Плотности некоторых твёрдых тел

Мучительное

так к чему приведёт это глАженье против шерсти

выпуская из клетки рискуешь кормя с ладони

и чем дольше ты смотришь в глаза тем они бездонней

я лежу на груди где когда-то висел твой крестик

так привык что уже стал зависим от танцев этих

поспешаешь до дому лишь сумерки небо тронут

дремлет зверь ручной ураган/океан тихий омут

только шепчешь что будешь моим даже после смерти

Море

Небо бесстыже ложится на южный ветер,

Волны раздвинув, ласкает бархатный берег.

Стон заглушив поцелуями, в лунном свете

Море лилово качает вино в фужере.

В пенные выси — крыла альбатроса росчерк.

Сколько сезонов сменит, мужчин и женщин,

Море напишет стихи, зарисовку, очерк,

Створки открыв, из мякоти вынет жемчуг.

Море жестоко крушит, после — нежит мягко.

Волнами хлещет и лижет, целует кожу.

Вечно желанно, любимо, полно загадки.

Просто... оно быть другим никогда не сможет.

Сохрани мою хрупкость

Есть любимые ведьмы, что знают толк в сексе.

У кого недотр@х, у меня ж — передоз весенний.

Мы играем с тобой в иронической пьесе,

Где влюблённо по очереди стоим на коленях.

Голубой мрамор вен на обветренной коже.

Я люблю этот Север, а ты — всё то, что южнее.

Сохрани мою хрупкость.

Я попробую тоже

Быть нежнее,

нежнее, нежнее,

ещё нежней.

Грейпфрут

легко касаясь, дразню, ты терпишь

танцую — дерзко — маню — желанна

но ты несчастен и нищ как дервиш

в твоей душе я — от пули рана

мозаик, пазлов, коллажей сочных

из наших тел, их сплетений радость

сквозная рана — дыра, что ночью,

заныв, напомнит в седую старость

измятых простынь, я в царстве этом -

подушек ворох, проспавших утро

ты вынешь пулю из пистолета

нальëшь мне кофе и сок грейпфрута

Больше огня!

Те тёмные ночи и страшные сны,

где плачешь и слёзы твои солоны,

где сказки всегда с несчастливым концом,

где Горлум трясётся во тьме над кольцом,

где псов не находят, ищи-не ищи,

Давид Голиафом убит из пращи,

царевна мертва уже тысячу лет,

а принц дал безбрачия вечный обет,

где дремлют драконы всегда до поры,

где кролики в поисках вечных норы,

осколки составили пазл "никогда",

на Марсе в морях расплескалась вода,

где ищешь, скучаешь и любишь меня,

и жестом велишь:

- Ведьме больше огня!

Где-то в борделе

Чернота накидки изящно стекает с плеч.

Обнимает тонкие рёбра корсетный лиф.

Здесь приватного танца чувственность для двоих -

Это странное место бархатно-пьяных встреч.

Вот ладонь огибает выпуклости груди,

К животу скользит и скрывается между ног.

Белоснежной кожи касается язычок.

И точеная спинка гнётся, зовёт — иди…

Пальцы томно, легко расстегивают крючки,

Выпуская на волю сладость прелестных фей.

[И так хочется смять хрупкую тонкость шеи]

И так хищно ступают острые каблучки…

Обнажается тело, льётся вино в бокал.

Здесь желание — пульс в ушах — золотой волной,

Так бесстыдно, сладостно, манко дразнить собой,

Чтоб играл, любовался, жарко ласкал и брал…

Клялся меня убить

Иди ко мне, инкубчик ©

Стою в нерешительности в дверях,

Ты сидишь на кровати.

Думаю, ну всё, хватит!

Надо на что-то решаться!

Подхожу несмело.

Так хочу твоё тело.

Обнимаешь чуть выше коленок,

Лицом в живот, выше.

Говоришь, чтоб сняла майку.

Снимаю. Сердце пичугой — стук.

Часто-часто — тук-тук-тук-тук.

Где-то внизу в джинсах

Разливается жар.

Шепчу, краснея — хочешь игрушку?

Умираю от собственной смелости.

Целую рот жадно, плечо, горло.

Так чтоб в джинсах тебе тесно,

Чтоб скорее снял их.

Любуюсь телом желанным,

Горячим — моим на эти пару часов.

Ложишься:

— Иди ко мне.

Целую живот, ниже,

Вот так — вылизать сладко.

— Перевернись.

С волос стягиваю ленту бархатную.

Целую руки твои, пальцы, лентой

Перехватываю запястья.

Дух замирает — какой вид!

И в моих джинсах уже свербит.

**

Дальше.

Клялся меня убить,

Рычал и слюной тек.

Пока по нервам шарашил ток.

А потом целовал, любил.

И мстил.

Срединная сырятинка

Так и останешься кошкой

Кошкой, взрывающей бошку мне ©

Сладкая детка, конфетка, игрушка.

Гибкое тельце, ловкие пальчики.

В тёмных глазищах — чертята. Разрушу

Мир твой — имидж брутального самчика.

До исступления, нежности пряность,

Чтобы рычал, чтоб крышу сносило и.

[В сети добыча забилась, попалась]

Сочно меситься, жарко насилуя.

Хищные долгие грязные танцы:

С чёрного входа, ласкаясь, вонзаться…

Стонами — громко… Кончать и кончаться.

Полной луною залито пространство…

И когда поясницу целует плеть

Одним словом, — мы очарованы:

Ты красивая, невесомая.

Я люблю твои танцы странные,

Мысли грязные… ©

Наши забавы, ночные шалости -

Время для «ахх», для «хочу это видеть»,

Крылья расправить, взмыть и убрать шасси

[Кто-то здесь бл@дского гена носитель].

Кожа корсета сдавит, поднимет грудь.

Ноги пошире… Шире! Лицом к стене!

Руки кусая, в адском раю тонуть.

Ждать, умоляя — «Боже, ещё!..»

P. S. -

Детка, мой милый, я так люблю тебя,

И когда поясницу целует плеть…

Я постараюсь съеб@ться чуть раньше,

Чем ты успеешь этого захотеть.

Нильские лотосы

Цветки голубого лотоса имеют выраженный эйфорийный эффект. ©

Посреди этих чёрных, медленных вод листья круглые вычертят линии.

Нежность тянется к свету юной Луны — из-под толщи воды, ила вязкого,

Чистым таинством соединения тел, тёплых губ и касаний ласковых

В бархатистом бутоне резных лепестков, в синем кресле небесной лилии.

Здесь мелодия томно дрожащего «ахх» — приворотные чары голоса.

И в мистическом трепете чувственных ласк пролетают эти свидания

В наслаждениях влажных, чем ярче Луна, тем острее твоё желание.

Сквозь красивые слитые наши тела расцветают Нильские лотосы.

Кому не хорошо, тот пусть не подслушивает

Рассекается воздух, как розгами тишиной.

Теперь в постели, кто в чьей — не суть, но один закон:

Имена — табу, лишь стоны — жадной, глухой волной,

Ну, максимум — выдох «Боже», и никаких имён.

Ты же правила знал, я сама тебя наберу.

А там как ляжет, не обессудь. Выезжаю, жди.

Надеваются маски. Порочный замкнулся круг.

Раз, два, три. Ну, заинька, выходи.

Под водой

Пена пушисто тянет прилечь на дно,

Словно для взрослых смотрим 3D кино.

Воздух пропитан ромом и темнотой,

Влажными стонами — «Нет! Подожди. Постой.»

Эта реальность — тонкий энерго-пульс.

Мыслью, губами, телом к тебе тянусь.

Пенные пики — бархатное тепло,

Так расправляет ангел своё крыло.

Сбито дыханье — жадно хватаешь ртом.

Чувствуешь руки, пальцы. Да грянет гром!

Сжаты до боли сладостные тиски,

Невыносимо — «Ну же! Войди, врасти!»

Волны накроют, где-то за сотни лиг

Кто-то другой губами к тебе приник.

Мышцы расслаблены — томная тишина…

И понимаешь, ты была не одна.

pаnа la sаnge

Sа mа sаruti dulce, dulce pаnа la sаnge

(Carla's Dreams)

buenos dias mi mar cruel

дыша в затылок, сжимаешь властно

бегут по венам гормоны счастья

качает море мою постель

желанья ль, страха глаза полны

ознобом/жаром распято тело

{ах, не беси, ты сама хотела!}

от набежавшей (войны?) волны

и примут воды бесценный дар

и луч укажет мне путь из бездны

где я шепчу тебе, мой чудесный

buenas noches mi dulce mar

Одалиска

Сегодня я буду твоей наложницей

Слышишь эту мелодию дивную

Посмотри на руки мои

Тонкие гибкие сильные

Мой повелитель я сплошь соблазн

Ресницы длинные опуская

Чёрные прикрываю глаза

Бёдра подрагивают музыке в такт

Так так так сагаты звенят

Смотри же как гнётся чувственно

Тело моё для тебя лишь

Пески зыбучие поцелуев горячих

Глубже глубже так можно нужно

Сегодня буду самой послушной

Отдай эту долгую ночь мне

Гореть нам двоим в огне

В воздухе пьяно плавиться

Или на самом дне

Танцевать восточные танцы

Только скажи — останься!

Не найдя подходящего слова

и не зная других аккордов,

мы теряем друг друга снова

в бесконечности переходов… ©

Мы с тобой не смотрим друг другу в глаза,

Слишком палевно это, слишком нельзя.

Смеёмся над несмешными шутками.

Я к тебе нарочно сажусь поближе,

Не касаться, тонко кожею слышать,

Потом о тебе не думать сутками.

Мы много лет всё ведём разговоры,

Тайно от всех, как какие-то воры…

Эй, эй, ты там меня, вообще, слышишь?

Двойные агенты — мы всё сумели.

Все мои романы на три недели,

Твои — и того меньше, и ты злишься.

Ты рычишь — «Влюбилась?!», я отрицаю.

Всё как прежде — «кися, ласкуша, зая…»

Никуда от себя не деться, милый.

Ревнивый хранитель моей морали,

Говоришь, что нас небеса венчали.

Снова сбегу. Пока же — коплю силы.

Дайте мне белые крылья, — я утопаю в омуте

Наши тела бы могли отыскать по следам,

Если бы мы не забыли оставить следы. ©

Эта большая кровать без тебя бесконечно пуста.

Ты не хотел отпускать, как всегда, но я снова ушла.

Что же, задача стояла меж нами предельно проста:

Ласками, страстью и нежностью выжечь друг друга дотла.

Мы — никогда-никогда, мы — нигде, мы как минус и плюс.

Я понимаю всё это, прекрасно всё осознаю.

Только в бессонные ночи к запрету я мыслью тянусь…

И без тебя погибаю в своём бесконечном раю…

Иммунитет

Я как ветрянка — переболеть разок,

Желательно в детстве.

Говорят, переносится легче.

Во взрослом — чревато высокой температурой,

Вплоть до летальных исходов.

Но сейчас — открывай шампанское,

Будем пить, заниматься любовью.

Не хочу банального секса.

Это быстро пройдёт.

Это приключение.

Маленькое, миленькое, лёгкое.

Максимум — три недели -

Только не трожь пузырьки:

Там сплошная нежность, нежность.

И чем сильнее растревожишь,

Тем неприятнее, а ведь нам

Не нужны шрамы,

Правда, милый?

Не грузись. Переболеешь

И навсегда получишь иммунитет.

Разбудить их абсолютно некому

Ну и как теперь мне быть.

Вы мне совсем не оставили выбора ©

Ты говоришь, что устал, что стар (суперстар)

Что способен лишь целовать нежно в сахарные уста

Но после того, как с губ срывается стон

Я проваливаюсь в сон

Не дослушав, не договорив

Остров ночью укроет тепло океанской воды

Ты смеёшься, что я «королева кровати»

Люблю развалиться, раскинув руки и ноги

Что ты позволял такое не многим

Но обо мне довольно сейчас, хватит

Давай о тебе, и я призываю — снись мне!

Я люблю беседы и путешествия в ярком сне

И ты снишься послушно

Я обнимаю подушку, убираешь мне прядь за ушко

Любуешься спящей, считаешь сбывшимся счастьем

Целуешь хрупкие плечи, лопатки

А я во сне на качалке-лошадке скачу в небо

И где-то на тонком месяце

Строю дом, сына рожаю, сажаю деревце…

Космическое тёмное разливное

— Здравствуйте! А Бог есть?

— Бога нет!

— А когда будет, не подскажете?

©

«Меня не люби!» — просит бес, — «Не люби»…

В клеточках — точки, в краешках губ азарт:

Д 6 — ранен!

Д 7,

Д 8 — убит!

Ангел смеётся — «Ну же, открой глаза!»

Пьянят небеса вычурной глубиной -

Райские кущи — край кипарисов, туй.

Смеётся ангел — «Этот проигран бой!

Тьма, моя тьма, теперь для меня танцуй!»

И виден танец где-то на МКС.

«Вау!», — в окошко выглянет астронавт.

«Меня не люби!» — просит спросонья бес…

Ангел под утро смоет любимый ад.

Влечение

Когда я с тобой, я как будто под чем-то:

Под виски без колы, зелёным абсентом,

Под замка старинного острою крышей,

Где хочется ночью таинственной слышать,

Как мне под балконом поют серенаду

Под сенью деревьев прекрасного сада,

Под нежностью, греющей плюшевым пледом,

Под крышесносящим горячечным бредом,

Слиянием тесным под струями душа,

И скорость под сто [всё что можно нарушив],

Мне дай отдышаться — люблю тебя тоже,

Ты вновь поцелуи рассыпешь по коже.

Под чуткими пальцами плавится тело.

Я так никогда никого не хотела…

Ещё чуть-чуть...

Как рисует мороз на стекле узоры, так рисуешь ты на коже моей — расцветают царапины и укусы — это сладостное искусство, и я представляю, как древние майя приносили жертвы — в жерло вулкана с головой бросаясь, и снежинки взмывают вверх, опускаются пеплом вниз, пожалуйста, остановись, останови это безумие, когда так горячо, что ещё чуть-чуть и совсем сгоришь.

Открываешь глаза, но секунду назад понимаешь — поздно, сделала шаг — удаляешь, стираешь, закрываешь глаза…

Подлунное. Пятнадцатый аркан

Я твой милый карманный ручной Дьяволёнок:

Похотливо-невинен, глазаст, бело-розов.

Вмиг могу разбесить и достать до печёнок

Или сладенько вылизать всё без вопросов.

У меня на груди расцветаешь подлунно,

Шепчешь — «Как же ты пахнешь!», рычишь в нетерпеньи.

Я хочу так опасно, так жарко-безумно.

Нежный маленький бес из ночных сновидений.

Домашнее задание

Ведёшь, целуя лопатки,

Указательным вдоль позвоночника,

Замираешь на кончике копчика,

И ждёшь…

Подлунные прятки —

Игра взрослеющих деток.

Приникаешь ко рту, как к источнику,

Указательным вдоль позвоночника…

Ещё — стесняешься света.

Жара.

На смятую простынь

Упадешь. Прохрипишь — «анатомия»…

С утра — обжигающий кофе. И я

Встаю. Первый урок — в восемь.

Нельзя

Расскажи мне, что происходит ночью,

Кто же там за фиалковостью окон

В тонкость рук быть нежно укутан хочет,

И кому лишь под утро подаришь сон.

Покажи мне, как он тебя целует,

Что рисует луна на изгибах тел.

Белый кролик ждёт тебя и тоскует

В зазеркалье, где снег нестерпимо бел.

Посмотри, во мне распускается лотос,

Вновь тревоги большие полны глаза.

Я хочу услышать твой тихий голос.

Почему, почему, почему нельзя?

Предложение

Шляпник часы достаёт на них ровно пять

Белому кролику снова пора бежать

Надпись на булочке — съешь меня поскорей

Шляпник не хочет кролика отпускать

Он предлагает кролику свой цилиндр

Гладит за ушками нежности говорит

Вот и бутылочка — выпей меня до дна

Что вы какая водка там чистый спирт

Шляпник сорвёт камзол превращаясь в пса

Может в секунду он кролика растерзать

Кроль лапку нежно кладёт на собачью пасть

И предлагает вместе в дыру упасть

Сны Зазеркалья

А ключик вот здесь,

под цветочным горшком с росянкой.

Не бойся, она поела ©

Сад в стране зазеркальной

В нём розовые кусты.

Идёт по дорожке садовой

Желанная полуголая.

Шаг пружинит.

Белые бутоны краснеют.

Садится в кресло плетёное.

Длинные ноги на столик.

На столике снег

Под розовой гладкой пяткой

Тает, тает, тает.

Шляпник садится у ног.

Пальцы вокруг тонкой щиколотки -

Выше, выше.

Целует синяк на её коленке,

Губами скользит по бедру.

В чашках стынет чай

С миндалём.

Белому кролику

Не хочется чаю.

Всё так нечаянно:

Ласки пьянящие

Почти настоящие

Кролику снятся

В саду страны зазеркальной.

Фигура

Еstos fuegos marinos no conducen al bien

Эти морские пожары ни к чему хорошему не приводят

От морских пожаров добра не жди

Все дрожит и бьётся внутри — гляди

Отложи дела прикоснись войди

Море волнуется раз

Ураганных взрывов животный стон

Марафон где после награда — сон

Только так — не нравится — выйди вон

Море волнуется два

За рывком рывок и к груди спина

Так же льнёт и бьётся о борт волна

А надёжна ль в бурю твоя стена?

Море волнуется три

Замри

Гори

Я твой редкий цветочек из Красной книги

Ты пишешь мне — «бесподобно»! Шутка в том, что — подобно бесам.

Им в табакерке нашей вдвоём всегда было слишком тесно.

И стоя, и лежа, и сидя, и сзади они могли бы…

Но ты решил, что я твой редкий цветочек

из Красной книги.

Ты осознал вдруг, что это — тот самый — единственный — случай,

*Златой венец покроет моё чело, разойдутся тучи…*

Ты мог бы простить мои дикие странности и пороки,

Но…

моим бес-подобным бесам лучше быть одинокими…