Пиши, пока все не сгорело

В пути(Sun)

Прищурив мыльный взгляд

В квадрате старого окна,

Я ожидаю шума рельс,

Кручусь в сиденье пыльном.

И солнце уходя в закат,

Улыбку забирая тенью,

Оставит нас наедине,

Исполнит кроткий парт свирелью,

Забудет обо всех делах,

Закатиться за горизонт,

И, будто, зонт

В дождливый день

Закроет ото всех ненастье

И, будто, лучик солнца,

Что яркую улыбку глаз сужает,

Так из окна последний луч мелькает,

А дальше тень,

А дальше пустота,

И, снова, ждем рассвет.

Прищурив мыльный взгляд

В квадрате старого окна,

Я Солнцу шлю "Привет!"

В пути(depressive)

Прищурив мыльный взгляд

В квадрате старого окна,

Я ожидаю шума рельс,

Кручусь в сиденье пыльном.

И солнце уходя в закат,

Улыбку забирая тенью,

Оставит нас наедине,

Исполнит кроткий парт свирелью,

Забудет обо всех делах,

Закатиться за горизонт,

И, будто, зонт

В дождливый день

Закроет ото всех ненастье,

И, будто, лучик солнца,

Что яркую улыбку глаз сужает,

Так из окна последний луч мелькает,

А дальше тень,

А дальше день за днем,

Одна и та же хрень.

Диалог с бутылкой

— Хочу я забыться!

Отдохнуть от движения жизни!

Вулкан эмоций усыпить!

Что же мне делать?

Куда мне пойти?

Святая бутылка молю помоги…

— Пей!

— Мерзко! Не помогает!

Мысли давят на мозг.

Сакральная жидкость — лишь бутафорское пойло!

— Пей!

— Теплее…

Стало теплее.

Циклический дрейф

Становится гонкой.

— Пей!

— Вот же извечный вопрос.

Гонка за смелостью или

Побег от осознания?

Видимо, лучше незнание.

— Пей!

Рефлексия без повода,

Аргументы за зря.

Словно, пловец без воды,

Я оттолкнулся от дна.

Поплавал по темам,

К итогу не прийдя.

Потратив три десятка слов впустую,

На друга накричал.

В горле пересохло.

Нужно пить!

Пью…

Сквозь иллюминатор донышка

Вижу я «друзей» —

Безликие штамповки

Мне прокричат: «Допей!»

— До дна! Пей!

***

Людской манок —

Стекло и градусное пойло.

Влечет свободой

И запирает в клетке.

В клетке без дверей.

***

Безликий силуэт и след простыл.

Последний раз видали у витрин.

Блуждает в лабиринте ненужных рефлексий.

В спиртную гонку вовлеченный:

Растерянный, несчастный и слепой.

Стеклянной клетки заключенный.

Бабочки в дыму

А где-то вдалеке далеком

Да там, в тумане

Детских грез,

Я замечтал себе полетов

Да прямо там,

Где в поле голом,

Ничто не помешает видеть звезд.

А голубая под ногами

Вода - стеклянный океан.

На мель мой сел корабль славный,

В прозрачном озере меж скал.

Туда закрыта мне дорога.

Остался я тут без себя.

Я здесь такой, что день мой дегодь.

А там беспечен без ума.

Еще не видно берегов спасения,

И время впрок не сберегу.

И ночь кусает ангельское пение,

Во сне, как бабочка заблудшая в дыму.

Раскрасив крылья пурпурными искрами,

В далекий путь отправимся с тобой.

В бликующем закате цвета инея.

В бессоницу нырнем мы с головой.

***

Канистрой вылить на себя

Всю благодать тщеславия ваших...

Спалить себя до тла и пусть,

Не слышать вас, а скрежет Банши

В пылу отчаяния блеф

Блуждает, слаще пламя.

Уши оплавились от тех,

Кто заслужил, казалось, рая.

Да растащив остатки пепла,

Размазав по стене вести о том,

Что моя вера лишь сухая ветка,

Слова мои разорваны меж ртов.

Мысль

И мысль словно луч,

Преломленный мировоззрением,

Стрелой отправится в забвения края,

Чтоб в будущем оставить плод для размышления,

В умах последующего дня.

Сны

До боли знаю я как забывают сны.

Забвение мое придет, когда наступит утро.

Не станет эта ночь под знаменем звезды.

Не станет сон историей, а превратится в пудру.

***

Молодость на то нам и дана,

Чтоб прозябать ее в учении.

Когда я научусь писать тома,

То расскажу о ярких приключениях.

Портрет

Как же ты безупречно красива!

Тебя не могу я не созерцать.

Руки дрожат в зияние огниво.

Мне твой портрет, увы, не написать.

Я красок столь прекрасных не найду,

Мольберт не выдержит благоговения,

Да кисти из себя представят вьюн.

Лишь нож помог найти решение.

О, как хотелось написать тебя до боли.

Твою натуру увидел бы весь свет!

Я выпущу твой несказанный мир на волю.

Увы, но не на холст, а на паркет.

Палитру кровью я твоей наполню,

Крепкий хребет поддержит чистый холст,

В картине я тебя не смог исполнить,

Но вместе доберёмся мы до звезд.

Августовский небосвод

Надену очки дареные мне,

Сокроюсь от этого мира,

От балагана толпы,

От слепящего блика.

По ступенькам вздымаясь,

Невидимым глазу,

Упаду в океан синевы.

Потрясу, попрошу

У белого облака сглазу.

Заершится, всгремит,

Освежит летнюю улицу.

Отрожение мое в синеве

Окропит каплями по лицу.

Подбородок повыше

Под полярными стеклами,

Я с места не сдвинусь,

Толкаясь с воплями.

Не опустится взгляд

Где все толпятся, укрытия ищут.

Где обезьяны все видят,

Говорят и слышат,

Под красным, оранжевым крапом

Суетятся ночью грёзы.

Бестолково бежит народ,

Топча безхозные розы.

Под желтым помпезный народ

Твердит, твердит о вечном и без.

Так капля за каплей

Замолчит болтовни энурез.

Я вроде стою, а, может, лечу

В бассейн с глазами людскими,

А небо мне все, тянет свою...

Ведь скоро мы станем родными.

***

Потреплет ветер шевелюру,

В момент ломящей суеты.

Сбежав от длительного сюра,

Я замечтал, а там не ты.

У облаков одна хлопота -

Лететь подальше от земли.

Ты стала облака пилотом.

Летишь подальше слова - Мы.

Да грезы поломают время.

А время мстит, возвысив нос.

Я посадил нам сказки семя,

Но с древа уж закапал воск.

Она ждала, так долго, четно.

Ругалась, злилась не спроста.

А я оправдывался вечно

И без нее мне грош цена.

За стеной

Где слезы

За стеной твои –

Страданья свыше.

Навзрыд рвешь горло,

Чуть ли ни огнем ты пышешь.

Сломалось что-то?

Где-то там внутри.

Сломал ли кто-то?

Поплачь и в путь,

Назад ты не смотри.

Кричи, скреби по стенам,

Кусай локти!

Не вернуть былого...

Не сопротивляйся.

Сглотни ту ложку дегтя.

Лишь за стеной

Простой зевака,

Один твой зритель

Постановки "Водопад",

Бессмысленно в уме

Погладит по плечу,

Утешит,

И дальше будет слушать

Твои страдания невпопад.

Мигрень

Глаза слизятся

Взгляд я спрячу,

Картинки в голове.

Удача!

В придачу получу я ауру

И тлеет черепушка.

Тогда я на опушке

Сказал три слова,

Шепчащих в ушко,

Соловьем я прошептал

И улетел.

В толпучке сказочных зверей,

Толкаясь, вспел

И снова пейзажи в голове.

Животных образы в придачу.

Удача!

И снова дома посиделки,

Разгромлен план на день.

Фонтаны краски в голове,

Шаги проходят стрелки.

И снова лягу отдохнуть,

Забуду суету.

Прильнуть к подушке и вздремнуть,

С утра о болях в голове

Забудь..

Дебют

В одиночестве растаял

Жадный, смрадный голосок.

В четырёх стенах блуждая,

Отворил ржавый засов.

Рядом нет шумных умов,

Никого не суетится.

То ли умер, то ли плох,

Там на полке приютился.

К людям может появиться

Только лишь когда зовут.

Мысль он, точно синица –

Ловкий маленький дебют.

"Нелюбовь"

Это нелюбовь.

Не помню...

Как?

Когда?

Не помню с кем.

Любовь была?

А, это не она!

Ты непреступна, непрестанна!

Ты не смогла –

Убить в себе огонь,

Убить в себе меня.

Уже не точно время,

Не так свежи воспоминания,

Но впредь не доверяешь,

Теперь ты хочешь позабыть меня.

О, это нелюбовь,

А, значит, не беда.

Случился я - не тот.

Случилась ты - не та.

Но я прошу,

Ну не держи на себя зла!

Мне трудно вспомнить голос твой.

Не перечесть тех радостных минут,

А воспоминания твои,

Твоей депрессии незаменимый атрибут.

Не жаль тебя

Но и жалеть не стоит.

Любви же не было,

А далее все не пристойно.

Ты весточку напишешь мне,

Напишешь пару строк о встрече.

Осталась страсть, но это нелюбовь.

Не нужно чувства нам калечить.

О, это нелюбовь!

Это нормально!

Не нужно слез,

И хватит наполнять хрустальный!

Да, не себя любить не каждый может...

Я, вот, любил, за это и меня.

Тебя полюбят!

А третий твой, бокал негожий

Не объяснит,

Не схватит твои вожжи.

Ты непреступна

Как в первый раз передо мною

Ну же!

Откройся!

С закрытой дверью в сердце

Ты не узнаешь, кто ты.

Не снимешь с любви цедру.

Шуточный бой

Я быстро мчу по рельсам,

Сижу спиной вперед.

Не знаю что там сзади.

Не знаю что там ждет.

Вагонный надзиратель

Билет мой надорвет,

Как будто не жалея,

И будто зная мой исход.

Молочными зубами детишки на соседних

Жуют мороженное,

А пожилая женщина уже не может.

Пушистый в переноске ей поможет.

И оглушающий заслон встречного локомотива

Холодным ветром пронесется,

Пейзажа не оставив нам мотива.

Чуть-чуть пройдя подальше,

Зажжет фонарь на горизонте,

Что сочным золотом зальет

Блуждающих в полях

Хрустящие глаза

Людей в вагоне.

И предпоследний пункт

Освободит последние места,

Оставит мои мысли наедине со мной

И в тишине заката,

Я с рифмою веду шуточный бой.

Шум

В зеленом поле,

На прогулке,

Прильну я к низенькой траве,

Услышу стрекот маленьких друзей.

Двое сверчков шептались о своем

Один другому распинался

Взахлёб все мысли побыстрей истолковать пытался.

Как он в деревне по утру

Летал,

Не стрекотал.

Он тихо где-то прохлаждался.

Да стал свидетелем ненастным.

Там музыканта уличного гнали,

За творчество его пинали,

За то, что нравится он всем.

Четыре ненавистника его гитару разбивали,

Что зарабатывает больше,

Что может он играть и сочинять,

Но четверо решили проще:

- Не нравится нам музыка твоя, не нравишься нам ты. Поешь ты полну чушь! Ты глуп, а мы умны!

Свидетель самосуда там просидел в траве.

Ждал сумерек, дабы поведать остальным,

Чего заметил он в деревне.

Да! Вот! В желанных сумерках не умолкая,

Ревущая толпа желает знать:

"Что же случилось с музыкантом?

Кто одолел искусства благодать?"

Он, маленький сверчок,

все рассказал.

Поведал тут.

Поведал там.

Подробностей он не боялся.

Ведь завтра все забудут.

Что кто-то щебетал.

Толпе же нужен новый шум

Толпе неважен музыкантишки финал.

Быт

Люди удивительны,

В большинстве своём.

Мечтают и летают,

В голове своей.

С рождения замечают,

В простоте азарт.

Золото и серебро,

А не серость, смрад.

Взрослеют и пьянеют

От своих идей,

Сказочных, волшебных

Но не для людей.

А дальше?

Обычные заботы

Занимают их.

Пропадают сказки – сказки не для них.

Ядра бытовые тянут их назад.

На сцене эшафота

Головы летят.

Простота и ум

Трупы не сожжет.

Сами отряхнутся

И в быту живут.

Лень

Мельница покрутит у виска

И вновь закрутит жернова.

Откроет новых тайн зеницу,

Увидит новое мое убийство –

Переступльенье через жизнь,

как за порог.

Да в яблочко, в гробницу.

Мечт чужих мародер –

сказочник-кровопийца.

Очередного смельчака загнал

В штиль без идей,

Вздернул у него внутри поэта,

Ведь сам забыл,

Как же это?

Творить из головы..

Писать слога...

Лениться летом...

На улице

На улицах холодных и босых

До ниточек промок мой недосып.

Не скажется ли ливень в полумгле

На моей рьяной буйной голове.

На улицах холодных и босых

Мечтал увидеть осень до зимы.

Мой мутный взгляд не скажет мне про тень,

Убийца ли помощник шел ко мне!

На улицах холодных и босых

Теперь я их заложник в темноте.

Не пойму

Я переплет вновь разорву, Не дочитаю,

Не смогу.

Да и зачем?

Вот скука!

Кто написал? Я не пойму?

Болтать с бумагой

Да лучше время сберегу! Украдкой проскользну

За солью –

Глубокие засыплю, Да так взреву.

Ваш кич не стоил нарушения табу.

Блуждает мысль моя в бреду

И кот уже умылся.

Аж шерсть прилипла к языку.

За стенкой музыку безвкусную бормочут

И лишь в углу лоскут

страницы

С каллиграфической заглавной буквой "У"

В паучьем шелковом плену.

Сувениры из отпуска

Белое поле наполнено смолью

Черных квадратов,

Окрашенных болью.

От зелёных полей, до бескрайних пустынь...

Воспоминаниям не остыть...

Десятки их, тысячи!

Разных картинок, перед глазами стоят каждый день.

Так и хотят вновь они вынуть,

Из-за пазухи ностальгии тень.

- "Открой" — ненавязчиво, "В прошлое дверцу...

Посмотри, как ты молод был позавчера..."

Скулят от отчаяния

Квадраты на белом,

Окошки в воспоминания...

Без глупостей

Играть с огнем не перестану!

Я ясности не вижу!

Иной зевака мне расскажет,

Как обожжен был.

Но сердцу не прикажешь –

Мне нужен свет в ночи!

Ведь даже под ноги смотреть готов,

Коли готов дойти до истины суровой. Чтобы насытиться ответом впрок,

Да не чесать затылок.

И пусть мне ветви тычут в глаз,

Вторым я рассмотреть готов,

Как зарождался этот мир,

Как жить без глупости оков.

Я вас любил

Я вас любил,

Но вам не говорил.

Стеснялся...

Чуть позже, подошел, признался.

Немного пообщавшись, сделал вывод.

Я влюбился!

Не выждав испытательный период...

Теперь в глазах я голубых тону!

Твоих...

И хочется найти местечко на земле,

Лишь, только, для двоих...

Злость

Она овладевает мною, откровенно.

Вскружила голову мою.

Не скрыться мне нигде.

Ее я пленник стал нетленный.

Теперь я с ней горюю,

Но всей душой хочу к тебе.

Теперь сдержать ни слова не могу,

Мой красный враг сметает белую заставу.

Я заражён, я более в плену,

Я головой рискую неустанно.

О, Гильотина, прошу меня простить. Я в сотый раз макушку принес на отсеченье. Никто не спросит за что меня рубить, Ведь, я во власти, несу какое-то отребье.

Вишневым соком наливаются мои ланиты,

Слов сказанных мне боле не вернуть.

Твои глаза для моих тварей магниты

Что вылезают, что нагоняют жуть

Мне не сорвать доверия гроздь...

Теперь смотри какой я в гневе, как мной овладевает злость.

Тот сумеречный взгляд

Бумаги на столе не хватит, Чтоб описать тот сумеречный взгляд –

Мой на тебя,

Что скоро тает. Степенно растворяется в ночи,

Блуждая и сгорая изнутри,

В твоих сжигающих и сладких

Глубоких, странных паре глаз,

Во тьме чарующих меня,

Что молча обвивают

Замёрзший мой,

Давно не здравый ум,

С собою забирая,

В голубую бездну.

И лишь со дна мерцает

Осколок сердца,

Что ни тебя

И ни меня

Уже не согревает.

А в голове

А в голове

Своими маленькими лапками скребут,

Такие ловкие,

Извилистые тени.

Щекочут мозг

Пока не упадут

И постоянно бормоча, Устраивают сцены.

Искусно избегая трибунала,

Тапка отведать не страшась, Гребут по стенам

В твои мысли.

И паутины нет,

Не выделяют слизь, Но

разговаривать с тобою, Научились твари.

Хотелось сделать мне глоток.

Ах, но не смог вдохнуть Всепоглощающий не иллюзорный

страх.

Я был рожден летать, он вынуждает меня ползать.

Безжалостно бороться с ними...

Можно!

Бесполезно.

Завтра

И завтра встретимся опять,

Любовь мы вспомним.

И наши чувства дружно в ряд

Напомнят кто мы.

Друг другу скажем тройку слов,

Резвую и неуловимую. Метелью сказочной, морозной

Толкнут в сугроб любви нас,

А утром, в бурный снежный час

Наши сердца покроет инеем.

Позавчера я знал тебя

Позавчера я знал тебя.

Ты была летнего заката краше,

И глядя ввысь, в небесно-голубой,

Твой взгляд мечтательный являлся.

Блуждал в пространстве небосвода и далее в закат,

В незнание меня он удалялся.

Позавчера я знал тебя.

И голос трепетом манил.

И, будто, Нил, изящна и не предсказуема, Блуждаешь лишь в мечтах моих.

И ту я помню красоту,

Что в дни любви была неописуема.

Позавчера я знал тебя.

И ностальгии пот проступит.

Вчера и мысль друг о друге

мы выложим на полку.

Сегодня день уборки грёз...

А завтра не наступит...

Для нас...

Снова в пути

В вагоне у окна,

Близ двери выходной,

Художница сидела,

Писав рукой худой.

И холст ее полнел,

Рука писала броско,

Оттенки на бумаге,

Карандашом острым.

И мчал состав. Яснее стал мотив,

Картины будущей

Негласного артиста.

Объемное лицо с холодным взглядом,

Вот-вот проснулось, не знающее бед,

И с каждым километром, пройденным составом, Старел картинный силуэт.

Перрон – причал колесных кораблей.

Встречающие кличут

Вагонных заключённых.

И старость покинула состав.

Дети выносят отцов в пелёнках.

Летами писана картина повстречав,

Портрет не юный в распашонках.

Лжец

Такая сладкая

Болезненная ложь.

Все проникает, Рвет на части.

Ее вогнал в меня

Столь остроумный нож,

Что на обрыве

Вытолкнет в несчастье.

Я буду падать

Так же долго,

Что поглощала его ложь,

И с жаждой выпью своих слез,

Да, вдруг, пойму,

Как на него теперь похож.

Все слаще нам становится.

Вся наша жизнь - крапива.

Чем хуже нам,

Тем ближе мы к обрыву.

И не сказать ,

Что я сопротивлялся.

Мне медом ложь явилась,

Да так сладка была,

Что дегтем подавился.

Ты исказил мое сознание,

Всю правоту перечеркнул.

Я был готов взлететь,

Но так во лжи и утонул.

Пустота

И жизнь представить

Мы не можем

Без человека, что тогда,

Нам пустоту затмил любовью, Наполнил сердце на века.

Быть, может, он уже не рядом

И пыль воспоминаний

Время с нас смахнет.

Но наш сосуд, что был когда-то

Полон

В безвременье те чувства унесёт.

Тот человек нам дорог,

Что зная нас, не убежал как трус,

А будто кровным дорожил

И дал любовь попробовать на вкус.

Аромат

Я благородный аромат почуяв,

Рывком промчался

Сквозь толпу.

Уже я запах не забуду!

О, парфюмер!

Ну как же я её найду?

Сквозь чащу лиц,

Третированно пронесусь, Учую сладкий след,

И белым зайцем, Промелькнет и ускользнет.

О боже, как я слеп!

Закат - туманная черешня.

Со вкусом

День пошел ко сну.

Я не найдя,

Под небом взвыл,

Большому Мегрецу.

Потупив взгляд, Почуяв аромат,

Я не поверил!

Пред мной стояла девушка,

Зияющая благоуханьем,

Что днем приметил.

То, самое, желанное.

Что полюбить успел

Так быстро.

Не выдумка!

Не на луне!

А близко!

Я полюбил так скоро...

Незнакомку, чей аромат

Меня пленил.

Она прекрасна!

Как и дух ее, что

Днем меня манил.

Она нашла меня,

Букет услышав,

Мой, далекий.

И боле не могла

Прожить без

Парфюмерного намека.

Лимб

Нас с крыши сносит

Грозный ветер.

Посланник он

Холодных туч.

Предвестник бури

Грозный ветер

Украл последний

Тёплый луч.

Я был на том обрыве

Как-то раз.

Повыше на гору залез,

Погреться я желал.

Дождь барабанил

Нетипичный вальс.

Дуэтом с ветром

Вершили трибунал.

Дождь окунал меня все глубже,

Ветер помогал.

Пока не захлебнулся в осени,

Забыв про летний карнавал.

Лечу в обрыв,

А ведь, всего лишь, помечтал,

Но тут суровая погода

Мне показала свой оскал.

Я бездыханный

Хладный труп,

Закутан в шубу.

Во мне ни капли жизни.

Из спячки вызволит

Мой сокровенный душегуб

И шубу сбросит

Родной весенний выстрел.