Плач палача горохового
Плач палача горохового
▌Носок для поэта
Он не низок не высок,
От смертей на волосок,
Потерял он свой носок,
Очень тонкий голосок.
По снегам идет обутый,
Голенища подогнуты,
Развязать не может путы,
Руки за спиной согнуты.
Не бежит – пешком идёт,
Жизнь его совсем не мёд,
Враг управы не найдёт,
Если муза позовёт.
Солнце голову нагрело,
Ветерок в лицо несмело,
Дует и рисует мелом,
Путь по снегу между делом.
Градом слёзы на ветру?
Или плачет по утру?
Ремешки запястья трут,
Сапоги немного жмут.
Шаг за шагом – ближе цель.
Лес пошел – сухая ель,
На ветвях засохший хмель.
Спотыкаться ты не смей,
Упадешь не соберешь,
Ты костей. На что ты гож?!
Соберись! До ночи сможешь...
Как найдёшь, «почуешь кожей».
Он следами строчку шьёт,
Заплутал, но слёз не льёт,
Всё же он скорей высок,
Хоть и тихий голосок.
Рифмы тихо он бормочет.
Солнце уходить не хочет,
Месяц ночь с собой волочит,
Свой кривой он нож заточит.
«Муза спит, и ты поспи»,
Месяц тихо говорит.
Он коварен, так и знай,
Ты ему не доверяй,
Убаюкает и край,
Станешь ужином для стай.
Не умеет муза спать,
Не дарили ей кровать,
И не нужно писем слать,
Дурака в снегу валять.
Ты иди уже на ощупь,
В животе топор полощут,
Потроха поэта ропщут.
Все ж нашел ты эту рощу!
Здесь счастливо обитает,
Ни обид, ни бед не знает,
Сквозь галактику летает,
Может быть, она подарит?
Пару фраз или фонарь,
Тазик старый, иль трамвай,
Может черствый каравай?
Ты не думай! Забирай!
«Нечем!» – скажешь ты в упрёк,
«Руки связаны в клубок».
Путы, рванные, у ног,
Уж лежат. Вернулся ток,
В жилах снова кровь бежит.
Но просить он не спешит.
Ждет в промерзлой он тиши,
Муза пусть сама решит.
Отдавать ей или нет.
«Может он и не поэт?
Вдруг ему не нужен свет,
Или мудрости совет…»
До восхода, как до носа…
Ничего не взять без спроса.
Все ж он маленького роста…
Муза дарит ему посох!
А на посохе носок,
Он постиран и просох,
Пахнет летом, как горох,
От подарка он оглох.
Муза с ним заговорила,
Улыбнулась ему мило,
Развернулась и на крыльях,
Упорхнула. «В чём же сила!?»
Вот зачем он шел сюда?
Появилась борода,
Не у сына – у внучка!
Не услышал ни черта.
Надевать носок не стал,
Посох за спину убрал,
Ремешками повязал.
Для подарков слишком мал.
▌Лист тетради в клеточку
Лист разлинован аккуратно,
Не ошибиться и во тьме...
Хочу вернуться я обратно
Уже на доброй стороне.
Седьмой остановиться раз,
Перед твоим уставшим домом.
Искать слова меж битых фраз
Хоть на родном, но незнакомом.
И шторы вздрогнут неприметно,
И дом скосит глаза к земле.
Ты там. Надежда моя крепнет.
Но грянет ливень, и по мне…
Как по листу запляшут капли,
Чернила слов, смывая прочь,
Вину смешав… Откроешь вряд ли.
И свет ушел. Вокруг лишь ночь.
Ни дома. Ни души. Ни края.
Пусть давит грудь. Ты не молчи!
Оставь ключи! Так не бывает!
Я все исправлю! – « Не ищи...»
Вот приговор. Теперь я слышу.
Ответ как выстрел у виска –
Не увернуться…Как так вышло?
Теперь с повязкой на глазах…
Лист разлинован аккуратно,
Не ошибиться и во тьме.
Закрыла путь ты мне обратно
На нейтральной стороне.
▌Туман безволья
Рассыпался, по-тихому, под ноги,
Туман накрыл и снял вину,
Сначала – нипочём! Но спуск пологий,
И тот на корточках… руками помогу.
Посыпался, так незаметно и прилично,
Как полагается солидно, без прикрас.
Бойцы на пенсии, навоевались лично…
Но как медузы мы покажем класс!
Ужилить незаметно кислотою,
Авось в воде не больно будет им,
Побережем врага, да и само собою
Себя побережемся и смолчим.
Он расслоился слой за слоем,
Как листьев жухлых старый плед.
Исчез союз, и нету горя.
Покой и на покой нам бред.
И честь под стол, напор забыт,
Картина на стене висит.
На ней лишь трое, в углу квадрат,
И шильдик: «Никто никому не грубит»
▌Навстречу весне
Весеннее солнце под кожу проникло,
Пугливая цапля взмахнула крылом,
И голые ветки цветами забиты,
Как будто их кто-то залил молоком.
Травинки-ножи под пятками мнутся,
Иду по холодной росе босиком,
По краю большого зеленного блюдца.
Пыльцу-неведимку несёт ветерком.
Вдохну до отказа, и выдохну с шумом,
Закрою глаза и на солнце взгляну,
Запляшут обрывки, завертятся кругом,
Конца киноленты, как будто в бреду.
Хочу научится я радости птичьей,
Так только они прославляют весну,
Поют нараспев, трещат неприлично,
Мешают закончить трель соловью.
Земле поклонюсь, проведу я ладонью
По нежной, зеленой и мокрой траве,
Глаза я умою и снова открою,
и в ритм зашагаю,
Куда я не знаю,
Навстречу веселой и юной весне!
▌У стола
У письменного стола
.................. толпятся люди.
Змеёй уходит
.................. очередь за горизонт.
Одна половина
.................. ждет, что будет.
Другая совсем
.................. ничего не ждет.
За два шага
.................. передо мною,
Ждет своей участи
.................. старик.
Он в первый раз,
.................. Он не упустит…
Не зря прожил…
.................. себе он не простит...
Оплошности у стола
.................. желаний…
В морщинистых глазах
.................. огонь горит.
Он что-то говорит
.................. не умолкая.
Своих соседей
.................. шуткой веселит.
А мне вот
.................. не до шуток вовсе.
За письменным столом
.................. мальчишка пишет
Прописью, пером,
.................. дрожит рука,
Кусает губы, один как будто
.................. .................. у стола.
Но вот застыл
.................. в последней точке
Он точку ставит
.................. и молчит…
Никто, конечно,
.................. не торопит.
Вердикт готов:
.................. «Писателем не быть».
Он все поставил
.................. в азарте схватки
И проиграл…
Второй попытки нет.
Не стол желаний,
.................. а стол
Писательской судьбы.
Старик ошибся.
Не в ту
Он очередь
Стоит.
▌Мотылёк
Я бы спать прилёг, как мотылёк.
Среди трав, цветков и пчёл.
Обманув назойливый сачок,
Что моей сноровки не учёл.
Сон дневной, а не ночной в глаза
Мне засыпала,
Засыпала
Роса.
Я неспешно мирно засыпаю …
Жаль не высохла роса в моих газах.
Солнце медленно по небу уплывает...
И не ищет ни крыльев, ни сачка,
Ни травинок, ни цветов, ни пчёл,
Очень яркая, спокойная звезда.
День единственный в жизни я просплю.
Может зря, а может и не зря.
Высплюсь и снова полечу
Пусть секунду
Или равно два
Часа.
▌Подвал
Был у меня знакомый…
Творил гробы в подвале.
Подвал роднее дома…
Как наверх не звали.
Мастер он отменный.
Дерева запах сильный
Перебивал пельменную,
И водку, что рядом пили.
Под потолком окошко,
С небом связь дрянная.
На шифоньере кошка
Спит под шум трамвая.
Делает вручную,
Станков не признавая.
Смесь для клея мучную
Сам готовит мешая…
И выводил он трели,
Время не встречая.
Гробы у него все пели
Под свист его качаясь.
Не делал он шедевры,
Но делал все на совесть.
Звенящие как нервы
Все линии тянулись.
По форме словно катер
Для моря быстроходный...
И для поминок скатерть,
И поцелуй холодный.
Винты на крышке гроба
Закрутят и опустят
На дно того подвала
Откуда не отпустят.
И больше не увидят
Руки его творенье.
Закончен путь. Летят
Земля, трава, каменья.
Был гроб, и нет его
Ушел в небытиё.
▌Долги
Упомянуть бы на листе
Кому так смело задолжал.
Но не вернуть долги уже,
Листов я сотню исписал.
Прошу прощения, кричу…
От боли красные глаза.
Отдам я все! Я заплачу!
Я понял все, что ты сказал…
Но улыбаешься в ответ,
Уходишь вглубь ты от меня,
Молчишь, не споришь, лишь портрет
В заросшем камне …И заря...
▌Акварель
Я акварель пишу...
Не кистью, а слезами.
Намокли все страницы.
Не прикоснуться к ним.
Растаяли чернила
И захотели сами
Листов прорвать границы,
Смыть черным белый грим.
Слова залить до букв,
Дот точек, до вопросов,
И предложенья смыть,
И отступы смешать,
И авторскую руку
Для гугловских запросов,
Уродством наделить,
«Откринжить», замутить.
И акварель из слов,
С далёкими горами,
Мне все же только снится,
Она всего лишь дым.
Пусть соткана из снов,
Наполнена балами.
Чернила из цветов
Все делают цветным.
▌Грусть летит
Пусть так.
Летит.
Пустяк.
Не смотрит.
Не шутит, не поёт, не плачет, не кричит.
Росток
Пробьёт.
Раз так
Заплатит.
Пробьет гранит, и сталь, и щит.
Возьмёт
Своё.
Вразлёт
Не станет, взрывать, крушить. И нет причин
Понять.
Простить.
Отнять.
Оставить.
Желать и плыть в морях машин.
И не ищи.
Она не станет…
И нищий
Духом не проспит…
И не обидит, не поранит.
Она тебе не запретит.
▌Пекарь и печь
Выпечь хлеб совсем непросто,
если печь его в печи.
Настоящей, с угольками,
с жаром красным, хоть кричи.
Если теплый хлеб раскупят
Ранним утром у тебя,
Ночью в печку под завязку
дров набей и пусть горят.
Глине ставшей кирпичами,
иль тандыра «пиалой»,
Солнце жар отдаст дровами…
Прогорят, тогда не стой!
Ты хватай руками тесто,
Что по форме хлеб напомнит,
Или солнца круг на небе,
Или бога с бородой…
В печку полезай смелее,
И подальше – в самый жар,
Если сможешь и успеешь,
Сам не превратишься в пар…
Заготовки ты по кругу
Налепи иль уложи.
Пусть в огне они побудут
Раскалятся как ножи…
Докрасна, до бела света…
Как почуешь, доставай!
И решай, остатки лета,
Или осень добавляй…
Не ложись, не спи, не плачь...
и не смейся…
Жди рассвета…
▌Ларец
За толстой стеной из стекла
В ларце из меди и стали
На дне затаилась беда
С фисташковыми глазами.
Пускай не красива собой,
И порч сотворила немало,
Не тяготилась виной,
Зато свободно летала.
Изнеженной розой росла,
Мороза и снега не зная.
Друзей обижала она
Слова не подбирая.
Собой любовалась она,
Спешила как можно больнее
Задеть, уязвить и сполна…
Гордилась, что нет её злее.
Теперь ларец за стеной,
И ключ от него уничтожен.
И нет этой боли со мной,
И я теперь осторожен.
▌Конокрад
A.S. (Ante Scriptum (до написанного)) Это не совсем поэзия. Это симбиоз поэзии и прозы.
Укол, прививка - слово «нет»,
А «да» как солнышко весной.
Нельзя, отбой, не смей, постой…
Бери, танцуй, лети, привет…
У слова «нет» готов ответ.
А слово «да» не ждет всегда
Торопит, будит города.
Окрасит в летние цвета,
Прорвется сквозь любой кордон.
Перемахнёт на двух крылах…
А дело только в двух словах.
Суровый жизненный закон.
Подрежет крылья слово «нет».
Сотрет главу уж навсегда.
Пусть даже очень молода,
Любовь умрет в шестнадцать лет.
У слова «нет» спокойный взгляд
Палач заплачет тут в ответ,
Мешок накинет и меркнет свет.
Попался юный конокрад!
Увел коня ты – слово «да».
Посмел смотреть ты на рассвет,
Прожить ты мог бы много лет,
Со словом «нет» прошли б года
В покое, сытости, уюте.
Без риска. Порох не задет.
Без взрыва. Холодом согрет.
Со слоганом «Что скажут люди».
Прививку сделали без спроса.
И жизнь уже прошла совсем.
Надежно и солидно. Так бы всем…
Не будет никаких вопросов.
Сегодня утром, когда я решил прочесть вновь рождённый стих своей жене, она срубила меня своей фразой в конце прочтения. Говорит нужно было вместо «Попался юный конокрад» – «Попался старый казнокрад». После того как я проржался, я ей сказал: «Ты понимаешь, что убила своими тремя словами весь стих. Он так нелегко рождался…Что форма была выбрана намеренно такая детская, в стиле рифмоплетсва, что заезженное словосочетание «солнышко весной» помещено в несвойственный ему контекст – контрастом. Что рифма должна скакать между "да" и "нет", что это почти революционный и бунтарский стих...»
А сам, как только вспоминаю «Попался старый казнокрад», вижу его перепуганные морщинистые глаза – начинаю ржать до слёз. Жена меня останавливает, говорит: «Ну хватит уже». А я не могу остановиться. Поэзия – это очень хрупкое…
▌Девушка по имени Любовь
Не ищи меня, устанешь
Слой за слоем ты снимать,
Может сердце ты поранишь,
И охрипнешь меня звать.
Лопнут на деревьях почки,
Листья выпорхнут на свет,
Зачирикают на строчках
Электрических помех
Сообщения, как птицы
Разлетятся кто куда.
Дождь напоит всех водицей,
И намокнут провода.
Капли шлёпают по лужам,
Пляшут весело круги…
Ты мне тоже очень нужен,
Обязательно найди.
Знаю, дом ты мне построишь
На утёсе над рекой.
И вишневый сад заложишь
И пошлешь друзей за мной…
Пусть весна возьмёт за руку
Отведёт меня к тебе.
Я женой твоею буду
Платье белое на мне…
Дома нет и нету сада.
Слишком рано я пришла...
Молод ты, но я так рада,
Что я тоже молода.
Ничего еще не знаешь
Дружишь в школе ты со мной,
Из рогатки ты стреляешь,
И живешь ты за рекой.
Я сама еще в косичках,
В белом платьице в горох,
Плачу, слёзы на ресничках…
Ты мне в первый раз помог…
Защитил, синяк поставил
Одному, второй сбежал…
Тут тебя друзья позвали…
Ты им лодку обещал…
Дождь пошел, круги по лужам
Ох уж, эти мне дожди…
Ты мне тоже очень нужен.
Обязательно найди.
▌Коньяк
Вечер ломится в окно синими огнями.
Сквозь холодное стекло голыми руками
Жду весны напрасно я, от печали корчась.
Нет теперь календаря, мир главу закончил.
Отстучал, отколесил. Всех он нас забросил
В небо темное я зря глупость отморозил.
Теплым ручейком коньяк душу мне растопит
Не скажу ни слова я, зря меня торопит.
Провернется… и заря небо за горами
Подожжет бесстыжая, с наглыми глазами.
Рыжей девкой промелькнет - смелая, нагая.
И решетку отомкнет тайными ключами.
«Ты беги, давай быстрей, время обгоняя.
Ничего что босиком. С острыми краями
Камни режут твою плоть, ты беги быстрее.
Заслужил за эту ночь лавры Птолемея»
Я оставил за спиной… на насмешку плюнул.
Бог поговорил со мной, и билет мне сунул
В отходящий в небо катер, лодку для спасенья.
Совесть гложет меня братья, гложет сожаленье.
Не того просил ли я? Что ж теперь топорщусь…
Там весна беспечная яблоневу рощу
Для меня согрела, выкрасила цветом
На кого покину я, на кого я брошу?!
Слишком много коньяку - место для печали.
Я стою, держу стекло голыми руками.
А весна уже пришла, улыбнулась криво.
«С пьяным, что за разговор? Пьяная скотина».
▌Чайник
Не мешает чайник мне,
.................. Чертова бессонница!
Тень мелькнула на стене,
..................Обо мне заботится.
Щекотала ноготком
..................Зря во сне ворочалась.
Разбудила, а потом
..................Вся потеха кончилась.
Закипел беззвучно в пар
..................Наливай, заваривай.
Кружка примет, точно в дар
.................. Пролила! Авария!
Не проснулась, или нет…
..................Только ночью трезвая...
Нахожу любой ответ
..................И наотмашь врезала:
«Есть билет в один конец
..................Я лечу, не спрашивай»!
Тень похвалит – «Молодец!
..................Хоть и не накрашена»!
У пилота приступ, рвота
.................Он беспомощен как кот,
Встану в рост, пройду в ряду
..................Я пилота заменю…
Лапкой дергает во сне
.................И за мышкой гонится.
Кот лежит уже на мне…
..................Чёртова бессонница.
▌Пулемёт
Накатили выстрелы волнами,
Грохот сердца разум заглушил.
Пулемет, заряженный словами
Как траву, глаголом лупит от души.
Всех подряд, кого не знаем сами
По привычке и даже невпопад
Поциничней, кое-где ногами
Даже тех, которые лежат.
И у жатвы нет конца и края,
И уйти пора бы на покой
Крупну соль, краюху каравая
Откусить и отдохнуть душой.
Написать красиво и с размахом,
Плодовито, тонко, с головой.
Разорвать холщевую рубаху
На груди, и топнути ногой.
Бороду пригладить и заплакать,
Зарыдать и ткнуться в сена стог.
Мокрыми от слез руками сахар
Лошади скормить, и видит бог…
Как чиста душа и безмятежна…
Как зарядим снова пулемет…
Сдвинем ручки нежно, нежно.
И дадим…очередь не ждет.
▌Выдра и мяч
У хандры характер выдры
Пронырнуть в тоску не прочь,
Зажило бы до женитьбы,
Выдрать душу в эту ночь,
Избежать нырка в бутылку.
Появиться и пропасть
Получить судьбы посылку
И в бумагу закатать.
Почтальон лицо не прячет
Слёзы капают на плащ
«Улыбнись браток, не плачь ты
В гроб до срока ты не прячь!»
Таня подкачала мячик
Снова бросила в окно
По реке он снова скачет.
Не идет подлец на дно.
▌Втёмную
Не смей улизнуть,
Свернуть с пути.
Смотри не забудь
Сейчас без пяти.
Успеешь ещё
В последний вагон...
метро.
Глазами ищи
Её.
▌Билет
Мне соринка в глаз попала,
Улыбаться перестал.
Посреди большого зала
В темноте один стоял.
И сказать мне нужно много,
И волнение внутри
Хуже злого осьминога
Давит сердце, черт дери.
Знаю, там за пеленою,
Кто-то есть и не один,
Ждут меня, когда завою,
Душу выверну, кретин.
И открою двери сам я,
Позову и увлеку,
Резво в духе ренессанса
Дважды в реку я войду.
Отыграю роль красиво,
Свет направлен на меня…
И захлопают фальшиво
Ни за что благодаря.
Мне соринка в глаз попала.
Я актёр – такая честь,
Мне б уйти, но мне все мало.
Сцена – жизнь и в ней все есть.
▌Старик не мудр, он просто осторожен
В стене дыра. Сморю в дыру.
Нет топора над головой. Не в этот раз.
А голова? Что голова? Пролезет знаю без проблем.
Так сунуть? Наклониться?
И шею вытянуть, вдохнуть. А вдруг застряну?
И не верну. Мне голова нужна! В ней мысли.
Состарился и смелость улетучилась.
Авантюризм как хвост. Пропал.
В процессе выживания.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
