По разным поводам

Ночное

Тихо льются под пальцами строчки,

Собираясь затейливой вязью.

Я пишу о любви среди ночи,

Весь заляпанный рифмой, как грязью.

Тихо светятся буквы с экрана.

Собираются в строчки про чувство,

О которое каждый был ранен.

Не пораниться — это искусство.

Тихо встретятся два человека.

Громко хрустнет хрусталь мирозданья.

И потянутся рифмы в прореху

На экран, обнажая желанья.

Тихо встретится кто-то похожий,

Кто из дали запутанной сети

Тоже чувства на буквы положит,

В унисон твоим рифмам ответив.

Осеннее

Все поезда ушли и больше их не будет.

Листвой осенней осыпаются мечты.

Пустой перрон спокоен и безлюден,

И только эхо вторит мне из пустоты.

Куда-то в никуда стремятся рельсы

Беспечной лестницей из поперечин-шпал —

Итоги многодневных размышлений,

Которых никому не показал.

Уже не прыгнуть в уходящий поезд,

Они ушли по расписанью строго.

Пустой перрон безлюден и спокоен,

Лишь эхо в листьях тонет понемногу.

В моём глупом придуманном мире

В моем глупом придуманном мире

Хороводятся буквы и строчки.

Вдруг являются музы в квартире,

Пьют нектар, бьют посуду, хохочут.

Заливают страницы стихами.

Сочиняют какие-то сказки.

Что у этих созданий с мозгами?

Наорать бы на них для острастки.

Поругать от души за ошибки

И заставить приняться за дело.

Лучше б вытерли пыль с манускриптов,

Все тут вымыли, чтобы блестело.

Поменяли проводку, обои,

Пол покрасили, шторы сменили.

Это было бы дело такое,

За которое их похвалили.

А какая кому-нибудь польза

От корявых рассказов и строчек,

Где проносятся рифмы порою?

Их и видеть никто не захочет.

А уж если отыщется кто-то,

Кто прочтет писанину такую,

Не приходит в восторг отчего-то

Хорошо, если покритикует.

Музы дружно в ответ покивают

И скривятся в улыбках фальшивых.

Да уйдут, на дела намекая,

В те места, где светлей перспективы.

Рифма вслед им помашет ладошкой,

А потом ей махнет обреченно.

И уснет на ковре под окошком,

Как уставший от игр котёнок.

В моем мире стерильно-реальном

Потечет все обычным манером

До тупого занудства фатально,

До хронической истины верно.

Трижды о прекрасном (кратко)

Поможет от депрессии ремонт,

Я это очень честно заявляю,

Ведь дрель с шуруповертом в унисон

Романсы дюже дивно исполняют.

А запах штукатурки по утрам

И свежим лаком пахнущие двери…

Какая там депрессия, хандра

И та сбежит. Мне можете поверить.

Поможет от депрессии запой.

Нет-нет, я здесь совсем не про спиртное.

Есть способ удивительный такой,

Я говорю о творческом запое.

Когда стремится за строкой строка,

Иль кисточка порхает по бумаге,

Депрессия заявит вам: «Пока!»

И жить уйдет к другому бедолаге.

Помогут от депрессии друзья,

Но этот способ очень радикальный.

У каждого депрессия своя

Случиться может. Это ведь реально.

Тогда придется этот дружный хор

Из разных депрессивных настроений

Глушить хард-роком, песней под костер…

Тут способ свой у разных поколений.

А если все описанное вам

Не кажется достаточно серьезным,

То можно обратиться к докторам

И полечиться медикаментозно.

Случай на охоте

В пьяном угаре азартной охоты,

Прянув ушами, всхрапнув отчего-то,

С пеной у рта закусив удила,

Лошадь под графом-юнцом понесла.

Долго не смог он держаться в седле

И оказался на мокрой земле.

Лег у тропы меж еловых ветвей

Ждать возвращения слуг и друзей.

Здесь и нашла его статная дева.

Вышла из тени лесной королевой:

Дивная грудь, золотая коса…

В диком лесу — и такая краса!

Встать помогла, привела за собой

В замок, таившийся в чаще лесной.

Там, напоив виноградным вином

И уложив на кровать под окном,

Дева ему, уходя, улыбнулась,

Но ближе к ночи обратно вернулась.

Чуть изменилась ее красота:

Та же улыбка и те же уста,

То же лицо и фигура точь-в-точь,

Только вот волосы тёмны, как ночь.

Ласкова дева была и нежна,

Время с ней рядом летело без сна.

Граф и не думал, что дева не та,

Что привела его в эти места.

Он ведь привык, что по моде столичной

Девушки часто меняют обличье.

Граф от любовных баталий устал,

Мирно уснув, он совсем не слыхал,

Как две девицы похожие очень,

Словно две кошки, шипели средь ночи.

— Дура, воровка, да как ты могла?!

Я ведь его для себя привела.

Ведь это я под ним лошадь вспугнула.

И это я его после нашла.

Дракой закончился тот разговор.

Замок под утро пылал, как костер.

Графу девица спастись помогла.

После их графская стража нашла.

Граф благородный с собою в столицу

Взял из сгоревшего замка девицу.

То, что девиц было две, не одна,

Граф молодой никогда не узнал.

На берегу моря

Солнечный день погожий. Море шуршит волнами.

К морю бежит девчонка в яркой смешной панаме.

Смех ее легкий, звонкий брызгами плещет в лето.

К морю бежит девчонка, юбка летит по ветру.

Спрячет в свою кладовку грузом бесценным память

Летний денек, девчонку, смех ее над волнами,

Чтобы потом средь будней серых и непогожих

Мельком вернуть картинку, шанс на успех умножив.

Я устала так жить

Сквозь пургу и тоску пробивается страстная фраза:

- Где ты? Где ты? Ответь же! Ответь же! Ответь же!

Там в хрустальном пространстве решает загадки твой разум,

И тащить тебя к людям ей хочется реже и реже.

Разве вечность возможно найти лишь в промерзших покоях

Возле трона бессмертной прекрасной бесчувственной девы?

Разве вместе плечом у плеча по дорогам, а может, в тиши и покое

У огня очага не такая же вечность, хоть в ней и другие напевы?

Заплутав в хороводе тропинок средь разных прохожих,

Постаревшая Герда найдет свой приют в чьем-то доме.

Ну а Кай... он когда-нибудь "вечность" из камушков сложит,

И они заблестят дивным светом в холодной прекрасной короне.

Странник

В неспешной круговерти ноября

По хрупкому ледку с утра на лужах

Мы молча погуляем, не творя

Словесной вязи меж древесных кружев.

Посмотрим на опавших листьев вальс,

Поддавшись их кружению и ритму.

И чтобы эти дни не забывать,

Мы в унисон напишем что-то в рифму.

На ветру

В легком предзимье воздух тягуче-влажен.

Листья ковром шуршащим асфальт укрыли.

В парке деревья с гомоном эпатажным

Птицы, держащие путь на юга, покрыли.

Ветер рвет зонт из рук и несет куда-то.

Сонное солнце прячет румянец в тучах,

Делая день туманным и мрачноватым.

Пусть уж скорее снег выпадает лучше.

Последние минуты

Падает гулко капля в тиши подвала.

Дрожь сотрясает схватившие тело цепи.

Тянутся боль и жизнь из него помалу,

Дух и упрямство его уж давно не крепят.

Тело уже сдалось, несмотря на юность.

Боль и обида душу прожгли навылет.

Смерти осталось только тихонько дунуть

И после этого выдох последний выпить.

In vino veritas

Понамешано в питье дурман-травы.

Не сносить хмельному парню головы.

Станет он послушен воле ведьмовской.

Позабудет в темной ночи разум свой.

Заплутает во пшеничных волосах

Да сожжет в объятьях жарких стылый страх.

Разомлеет от отравы на устах,

Позабудет про родимые места.

Пляшет ведьма у безумного костра.

Пей хмельное, парень, пей. Уже пора.

За́ полночь.

За́ полночь. Смотрит в окно бледнокожим

Фарфоровым ликом луна. Ей, похоже,

Не спится. Звезды попрятались в норы,

Не выдержав бой с фонарями за город.

Спят под надежной охраной в загоне

Уставшие за день железные кони.

Таксомотор на пустующих улицах

С ветром нахальным бесстыже целуется.

Тополь, обрубки ветвей к небесам воздевая,

Плачет беззвучно, шнуры проводов проклиная.

Тонет в витрине под яркой волною неона

Вешалка-кукла, лицо сохраняя шаблонно.

Кот потихоньку залез под хозяйскую руку,

С важностью мэтра вгляделся в экран ноутбука.

Перемигнулся с ползущим по полю курсором.

"Пишешь? Пиши. Час рассветный наступит нескоро".

Анаконда

Однажды, во дворе играя,

Я среди мальв и лопухов

Нашёл коробку у сарая,

А в ней двух тощих хомяков.

Я притащил домой находку,

И мне тогда сказал отец:

"Ты нынче, сына, спас животных

И однозначно молодец!"

Потом мы им купили клетку.

Соорудили колесо.

Я им давал зерно и ветки...

Потом принес домой птенцов,

Крысенка из большой канавы

И головастиков весной.

Соседка наша тетя Клава

Твердила: "Он у вас больной!"

"Сама больная! — рявкнул батя. —

Не лезь давай в мою семью!"

Мы после у моей кровати

Соорудили дом зверью.

Ещё я притащил котёнка,

Ежа, собаку и щегла.

(Щегла какая-то девчонка

В обмен на краски отдала.)

Ворчала мама: "В доме тесно.

Не провернуться от зверья".

Отец смеялся: "И чудесно!

Большая дружная семья".

Бежали дни. Ежа и крысу

Сменили рыбки и геккон.

И мне хотелось поселить бы

Здесь пару ярких анаконд.

Делился я мечтами с батей,

Но он на это мне сказал:

"Пожалуй, сын, зверушек хватит.

У нас ведь дом, не зоосад.

Спасти замерзшего котёнка,

Отбить щенка у дураков —

По-человечески, резонно.

И в этом я помочь готов.

Но для удава-анаконды

Наш дом, пожалуй, маловат.

И мама змей не любит, вспомни.

И ест змея не всё подряд.

Я покивал и кучу книжек

Про анаконду прочитал.

Мечтал, как я ее увижу.

Да, я по-прежнему мечтал.

Не знаю, кто мечты сбывает,

Но как-то, с псом гуляя, я

Увидел, как переползает

Газон большущая змея.

Предмет несбыточных мечтаний

Попала как-то на бульвар.

Поймал. И, задушив рыданья,

Отнес беглянку в зоопарк.

Стал там работать волонтёром,

Поближе чтоб к мечте своей.

А батя маме молвил гордо:

"Вот видишь, парень стал взрослей" .

Яблоко

Силюсь взгляд отодрать

От Лихача напротив.

Руки, приклад, дыра

В чёрной железной плоти.

Солнечно. Тишина.

Ярко синеет небо.

Воздух пьяней вина.

Яблоко… вот нелепость.

— Шкет, не дрожи ты так,

Скинешь с башки ранетку.

Да не боись, дурак,

Метко я стрЕльну, метко.

Ржавый, не возражай.

Хрена стрелять в мишени?

Ни тебе куража,

Ни тебе треволнений.

Тихий щелчок. Удар.

Катится что-то в ноги.

— В яблочко, как всегда!

Шкет, отмирай, убогий.

Отмер. Вздохнул. Осел,

Крик загоняя в горло.

День, а трава в росе.

Нет. Не в росе. Да к черту

Таких друзей.

Лето

Средь сосен янтарных, на солнце прогретых,

Средь ящерок юрких на взгорках с тимьяном

Бродило со мной моё тёплое лето,

И было нам весело, ярко и пьяно.

Я думал, что вечно продлятся прогулки

У озера тихого, в рощах берёзовых.

Но лето мне как-то светло улыбнулось

И скрылось внезапно. Оно меня бросило.

Я мстил за предательство лету беспечному,

Уехал в края, где жара несусветная,

Где холода нет и туманов извечных.

Я думал, забуду там тёплое лето.

Но время прошло, я вернулся обратно

К задумчивой осени, к зимним морозам,

К весенним разнузданно-искристым пятнам.

К вечерним и утренним сказочным росам.

И лето, конечно, вернулось с фонтаном

Из радуг, с цветами, с дождями,

С теплом и заботой своей неустанной.

И я всё простил. Ведь любимых прощают.

Стихоотзыв на роман Евгения Лисина "Уральское небо"

Вода речная катится не спеша,

Щекочет, обнимая босые ноги.

Стрекозы отдыхают на камышах,

Устав от догонялок на солнцепёке.

Шуршит кассетный плеер на берегу,

Там двое молча слушают что-то вместе.

А за спиной Свердловск-Екатеринбург.

А за спиной повсюду и повсеместно,

Как облака с небесного полотна,

Уходит вглубь истории вся страна.

Но эти десять летних погожих дней

И "Джулия" в наушниках у реки

Да странный код, написанный от руки,

Остались мигом счастья и с ним, и с ней.

Сказ про Жана и канкан

У Карибов, у Карибов Косяками ходят рыбы, И шаланды с рыбаками Тоже ходят косяками. Да ещё в зелёных водах Девки водят хороводы, Песни дивные поют, За собой парней зовут. Как кого к себе залучат, Защекочут да замучат.

Девки с пышными грудями, Девки с рыбьими хвостами Очень любят мужиков: Хоть князей, хоть рыбаков, Хоть обритых, хоть патлатых, Хоть торговых, хоть пиратов От роду любого году - Этим девкам все в угоду, Ведь русалочий народ Страшным промыслом живёт.

Но однажды на Карибы Паренёк занятный прибыл. Он сюда навострил лыжи Аж из самого Парижу. Что он делал там - молчок. Сам по виду дурачок. Танец всюду странный пляшет, Высоко ногами машет. Как увидит, где народ, Так скорее в пляс идёт.

Надоел всем этот Жан, Словно клятый басурман, Скачет, будто он больной, И за танец тот срамной Били Жана рыбаки, Били Жана старики, Даже девки били Жана, Чтоб не топал окаянный. Жан подался на причал, Но плясать не перестал.

Там на Жановы плясалки Поглазеть стеклись русалки, Тянут Жана в хоровод, Только парень не идёт. Влез на старый барабан Да и пляшет свой канкан. До того задорно пляшет, Башмаками к небу машет! Стонет старый барабан, Знай, честит русалок Жан:

- Полно, девки, хороводить. Хоровод теперь не в моде. Вот, глядите-ка, канкан - Модный танец на века. Вы скорей ко мне плывите Да со мною попляшите. Та, что с ритма не собьётся, Пусть женой моей зовётся. Но подумайте о том, Как плясать канкан хвостом?

- Жан, да ты совсем дурной! Чтоб русалка - да женой? Да пошла за мужика? Да ещё и дурака? Нет уж, нет уж! Вот спасибо! И поплыли от Карибов Во пучины океана Да от Жана и канкана. Но одна вдруг у причала От подруг своих отстала.

Подалась на дно морское Прямо в ведьмины покои, Отдала за пару ножек Плавники и хвост пригожий, Сотню разных бутылей С затонувших кораблей Да к тому же голос дивный. Ведьма не была наивна И за пару женских ног Собрала большой оброк.

После девушка-русалка Поплыла да побежала По морям, по океанам, По полям да по туманам, Где землёй, а где водой За несбыточной мечтой Прямо в город во Париж. В казино Мулена Риж Нанялась в кордебалет, Но об том другой сюжет.

А на солнечных Карибах Косяками ходят рыбы, Ходят толпами туристы Говорливы и цветисты. Но русалки в этих водах Уж не водят хороводы. Лишь на солнечном песке, На зелёном островке Так и пляшет свой канкан Аниматор местный. Жан.

\18.09.2023\

Написано в рамках конкурса "Художник-поэт" на иллюстрацию Анастасии Стекловой.

Хокку

***

Чёрно-белые

Сны у спящих зимою

горных вершин.

***

От тёмной сосны

Стекает бесшумно вниз

Кот из тумана.

***

Гета в тумане

Никак не найти коту

Лапы озябли.

\27.09.23\

***

Осенью мокрой

Одной лишь надеждою

Греется кот.

\05.10.2023\

Написано в рамках конкурса "Художник - поэт" на иллюстрации Бродяги.