Плакало небо

Глава 1. Плакало небо

Плакало небо, рыдали травы:

Люди стояли у переправы

У переправы между мирами.

Были живыми и умирали.

Молча возил их глухой паромщик

Может потом отпоет псаломщик.

В небе живых самолеты скользили,

"Боже, спаси!" - Чьи-то губы просили.

В мире живых потемнели травы,

Черные земли, груды металла.

Только людей в том селе не стало

Все они ждут у той переправы.

У переправы между мирами

Люди стояли и молча ждали.

Взрослые, дети, семьи и просто,

С разными думами, разного роста.

Плакало небо, рыдали травы:

Люди стояли у переправы

У переправы между мирами.

Были живыми и умирали.

Глава 2. Последний час перед войной

Им снится сад, весенний дождь,

И в лужах капельки звенят.

Еще земли не слышна дрожь,

Еще сон мирный не отнят.

Еще так много есть проблем

И нерешаемых задач,

И недописанных поэм,

Позавчерашних неудач.

Последний предвоенный час,

Уставший город сладко спит.

Фонарь на улице погас.

Ну вот и все, труба трубит...

Глава 3. Я любил, но пожалуй не вас

Я прошу вас, не надо истерик,

Я прощаюсь, любви не прошу.

Я давно уж смирился с потерей,

Ухожу к своему шалашу.

Театральные жесты и фразы

Не сегодня, оставьте как есть.

Что ж, не склеить разбившейся вазы,

И не стоит об этом жалеть.

Просто осень. И желтые листья

Улетают, паря на ветру.

Как художник размашисто кистью

Нам допишет картину к утру.

Ну, не плачьте, красиво играя.

Я любил, но пожалуй, не вас.

Что-то тихо в душе угасает,

Как листва, что сменила окрас.

Я придумал себе вас немного

Или просто, увы, разлюбил.

Вы простите, не надо так строго.

Просто осень. И старый винил

Напевает забытые строки,

Не давая былому уйти.

Где-то там, на размытой дороге,

Светит чей-то фонарь на пути.

Глава 4. Осколки сказаний

Я еще не ушел в безвременье,

Я солдат на военном посту.

Я храню вас в минуты затмений,

Я стою на последнем мосту

Между миром живых и ушедших,

Между льдом и пожаром сердец.

Я холодная тень дней прошедших,

И горячего солнца близнец.

Я невидим, но ветра дыханье

Состоит их осколков моих.

Я легенда, я шепот преданий,

Тот набат, что гремел и затих.

Глава 5. Осенний вальс

Желтеют листья, опадают и ложатся

На землю мокрую, политую дождем.

А наши мысли все танцуют и кружатся,

И, глядя в небо, мы все больше чуда ждем.

Послушай друг, да, мы живем в седую старость

Но ведь кому-то и такого не дано.

Да, накрывает нас вселенская усталость,

И в голове порой стучится лишь одно.

Что не успели мы чего-то в этой жизни,

И догоняем, и спешим, летим за ним.

А глянь в окно, нам там природа пишет письма,

А мы беспечно эту радость не храним.

Там лупит дождь, поет, выстукивает песню,

А ветер скрипочкой дает нам всем струну.

Дай Бог прожить еще лет сто нам или двести.

Дай жизнь достойно прошагать хотя б одну.

Глава 6. Просто жизнь

Слушай, друг,

наша жизнь коротка и всегда будет странной такой

никогда уж не станет мягкой послушной рекой.

Будет шторм.

И как мелкую щепку нас будет носить по волнам,

но мы выдержим все, что дано, ведь сражаться назначено нам.

Сладок мед

наших слов. Мы как розы, но больно от наших шипов.

Как любить, когда ноги истёрты до крови от вечных оков.

Мрачный смог

от заводов и фабрик удобных больших городов

нам милее зеленых полей и загадочных горных ветров.

Это жизнь,

это просто обычно для тех, кто еще не забыл как дышать.

Просто жить, просто верить и плакать, и с болью прощать.

Глава 7. Мир вам

Тишина, дышит свежестью утро.

Над землей тихо солнце встает.

Отливает роса перламутром,

Птичий хор звонко песню поет.

Мир дарован нам Богом прекрасный,

Посмотри, как плывут облака.

И волна отливает атласным

Как девица в чудесных шелках.

Мир от Бога нам, благоволенье,

Не колеблется мира Завет.

Нет прекрасней и чище знаменья,

Чем в окно утром льющийся свет.

Чем покой в незапятнанном сердце,

Даже если вокруг все горит.

Нам победу над тленом и смертью

Наш Господь бесконечно дарИт.

Только встань перед ним на колени,

Для любви свое сердце открой.

Мир Господен получишь нетленный,

Благодать, совершенный покой.

Глава 8. Аист

Летает аист над гнездом,

Огнем спаленным, почерневшим.

Был у него когда-то дом,

А ныне смотрит, онемевши.

По небу облака плывут,

И солнце светит, как и прежде.

Вздохнув, несет он новый прут,

И строит дом, ведом надеждой.

Так, как и люди на земле,

Войной опаленной, разбитой.

Он строит дом свой в этой мгле,

Теплом души своей увитый.

Глава 9. Ангел мести

Он спустился с небес звездой,

Крылья белым огнем сияли.

Но людской был распят злобой,

Растоптали и крылья смяли.

В гневе, боли блестят глаза,

В небеса его дверь закрылась.

Взмах меча, стали блеск, слеза...

И крыло с грязным снегом слилось.

Из обрубков стекает кровь,

На снегу выжигает раны.

Не парить ему птицей вновь,

Небо рвется дождем багряным.

Он идет среди льдов один,

Темный призрак из мира света.

Вот застыл на горе из льдин,

Все давно позабыв запреты.

Нет вопросов и страха нет,

Его гнала вперед усталость.

Среди звезд серебрится снег,

А внутри пустота осталась.

Взмах руками - не крылья, нет.

Отрубил их тогда под корень.

Не взлетает вверх тот, чей свет

Стал темнее угля от боли.

Замер мир - Он воспрял от сна.

Холод в легких колючей льдиной.

Он летит в темноту, до дна,

Стужи вихрь подгоняет в спину.

Люди падают в страхе: тьма

Им закрыла солнце слепое.

Он восстал от мертвого сна

И взлетел над землей седою.

Крылья выросли там, где кровь

Очертила свои поместья,

Белый с алым родили вновь

Крылья черного цвета мести.

Глава 10. А скоро будет падать белый снег

В печалях и осенних холодах

Есть тихий шарм, осознанность покоя.

Давно пора с собою быть в ладах

И не лететь, сбиваясь, за толпою.

Здесь капель стук в прозрачное окно,

И завывают ветры где-то рядом.

В шкафах и в головах захламлено:

Осколки памяти и старые наряды.

А скоро будет падать белый снег,

И мир забудет звуки на мгновенье.

И, кажется, застынет мыслей бег,

Ни шороха, ни ветра дуновенья.

Остынут все обиды, горечь слез

Заменит островатый вкус печенья.

И где-то там за дверью виртуоз

Сверчок сыграет песню очищенья.

Ты вдруг поймешь, что прошлое - прошло,

И душу рвет во снах лишь миражами.

А воздухе уютное тепло,

Как в городках со старыми дворами.

Глава 11. Ах, как хочется вернуться

Расшатанный стул поет песню несносную,

Ему подпевает фальцетом окно.

Скрипит половица прерывистой россыпью.

Солирует старый сверчок за сукном.

Под этот оркестр повседневный и будничный

Рождает шедевр очень юный поэт.

Ему недосуг сознавать свою будущность,

Он кропает строки, забравшись под плед.

Пройдет много лет, грузом славы увенчанный,

Поэт грузно сядет за новенький стол.

И вспомнит, как счастлив тогда, незамеченный,

Он робко сверчку свою песню прочел.

Глава 12. Банки ненужных слов

Фразы - консервы мыслей. Жарит огнем камин:

Бьются об стены чувства, мертвыми льются в мир.

Люди наполнят смыслом, слыша мои слова.

Мертвые слепки мыслей - выжженная трава.

Кто-то поймет превратно россыпь ненужных фраз,

Кто-то вернет обратно, плетью стегнув меж глаз.

Тихо кружатся стрелки мнимых моих часов:

Я говорю неслышно, только с собой без слов.

Глава 13. Безвременье

Сквозь закрытые ставни забытого дома,

Сквозь пустые глазницы в обломках стекла

Пробегает, скользя по почти незнакомым,

Пыльным стенам, кусочек земного тепла.

Где ж вы, дни, так беспечно ушедшие в вечность?

Где-то детство давно пробежало, смеясь.

Вот и юность, украдкой пиная беспечность,

Проскочила, почти ничего не боясь.

Этот мир так нещадно стирает границы

Между прошлым и будущим. Только тоска

Все щемит и щемит. Сквозь пустые глазницы

Светит луч отраженьем стекла. Да доска

Что прибита крест-накрест на старом окошке,

Словно жизнь затворяет. Сюда не придет

Даже призрак по старой заросшей дорожке.

Он скользит в безвременье средь высших широт.

Глава 14. Бенефис

Играла жизнь последний твист,

И ветер в такт ей подпевал.

А человек - всегда артист,

Он бенефис в тот день играл.

Неважно, что неполный зал:

Лишь стая птиц да старый кот.

Со страстью душу отдавал

И нес себя на эшафот.

"Прощай, ненужный горький мир,

Прощайте люди, я ушел,

Смерть позвала на мрачный пир!"

А люди радовались шоу.

Один в бездонной темноте

Ненужных фраз, пустых страстей.

В стеклянном кубе, в пустоте,

Искал он место, где теплей.

Нашел лишь холод без сердец,

Обмана яд и лести гниль.

Тот куб был гроб, а он - мертвец,

Давно истерший чувства в пыль.

Играл со страстью жадной роль

Живого. Страшен был полет:

В последний раз услышать боль,

Расплавить кровью теплой лед.

Глава 15. Боюсь не стать

Я Боюсь. Не успеть, не стать,

Все, что в книге судьбы сокрыто

Не суметь. И судьбы печать

Навсегда моей жизни свиток

Может просто закрыть навек.

И останутся во вселенной

Просто русла пропавших рек,

След от вспышки звезды мгновенный.

Я бегу, я боюсь не стать

Кем-то нужным, кому-то нужным.

Новый круг, или реки вспять,

Мы несёмся, и кружим, кружим...

Глава 16. Бродяга

Проводите меня до причала

И идите привычной тропой.

Вы, я верю, начнете с начала.

Не грустите, окончен наш бой.

Понесут меня ветры шальные

Да помашут легко облака.

Промычат влажно волны немые,

Что теперь моя ноша легка.

Вдалеке от надменного взгляда,

От обид и непрошенных слёз,

Я любуюсь небесным нарядом

И узором нежнейшим из звёзд.

Погрущу, дождь сольётся с слезою.

И размякнет больная душа.

Вместе с ветром тихонько завоет,

Подыграют нам волны, шурша.

Вы забудете наши прогулки,

Лишь случайно, быть может, во сне,

Буря с моря надрывно и гулко

Пропоет вам романс обо мне.

Глава 17. Бумажный город

Летит средь туч бумажный самолет,

В полосках неуютного дождя.

И струями холодными все бьёт

Нелепых неустроенных бродяг.

Крыло погнулось, вечный влево крен,

Несет по кругу, по спирали вдаль.

Летит, невзрачно-хрупкий среди стен.

За ним дымок ложится, словно шаль.

Бумажный город из бумажных стен,

Спешит в кино бумажный человек.

Душа спешит пробить бумажный плен,

Забыв про наш такой короткий век…

Глава 18. Бумеранг

А война это не знамена,

Не победной трубы призывы.

Это смерть... И не поименно,

А безвестно уносят взрывы.

Это слезы и кровь ручьями.

Это лица детей погибших.

И уходят они с мечтами

В небеса, здесь почти не живши.

А скажите нам те, кто может

Прекратить эту боль и горечь:

Вас ночами ничто не гложет?

Или Умерла ваша совесть...

Вам не снятся чужие дети,

Боль чужая не тронет душу.

Но придется за них ответить,

И убитых войной послушать.

Вас найдут они, не надейтесь,

Не забудут, и вам вернется.

Коль не лично, то вашим детям.

Все, что сеете, то пожнется.

Глава 19. Было время

Это было время терять,

Что годами копили раньше.

Это было время узнать,

Сколько в мире гуляет фальши.

Это было время взлететь,

Как Икар, обжигая крылья.

Это было время успеть

До того, как смешаться с пылью.

Это было время найти

Новый мир иль уйти в забвенье.

Это было время идти

Напролом, сквозь пласт поколений.

Те, кто выжил, смахнут слезу,

Вспоминая друзей ушедших.

Было время вдыхать грозу

И уснуть среди дней прошедших.

Новый мир, он не так уж плох:

Будет время собрать крупицы.

Поколение мирных снов

Возрастит тех, кто будет биться.

Когда снова настанет день

Для потерь и кровавой драмы.

В мирном небе мелькает тень

Кровожадной костлявой дамы.

Глава 20. Вагончики

Что жизнь – билет в один конец.

Бежит, пыхтит под стук сердец.

Чем дальше – больше под уклон,

Вагончик, всяким захламлён.

Кому-то поезд высший класс,

Да машинист совсем увяз

В ненужных дрязгах и тоске,

И вот вагончик в тупике.

А кто-то тихо, через луг

Пешком бредет свой жизни круг.

Стирая ноги, сквозь туман,

Как-будто в этот мир не зван.

И кожу жжет пустынный зной,

Зимою ветер гонит злой.

Но как же светел тот привал,

Где лучик щеку целовал.

И аромат цветов манил,

И счастья полноводный Нил.

Летим, спешим… Стой, дивный мир!

Дай слышать хор небесных лир.

И пусть конечен этот путь,

Назад никак не развернуть.

Пусть будет полным, не пустым.

Пускай нелегким, не простым.

Пускай несется вскачь, звеня,

Пускай нещадно бьет меня.

Но чтоб не затхлым трупом гнить,

А верить, чувствовать и Быть.

Глава 21. Верность

Верность не делят надвое,

Верность всегда одна.

Как нерв, оголенный заживо,

Как жизни твоей струна.

Пламя не вспыхнет дважды,

Где пепел черный, как смоль.

Душа иссохла от жажды,

Ты предал - и плещется боль.

Не сможешь светить вполсилы

И двум идеалам служить.

Быть верным до самой могилы,

Меж скал в гулкой пропасти жить.

Один будет солнцем и светом,

Зовущим огнем маяка.

Свой выбор ты уже сделал,

Пусть искра чуть светит пока.

Можешь шептать молитвы

И клясться вчерашним Богам.

Но в жерле решающей битвы

К другим припадешь ногам.

Лишь там идеалы ярки,

Где сердце твое горит.

Где кто-то, себя отвергнув,

Разбил ледяной гранит.

Глава 22. Вернусь

Я опять начинаю сначала,

Словно тихо погас мой костер.

А мое окруженье молчало,

Безразлично забыв, что истер,

Истоптал я для них свою душу,

Разрывая себя по кускам.

Только ветер меня будет слушать,

Разнося мою боль по пескам.

Они лживо меня восхваляли,

Когда был впереди на коне.

И щитом из себя заслоняя,

Им дорогу прокладывал в мгле.

А потом незаметно другие

Тихой лестью проникли в сердца.

Все забыли про тех, кто в могиле,

И про тех, кто дошел до конца.

Но не ждите, что сдамся устало.

Словно феникс восстану от сна.

Не надейтесь, меня не сломала

Ваша злоба глухая и тьма.

Глава 23. Весенний снег

Люблю январь в начале марта!

Метель сугробы намела...

Свежо, совсем не по стандартам,

Весна по-зимнему бела!

А как прекрасен снег весенний

В вечернем свете фонарей!

Душистей всех цветов сирени

Нам дух заснеженных полей.

Ударь, мороз, пусть грянет хором

Сосулек радостный созвон.

Весна, весна украсит город!

Блестит, наряден и снежён.

Глава 24. Вечная осень

Тебе больно? Нет, просто привычно.

А слеза отчего? Просто так.

Все нормально, все даже отлично.

Это дождик стучит через такт.

Это осень, обычная осень.

Длится долго, лет десять она.

Покрывало цветное отбросив,

Холодов и дождей бьет стена.

А когда ж будет теплое лето?

Ты не знаешь? - сначала зима...

Будет льдом мое сердце одето,

И метелей над ним кутерьма.

А потом все оттает наверно?

Сердце звонко опять застучит?

Да, конечно, все точно и верно.

Не мое - неживое молчит.

Глава 25. Слушал сказки в чужом лесу

Заблудился в лесу чужом.

Там темно было, да? И страшно?

Там грозили тебе ножом?

Нет, но это уже неважно.

Слушал сказки в чужом лесу,

Что любовь не подвластна смерти.

Ну, а смерти любовь к лицу.

Только ложь это все, не верьте.

Как не верить, ведь знают все,

Что любовь умереть не может.

Смерть не любит, никак, совсем.

Я вернулся назад без кожи.

Но узнал, что бывают, друг,

Смерть любви и объятья смерти.

Это жизненный вечный круг,

Что судьба на мольберте чертит.

Глава 26. Вначале было слово

В начале миров было Слово

У Бога в умелых руках.

И все, что вокруг, созидало,

Из вечного мир наш соткав.

И было даровано людям

Умение словом владеть.

Чтоб те, кто талантом отмечен,

Другим помогали прозреть.

Ведь слово способно на доблесть

Холодные души разжечь.

И маленький светлого проблеск

Из темного царства извлечь.

Вот только зачем утруждаться,

С героями вместе страдать,

Искать, ненавидеть, влюбляться

И душу свою обнажать.

Заменим мы дружбу на похоть,

Любовь - на бессмысленный трах.

Заставим читателя охать,

Забыв перед совестью страх.

Мы думаем – просто играем

В писателя, пошлость плодя.

Дерьмо в чьи-то души влагаем

И грязью следим, уходя.

И вот уже армия следом

Пустых душ за нами бредет.

И кормится созданным бредом,

И с этой тропы не сойдет.

И вы не заметите сами,

Затянуты в омут дерьма,

Что дар свой давно разменяли.

И пусто, в душе только тьма.

За зерна дерьма и обмана

Придется, увы, отвечать.

И взросшее поле дурмана

Тоскливой слезой орошать.

Те дни и часы вспоминая,

Когда вы дарили тепло.

И вечного, доброго знамя

Других за собою влекло.

Глава 27. Вниз и вверх

Очень просто с толпою вниз.

Подгоняют пинками в спину.

Нет мучений, и смысл прокис,

И не надо искать вершины.

Все нашли за тебя давно,

И дугою мечту согнули.

Пред глазами теперь одно:

Лязг металла и свищут пули.

Сердца нет, а в груди огонь,

Кислотою разъело вены.

Там лишь ненависть, только тронь,

И покроются кровью стены.

И из пепла шумит метель,

Пламя белым омоет души.

Тем, кто вверх, в небеса взлетел,

Кто истерзан, сожжен, задушен.

Как легко в темноте с толпой,

Нет вины, все на всех и просто.

Трудно, если к вершинам в зной,

Через тернии, в небо, к звездам.

Глава 28. Не дай нам, Боже, времена

Не дай нам, Боже, времена,

Когда разорвана струна,

И мироздания гранит,

Разбитый в хлам, едва фонит.

Храни нас, Боже, от вождей,

Храни от ядерных дождей.

Дай различать, где друг, где враг,

Храни от тех, кто лгать мастак.

И если беспробудна ночь,

И нам ничем уж не помочь,

Пускай в сердцах не гаснет свет,

Он сотворит другим рассвет.

Глава 29. Все мы местами разные...

Люди бывают местами

Удивительно странными,

Бьются о стену из стали

И дерутся с неравными.

Могут сидеть безвылазно

Сутками от отчаянья.

После под звон бутылочный

Песню запеть нечаянно.

Все мы местами разные,

Боль одеваем в грубости.

Дерзкие и ужасные,

Все совершаем глупости.

Чаще всего нечаянно

Боль причиняем ближнему,

Ищем любви отчаянно

Вечной, совсем по-книжному.

В общем-то все похоже

Плачем, кричим, рождаемся.

Дальше есть сто дорожек,

Так вот и разбредаемся.

Ну, а в конце, как водится,

Ниточки все сплетаются.

Вдоволь иль нет набродишься -

Время не покупается...

Глава 30. Все упростилось, но не жизнь

Уходит сложность из всего:

Образования, портретов,

Стихотворений... Для чего

Изящность вычурных сонетов?

А следом, ускоряя век,

Уходят сложные обеты.

Незаменимых в мире нет,

Все просто, не нужны ответы

На те вопросы, что в сей миг

Перевести нельзя в валюту.

И длинный текст - ненужный шик,

И фильмы - клипы на минуту.

Все упростилось: дружба, долг.

Спешим... А жизнь уходит тихо.

И стук сердечный приумолк,

Вокруг не свет, а просто блики.

Глава 31. Вагоновожатый

Как бы сплести все нити дождя,

Взять, и до радуги доползти.

Там, в поднебесье где-то бродя,

Старый трамвайчик цветной найти.

Да прокричать, догоняя, эй!

И на подножку слёту вскочить.

Есть колокольчик, но нет дверей.

Вагоновожатый, пора звонить!

Ой, погоди, я вернусь домой,

Там, на окошке оставил кисть.

Что это? Дом то уже не мой,

Этот трамвайчик не вниз, а ввысь.

Я теперь дождь за окном твоим,

Каплями нарисовал пейзаж.

Нам не пройтись по мосту двоим,

Я теперь радуги вечный страж.

Как отгремит первый летний гром,

Где-то по радуге мчит трамвай.

Вагоновожатый махнет крылом,

Ты его помни, не забывай.

Глава 32. Мой свет

Я шел как будто в никуда,

Я заблудился в безвременье.

Тропа за мною: ни следа,

Как будто прежние мгновенья

Смывает памяти волна.

И заметает ветер листья.

Мерцает полная луна,

Не далеко она, не близко.

Я долго в темноте бежал,

Поймать пытался грустный лучик.

С вокзала поезд уезжал,

Летел куда-то вверх, под тучи.

Его догнал я налегке,

И вот сижу уже в вагоне.

А рядом в рваном башмаке

Мертвец смеется или стонет.

Зачем, куда я убегал,

Я спрыгнуть вниз хотел, вернуться.

Он молча свой разбил бокал,

А мне хотелось лишь проснуться.

И по бульвару под дождем

К тебе бежать быстрее пули.

К тебе родная, ты же ждешь,

Сидишь на старом венском стуле.

Читаешь грустные стихи,

И промелькнет слеза украдкой.

А я один, среди стихий,

Лечу тебе с твоей тетрадкой.

Не знал, не думал никогда,

Что можно так любить сквозь годы.

Моя взлетевшая звезда,

Мой свет в любую непогоду.