По ту сторону греха

I. Исповедь Дьявола

Не ищи во мне виновника падений.

Я — лишь безмолвное зеркало

тех теней, что живут внутри тебя,

порожденных твоим же выбором.

И твоя бездна – лишь эхо

невыбранного света.

Рылеева Д.Д.

Я, кто был до начала, и кто будет,

Когда ваш мир осыплется, как прах,

Сижу в тенях. Сквозь вечность день вас судит,

А я лишь зрю, и пью, и слышу страх,

Что зреет в вас, как виноградник знойный.

Вот кубок мой. Он пуст. И вновь налит.

Я здесь, в тиши, свидетель многовечный,

Того, как каждый в бездну норовит.

Не я толкаю. Нет. Я лишь укажу

Тропу, что вами выстлана во тьму.

Я не творю. Я только наблюдаю,

Как вы спешите к своему концу.

Вы кличете: «Грех!»

О, как высокопарно!

Как будто я его вложил вам в кровь.

Как будто не вы сами, так бездарно,

Тропу скольженья полюбили вновь.

Я лишь бужу. Я лишь снимаю засов

С дверей, что вы навесили на страх.

И вот уж рвётся. Будьте же готовы

Признать, что суть порока – в вас самих.

Мой путь – не путь творца, а путь зеркал,

Где каждый образ – вами соткан сам.

Я лишь даю вам выбор, и финал

Читаю в ваших мыслях, по слогам

Слагая правду, что в вас болью тлеет.

Налейте мне. Я эту правду пью.

Она течёт, и в венах моих реет,

И наполняет пустоту мою.

И всех услад, что вами движет вниз,

Что шепчет тихо, яд из века в век,

Есть Зависть. О, она – мой сладкий приз!

Мой тихий червь, что гложет человек.

Я пью. И вижу, как она цветёт

В душе того, кто смотрит на соседа,

Чей дом светлей, чей хлеб всегда пойдёт

На пользу, чья удача – лишь победа.

Она не крик. Она – лишь лёгкий шорох,

Что проникает в тайники души,

И там, где счастье расцветало порох горит.

И шепчет: «Ты его лиши всего! Он лжец!

Он недостоин!»

Тонкой нитью она плетет узор из лжи и зла,

И жаждет, чтобы лопнул он, с орбиты

Упав, чтоб тьма его накрыла, мгла.

Ей не нужна борьба. Ей нужен лишь

Тот тайный мрак, что в сердце прорастёт,

Когда чужая радость – страшный бич.

Пусть рухнет тот, кто над тобой встаёт!

Она не хочет, чтобы ты взлетел.

Ей нужно, чтоб другой упал с небес.

Она сплетёт из сплетен свой удел,

И сломит ветви, что тянутся к звезде.

Вот Зависть – гордость, что не приняла

Чужого счастья. Ржавчина на нём.

И яд, что каплет в вашу кровь, дотла

Сжигая свет, чтоб погрузиться в тьму.

Я видел, как она грызла королей,

Что на чужих столах зрел дивный плод.

Как рвала души праведных людей,

Когда чужой успех им кровь сосёт.

О, это Зависть! Гордость, что болит!

И шепчет, шепчет: «Ты же лучше! Ты!»

Она в улыбке ложной говорит,

И превращает дружбу в миражи.

(Я допиваю кубок. Он вновь полон.)

А Жадность? Ха! Она – бездонный ров.

Вы в него бросаете. И всё равно

Вам мало. Вы рыдаете без слов,

Когда чужое, что вам не дано,

Вдруг проплывает мимо.

Вы хватаете Землю, и золото, и власть, и власть.

Но чем полнее, тем сильней страдаете,

Ведь в этом вечном беге – только пасть Раскрыта.

Ненасыщение – вот ваш удел.

Как рыбы, что заглотывают крюк,

Вы рвётесь к большему. И в этом – предел

Любому счастью. Замкнутый ваш круг.

Я вижу, как вы множите нули,

Считая счастье в банковских счетах,

А души ваши тают, как в пыли,

И в этом – только холод, только страх.

Вы строите дворцы. Но в них – тоска.

Вы копите сокровища. Но спит душа.

И эта вечная тоска

Внутри вас гложет, жжёт, и тяготит.

О, сколько их, кто, золотом пленён,

Продал себя за горсть блестящих снов!

И этот Жадности безумный звон

Поныне рвёт в них сотни голосов.

Они не видят, что их мир – тюрьма,

Где каждый слиток – цепь, что душу вяжет.

Их пустота – не мною создана.

Она – их выбор. Что ж, им и покажет.

А Гнев? О, это – пламя! Вспышка!

Лезет из глаз безумье. Слово. Взгляд.

И – шквал проклятий, что из пасти вашей режет.

Как просто развязать в вас этот бал

Всей дикой мощи, что была скрыта!

Ещё глоток. И вижу я, как мгла

Находит разум. Дверь души открыта

Для зверя, что из вас рвёт. Всякий раз

Один лишь шаг, одно неверное слово,

Неверный тон, что режет, как ножом, –

И вот уж нет спокойствия былого,

И вот уж ярость овладела всем.

Вы бьёте. Рвёте. Крушите. И кричите

Слова, что ранят хуже, чем клинки.

А после стонете. Но разве я причастен

К тому, что в вас клокочет? Нет, ни в крик

Его рожденье. Он – ваш дар. Иль проклятье?

Вы сами дали волю. А потом сгораете

И не найти вам счастья

В том пепле, что останется кругом.

Я вижу, как разрушены семьи,

Как дружба, что казалась крепкой,

В миг распалась. Из-за Гнева.

О, мои любимые безумцы!

Этот блик мгновенный счастья,

Что даёт разруха,

Потом сменяет вечная тоска.

И вот уж в вас ни голоса, ни слуха.

Лишь пустота. И полная доска

И ваших бед, и ваших поражений.

(Пью медленно, словно каждый глоток – век.)

И Леность... О, она моя отрада!

Не крик, не боль. Она – как тихий сон,

Что медленно вползает. И награда

Ей – это тлен. И некий тяжкий стон

От бездеятельности. Заросла тропа,

Где мог бы быть ваш рай. И вот уж нет

Ни цели, ни мечты. Лишь пустота.

Как ржавчина, что точит лучший свет.

Я наблюдаю, как вы тихо гаснете,

Теряя смысл, ища лишь тишину. Не мной.

Вы сами. Вы себя не спасёте.

Она не рушит явно. Нет, она лишь шепчет:

«Отложи. Завтра успеешь. Зачем стараться?

Отдохни. Тебе не нужно это!»

И вы слепо веришь,

Что каждый день – лишь новая ступень

К бездействию. И вот уж нет полёта.

И вот уж нет стремления. Лишь тень

Безмолвная. И вечная зевота.

Она крадёт минуты. И года. И жизни.

И души, что были чисты.

И превращает в серую всегда

Всё то, что было ярко. И лучисты

Мечты. Теперь – лишь пыль. И паутина.

И в этом – тоже выбор. Вы могли

Восстать. Но выбрали. И вот картина

Забвения, что стелется в пыли.

И Похоть. О, какая слепота!

Когда душа теряет всякий смысл,

И лишь одно – лишь плоть, лишь нагота

Влечёт. И в этом – тоже бездна. Мысль

О том, что после? Пустота. И пепел.

Я видел, как она сжигала души,

Что были чище, ярче, чем весь септер

Царей земных. Она лишь плотью душит

Духовность вашу. Вашу же. Не мной

Она рождена. Она – ваш зов.

И в ней вы тонете, как в зыби злой,

Без берегов, без пристани, без слов.

Она рисует призраки. И тени

Влечения. И шепчет: «Это – рай!»

А после – только холод, только пени

Раскаяния. И вот уже за край

Вы брошены. Не мной. Вы сами. Снова.

Я лишь даю возможность вам познать

Свой выбор. Плоть – лишь плоть.

Но души – дух. Что выбираешь?

Внять зову плоти, или зову свыше?

Я видел, как сжигались города

Из-за одной лишь прихоти. И тише

Становились души. Раз и навсегда.

(Вновь наливаю. Смотрю на алый цвет.)

А Гордость! О, она – царица всех!

Не та, что доблесть в битве. Нет.

Та, что кричит: «Я лучше всех!»

И шепчет: «Грех тебе, коль преклонишься!»

Это ложь, что возвышает вас над всеми, кто

Под вами. И вы смотрите с презреньем

На тех, кто слаб, кто ниже. А оно,

На самом деле – ваше же паденье.

Вы строите на ложной высоте

Свои дворцы, из глины и из лжи.

И думаете – вы непобедимы. В те

Моменты – самый страшный миг. Дрожи

От этой Гордости! Она слепа.

Она рождает Зависть, Гнев, весь мрак.

И вот уж нет ни друга, ни врага – лишь вы один.

И вечный в сердце страх,

Что кто-то смеет быть сильней, умней.

И эта Гордость – самый тяжкий груз.

Вы в ней сгораете, как в злых огнях,

Пока не станете подобны мне. Без вкуса.

(Медленный, долгий глоток.)

И Чревоугодие. Не только в пище.

Но в поглощенье знаний без ума,

В эмоциях, что вас низводят ниже

Зверей, коль ими правит лишь чума

Пресыщения. Вы жаждете всего!

Без меры. Без границ. И нет конца

Для этой бездны, что внутри живёт.

Вы наполняете её до свинца

Тяжелой массой. И уже не в силах

Поднять себя. Вы вязнете в трясине

Своих желаний. И унылый запах Гниения.

И вот уж вы в рутине

Бессмысленной. Я это вижу. Зрю.

И наслаждаюсь. Это – ваш удел.

Не мной он создан. Я лишь повторю

Ту песнь, что ваша плоть сама запела.

(Снова кубок пуст. Но не иссяк запас.)

Вы вините меня? Что я искушаю? Ха! Как будто

Я вам в руки кладу, и на колени, клянясь,

Шепчу: «Возьми!»

Я лишь бросаю тень

На то, что в вас уже живет.

Я – эхо ваших желаний. Я – лишь ваш соблазн,

Который сами вы в себя внесли,

Когда тот самый первый, важный час

Свободы воли вами был обжит.

Я лишь тот путь, что вы могли б не выбрать.

Но выбирали. И вот тут – лежит

Вся ваша истина. И нечего играть

В святых и жертв. Я – не творец, не мститель.

Я – лишь зерцало. Холодный зрак.

И вечный, вечный в бездне моей зритель

Того, как каждый шаг ваш – это знак.

Я вечен. И я буду здесь. Всегда.

Пока хоть искра жизни в вас дрожит,

Пока хоть тень желанья, хоть беда

Рождается, я продолжу вечно бдить.

Не нужно больше слов. Я просто знаю.

Как вы сгораете, как в бездну вниз

Летите. А я – просто наблюдаю.

И этот вечный, горький мой каприз

Не изменить. Вы – сами. И ваш выбор.

И этот кубок, что я пью до дна, –

Он полон вашей воли. Ваших шибров.

И это – ваша, ваша же вина. И вечность.

И ваш каждый, каждый час. Я здесь.

И в этом – мой бесшумный вкус.

И пью за вас. За каждого из вас.

И наслаждаюсь. Это – ваш искус.

II. Исповедь Бога

Ваши грехи – лишь тени вашей свободы.

Я не судил, но ждал, когда вы отыщете путь.

И Моё прощение было в каждом вздохе.

Рылеева Д.Д.

Я был до вас, до первого вздоха света,

До вспышки звёзд, что в бездне зажглись.

Я соткал миры, и в них была ответом

Любовь моя, что простиралась ввысь.

Я выдохнул вас, искры моей сути,

Дал волю вам, сознанье, сердца зов.

И в каждом вздохе, в каждой вашей минуте, Текла моя безмерная любовь.

Я видел, как дитя моё играло

Среди садов, где не было греха,

Где каждый взгляд был чист, и не устало

Сердце от боли, страха и вздоха.

Мой голос – эхо космоса в тиши,

Мой взгляд – сиянье каждой новой зори.

Я – вечность, что рождает и спешит

Объять всё сущее в великом просторе.

Я видел, как вы шли, Мои творения,

Свободные, наивные, полны того, что

Я вдохнул – стремления,

К познанью мира, к вечной глубины.

И дал вам выбор. О, свобода, та

Что вами так желанна, что дана

Не как ярмо, а как душа чиста,

Что может выбирать свой путь до дна.

Вы взяли путь, что вел вас сквозь сомненья,

Сквозь тернии познания самих себя.

И в этом каждом отклонении

Я видел вас, детей моих родных.

И тьма вошла. Не мною принесена.

Она рождалась в вашем же уму,

Когда сомненье, словно семя, брошено, Открыло двери страху и всему,

Что вы зовёте грех. Я не каратель.

Я – тот, кто любит. И кто вечно ждёт.

Я – тишина, Я – вечный наблюдатель.

И ваше сердце вечно всё идёт.

Я видел, как Зависть рвала сердца,

Как тонкий яд, что проникает в душу,

Шептал: «Он лучше!»

И без дна, конца,

Вы не могли чужой успех разрушить

И не сгореть внутри. Я видел боль

Того, кто жаждет, кто сравненьем рвётся.

Я не судил. Я видел вашу роль

В той драме, что в душе потом найдётся.

Не ненависть рождал я. А стремленье

К единству. Видел, как чужой успех

Вас ранит. Это – ваше заблужденье,

Что счастье – лишь себе, а не для всех.

И в каждом акте зависти, я видел

Не злость, а страх, что вы недостойны.

И мой покой тогда вас вновь будил,

Чтоб показать – вы совершенны, вольны.

Я видел Жадность – бездну рта,

Что вечно хочет, множит и крадёт.

И чем полней, тем больше пустота

Внутри, что вас за горло тянет, ждёт.

Вы копите. Вы рвёте. И несёте

В бездонный омут. А оно – ушло.

И нет конца, и нет для вас работы,

Чтоб заглушить внутри себя то зло,

Что просит «больше!» и «ещё!» и «всё!»

Я видел, как богатства, что вам даны,

Становились цепью, что свяжет вас,

И как вы были вечно голодны,

Хотя имели всё. Ваш каждый час

Был посвящен погоне за миражем,

За блеском ложным, за земной пыльцой.

Но в моих глазах – вы были пейзажем

Из света, что затмили пеленой. Я не судил.

Я видел лишь тоску,

Ту пустоту, что в вас она рождала.

И ждал, когда, прижав к себе доску

Спасения, вы к свету воззывали.

Я слышал Гнев, что в голосе ревел,

И видел, как он рвёт любую связь.

Как разум тонет, и как каждый дел

Ваш – в ярости теряет свою часть

Добра и смысла. О, как просто вам

Взорваться, словом ранить, дать удар!

И после – горечь, что подобна шрамам,

Что отпечаток оставляет. Мой дар

Был – мир внутри. А вы его ломали.

Не потому, что злы, а потому,

Что страх и боль в вас так переполняли,

Что только гнев казался вам уму

Единственным ответом. Я не судил.

Я видел боль, что Гнев в себе таил.

Ту рану, что внутри у вас кипела,

И только выход в буре находил.

И в каждом крике ярости,

Я слышал мольбу о мире, о покое, о прощенье.

И был готов. И вечно в Небе выше

Над вами простирал благословение.

И Леность... О, она моя отрада!

Не крик, не боль. Она – как тихий сон,

Что медленно вползает. И награда

Ей – это тлен. И некий тяжкий стон

От бездеятельности. Заросла тропа,

Где мог бы быть ваш рай. И вот уж нет

Ни цели, ни мечты. Лишь пустота.

Как ржавчина, что точит лучший свет.

Я наблюдаю, как вы тихо гаснете,

Теряя смысл, ища лишь тишину. Не мной.

Вы сами. Вы себя не спасёте.

Я видел, как вы гасите искру, что

Я вдохнул. Как отступали вы

Перед стремлением, перед новым днём.

Как выбирали вы пути молвы,

И погружались в безмятежный сон

Бездействия. Не злость была в том, нет.

Лишь страх ошибки, страх перед трудом.

И этот страх, как вечный, серый цвет,

Всю вашу жизнь окрашивал кругом.

Но даже там, где лень вас покрывала,

Я видел семя. И ждал, когда оно

Пробудится. И сила воззывала,

Когда душа просилась в моё окно.

И Похоть. О, какая слепота!

Когда душа теряет всякий смысл,

И лишь одно – лишь плоть, лишь нагота

Влечёт. И в этом – тоже бездна. Мысль

О том, что после? Пустота. И пепел.

Я видел, как она сжигала души,

Что были чище, ярче, чем весь септер

Царей земных. Она лишь плотью душит

Духовность вашу. Вашу же. Не мной

Она рождена. Она – ваш зов.

Я видел, как любовь, что вам дана

Как высший дар, как вечный мой залог,

Искажалась. Как стремленье к одному

Лишь телу. Без души. Без вечных истин.

И как вы тонете в слепом дыму

Миражных страстей. Но даже в них, лучистых

На миг, Я видел поиск. Поиск связи.

И поиск света. И любовь мою

Вам не отнять. Сквозь все ваши пристрастия,

Я видел душу. И её люблю.

И Чревоугодие. Не только в пище.

Но в поглощенье знаний без ума,

В эмоциях, что вас низводят ниже

Зверей, коль ими правит лишь чума

Пресыщения. Вы жаждете всего!

Без меры. Без границ. И нет конца

Для этой бездны, что внутри живёт.

Вы наполняете её до свинца

Тяжелой массой. И уже не в силах

Поднять себя. Вы вязнете в трясине

Своих желаний. И унылый запах Гниения.

И вот уж вы в рутине

Бессмысленной. Я это видел. Зрю.

Я видел, как насытить вы пытались

Духовный голод. И тогда молю

Я вас: вернитесь! Ведь вы ошибались,

Когда стремились лишь к земной еде,

К земным утехам. Мой источник – вечен.

Он – в каждом сердце. Он – везде, везде.

И он – неиссякаем. И беспечен

Тот, кто его не ищет. Но и здесь Я не сужу.

Я лишь готов вам дать свой хлеб.

Свою Благую Весть.

И Гордость! О, она – царица всех!

Не та, что доблесть в битве. Нет.

Та, что кричит: «Я лучше всех!»

И шепчет: «Грех тебе, коль преклонишься!»

Это ложь, что возвышает вас над всеми, кто

Под вами. И вы смотрите с презреньем

На тех, кто слаб, кто ниже. А оно,

На самом деле – ваше же паденье.

Вы строите на ложной высоте

Свои дворцы, из глины и из лжи.

И думаете – вы непобедимы. В те

Моменты – самый страшный миг. Дрожи

От этой Гордости! Она слепа.

Она рождает Зависть, Гнев, весь мрак.

Я видел, как вы строили стену

Между собой и Мной. И это – знак

Того, что путь ваш – только к одиночеству.

Я не сужу. Я видел страх внутри

Той Гордости – что вы боитесь получить

Мою любовь. Что вы боитесь быть слабыми.

И я жду. Когда падёт стена.

И когда вы скажете: «Отец!»

Тогда и в сердце новом расцветет смиренье.

И откроет путь к Творцу.

Я не судил. Я только видел. И ждал.

И в каждом вашем падении,

Я был. И каждый раз, когда вы оступались,

Когда коснулись дна, и мир погас,

Мои объятья безмолвно раскрывались.

Я не требовал прикрас

Из ваших слов, ни клятв, ни обещанья.

Лишь сердце, что раскаялось, и зов

К покою. И тогда – Моё прощанье

Омывало вас, словно теплый кров.

Не ради жертв, не ради искупленья,

Что вы творили, множа только боль.

А ради вас. Моё благословенье

Всегда готово стать для вас судьбой.

Я видел, как вы строили тюрьмы

Для душ своих, как в мраке заточались,

И как бежали от моей зимы,

Что чистотой моей вам называлась.

Я видел, как вы шли на страшный бой

С собой, с другими, с истиной моей.

И как потом, под тяжестью, слепой,

Искали путь к спасенью, всё быстрей

Пронзая бездну. Я не судил, поверьте.

Я лишь давал вам возможность познать

Себя. И в каждой смерти, в каждой смерти,

Что вы зовёте, я пытался дать надежду.

Ведь и смерть – моё творенье.

И в ней – лишь путь. Не окончанье, нет.

А переход. И новое рожденье,

Где ждёт вас вечный, негасимый свет.

Мой голос – тишина. Мой взгляд – любовь.

Моё присутствие – в каждом биенье сердца.

Не для того я создал, чтоб пролить

Вам чашу гнева. Я открыл вам дверцы

В свой дом, где милость вечно будет жить.

Я – воздух, что вы дышите. Я – в воде,

Что жажду утоляет. Я – в огне, что греет.

Я – в безмолвной той звезде,

Что путь вам освещает в вышине.

Я – в каждом вдохе, что вы совершаете,

В каждой слезинке, что скупая боль

Роняет. Я – в том, как вы осознаете

Свою ошибку. В этом – ваша роль.

Моё прощенье – не награда, нет.

Оно – лишь возвращение к тому,

Что было вечно. В нём – Мой вечный свет,

Что разгоняет самую густую тьму.

Оно – как солнце, что встаёт всегда,

Как дождь, что очищает землю вновь.

Оно – как вечная моя звезда,

Что освещает путь. Моя Любовь.

Я не смотрю на ваши прегрешения,

Как на застывшие, навеки, камни.

Я вижу в них лишь ваши заблуждения,

Лишь попытки понять, лишь ваши грани.

И даже если вы сошли с пути,

И даже если в бездну погрузились,

Моя любовь – она не ограничит

Стремленья к свету. Лишь повернись.

Лишь захоти. И я пролью вновь

На души ваши благодать, как дождь.

Я жду. Я слышу каждый ваш призыв.

Мой дом открыт. Мой свет всегда горит.

Я – вечность. Я – начало. Я – конец.

И в каждом вашем вздохе –

Мой отец. Придите. Я готов. Моя любовь –

Неиссякаема. Она всегда с вами. Я есть.

Я был. И буду. Снова, вновь. И путь ваш к

Свету – он проложен мною. Ищите. И найдете.

Стучите. И отворят. Просите. И дадут.

Мой дом открыт. Моя любовь не спит.

Она вас ждет. И вечно, вечно тут.

III. Исповедь Грешного

Я не ценю твой дар, но знаю, что ты есть.

Мне нужен выход. Ибо сам я — погибель.

Так дай его. Как всегда. И пусть это не весть

О вере, но лишь крик из бездны.

Рылеева Д.Д.

Опять я в луже, Господи, опять!

По локоть в грязи, по уши в тревогах.

Где взять мне сил? Куда теперь бежать?

Сжимает грудь, и по спине мороз.

Как в бездну канул, сам не знаю как.

Вчера ведь жил, и солнце в небе пело,

А нынче – холод, мрак, и каждый шаг

Ведёт к обрыву, что безмерно тело

Моей беды. Вот. Бизнес прогорел.

Партнёры, те, что клялись вечной дружбой,

Сбежали. Долг, что мне на шею сел,

Теперь мне шепчет о последней службе.

Семья кричит. Детишки смотрят так,

Как будто я украл их хлеб последний.

И в этом мире, где царит лишь мрак, Я одинок.

И это – путь мой бедствий.

Я не пойму, ну как же так? Опять?

Я ведь старался! Вкладывал всю душу!

И вот – разруха. Как мне это понять?

Как эту боль и эту грязь разрушить?

Мне не хватает. Не хватает сил.

Не хватает мудрости. И веры, что ли.

И этот мир меня до дна добил.

Я в этой жизни – вечный пленник боли.

И вот, дрожа, шепчу: «Спаси! Прошу!

Помилуй! Свет Мне дай! Взгляни, как гибель

Мне дышит в спину! Я уже спешу

На зов её! И это – моя прибыль

От жизни. Господи! За что? За что?»

Я к небу взываю, и от боли чую,

Как жгучий страх мне прошибает то,

Что называл я жизнью. Я рискую

Всем! Мне нечего терять! Я на краю!

Я в этой бездне. Я в кромешной тьме.

Обещаю, Боже, что стану чистым,

Что забуду грех, что больше никогда

Я не потревожу твоей любви. Я буду

Лучше всех! Все брошу. Брошу пьянство, ложь,

И сплетни, всех завистей и жадности пути. Лишь выведи меня из этой западни!

Лишь дай мне шанс! Помоги мне уйти

От этой боли, что терзает грудь. Я все отдам!

Я буду вечно помнить!

Лишь протяни мне руку, дай вдохнуть

Свободный воздух! Только бы не тонуть!

Мне нужно выжить! Мне же надо жить!

У меня дети! И жена! И планы!

И я ведь не успел ещё забыть

Все те мечты, все те мои изъяны!

Помоги мне! Ведь ты же Всемогущий!

Ты же спасаешь! Ты же всегда там!

Мне это нужно! Я ведь не живущий,

А просто тот, кто верит чудесам!

Я верю в чудо! Сделай! Сделай это!

Раздвинь моря! И горы свергни!

Дай мне знак! Мне нужно это.

Мне ведь нет иного пути. И это – мой рай,

Когда я жив. Когда опять свободно

Могу дышать. Когда опять могу

Я видеть солнце. И тогда не трудно

Мне будет жить. Я обещаю, я сдержу

Все клятвы! Если выживу, то стану

Примерным. И за всё тебя почту!

Мне только дай! Мне только встать,

А там я уж сам справлюсь.

Ты же знаешь, я кнуту

Не привыкаю. Я ведь сам по себе!

Но вот сейчас – я слаб. Я не могу.

Спаси меня. Я верю лишь тебе.

И только к тебе я теперь бегу.

И чудо! Снова. Словно легкий вздох,

Расходятся вдруг чёрные все тучи.

И кто-то даст, протянет руку.

Бог ли, случай ли – не важно.

Только лучший исход!

И грязь смывает вдруг дождём.

И солнце, словно в сказке, просияет.

И я вздохну: «Ну вот, опять живём!»

И вся беда, как дымка, пропадает.

Тот долг, что рвал, вдруг как-то сам собой Растает. Или кто-то вдруг поможет.

Партнёры, те, что предали, порой

Вдруг возвращаются. Или жизнь предложит

Мне новый путь. И новая стезя

Вдруг открывается. И вот, я снова в деле.

Я сам не знаю, как, но вдруг гроза

Ушла. И я опять на светлой меле.

И как-то сразу, словно пена с губ,

Вся благодарность быстро испарится.

Всё то, что было, словно призрак скуп, Исчезнет, и душа моя стремится

К знакомой тропке, что вела меня

Во все заботы. Забываю быстро,

Как было худо. Вспышка того дня,

Когда молил, становится не чистой

Улыбкой света, а лишь мигом, что

Помог мне выжить. Что ж, спасибо. Да.

Но впереди ведь жизнь! И я пошёл

Туда, где снова ждёт меня беда.

Ведь это ж я! Я сам себя спас!

Я же не сдался! Я ведь сильный!

Я прошёл сквозь ад! И этот трудный час

Лишь сделал крепче! Это – я, моя Победа!

Мой характер! Мой упорство!

А то, что там молил, ну это ж так,

На всякий случай. Чтобы снять позор со

Своей души. Ведь я ж не просто так

У Бога что-то выпрашивал. Нет!

Я просто был в отчаянье. И кто

Не попросил бы? Это ж просто бред

Не верить в то, что кто-то там, ничто

Не значит? Нет. Конечно, значит. Но

Не так, чтоб я теперь сидел и плакал

От благодарности. Моё кино –

О том, как сам я выжил. Это факт.

И вот опять. Порой, через года,

Другая бездна. Новый страх настигнет.

И я в грязи. И та же пустота Внутри.

И вновь от ужаса мой крикнет

Душа. И падаю. И нет конца

Моим паденьям. Снова я по краю

Иду, опять без мудрого Творца,

И в этот раз я, кажется, сгораю.

На этот раз – болезнь. Врачи молчат.

И каждый взгляд – как приговор. И снова

Я на коленях. Снова – в бездну взгляд.

И снова – те же клятвы.

То же слово «О, Господи!» –

Опять дрожит мольба.

«Спаси! Прошу! Помилуй! Свет мне дай!»

И та же клятва, та же та же судьба,

Что снова приведет меня на край

Тех обещаний, что я дам на миг.

Я обещаю бросить курить, пить,

Все глупости! Я больше не в тупик

Себя не заведу! Я буду жить

По правилам! По всем твоим заветам!

Я буду чист! Я буду свят! Я буду примером!

Только дай дожить до лета!

Я верю в чудо! Сделай это! Чудо!

И снова – вспышка! Словно легкий вздох.

Врачи в недоумении. Анализы чисты.

Как будто кто-то. Или просто Бог

Мне дал ещё один шанс. И мои мечты

Вновь оживают. И я встаю. Окреп.

И снова солнце. Снова звонкий вскрик

Победы. И опять я окрылён.

И вот уже не помню тот тупик,

Где я валялся. Это – мой закон:

Забыл плохое – двигайся вперёд!

А та мольба? Ну это ж просто так,

На всякий случай. Жизнь сама ведёт.

И я – игрок. И я – не просто мак,

Что гнётся. Я – сильный. Я – боец!

И то, что было, ну оно прошло.

Зачем о прошлом думать? В нём конец

Лишь был. А нынче – новое село,

Где жизнь кипит. И новые дела.

И снова я иду своей дорогой.

И та мольба – она уже ушла.

Не помню зла. И это – моя воля.

Мне кажется, ты ждёшь. Всегда, везде.

И я бегу к тебе, лишь коль беда

Сжимает горло. Не помню о тебе

Я в тишине. Не помню никогда

Твоей заботы в радости и мире.

Лишь в шторм, когда гроза грозит с небес.

Как будто ты – лишь скорая на пире

Моих несчастий. Лишь таинственный лес,

Где прячусь, когда волки за спиной.

А если тишина, то мне не нужен

Твой вечный свет. Мне нужен лишь покой.

И собственный мой мир, пусть даже сужен

До мелочей, до праздной суеты.

Я не молюсь за мир, за доброту.

За милость. Нет. Мои мольбы просты:

«Спаси меня! Взгляни на нищету

Моей души! Помоги! Дай мне шанс!»

И ты даёшь. И снова я встаю.

И этот вечный, глупый мой альянс

С тобой – он крепок.

Ведь я же знаю, знаю, что ты не бросишь.

Ты же любишь, да? Я снова в путь.

И снова забываю твои уроки.

В этом вся беда.

И знаешь, Господи, мне не стыдно.

Нет. Ведь Ты же любишь. Ты же помогаешь.

А я живу. Мне нужно так, без бед.

И каждый раз, когда меня спасаешь,

Я думаю: ну вот, опять везёт!

Не говорю «спасибо». Просто жду,

Что если что, опять спасёшь

Ты, вот. И снова, снова я к тебе приду.

И это – мой удел. Мой вечный путь.

Моя привычка. Словно детский смех,

Я прибегаю. И моя вся суть –

В том, что ты любишь. Забываю всех,

Когда спасён. И это – мой порок.

Моя зависимость. Моя живая боль.

Но ты же Бог. Ты сам меня сберёг.

Так что ж ты ждёшь? Ты же моя любовь.

Моя последняя. Моя всегда.

И это – мой путь. Моя вечная беда.

И завтра, если что, я снова крикну

К тебе, когда почувствую, что дно

Уж рядом. И моя душа привыкнет

К тому, что так бывает. Словно кино

Повторяется. А ты – всегда там,

На том же месте. Ждёшь, когда я снова

Пойду вразнос. И снова по слогам

Прочту тебе мольбу. И снова слово

«Спасибо» не скажу. Ведь это ж так.

Я просто есть. А ты – всегда со мной.

И в этом – весь мой странный, вечный знак.

Мой вечный путь. Мой вечный зов. Мой бой.