Письма из тихого места

Осень

Красив осенний листопад, когда сидишь под большим деревом и попадаешь в объятия оранжево-красных ладошек. Приятно ощущать лёгкое дуновение ветра, что щекоткой проходит по плечам, а мурашки бегут до затылка. Нос издаёт хлюпающий звук, а в горле — привыкшая хрипота. Вьющиеся волосы потрёпаны, а очки сползают всё дальше с носа, пока главный герой дремлет под деревом, опустив голову вниз.

Дыхание становится тяжелее и медленнее. Больше нет проблем, больше ничего не беспокоит. Есть только он и дерево, которое одиноко подставляет ему своё плечо, помогая спокойно уйти.

Очки упали с лица.

Письмо тебе

Я до сих пор скучаю по тебе.

Я скучаю каждый раз, когда на улице дождь. Он такой холодный, из-за него я легко простужаюсь. Но я люблю. Люблю каждое воспоминание, когда тучи кружили над нами и проливали свои слёзы, завидуя. Это будет моё последнее письмо тебе, которое ты никогда не прочтёшь. Мы писали друг другу записки. Странно, мы же жили вместе, зачем? Но у этого была своя причина. Мы высказывали свои чувства на бумаге, когда не могли произнести их вслух.

Я многое поняла за это время. Воспоминания всегда будут радовать нас, создавая ностальгию внутри. Но радость слабее тоски. Она разжигается во мне диким пламенем, пожирая всё и не оставляя ни крошки.

Подвал

Непроглядная тьма перед глазами, дыхание сбито, и лёгкие наполняются пылью от грязного тканевого мешка на голове. Пот выступает на лбу, скатываясь вниз. Страх, ощущение животного страха, который пробирает тебя полностью, до костей. Малейшее движение с твоей стороны — и ощущение, что через мгновение голова слетит с плеч. Не хочется думать, зачем связали, не хочется знать, что будет с тобой делать дальше похититель. Главное желание — чтобы Всевышний услышал мольбы и спас. Одно неаккуратное движение — и, возможно, больше никто из друзей тебя не увидит. Лишь флаеры «Пропал» будут украшать остановку у дома.

— Эй, пацан! — Ткань с головы сдирается, а волосы встают дыбом. Неожиданный зрительный контакт. Глаза, что смотрят прямо в твои, выказывают ярое желание убийства и дикого азарта. В них нет морали, нет принципов, нет ничего, что могло бы быть от человека. Перед тобой дикий хищник, что желает позабавиться с жертвой — тобой. Они щурятся, а из рта выливается гадко-едкий смех, он звучит безумно. Тональность голоса бегает от высокой до низкой, а после резко затихает.

— Паца-ан. — Протяжные гласные заставляют напрячься ещё сильнее. — Ты хоть знаешь, почему ты здесь? — С игривым смешком задаётся вопрос. Грубые и грязные пальцы, покрытые землёй, дотрагиваются до шеи, поднимаясь к подбородку. В такой ситуации ты ничего не можешь сделать, сидя в каком-то сыром подвале, где под ногами влажная земля. Всё тело и конечности крепко связаны несколькими тугими узлами к шаткому деревянному стулу. Слова предательски застревают в горле и застывают там же, создавая болезненный ком. Глаза бегают по нечеловеческому лицу, что демонстрирует нездоровое счастье, наблюдая за тобой.

— Твой дружок заключил со мной пари, тот проиграл. Он должен был стать моей игрушкой, но взамен решил преподнести мне тебя. — Большой палец проходит по щеке. Страх пробрал сильнее, чем раньше, а шок заставил мозг полностью отключиться. Сказанные слова становятся предательством, и, не зная, кто именно мог так поступить с тобой и за что, тебя охватывают глубокая злоба и печаль, где-то в дали сердца.

— Ке-ке-ке… Я лишь буду рад провести с тобой эту чудную ночь. Ты, возможно, не представляешь, но снаружи светит прекрасная луна. — От слов крутит живот, и тело изнутри передёргивает.

— Знаешь, я буду медленно измываться над твоим телом, чтобы ты почувствовал весь спектр боли и страха. — Одержимый поворачивается назад, подходя к старому столу, он весь в грязи и царапинах, явно на нём нарезали не овощи, а нечто другое. Он берёт с него заржавевшую ножовку, что-то бубня себе под нос и хихикая. Предвкушение перед грядущим событием делает его счастливее, заставляя расплываться в кривой улыбке.

— Господи, я молю тебя, даруй мне милосердие. Я не хочу умирать. — Хриплый голос, зубы стучат друг о друга из-за холода, а пульс повышается с каждой секундой всё сильнее.

Душевнобольной подходит, пританцовывая, заставляя тебя не верить в происходящее. Это по-настоящему происходит здесь и сейчас. Бешеное хихиканье вызывает табун мурашек от пальцев ног до макушки головы. Рука маньяка заставляет сжатый до посинения кулак выпрямиться. Он не церемонясь подносит инструмент к мизинцу, постепенно надавливая.

— Господи, молю тебя! — Отчаянный крик исходит из уст, заставляя мужчину вздрогнуть и провести лезвием по пальцу, оставляя глубокий порез. Неистовый вопль расходится по небольшому подвалу. Ты не можешь прекратить свой крик, испуг и страх взяли верх, голос срывается, а само горло болит. Получаешь тупой рукояткой по виску, удар заставляет заткнуться и прикусить язык.

— Твой бог умер.