недавно хотели вдвоём жизни шаг превратить в быстрый бег.

Что ж ты бледною тенью его вдруг решила остаться навек?

Сплав

Каждый сам по себе были мы до сих пор,

Но столкнулись — и стали в два раза сильней.

Там, где разные взгляды лишь вызовут спор,

Нас с тобой посетит вдвое больше идей.

Сотни трудностей жизненных преодолев,

Образуем доселе неведомый сплав

Чувства в наших сердцах волей к жизни согрев;

Два стремленья в один крепкий бур изваяв.

Разогнав, в небеса мы направим его

И пространство и время навылет пронзим!

Сокрушим всё, что хочет его удержать!

Нет преграды для тех, кто влюблён и любим!

Выбор

Был целый мир, который он построил.

Хорош иль плох — но в нём кипела жизнь.

Возможно, мир был лучшего достоин,

Но дали всем команду: "Разойдись!"

Уныл правитель, грустно ноют трубы,

Министр казной уже не дорожит.

Придворных платья выглядят как грубый

Пропахший нафталином реквизит.

Вокруг печаль и стон: все люди стали

Постылы и ненужны для творца.

"За что?" — они безмолвно вопрошали.

"От страха путь пройти свой до конца.

Я не умею делать жизнь счастливой,

И лишь покой могу всем предложить."

"Мы созданы для действий и умеем

Одной задаче этой лишь служить.

Отринь свой страх, иначе — мы пропали.

Сгниём, как листья палые за год.

Не дай в душе разверзнуться печалям,

Пусть мысль потоком бурным их сметёт!"

Утер глаза творец и лист бумаги

Из пачки взял, храня в душе покой.

Прижал его к столу рукою твёрдой

И наверху отметил: "Том второй."

Инструмент

В руках топор, а я хочу катану.

Пусть ей деревья и нельзя валить,

Зато сподручней ей в бою вражину

От маковки до копчика рубить.

И что с того, что дровосек я? Честно:

Всегда хотелось самураем быть.

Ведь только профи точно знает место,

Куда удары надо наносить,

Как двигаться, играя центром массы,

Всю силушку свою в мишень вгонять...

Катана не моё. Спасибо, братцы!

Я мастер топора! Пора рубать!

Осознание

Так хочется порой, зарывшись в одеяло,

Сказать "да как же всё это достало!"

Внутри тепло, уют, глухая тишина.

Проблемы в жизни — не моя вина!

Зажало бытие со всех сторон, скотина,

Начальством злым, что бешеная псина.

И только я хочу сам принимать решенья —

Со всех сторон несутся поученья!

"Ты слишком глуп и слаб, неопытен к тому же,

Таким руководитель мудрый нужен.

Как можно самому хотеть всего добиться?

Без нас успеха точно не случится!"

Стучит как молот пульс и давит одеяло

Могильным камнем. Воздуха так мало…

И тут как света луч в мозгу мелькает мысль

"Они не часть тебя. Чего раскис?

Пока под гнёт готов ты плечи подставлять —

Все рады сесть верхом и поучать.

Нет права им судить, кто и чего достоин!

Решай же сам, как жизнь свою устроить!"

Страх отступает прочь и, выглянув наружу,

Стираю слёзы уголком подушки.

Ещё болит душа, но рана заживает…

Теперь всё будет так, как я желаю.

Копать-колотить

Космические недра хранят свои секреты,

Но мы привыкли тайны любые раскрывать.

И если нужно что-то достать из толщи камня,

То лучше чем шахтёр вам кандидата не сыскать.

Нас не пугают монстры, а тьму мы рассекаем

Слепящим лучами своих прожекторов.

Кирка в руке шахтёра крушит породу резво,

Освобождая минерал из давящих оков.

А если всё же твари настолько обнаглеют,

Что всех шахтёров разом вдруг слопать захотят,

Свинцовый шторм их сдует как будто с пива пену.

Идём вперёд! За скалы с камнем бьётся наш отряд!

Шахтёры верят свято: условия заказа,

Хоть развались планета, но выполнить должны.

Пусть там важна лишь прибыль, мы — профессионалы.

Закрыв контракт, вернёмся все, не обмочив штаны.

За каменный характер нам звонкою монетой

Заплатят сверхурочно. И теперь пора гулять!

Тяжёлый рок играет, рекою льётся пиво,

Пустые кружки метко точно в мусорку летят!

Все отдохнули славно, а завтра наниматель

Объявит снова фронт работ — вперёд, опять копать!

Здесь скучно не бывает, и что бы ни случилось

Шахтёр проблемы все киркой сумеет порешать!

Выжившие

Мы в страшном, разрушенном мире проснулись однажды с утра.

Ужасно хотелось вернуться к тому, как всё было вчера.

В трясину тягучих событий судьба загоняла плетьми,

Но мы, вопреки всем невзгодам, сумели остаться людьми.

Ломали нас беды и били, костры задувая надежд,

А мир продолжал рассыпаться под крики безумных невежд.

Огонь вдалеке еле виден, к которому надо дойти.

И силы уже на исходе — но мы не свернули с пути.

Призвав на подмогу все силы, ладони до крови стесав,

Построили прочную крепость, укрывшись внутри от осад.

Копили в себе бережливо, чтоб душу по новой сковать,

Железо из крови и опыт, что время сумело нам дать.

Мы жертвуем их без остатка, оставив покой для других.

И даже когда испытанья ударят с разбега под дых —

Упрёмся и, за руки взявшись, вперёд будем смело шагать,

Надежду в сердцах разжигая, чтоб право на жизнь отстоять.

Мы в страшном, разрушенном мире сумели остаться людьми.

Ломали нас беды и били, но мы не свернули с пути.

Призвав на подмогу все силы, что время сумело нам дать,

Мы жертвуем их без остатка, чтоб право на жизнь отстоять.

Одиночество

Тепло иссякло, смолкли птицы,

Земля, укрытая листвой,

Готова долгим сном забыться,

Чтоб с новой силой жить весной.

В моей душе бураны воют

Уже который кряду год.

Никто сказать не может точно,

Когда зима на спад пойдёт.

И верить хочется, что солнце

Взойдёт, растапливая льды,

И с тёплым ветром перемены

Придут, спасая от беды.

Тогда открою настеж двери,

Широко душу распахну,

И с криком громким облегченья

Уткнусь в сырую целину.

Конец унылым ожиданьям!

Гудит в мозгу клубок идей.

Я пережил все испытанья —

Вот только нет вокруг людей…

Трясина ужаса

Когда напуган — мысли скачут,

На части разрывая мозг.

Ужасно хочешь наудачу

Схватить одну из них за хвост.

Но из руки он ускользает,

На ней оставив влажный след.

И кажется, что в целом мире

Тебя сейчас несчастней нет.

Повергнут в хаос и раздавлен,

Собраться с духом нету сил.

И кажется такой бездарной

Та жизнь, которой раньше жил.

Но всё ж она ещё с тобою,

А, значит, рано унывать!

Пока о рёбра сердце бьётся —

Не поздно жить. Бросай страдать.

Собрав в кулак остатки воли,

Признай, что всё ж хорош не тот,

Кто прячется от мира в бункер,

А тот, кто в этот мир идёт,

Пусть не аршинными шагами,

Но твёрдо ставя ногу там,

Где почва зыбкая сомнений

Скрывает ценных знаний храм.

Он — приз, который тем даётся,

Кого несчастья вихрь не смёл,

И, несмотря на все невзгоды,

Свой страх внутри переборол.

Судьба/0

День был свеж,

Дым хвост вил.

Срок их лет

Нож злой сбрил.

Жить да жить…

Смерть бьёт так.

Выл их сын:

Тлен и мрак.

Хлад. Дождь лил,

Скрыл след слёз.

Страх и стыд.

Всё под снос!

Шёл вдаль твёрд,

Клал на боль.

Злу мстил сам.

Суд, срок. Ноль…

Семь лет вскачь.

Пуст и бит.

Сил нет жить —

Так мир мстит.

Вдруг здесь та,

Что льёт свет.

Страсть сквозь мглу

Рвёт цепь лет!

Встал: прям, свеж.

Вздох и смех.

В мир шёл чист

Человек.

Боец

Он страху в глаза не боится смотреть,

В любую минуту готов умереть.

Решимость врагов устрашает сердца,

И нету невзгоды, что сломит бойца.

И это — не тот, кто оружие держит,

Но, будучи наземь однажды повержен,

Встаёт, утираясь, и снова вперёд

К намеченной цели настырно идёт.

И метит упрямо, не ведая фальши,

В то место, что им атаковано раньше.

Ведь знает, что даже простая вода

Способна напором сметать города.

Стихия бушует бездумно и слепо,

Бойца ведёт разум и вера в победу.

Он шанс на неё сам себе создаёт

Упорством — и цель непременно падёт.

Бегите, глупцы!

Таких вкуснейших пирогов

Не ели мы уже давно.

Буквально — пища для богов,

Прославить вас ей суждено.

Ты, главное, не торопись

Есть аппетитный холодец:

Сначала супом подкрепись.

Хозяйка просто молодец!

Мы оценили всё сполна.

Хорош, дружище, не психуй.

Вот, выпей стопочку до дна,

Пищеварение подстрахуй.

Остались бы на колбасу

И пару порций шашлыка...

Нам жаль: уже в восьмом часу

Нас ждёт клиент издалека.

Поторопиться мы должны,

Чтобы его не оскорблять.

Гостеприимством вашим, всё ж,

Не стоит злоупотреблять.

Ключ на старт!

Отринь воспоминаний тяжких груз, вдохни

И криком громким прошлое своё прогони.

Вдаль, сквозь мглу и страх, лети на всех парах —

Ведь не сдержать тебя им больше.

Руку лишь протяни —

И мечту поймаешь!

Новой жизни манускрипт начни,

Не повторяясь!

Вьётся перед тобой дорога, неизвестным маня, —

Без открытий и изменений не пройдёт ни дня!

Будут взлёты, как и паденья, —

Неизбежность прими.

И желанием жить преграды все смети

На своём пути!

Бесценный опыт

Свою судьбу творить непросто.

И что теперь? Переживать

За точность принятых решений?

Ночами снова вспоминать,

За разом раз весы качая

Своей измученной души:

"А мог ли вместо этих действий

Другие вовсе совершить?"

Остынь. Бессмысленно терзаться.

Делам давай зелёный свет —

Они одни тебя меняют.

Богатый опыт прошлых лет

Не гнёт к земле, а помогает

Пылать костром во тьме невзгод.

Испей из родника познаний!

И скинешь непосильный гнёт,

Завоевав возможность смело

Смотреть вперёд и обрести

Власть над собой и целым миром,

Где есть ещё куда расти.

Жизнь — в движении

Идей вокруг манящих очень много,

И каждую ты хочешь воплотить.

Но каждый раз скребёт внутри тревога:

Ведь времени-то может не хватить!

Помимо сочинительства есть тыща

Других тебе ужасно нужных дел:

Уборка, сон, приготовление пищи,

Гулять бы тоже иногда хотел…

Как справиться, когда всего лишь двадцать

Четыре в сутках есть всего часа,

С тем, чтобы успевать по кнопкам клацать,

Не приспуская жизни паруса,

Пока в них ветер дует милосердно,

На месте на давая устоять?

Ответ я до сих пор ищу усердно.

Не может же он вечно ускользать?

Вместе ровно сорок лет!

В тысячелетии минувшем это произошло —

Они случайно повстречались и решили: судьба.

И времени отсчёт вперёд неумолимо пошёл,

Когда друг другу при свидетелях оба сказали "да".

Им вместе было хорошо, уже детей завели.

Не смог сломать даже страны внезапный распад

Лишь потому, что в сердце каждого, как розы, цвели

Всё те же самые чувства, что и десять лет назад.

А жизнь кипела ключом: растут в годах малыши,

Они их учат быть достойными людьми и хотят,

Чтоб эти самые прекрасные порывы души

Были изящны, как фарфор, даже двадцать лет спустя.

Люди всегда родятся с одним лишь крылом,

Чтобы вознестись к небу можно было только обнявшись, вдвоём!

Лишь даря любовь и заботу, они смогут добраться туда,

Где рубиновый небосвод озаряет золотая звезда.

Пошёл уж третий десяток, было пережито много,

Но чувства не остывают. Вдвоём всегда что хочешь могут:

Построить дом и в жизнь отправить своих взрослых детей.

Такие отношения любого жемчуга ценней.

Год пролетает за годом: они друг другу опора,

Вместе и в радости, и в горе. Могут уже многим дать фору

В том, как построить отношения, чтоб до седин

Пылали чувства, будто в диадеме алый рубин.

Все здесь сегодня собрались, чтоб счастья им пожелать.

Уверен: нет причин на золото не претендовать.

Здоровья крепкого, как сталь, совместной жизни долгих лет!

Пусть сквозь года тепло горит любви яркий свет!

Люди всегда родятся с одним лишь крылом,

Чтобы вознестись к небу можно было только обнявшись, вдвоём!

Лишь даря любовь и заботу, они смогут добраться туда,

Где рубиновый небосвод озаряет золотая звезда.

Мозаика

Мы с детства смотрим на людей, стараясь

Всё самое полезное впитать.

По дебрям бытия одни скитаясь,

Пытаемся окрепнуть им под стать.

Ковать себя — сложнее нет работы,

Но, словно воздух, каждому она,

Чтоб не давать сломить себя невзгодам

И напитаться опытом, нужна.

До той поры считать себя живущим

По праву может каждый человек,

Пока за миром, вширь и ввысь растущим,

Угнаться может, не смиряя бег.

И каждый день, душе своей в подмогу

Стремясь из лучших лучшим стать,

Вбирает внутрь от многих понемногу,

Чтоб из фрагментов целое создать.

Часть тебя

Когда бы быстрый бег спасал от от стаи неудач,

Я б ни секунды не стоял на месте — нёсся вскачь.

Но слишком частым стал их строй, допущен был просчёт.

Теперь в плену у них пробыть придётся день. Иль год?

А, может, два? Иль даже три: кто знает наперёд?

От тьмы, сгустившейся во мне, под ложечкой сосёт.

Я жажду в клочья разорвать напавшую тоску,

Но сил нет даже чтоб стоять, хоть пистолет к виску…

Я верю: будет ясным день, когда освобожусь

От боли, что меня сейчас терзает… Ну и пусть!

Жил с ней я столько долгих лет — и дальше проживу!

Как друга старого её в объятья я приму

И прошепчу:

— Всё, что должны, получим мы сполна.

И растворится боль во мне. И станет тишина.

Метаморфозы

Ошибки будут нас всегда

На тропах жизни караулить.

Они способны нас ссутулить,

Коль сила духа нетверда.

Ведь часто кажется, что мог

Предусмотреть любую малость,

А эта низменная пакость

Вдруг вырвет почву из-под ног.

Сидишь, жалеючи себя,

Стеная, что был неспособен

Тот метод, что был неудобен,

Отринуть, дело не губя.

Дурак! Мир сложен и велик,

Набит случайностями плотно.

Одна из них — и всё, свободны?

Идея превратилась в пшик?

Нельзя всего предусмотреть,

Но надо каждый раз пытаться

На всё, что будет приключаться,

Отреагировать посметь.

При должной гибкости ума,

Любую новую помеху

В ступеньку прочную к успеху

Ты быстро обратишь весьма.

Когда оглянешься назад,

Поймёшь: ошибки и удачи

В решении любой задачи

Немало опыта таят.

Вдвоём они сквозь жизни тьму

Как яркий факел освещают

Твою дорогу, превращая

Ухабы в ровную тропу.

Цена успеха

Внутри скрывая чувства, о которых

Хотелось на всю улицу орать,

Перегружаю прочные затворы,

Что не дают им голову поднять.

Кто внешне был всегда благополучен —

Тот всеми обожаем и любим.

Пусть как пружина нерв его закручен,

Но сам он твёрд и непоколебим.

Но лишь до той поры, когда случайность

Сорвёт ограничитель, наконец.

И всё, что накопилось под запором,

Взорвётся, ударяя под крестец.

Нет толку от иллюзии успеха,

Когда в труху рассыпалась душа.

Противно, как маньяк, к заветной цели

Всегда ползти по лезвию ножа.

Чем шире путь, тем больше компаньонов

Поддержат на петляющем пути,

Которым через грязь и буреломы

Сквозь дебри жизни суждено идти.

И, вместе с солнцем новый день встречая,

Мы сил друг другу придадим опять.

Внутри покой. И беды не терзают,

Ведь рядом те, кто смог тебя понять.

Песнь о самостоятельности

Мне кричат: "Трудись до ночи.

На станке точи детали

И прославишься навеки,

Тем, что в дьявольских условьях,

При нехватке инструментов

И копеечной оплате

Ты стоял за честь спецовки.

Мы тебе за доблесть эту

За троих дадим работать,

Ну а по итогам года

Точно премию получишь

В виде грамоты почётной.

Словом, будешь молодец!"

Я подумал: "Эти люди

Из меня все соки выжмут

Лет на тридцать раньше срока,

Заманив меня соблазном

После долгой отработки,

Уже будучи негодным

Ни на труд и ни на отдых,

Окружить везде заботой

Служб ужасно социальных,

Что бесплатно, за идею,

Всех, и сирых, и убогих,

Одарят теплом и лаской,

Даже если им не нужно."

И сказал тогда: "Не стоит

Тратить на меня те силы,

Что с большою пользой можно

Приложить к местам, в которых

Их ужасно не хватает.

Не хочу я быть ребёнком,

Что за юбкой мамки ходит

До седых волос, считая

Что она его оденет

И желаньям бесконечно

Потакать всецело будет.

Я своими же руками

Мир построю, где комфортно

Будет мне и моим детям.

Но возможно это только

Если все вокруг забросят

Очень странную идею —

До седых волос ребёнком,

Не способным вымыть жопу,

Воспринять меня беспечно.

Ну а если не забросят —

Всё равно его построю,

Только в новом мире этом

Вам, кто дурней инфантильных

Из людей половозрелых

Тщетно воспитать старался,

Что людей давно за сорок

В малых деток превращает,

Место новое под солнцем,

Где заняться можно будет

Истинно полезным делом,

А не всякой ерундою,

Отыскать придётся лично.

Теми самыми руками,

Что к работе не привыкли,

На плечо язык закинув,

Что болтал не умолкая,

Вылепить себя по-новой.

Если хватит сил, конечно…"

Мой огонь

Мне вчера сказали, что на земле

Места нет, где можно счастливо жить.

И, пытаясь сделать лучше себе,

Бесполезно хоть куда-то спешить.

"Если смирным будешь — счастье всегда

Можно, с места не сдвигаясь, создать.

Ты его своею твёрдой рукой

Из кусочков жизни можешь связать.

Как берут остатки пряжи цветной

Для шарфа, что будет греть в холода,

Так и ты возьми, что есть под рукой,

И плети без страха и без стыда."

Я задумался. Коль весь материал

Без остатка был уже изведён,

Из чего я должен новый создать?

Как творить, раз в ремесле не силён?

Жизнь не в том ведь, чтоб укрыться от всех

И, как лист сухой, на ветке дрожать,

А, сорвавшись, вдаль по ветру лететь,

Мир желая с высоты увидать.

Что увижу — сохраню. И когда

На другие листья наземь паду,

Без остатка с ними в землю отдам,

Опыт свой. И по весне прорасту

Молодым побегом возле корней,

Что подобных мне должны напитать.

Их теперь черёд по осени вдаль

В вихре унестись, чтоб жизнь умножать.

Лишь слова сложить и в мир принести

Смог, но есть и в них частица огня.

С нею шанс других немного согреть

Будет. Значит, я стараюсь не зря.

Без шансов

Жить в страхе никому не пожелаешь:

Чем дольше он с тобой, тем глубже в плоть

Въедается отвратно осознание,

Что никогда его не побороть.

Лишь стоит малость взгляд поднять от пола,

Как шея, будто сдавлена ярмом,

Тебя сгибает. Разум болью полон

И шепчет: "Спрячь страданья на потом".

Но человек к ударам привыкает,

И наступает в жизни тот момент,

Когда угрозы больше не пугают.

Сопротивление — веский аргумент

В руках того, кто долго, не противясь,

Удары стойко страшные сносил,

Всё потерял, но веру в справедливость

Внутри себя навечно сохранил.

Она, как заведённая пружина,

Копившая энергию невзгод,

Снесёт из безразличия плотину —

И страх потоком ярости сметёт.

Замёрзший ад

Сквозь изодранные тучи

Льёт печально свет луна.

Я, прихлёбывая горечь,

С ней болтаю допоздна.

Как такое получилось,

Что судьба рукой своей,

Враз меня всего лишила:

Сна, покоя и друзей?

Меж собою не похожи,

Но, желая тьму прогнать,

Выше облаков хотели

Впятером всегда летать.

Я желала, чтобы вместе,

Проходя сквозь смуту лет,

Мы всегда встречали с честью

Испытанья. Вот ведь бред!

Как же всё это наивно…

Стоило уйти одной,

Как другие надломились,

Перевыполнив с лихвой

План по жетвоприношеньям

Силам дремлющего зла,

Что ещё до нашей встречи

Я врагом своим звала.

Мне пришлось, скрипя зубами,

Запирая в сердце стыд,

Их самой карать сурово,

Так, как наш закон велит.

И химеру, что создали

Из геройски павшей те,

Кто дружил со мной так долго,

Я сразила в темноте,

Застилавшей взор мой ясный,

Что на гениев глядел.

И жестоко поплатились,

Те, кто девы смерть презрел.

Одного взяла под стражу,

Не достав из ножен меч,

Чтоб на вечные мученья

До конца веков обречь.

А второй, принявший мерзость,

Бился яростно и зло

До фатального удара.

Только вот не помогло.

В вихре яростных попыток,

Тварь убив, унять печаль,

Меч я собственный сломала,

Бросив хрустнувшую сталь.

И за этим звуком жутким

Не услышала тогда,

Как моё разбилось сердце.

Постучалась в дверь беда:

То, что больше всех на свете

Ненавидела в других,

Оплело теперь сетями

Из намерений благих.

Ликвидировать угрозу,

Что проклятие несло,

Ученик пришёл мой, пятый

Из друзей. Не повезло

В битве страшной нам схлестнуться.

Прочь тогда бежать пришлось.

Но теперь за мною время

По пятам всегда кралось.

Чтоб за все деянья в жизни

Предъявить огромный счёт.

В той, что всех спасти хотела,

Зло теперь навек течёт.

И с тех пор его истоки

Я ищу, скитаясь там,

Где не хожены дороги

И не молятся богам.

Горечь жидкая приглушит

Боль на время. Слышишь, тьма?

Раз оружие сломалось,

Стану я мечом сама!

Баллада о героизме

Мы любим готовить для подвигов почву,

Планируя тщательно денно и нощно,

Как в правильном месте с орудием нужным

Достигнем успеха в среде добродушной.

Стяжаем заслуженно славу с признаньем

И век до конца доживём с осознаньем

Того, что на свете не круче героя,

Других затмевая своею судьбою.

Но есть одна мелочь: для подвига место

И время не выбрать тебе, если честно.

Сложив обстоятельства все воедино,

Жизнь даже не спросит: "Готов ли ты, милый?"

А просто макнёт от души, не стесняясь,

В событий бульон, что кипит, испаряясь,

Давая осадок на всё окруженье,

Сулящий убытки и прав пораженье.

И если, поняв и приняв эти риски,

Ты в самое пекло шагнёшь по-английски,

То, собственной курткой огонь потушив,

Рад будешь безмерно тому лишь, что жив.

И, пепел стряхнув с обожжённых предплечий,

Под крики людей, избежавших увечий,

Уйдёшь и навечно сольёшься с толпой,

Хвалы не желая, но всё же — герой.

Длиною в жизнь

От рожденья мы пишем свой жизненный путь

Красной кровью чернил на бумаге времён.

Стиль у каждого свой. Неизменна лишь суть:

Самым длинным из всех должен сделаться он.

Каждый выразить хочет всю правду о том,

Как ему удалось столько лет прошагать:

Ел здоровую пищу, любил очень спорт,

Близким в горе старался всегда помогать.

Свитки эти не спрятать, как в школе тетрадь —

Опыт будет наружу всегда выходить.

Люди смотрят внимательно, пробуя брать

То, что век помогло удлинить у других.

И кому-то рецепты на пользу пойдут,

Остальным же совсем не помогут они,

Но любой, если верит в успех хоть чуть-чуть,

Пожелает рискнуть, чтоб продлить свои дни.

Этим зыбким путём через топь бытия

Человек будет вечно стремиться идти,

Ведь намного приятней, дерзая, пропасть,

Чем навеки в кювете покой обрести.

Рельеф любви

Когда в нежданный выходной отправишься в поход,

Воды напейся у ворот — пусть по усам течёт.

И, точно створки совместив, задвинь засов туда,

Где будет крепко он зажат, скрепив дверей уста.

Твой путь лежит меж двух холмов. Отличный ориентир!

Взберись на первый, на второй, осматривая мир.

О, как прекрасно всё вокруг! Как ветрами весны

Вершины их, смотря в зенит, навек заострены!

По кругу обе обойдя, к равнине вниз спустись.

По ней прекрасно и легко по склону вниз нестись,

Туда, где средь густой травы во впадине меж гор

Живой водой сочит родник, хоть слаб его напор.

Увидев, что земля влажна, как будто от росы,

Склонись и освежи себя в столь жаркие часы.

Возьми свой посох, прям и твёрд, и в грунт его вонзай.

Родник резвее побежит, но ты не прекращай.

Расчисти русло до конца, настойчив будь, тогда

С протяжным вздохом из скалы по посоху вода

Наружу устремится так, как будто бы давно,

Едва держась, всегда ждала тебя лишь одного.

И шёлк трепещущих равнин впитает до конца

Те капли влаги, что бегут по посоху творца.

Разгладь распаханную твердь, чтоб мог ещё не раз

Напиться здесь, укрывшись вновь от зноя в жаркий час.

Вернись путём обратным в дом, где, радостью полна,

Ворота настежь распахнув, уж ждёт тебя жена.

И дарит страстный поцелуй, так радуясь тому,

Что крепкий и умелый муж влюблён в неё одну.

За гранью

В те дни, когда меж двух миров

Грань истончилась до безумья,

Фигур прозрачных хоровод

Кружится в свете полнолуния.

Немые призраки толпой

Взывают громко к скрытым чувствам,

Ужасный взгляд и страшный лик

Изображая безыскусно.

И, глядя на шабаш лихой,

Укрылся разум в тесной келье,

А телом управляет страх,

Стараясь сбросить наважденье.

Поддался — значит, проиграл.

Крушишь, врагов одних лишь видя,

А утром глаз померкших взгляд

Пронзает, люто ненавидя.

Прощенье получить легко,

Но память не стереть водою.

Она теперь всегда гнетёт,

Седой качая головою.

До самого конца пути

Держа за руки мёртвой хваткой,

Любое действие твоё

Марает трупной вонью сладкой.

И шепчет: "Лучше сдохнуть здесь,

Чем выносить такую муку.

Тогда я получу вас всех!..

Не смей противиться!!!" Тут руку

Из твёрдых пальцев костяных

Ты вырываешь, руша чары.

И полный боли тяжкий крик

Назад ведёт из царства Мары.

Стучит в груди живой мотор,

Секунды яви отбивая.

Перед глазами до сих пор

Мелькает призрачная стая.

Как будто жизнь прожил за миг —

И шанс второй обрёл внезапно.

За грань уходят страх и боль,

Откуда пристально и жадно

Они всегда на нас глядят…

Желание жить

Сегодня утром я увидел солнце.

Забыв про то, как поздно лёг вчера,

Открыл окно, вдыхая упоённо

Прохладный воздух с привкусом костра.

Вокруг царили влага и прохлада,

Листва желтела в высохшей траве,

Но теплый луч, едва касаясь кожи,

Дурные мысли выжег в голове,

Оставив ощущение порядка,

Который не зависит от людей.

Ночь сменится на день не от лампадки,

Не потому, что Сета Ра сильней,

А только лишь по той простой причине,

Что на законе притяжения тел

Вертела гравитация цинично

Стремлентье тех, кто вечно жить хотел

В физической нетленной оболочке,

Не отдавая ничего взамен.

Вселенная меняется. И точка.

А статика осталась не у дел.

Помеха на пути

передо мной стена из камня

мешает двигаться вперёд

не обойти наверх лезть страшно

а вдруг в крапиву упаду

полоть сорняк под стенкой начал

чтоб падать было мне ловчей

когда с шестом с разбега разом

я как кузнечик воспарю

сломался шест при тренировке

и я решил что альпинизм

поможет одолеть преграду

но тридцать тысяч стоит курс

сижу в крапиве пригорюнясь

и думаю где взять таран

чтоб стену чёртову в щебёнку

одним ударом размолоть

блестит поодаль что-то ярко

пошёл поближе посмотреть

и оказалось это ручка

от двери сквозь проход в стене

а ключ в замке торчит призывно

и тут ужаснейшая мысль

пронзила мозг пугая жутко

а вдруг сломаю не открыв

тогда вовек сквозь эту стену

прорваться не сумею я

а так хотя б дорогу знаю

на подготовку нужен год

год шёл мучительно и долго

воображение моё

в ярчайших красках представляло

эпичных фэйлов череду

и вот стою у двери снова

тут открывается она

и из неё выходят люди

без всяких видимых проблем

но как же вы замок сумели

открыть со стороны другой

так мы давно открыли с этой

а ключ в замке для красоты

прошёл сквозь дверь глаза зажмурив

и не решался их открыть

открыл о чудо как просторно

но вдалеке опять стена

я столько времени истратил

на стену первую свою

а здесь опять загородили

останусь тут и буду жить

спустя недолгий миг сомнений

бегу вперёд во весь опор

в любой стене найдётся дверца

и те кто ходят сквозь неё

а если всё же не найдётся

людей побольше позову

тогда препятствие любое

мы на запчасти разберём

Внутренний стержень

А помнишь, в детстве мы боялись

Сознаться в том, что невзначай

Разбили бабушкину чашку?

"Теперь устроят нагоняй.

Накажут строго и бесстрастно,

И оправдаться не дадут."

Того не ведая, сознанье

К прямой покорности ведут.

Пока ты мал — от всех зависим.

И это надо понимать

Не только детям, но и взрослым,

Иначе малышу не стать

Самостоятельным и смелым,

Преодолевшим лютый страх

Того, что всё, чего коснётся,

В мгновенье обратится в прах.

Наказ — всего лишь наставление,

О том, что действия твои

К довольно гадким результатам

Порою могут привести.

И, дав возможность измениться,

За них ответственность приняв,

Ты ободряешь человека,

Своим примером доказав,

Что не заслуживает кары,

Тот, кто просчёт увидел свой.

Рука в руке такая пара

Проблеме даст неравный бой.

И победит, сметя сомненья,

Обиды и печали гнёт.

Ведь вера в собственные силы

Любую гору прочь свернёт.

Движение вверх

Кричат мне: "Вставай! Продолжай уже биться!"

А хочется только водою облиться,

И в тесной каморке под лиры трезвон

Держаться, чтоб не перейти Рубикон.

И не было шанса с судьбой побороться:

Когда появился в семье инородца,

То прав не имеешь — ведь не гражданин

Живёт в услуженьи до самых седин.

Могуч и силён — есть и деньги, и слава,

А выдохся — житель другого анклава,

Желая успешней на толику стать,

Тебя по песку уж бежит убивать.

Толпа на трибуне беснуется громко.

И солнце блеснуло на лезвия кромке,

Ударит — и снова безумный народ

В экстазе едином протяжно вздохнёт.

Довольно! Устал я смотреть в эти лица!

Я гладий с песка подхватил — и в убийцу

Таких же, как я, неприкаянных душ

Метнул. И он рухнул под крики чинуш,

Рычаг зацепив, открывавший ворота.

За ними толпа из простого народа,

Который чесать языком не привык,

Но всадит легко вам кинжал под кадык.

А бывший соперник помог мне подняться,

И меч протянул, не пытаясь казаться

Смертельным врагом. Получилось всё так,

Как я и задумал.

— Веди нас, Спартак!

Кухни народов мира

Скажи, дорога была ложка к обеду?

Конечно, ведь щи без неё не поесть.

Но это ж не будет хорошей идеей —

В тарелку спагетти упорно ей лезть?

Бери вилку в помощь, тогда ими разом

И соус удастся тебе зачерпнуть.

Мир кулинарии съедобно прекрасен.

Чтоб много и вкусно покушать, ты путь

Познанья всех тонкостей кухонь народных,

Тернист и извилист, пройди до конца.

И, опытом полон, ты толпы голодных

Кормить не захочешь бадьёй холодца.

Селёдка под шубой сытна и красива,

Но сможешь питаться ты ею одной?

Попробуй паэлью, харчо и маслины,

Вкуси пеммикан — наслаждайся едой.

Да, это лишь топливо для организма,

Но мы — не машины, должны понимать:

Эмоции с разумом вкусом богатым

И сложным для жизни полезно питать.

Приворот

На дворе осенний вечер, хлещет дождь как из ведра.

На двадцатый день рожденья собирается толпа.

Именинник поздравленья принимает за столом,

И супруга молодая, что души не чает в нём,

Тост в его честь поднимает…

Тут раздался стук в ворота, как по крышке гробовой,

И в хоромы входит ведьма вместе с девой молодой.

И хозяин пира сразу приглашает их за стол,

Пьют, едят и веселятся, а супруга смотрит в пол,

Мысли ото всех скрывая…

И если б гости только знали,

Какая участь всех их ждёт,

Они б вино не допивали,

Но новый тост — и дальше пир идёт.

Отогревшись, чародейка гордо встала во весь рост.

"Волошбы следы я чую, ведь один из вас не прост.

Приворотным крепким ядом именинник опоён,

Получила я награду. Пусть пылает тот огнём,

Кто подлил ему отраву!"

Гости все заозирались: нет ни дыма, ни огня.

Только с криком "убивают" вдруг хозяина жена

Бросилась к бадье с водою и по пояс, наклоняясь,

Окунулась с головою, будто пламя, не стыдясь,

Жгло её за преступленье…

Ах, если б гости только знали,

Какая участь всех их ждёт,

Они б вино не допивали,

Но новый тост — и дальше пир идёт.

Тут вуаль с лица девицы чародейка убрала,

И узнал хозяин дома ту, что преданно ждала,

Ту, кого давно и нежно он всем сердцем полюбил,

Но от колдовского зелья полностью почти забыл.

"Здравствуй, милый, я вернулась."

Хлопнув дверью, в мокром платье сгинула жена в туман,

Громко ведьму проклиная, что её сломала план.

За столом сидит с любимой вновь виновник торжества.

Гости тост поднять хотели, только больше нет вина.

Было выпито всё раньше…

Ах если б гости только знали,

Какая участь всех их ждёт,

Они б вино не допивали…

Теперь решать, кто за вином идёт!

Возможно всё

До перекрёстка я дошёл и думал отдохнуть,

Но за спиною слышу стон и думаю: "Взглянуть

Хотя б одним глазком назад — секунда лишь всего."

А обернулся — обомлел, увидев самого

Себя, каким я был ещё лишь сорок дней назад,

Держа сознанье на цепи, как будто целибат

По отношенью к мыслям, что роились в голове,

Есть самый правильный подход под солнцем на Земле.

Но вышло так, что переспал я с мыслями тогда.

И, в результате, эта связь плоды свои дала,

Толкая вновь и вновь дела безумные вершить,

Чтоб эти чувства для других надёжно сохранить.

С тех пор немало звонких рифм отпущены гулять,

Они за руку тянут ритм, желая танцевать

Чечётку, каблуком звеня о серости паркет,

Людей спасая от тоски, во тьме врубая свет.

Друг другу посмотрев в глаза, мы поняли без слов,

Что выбор сделан навсегда. И без обиняков

В рукопожатии слились… Сквозь паутину строк

В гармонии с самим собой шёл дальше.

Эрик Смог.