Пикник на обочине поэзии. Часть первая.

Часть первая. Летели два гуся

ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ ПОЭЗИИ

Вадим Волков (Ж-л "Поэзия")

Опять вороны на распутьях

Не могут выбрать тамаду.

Рябина, как шашлык на прутьях,

Забытый кем-то в том году.

Л. Шпыркова (реплика пародиста)

Пикник на обочине

Вот кто-то едет на приволье,

Друзей зовёт иная даль,

А у меня в глазах застолье,

Куда ни кинь, куда ни глянь!

Я как-то, взяв с собой подружку,

Пришёл на озеро и вот:

Смотрю: не остров там – ватрушка,

И утка сочная плывёт.

В лесочке, что неподалёку,

Пируют все, кому не лень! Ест гриб червяк, как я селёдку,

И гниль сожрала старый пень.

А поле –самобранка- скатерть,

Жаль только, яства не видны –

Один лишь бык куда-то скачет

И мечет тёплые блины!

Егор Исаев (ж-л "Поэзия")

За клином клин у самых облаков

Они летят и нам крылами машут,

Как только что из памяти веков

И прямо в сердце, прямо в память нашу.

Л. Шпыркова ( ответ пародиста)

Клин, блин

За блином блин - румян без дураков!

Их испекла моя подруга Маша,

Её рецепт из памяти веков,

Где наши предки нам руками машут.

Как журавлиный провожаем клин

Мы взглядом с неизбывною тоскою,

Так Маша провожала каждый блин,

Который я намазывал икрою.

Вячеслав Киктенко

Летели два гуся, особенно крайний,

Который летел, как хотел.

Особенно крайний, особенно левый…

Последний летающий вспять...

Летели два гуся.

И скрылись.

А крайний

Потом еще долго летел.

Л. Шпыркова

Сколько было гусей?

От этой задачки про бешеных гусей

Свихнулась совсем голова.

Летели два гуся.

Летели?

Допустим.

Но было их больше, чем два!

Как странно!

Как ново и оригинально!

Вот так бы тебе полетать!

Быть крайним из двух –

роковая случайность.

Куда интереснее – вспять!

Тогда ты поддашься особым приметам,

И в лирике будешь король!

- Да бросьте!

Всё просто –

по точным предметам

У Славы Киктенко был ноль!

Владимир Салимон

Судьба-индейка, стало быть, обманет,

и, выйдя в поле, я услышу, как

оркестр народных инструментов грянет,

как песнь сурка раздастся в двух шагах.

В кустарнике, разросшемся по краю

побитой градом лесополосы,

я слабое движенье различаю…

Там, вероятно, происходит что-то,

о чем бы лучше нам с тобой не знать…

Л. Шпыркова

Индейка

Поев индейки и желудком маясь,

я вышел в поле, и услышал как.

Сосед мой по застолью дядя Вася

в кустах присел, незримый в двух шагах.

А далее, в высоком Иван-чае

мы слышим гром, он катится вразнос.

И звонкое журчанье различаем:

там кто-то третий. У него все то ж.

Испорчена малина, гать и ельник.

Подробностей вам лучше не узнать.

Одно скажу – не кушайте индеек.

Не ели, ну и не фиг привыкать.

Александр Жуков

Улыбка.Взгляд.И я горю. Горю!

Как будто ветерок повеял нежный

и разжигает новую зарю

из углей догорающей надежды.

Сияй, заря! Всё ярче, всё ясней.

Пылай, огонь, сжигая все сомненья.

Я тыщу лет мечтал о встрече с НЕЙ,

чтобы теперь сгореть

в одно мгновенье!

Л. Шпыркова

Костёр

Ушли туристы, я же сник, обмяк,

И так бы догорел без всякой искры,

Но ангелом- спасителем маньяк

Явился вдруг с наполненной канистрой.

Злорадная улыбка, жуткий взгляд,

Я запылал, я весь трещал, взвивался!

А мой спаситель был ужасно рад!

Но вой сирен пожарных вдруг раздался.

С моей КАНИСТРОЙ, так расстаться больно!

Пироманьяк! Куда ж ты! Не бежи!

Меня потушат пеной из брандспойта.

А жаль – ведь рядом были гаражи!

Александр Глотин

Я очнулся, оделся,

Похмелился водой.

Да куда же он делся,

Мой двойник молодой?

Л. Шпыркова

Раздвоился

На вчерашнем веселье

Перебрал я зело.

Вот очнулся с похмелья –

Выпить нет, как назло.

Глянул в зеркало: нету

Моего двойника!

Мебель есть, сигареты,

А меня – ни фига!

Есть такие минуты –

Не простить их вовек.

Был я молод – стал гнутый

Пожилой человек!

Вдруг он входит, зараза,

Молодой – нету сил!

Не узнал меня сразу:

- Где тут Глотин? – спросил.

Я от злости ужасной

Гаду морду набил.

Оказалось: напрасно:

Он за водкой ходил!

Сергей Соколовский

Не зови милицию за дверью…

Я… поэт с большой дороги.

Л. Шпыркова

Поэт без особых примет

Не зови милицию,

А сходи в кино,

Иль в ларек за пиццею -

Я сбежал давно.

Не найдёшь поэта ты

Даже по приметам.

Почему?

Поэтому!

У меня их нету!

Владимир Максимов

Тучи в тяжкой низости набрякли,

Дрогнули.

И рухнули пластом…

Горькая судьба –

Начаться с капли,

И очнуться слякотью потом.

Л. Шпыркова

Сентиментальный

Вот стихи мои – слезой набрякли,

Дрогнули и рухнули пластом.

Я б зарифмовал в них «брякли-шпакли»,

Но оставил славу на потом.

Горькая судьба их ожидает…

Знаю я, что, в помыслах не чист,

Рано или поздно их поймает

На прицел ехидный пародист.

Страшно мне: когда слезинка капнет,

Из стихов, к восторгу пародиста,

Так меня пародией он шмякнет,

Что, очнувшись, стану беллетристом.

Николай Соляник

В огороде петрушка

А в душе дырокол…

Я москаль – однозначно

И двузначно – хохол…

Мои скулы –монгола.

Нос мне грек подарил.

Я немножко кавказец

И немного индус…

Чем-то даже испанец

Бедуин, черт возьми!

Л. Шпыркова

Многоликий

Во саду ль, в огороде

Странный вырос чеснок:

Присмотрелся я – вроде

Это больше хренок.

Но зачем на макушке

У того у хренка

Завивает петрушка

Два кудря – стебелька?

Сбоку листья капусты

Почему-то торчат…

Я попробовал – вкусно.

Взял и сделал салат.

До сих пор озадачен

И решить я не смог:

Это хрен многозначный,

Иль двузначный чеснок?

Владимир Шемшученко

…Я не плету сонеты И не хожу в строю. Заплечных дел поэты Меня не признают.

А я всё хмурю брови И лезу напролом... Поэзия без крови Зовётся ремеслом.

Л. Шпыркова

Заплечных дел поэт

Как трудно стать поэтом!

Кругом одни враги.

Я не пишу сонеты –

Мне это не с руки.

Чтобы не лезть из кожи,

Учася ремеслу,

В кармане финский ножик

В редакцию несу.

Там, грозно хмуря брови,

Редактору я рёк:

«Поэзия без крови…»

Он понял мой намёк.

Александр Трофимов

Этот старенький дворик –

Будто злое кольцо.

Даже если намордник

Натянуть на лицо.

Л. Шпыркова

Поэт в наморднике

Не везёт мне, однако,

Не найду на кабак.

Притворился собакой,

Но не любят собак.

Злой и жадненький дворник

Не подал на винцо,

Присобачил намордник,

Посадил на кольцо.

Ничего не осталось –

Только выть на луну…

А нужна была малость:

На чекушку одну.

Александр Трофимов

Чай спитой, а жизнь – спитая.

Миром правит запятая.

Между чаем и тобой

Нету разницы большой…

Тараканит, тараканит

Пошлость по моей судьбе…

Да и ложечка чужая…

Л. Шпыркова

Миром правят тараканы

Выпит чай, пусты стаканы,

Миром правят тараканы.

Между ними и тобой

Нету разницы большой.

Я с утра, едва проснулся,

С тараканом разминулся.

Было, было вдохновенье!

Что ж ушла без продолженья?

В виде мести на дорожку

Прихватив чужую ложку!

Александр Гусев

Теплые яйца под клухой

Нежит солома в сарае…

Дед наш не пьет и не курит,

И не мечтает о Еве…

Сочная в кадках капуста

Щупается с огурцами…

Выросли груди у Люды;

Молится бабка на святцы…

Милые, добрые люди,

Скромники, старообрядцы!

Л. Шпыркова

Озабоченный

Стоило Саше явиться

В старообрядческом рае,

Стало такое твориться!

Яйца протухли в сарае.

Там огурец с кочерыжкой

В бочке недавно родился.

Дедушка, мучим отрыжкой,

Взял и на внучке женился.

Бабушка с горя надулась.

Как же возможно такое?

Гусев, оставьте, прошу вас,

Старообрядцев в покое.

Вячеслав Ай-Серги

Грянула стужа. Всё замерло.

Заиндевели печально дома.

Окна в узорах. Понамело

Мыслей озябших тома.

Шарф мой зелёный закуржавел,

Ноги – сосульки давно.

Друг воробей, экий пострел

С ветки смотрел с нас кино…

Свет потушили. Пора уходить….

Завтра опять нам на пост выходить…

Л. Шпыркова

Наблюдатель

Денег давно уже нет на кино,

Бросил я деньги копить.

Вот и смотрю я в чужое окно

Чтоб за билет не платить.

Страсти бразильские в окнах кипят,

Век бы на это смотрел…

Только морозец под сорок пять,

Шарфик закуржавел.

Ноги в сугроб по колено вросли,

Вьюжит и вьюжит метель.

А за окошком – любовь в разлив,

Скоро постелят постель.

Свет погасили! Погасло окно.

Я от досады стонал.

Денег займу, пойду я в кино –

Там всё же ясный финал.

В. Силкин

Никому я не мешаю

По-людски на свете жить.

Первых встречных приглашаю,

Предлагаю печь сложить.

Чтоб она горела ярко,

Чтоб удобною была.

Ну, а в качестве подарка

Хватит песен и тепла!

Л. Шпыркова

Патриот родной валюты

Все помешаны на баксах,

Я же – чистый патриот.

У меня другая такса

И особенный подход.

Никого не приглашаю

У себя подолгу жить,

Всем попало предлагаю

Печку иль камин сложить.

Я б тому, кто сделал это,

Песни пел бы до зари,

Обогрел своим приветом,

Может, чаем напоил.

За сарай – другая такса:

дам солёный огурец,

корку хлеба, трошки масла,

чтоб питался молодец!

А за дом с крыльцом и крышей…

Стой, прохожий, ты куда?

Эх, никто меня не слышит,

Что за люди-господа!

Никита Иванов

Хочу в Тунис, хочу в Марокко…

Туда, где зреет крепкий мокко…

Бежать от нашей жизни сирой –

Где сладко гурии поют.

Где ласковые одалиски

Заводят странника в шатёр.

Но до Марокко путь неблизкий,

И я не коммивояжёр.

Л. Шпыркова

Поэт-коммивояжёр

Я с чемоданом предложений

В шатёр ближайший постучал,

Об коврик ноги тёр без прений,

Потом пальто и шапку снял.

Сказал: - А путь сюда не близкий!

Меня на кухню провели.

Там ласковые одалиски

Пирог с черникою пекли.

Я образцы товаров гордо

Им для знакомства предлагал:

Кирпич – “модерн” (огнеупорный)

И монолитный рельс (без шпал).

Хорошая страна Марокко!

И одалиски – хоть куда!

Они мне спели про сирокко,

Сплясали танец живота.

Я вытащил бутылку водки,

Они достали пару груш…

К несчастью, из командировки

Вернулся бородатый муж!

Он вмиг порвал на мне рубаху,

Кричал: - Собака, ты, шакал!

Тебе кердык!

Хвала Аллаху! -

На шпалу взгляд его упал.

Он так и просиял улыбкой,

Он перещупал весь товар,

Пришлось дарить. Я был в убытке,

Хоть он шатёр мне свой отдал.

Потом мы пили водку с мокко

За милых женщин красоту…

Хорошая страна Марокко!

Но я проснулся весь в поту.

Прощайте, девы-одалиски!

Опять я дома – не у дел.

И у жены моей Лариски

Пирог с черникой подгорел.

Арсений Анненков

Тёмную скамейку тянет в сон.

Несмотря на знанье мест филейных,

Всякий раз твой клетчатый капрон

Вызывает в ней недоуменье.

Л. Шпыркова

Обознатушки

Ты во мне затронула поэта!

Разбудила прежние мечты!

Спит скамейка, солнышком согрета.

На скамейку рядом села ты.

Показалось: лавка встрепенулась,

Удивленно скрипнув в унисон.

На тебе колготы натянулись,

Клетчатые, фирмы «Паркинсон»

Пылкий, я с тобой искал контакта,

На ноге колготки разорвал,

Боже! Чем природа виновата!

Я нашёл не то, что я искал.

На щеках твоих была щетина!

Что в колготках – надо ль говорить!

Убегая, крикнул я: - Скотина!

Знала ведь! Могла предупредить!

От стыда мои горели щёки.

Это был, увы, совсем не сон!

Понял я скамейкины намёки,

Про колготки фирмы «Паркинсон»

Юлия Мартынцева

Берёзе

Зароюсь в твоё платье,

Вдыхая запах твой,

Сожму тебя в объятьях,

Ласкаема корой.

Л. Шпыркова

Странная любовь

Под ликованье мая

И пенье соловья

Березка молодая

Увяла у ручья.

Жухлые листочки,

Тонкий ствол стал серый…

То не древоточцы

И не короеды…

Не жди дуба-принца ты,

Бедная, плакучая!

Так тебя Мартынцева

Ласками замучила!

Ирина Белых

И бредут по бездорожью

К свету чистые глаза…

Л. Шпыркова

Поэтесса без лица

Вспоминаю не без дрожи

Даже катится слеза,

Как брели по бездорожью

Чьи-то чистые глаза.

А за ними без сноровки

Ковыляют чьи-то бровки,

Скачет востренький такой

Чей-то носик озорной.

А последней – вот картина:

Без лица – Белых Ирина.

«Уж вы бедные сиротки мои!

Щёчки, глазки да и бровки мои!

Вы вернитеся, родимые, домой!

Я водою вас умою ключевой!

Я отчищу вас песочком,

Окачу вас кипяточком,

И вы будете опять,

Словно солнышко, сиять!»

Вячеслав Бушланов

Вперёд продвинем

письменность родную!

Ей мало

«восклицательных точек»!

Предлагаю «восклицательную запятую!,,»

Принять в грамматику

без проволочек!

Л. Шпыркова

Конгениальный поэт

Вперёд продвинем

литературную славу!

Нам мало

Маяковского и Есенина!

Предлагаю

Бушланова Вячеслава

Без проволочек –

в российские гении!

Он нас научит

иным, незнакомым

Приемам

техники препинания!

Таким,

что лауреатам Нобеля

Стыдно станет

до заикания.

Он гений,

он в парадоксы играет.

Хотя идея

немного сомнительна…

Ах да, конечно!

Восклицательная запятая –

Не много ни мало –

знак вопросительный!

Вот так и рушатся

начинания иные.

Славе

славы реформаторовой не ведать.

А где наш герой?

Отчего не виден?

- Плюнул на реформы.

Пошёл обедать.

Виктор Ерёмичев

За праведную жизнь мою

Надеюсь успокоиться в Раю.

А за грехи я должен быть в Аду.

И все-таки, куда я попаду?

Л. Шпыркова

Один поэт, влекомый адской силой,

Вопил: За что? я праведником был!

Ему ответил голос из пучины:

А сколько ты плохих стихов сложил?

И под себя кромсая Символ Веры,

Ты и в стихах не соблюдал размеры.

Апостол Петр вступился за беднягу:

Поэта в Ад? Нельзя, как ни крути.

А вдруг он там начнет марать бумагу?

И злобный бес поэта отпустил.

Окончено недолгое судилище:

Отправили, конечно же, в Чистилище.

И вот тебе, поэт, такой совет:

Не торопись. Живи еще сто лет.

Сергей Соколовский

А когда оправился в кустах,

Выходил на пыльную дорогу

Догоняла сволочь-пустота

И толкала жизнь, подставив ногу.

Л. Шпыркова

Исповедь поэта

Я не видел, кто меня толкал-

Убежал он. Пустота осталась.

Не скажу, чтоб мести я взалкал:

Сам был виноват, и мне досталось.

Я схватился за голову: «Ах!

Слабым зреньем не страдаю вроде!»

Думал, что “оправился” - в кустах,

Оказалось - в чьём-то огороде.

Сергей Соколовский

Ко мне явилось чудо и встало на дыбы…

Я видел вдохновенье!

Л. Шпыркова

Нет, муки не напрасные

Я в жизни испытал.

Оно бывает разное –

Я - лошадь увидал.

Пегас и ржал и дыбился,

объезжен не вполне,

нечаянно копытом он

мне дал по голове.

И всё же, тем не менее,

Могу я так сказать:

Я видел вдохновение!

Век воли не видать!

Олег Бородкин

апрель. прохладно. авитаминоз. имею раздраженье на губе... лысеет голова, но гуще мох на туловище…

ещё на подбородке мелкий прыщ. и под ногами вьётся мелкий бес. и денег не хватает – сорок тыщ зелёных. и крупа летит с небес.

содрать бы эту гадость на губе. всё бросить: до свиданья! вечно ваш. в деревне, в недостроенной избе сидеть и грызть последний карандаш.

Л. Шпыркова

пора бежать в диспансер ко врачу.

я плох совсем, ну посудите сами:

болячку на губе лечу, лечу -

она же, гадина, таится под усами.

на туловище вырос мох густой,

грибок на безымянном пальце справа.

коростой я покрылся небольшой.

на грязь проклятую ну как найти управу?

а тут еще на подбородке прыщ,

и волосы на голове пропали.

как ни крути – мне надо сорок тыщ –

чтоб манною с небес они упали.

я перестану шастать на помойку,

где мелким бесом вьется всякий люд.

сдеру болячку, наконец, помоюсь.

построю дом и за стихи возьмусь.

Никита Иванов

Не шпыняют жёны, не мешают гости –

Хорошо мне в башне из слоновой кости…

Не доходят склоки прессы и экрана,

Только за окошком блеют два барана.

Только за околицей фыркает бульдозер,

И застыла осень а неудобной позе.

Обратившись к югу, наклоняясь на север…

Хорошо в сарае отдыхать на сене.

Как в той самой башне из слоновой кости

Ждать, когда же муза постучится в гости.

Л. Шпыркова

Я купил бы башню с окнами на север,

Только нету башлей – и лежу на сене.

Сломаны будильники – не встаю я рано.

Вместо теледикторов - блеют два барана.

Жёнки все попрятались, ни одной в обозе.

Осень раскорячилась в неудобной позе.

Я на куче силоса начал жизнь сначала.

Муза появилась, но опять сбежала!

Александр Жуков

Как много для людей приятности

В весеннем воздухе таится!

Возможности и вероятности

вокруг летают, словно птицы.

Л. Шпыркова

Был из себя я нарядным, но скромным,

В новом пальто и ботинках.

Шёл по дорожке, на зависть воронам.

Тростью махая картинно.

Стая грачей, пролетев надо мною,

Весело что-то роняла.

Вдруг наступил я на что-то такое…

Так испугался сначала!

В луже отмыты пальто и штиблеты,

Дальше пошёл осторожно.

Вот на концерт я купил два билета.

Веря, что счастье возможно.

Только девчонка моя, чуть не плача,

Носик зажав, убежала...

Начался дождик. Какая удача!

Всё начинаю сначала.

Олег Бородкин

мужик беззубый яблоко грызёт. в башке роятся мысли беспрестанно. когда в любви жестоко не везёт, и шлюха подзаборная желанна. как много дёсен всё-таки во рту. мужская честь - уродливая штука. цинизм присущ матёрому скоту. вписаться в осень – тёмная наука.

Л. Шпыркова

Совет беззубому поэту

раз нет зубов – то пей себе компот,

жуй чернослив –коль есть остатки дёсен.

но не забудь одно – ведь ты не скот,

хоть часть мужская многого не просит,

и нет трудней и каверзней науки

остаться лучше подзаборной шлюхи.

Николай Соляник

Волга впадает в Каспийское море.

Знать бы, откуда берутся стихи…

Тянется к небу изысканный тополь -

Я этот тополь давно приглядел…

Л. Шпыркова

Клюнул петух меня как-то на даче,

Я изумлённый, под древом притих.

Но не петух меня тот озадачил:

Знать бы, откуда рождается стих!

Эта проблема решения просит,

Я отложил остальные дела.

Рифма нахальная ломится в гости,

И не доложит, откуда пришла.

И понимания сути не видно,

Непостижимы, как видно, стихи.

Ямбы, хореи – ну каким не стыдно –

Вирши варганят из тонн чепухи.

Я от отчаянья глянул на тополь –

Взгляд задержался на толстом суку…

Вышла мне таки теория боком!

…Вот и кукушка пропела: Ку-ку!

Вячеслав Бушланов

Молодой когда был,

выбивался из сил,

Вертикальный предел

точкой старта казался.

Силы впрок накопил

в небо пташкою взмыл,

А предел беспределом,

увы, оказался!

Но Икаров извечно

тянет только туда –

К беспределу они,

словно в рай, улетают.

Как от блуда, сгорая

от первостыда.

Я любуюсь –

красиво Икары сгорают!

Л. Шпыркова

Злорадный

Был я смолоду хил, выбился из сил,

Всё стремился взлететь, да повыше.

Не орёл, признаюсь, высоты ведь боюсь,

Не сумел я взлететь выше крыши.

На Икаров гляжу, и о том не тужу,

Что не смог я ни в небо, ни к раю!

Стыдно мне, признаюсь, но злорадно смеюсь:

Так красиво Икары сгорают!

Дмитрий Краснов

Меня примирили с Миром – Немного подкинули благ. Помазали губы жиром, Чуть-чуть показали кулак.

Чуть-чуть придушили совесть, Немного разрушили мозг…

Я чопорным стал дипломатом, Слегка усредненный статист. Молюсь и ругаюсь матом. То верую, то - атеист.

Л. Шпыркова

Как стать адвокатом

Сначала я продал душу

За сала большой шмоток.

Когда же я их не послушал,

Побили меня чуток.

Морили меня удушьем,

Вживив электроды в мозг,

Я ночью кричал в подушку,

Но всё же до них дорос.

Тайком я ругаюсь матом,

Порою бываю в храме…

Вот так я и стал адвокатом.

Хотите – попробуйте сами!

Сергей Селезнёв

Журавушка пел песню о любви, Он звал тебя в заоблачные дали. Но плоть свою попробуй оторви, И песню ты его поймёшь едва ли.

Плыл журавлиный клин над головой, Объятый в вышине осенним светом. Как горько сознавать, что он уже не твой, Что счастье кончилось, прошло, как «бабье лето».

Л. Шпыркова

Бесплотный поэт

Для страждущих высот - преграды нет

Свершилось – я парю на голубом крыле!

Вослед журавушке летит, летит поэт.

Оторванная плоть осталась на земле.

Все потому, что крайнею была –

К земле тянула, пригибала вниз.

Я заменил ее на два крыла,

Таков мой был отчаянный каприз.

Но журавлиный клин не принял жертвы той.

Зачем я стае нужен был без плоти этой?

Как горько сознавать, что даже клин не мой…

Что счастье кончилось, настало «бабье лето».

Вячеслав Ай-Серги

Буржуев в гроб мы заколотим

И счастья искру запалим,

Абрама и Ахмета отметелим

И дух рассейский закалим.

Все деньги разом мы поделим,

Построим храм на все века,

В серванты золота наставим

И будем пьяны от вина.

Л. Шпыркова

Ай да Серги!

Удмурты тоже человеки,

До них советский гимн дошёл.

Они еще в двадцатом веке,

Но это тоже хорошо.

Не пара им Абрам с Ахметом,

Рассейский дух приятен им.

Но мне сказали по секрету:

Ай-Серги – тайный караим!

Журнал поэзия. Атака на мастеров

АТАКА НА МАСТЕРОВ

Белла Ахмадулина

Светофоры добры, как славяне.

Мне в лицо устремляют огни

и огнями, как будто словами,

умоляют: «Постой, не гони».

Славянский дозор Беллы

На пути, вечно бдящий и зоркий,

Встал славянский трёхглазый дозор,

Упреждая отчаянной гонки

И последствия все, и позор.

Дале, там, на открытом на шляхе,

Злой татарин – прислала Орда -

Шуей трогает скрытую бляху,

А десницей - отнимет права.

Есть возможность ее позолотой

Укротить, усмирив произвол…

Ах, зачем не поверила, что ты

Прав был, брат- славянин-светофор!

Белла Ахмадулина

Мне скакать, мне в степи озираться,

разорять караваны во мгле.

Незапамятный дух азиатства

до сих пор колобродит во мне…

…Скоро этого парня заброшу,

закричу: «До свиданья, Ахат!»

Полюблю я султана за брошку,

за таинственный камень агат...

Нет, не зря мои щеки горели,

Нет, не зря загнала я коня

– сорок жён изведутся в гареме,

не заденут и пальцем меня.

Ахат и агат

В память генную верю я очень,

и понравился мне, на беду,

этот истерн, записанный ночью,

в полудрёме иль в полу-бреду:

Будто Белла любила Ахата

за его дорогого коня.

Но Ахат не владеет агатом,

им владеет султан Алия.

Вот она какова – ускакала!

Загнала дорогого коня.

Что султану она обещала –

не скажу, извините меня.

Не совсем азиатка по вере,

есть в крови ее русский изъян:

сорок жён обрыдались в гареме,

там не только агат был изъят.

И опять по степи слышны плачи –

новый конь под седлом тороват.

Наша Белла к издателю скачет -

подарить ему камень агат.

Белла Ахмадуллина

В метро на остановке «Сокол»

моя поникла голова.

Спросив стакан с томатным соком,

я простояла час и два...

… Но тут владычица буфета,

вся белая, как белый свет,

воскликнула:

- Да что же это!

Уйдешь ты всё же или нет?..

В метро на остановку «Сокол»

с тех пор я каждый день хожу…

Источник вдохновения

Как хорошо с томатным соком

Зарифмовать любимый «Сокол»,

Ходить туда в час пик дневной,

На час, то и на все три,

Пока буфетчицы презлой

Мне окрик мозгне прояснит.

Не надо ехать на природу,

Чтоб вдохновение ловить.

Я здесь в любую непогоду

Хочу с буфетчицей дружить.

Пока она с неистребимой

Тоской нацеживает сок,

Я буду музами хранима -

Такой вот случая урок.

Белла Ахмадуллина. Маленькие самолеты

Мне маленькие самолёты

всё снятся, не пойму с чего…

то, как птенцы, с моей ладони

они зерно берут…

иль тычутся в меня они носами …

А то глаза открою: в ряд

все маленькие самолеты…

все знают и вокруг сидят…

Зелёненькие человечки

Не падала я на пол с печки,

Не знаю, что произошло:

Зелёненькие человечки

Приходят, чтоб их унесло!

Им всё равно, что я не рада,

Их взглядам в мир моей души.

Они садятся нагло рядом,

И говорят: - Пиши, пиши!

Бывают среди них ребятки,

Их гладит трепетно рука,

Хотя они, признаюсь, гадки,

Но я добра, добра… пока.

Едва с утра глаза открою,

Они кружочком уж сидят!

Чего-то ждут. Увы, не скрою,

Что я решила: нужен яд.

И вот, скрывая страх признаний,

Стаканы ставила я в ряд.

Нахлебники моих терзаний

Приникли. Выпили. Сидят!

Потом попадали, истлели,

Исчезли… кроме одного –

Тот пострелёнок на постели

Пригрелся – как убить его?

И вот живём в союзе прочном

С утра – в бутылке молоко,

В обед опять коктейль молочный.

И выходила я его.

Из узенького человечка

С зелёной кожей лягуша,

Он вымахал почти что с печку,

И я решила: есть душа

В его таком противном теле…

Нет, не солгу – рыдала я,

Когда однажды прилетели

За ним зелёные друзья.

Они умчались на тарелке,

И вслед махала я платком.

Она уже размером с грелку…

Но я решила на потом

Оставить их разбор полёта.

Иль вообще всё позабыть.

Мне снятся нынче самолёты…

Вы скажете – Не может быть?...

Белла Ахмадуллина

На крыльце на моём возбелела Коза,

с грязью долгих дорог на копытах…

На крыльце полнолунно мерцала Коза…

Одинаковы были у нас имена…

Если зодчий Корытов окликнет меня –

для начала Коза отзовётся.

Мы бродили под аркой с Козою моей,

как заблудшие призраки МХАТа.

Но… любовь непременно венчает печаль:

сборы, сумерки, запах вокзала.

Был ужасен отъезд, разрывающий нас…

Козья прыть догоняла автобус.

В скорый поезд пускать не дозволено коз.

Так кончается грустная повесть.

Две Беллы, одна не коза, но об этом не знали

Эта повесть о том, сколь великой была

Совпадения жуткого власть.

Дело в том, что Коза, что однажды пришла,

Тем же именем Белла звалась.

Неразлучными стали Поэт и Коза,

Только вместе ходили везде.

Красил арку Корытов, подругу позвал,

Но услышал вдруг звонкое: «Ме-ее!»

- Что за шутки? – спросил осерчавший маляр,

И с досады он кисть обронил,

Констатация факта - под аркой стоял

Как нарочно, его бригадир.

Был Корытов подвергнут репрессиям, и

Дабы краске его не пропасть,

Он окрасил все камни вокруг голубым,

Сей работой натешася всласть.

Расставания час не пришел, а возник.

Уезжала поэт на вокзал.

И опять: - Что за шутки? – спросил проводник,

И к билету очками припал.

- Здесь написано: Белла? – сурово спросил,

«Ме-ее» - ему отвечала Коза,

- Тоже Белла, - услужливый друг пояснил.

Проводник протирает глаза.

-Мне сто лет, - говорит он, - от жизни устав,

Я не верю сей белой Козе.

И железнодорожный, простите, Устав

Запрещает провоз её мне.

- Но, позвольте! Постойте! – сказала Поэт,

Приглядитесь – двугорбье ума

И двурогость надлобья – таких даже нет

Совпадений в учёных томах.

- Да, такая дилемма, заметьте, притом,

Убедителен ваш аргумент!

…Поезд тронулся – Белла добавит: умом,

Взгляд тоскливый бросая вослед.

Проводник в униформе в купе постучал,

Старомоден и чудаковат:

Он Козе предлагает и кофе и чай,

А потом он постелет кровать.

Ну, а Белла к автобусу шла налегке,

По дороге, ухабом изрытой.

Слёзы высохли. Счастливы, в общем-то, все,

Но особенно счастлив Корытов.

Белла Ахмадуллина

Ель в дом заточена, как вольный зверь в питомник.

Меж тем её уже венчают на престол.

Ей, в общем, всё равно: Орлов или Потёмкин,

Томит соблазн – на дверь им указать перстом.

Опять одна займусь огней её дрожаньем.

Жаль - Дашкова горда, вдали, в опальной мгле.

Где сладостный певец, строптивый где Державин?

Не слишком ко двору? Но Тредиаковский где?

Белка на ёлке

Кануны Рождества – вот время для забавы

И ёлку наряжать, играя разных лиц.

Так хочется и мне отведать этой славы,

Свершать обряд убранства лучшей из цариц.

К тому ж возможность есть все заменить игрушки.

Державина – долой! И Дашкову – долой!

Взамен повесить им весёлые хлопушки.

К примеру, белку – образ очень дорогой.

И образу тому, конечно, нет замены!

Слегка утомлена, но что нам за печаль?

Она прекрасней всех. Повесить ли на стену?

Но нет крючка в стене, и шкурку портить жаль.

Ах, Иза-белочка! На вид такая душка!

Смирна другим в пример (не Дашкова, поди!)

Не Тредиаковский, Державин, и не Пушкин,

Кто истину царям отважно говорил.

Томит соблазн - всех снять к чертям собачьим.

Дрожание огней я ей преподнесу,

Любимицу мою, под потолок забравшись,

Нашпилю на макушку, как звезду.

Пусть тот, кто мной любим, пришедши, удивится,

Воскликнет: что за бред! И всё не так поймёт:

Он скажет: «Ты одна в поэзии царица!

В сравнении с тобой все прочие не в счёт!

Но, милая, присядь, подумай на диване,

Хоть счастье велико, и помысел твой чист,

А вдруг явится он татарином незваным,

Столь острый на язык проклятый пародист?

Напомнит он, что ты давно и всем известна,

Награды что ни год, даруют, возлюбя.

Приклеит он ярлык придворной поэтессы,

Что скажет Пушкин твой? Он возбранит тебя!»

И вот, душой скорбя, снимаю образ милый

Взамен него наверх насажена звезда.

Куда же мне её, чтоб выглядеть не хило?

Ах, свыше решено! Не мной! Подобраза!

Андрей Вознесенкий

Словно гоголевский шнобель,

над страной летает Мобель…

Я читал в одной из книг-

«Мобель дик»...

Мобеля лауреаты

проникают Банку в код…

Чёрный мобель, чёрный мобель

над моею головой,

нового сознанья модуль,

чёрный мобель, я не твой!

Был бы у Татьяны мобель,

то Онегину бы, кобелю,

не писала бы письмо.

Мобиль- Нобель

Видно - цепь ассоциаций

У поэта зависает.

Нужно мобиля бояться,

Вознесенский это знает.

Он читает «Моби Дика» -

Видит «Мобель», как ни дико.

Он про ворона бы спел,

Но и птицу мобель съел.

Чёрный мобель, как ни странно -

Замахнулся на Татьяну.

Но открою вам секрет:

Странного тут вовсе нет!

Потому что вместо «мобель»

Следует читать нам «Нобель»:

«Словно гоголевский шнобель

В снах моих витает Нобель!»

На мотив пропеть простой:

« Черный Нобель, я не твой»!

Разоряться в крик:

«Нобель дик!»

Почему?

А ты не вник?

Андрей Вознесенский

Мы снова встретились. И нас

везла машина грузовая.

Влюблялись мы – в который раз.

Но ты меня не узнавала.

Меня ты привела домой.

Любила и любовь давала.

Мы годы прожили с тобой.

Но ты меня не узнавала!

На кой?

Была ты яркой и красивой,

И я такой.

Моё ты имя не спросила,

Зачем, на кой?

Мы снова встретились однажды,

В грузовике.

Ты не узнала… ну, не важно,

Я прикипел.

Тебе я отдал годы жизни.

Считал, чудак,

Что не такой уж я безликий..

Ан нет, не так!

А Пушкин лежит на диване,

Компьютер его – в лопухах,

Туда и диктует он няне

Роман гениальный в стихах.

Юнна Мориц

Пушкин и няня

***

…А няня с лицом секретарши,

С помадой на нежных устах,

Едва ли поэта постарше -

Работает где-то в кустах.

Сомнительный, кажется, случай –

Не няня там явно сидит.

И Пушкин, похоже, не Пушкин –

Откуда там Пентиум-три?

У гениев плохо с деньгами,

А Пентиум -три – дорогой!

Да он экономит на няне,

Болтая небрежно ногой!

Из уст его музыка льется –

Почти что закончен роман!

И новый, похоже, начнется

Не с няней…

– и это – шарман.

Юнна Мориц

Иду на выборы картофеля и сыра…

Выборы Юнны

Аполитичность – благо, нет сомненья,

Народ – на выборы – а я – так на базар,

Нет ничего важней пищеваренья.

Но депутат и тут меня достал!

Вот мне суют оптовую картошку,

А я хочу отдельно выбирать.

Та склизкая, а эта с подморозком,

Вот клубень с корешком - пора сажать.

Потом иду рядами винограда,

В уме ассоциаций вьется нить…

Соленая морковка Хакамада!

А пахнет так, что можно и купить.

Как выбрать сыр, чтобы плохой не втюхали?

Смотрю на тот, который со слезой.

И знайте, коль дадут, чтоб вы понюхали -

Сыр «Жириновский» пахнет колбасой.

Пора б домой – в родимую квартиру.

Продукты есть – считай, обед готов!

Свершились выборы картофеля и сыра.

Схожу-ка я… на техосмотр зубов.

Юнна Мориц . Девушка Крылов

Ах, девушка Крылов, я обожаю слушать

Наивной чистоты твоих историй слог:

«Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!» -

Сказал – и в темный лес Ягненка уволок»…

Ах, девушка Крылов, твой мир нельзя разрушить, -

Он девственно правдив и сносит потолок.

Признаки полов

Ну чем вам не сюжет о новой ипостаси

Для Юнны Мориц, что меняет пол –

Не свой, заметьте, что уместней, кстати, -

Нет, дедушка Крылов теперь носи подол!

Ну что б Вам, Юнна, - из поэтки – в свахи

Иль, позабыв стихов и боль и плен,

Взять скальпель в руки и, свершая махи,

Рубить с плеча все, что поверх колен!

Такая вот комЕдь от святотатства злого –

Поехал потолок – неясно, у кого.

Не может Вам Крылов по поводу простому

Ответить басней. Отвечаю за него.

Что дедушка ! – посмотрит с укоризной,

На мелкую хулу пиитки еще той!

Иммунодефицитом к футуризму

Страдает юный Мориц с бородой.

Юнна Мориц

Художник должен, должен, должен повторяться.

И должен, должен повторяться подорожник.

Орешник должен, должен, должен повторяться

И воробей, и воробей, и воробей..

И Бармалей, и Бармалей, и Бармалей!

***

На Юнну Мориц можно только удивляться:

Так не твердит алкаш: - Налей, налей, налей!

Художник должен, должен, должен притворяться,

Что он не бабочка и он не Бармалей,

И никакой еще хамелеон.

А он – Кутузов,

что поел арбузов,

Наполеон, и что на поле он...

Он - Юный Мориц (или пионер?)

Он груздь, и он отважно прыгнул в кузов

Полуторки, (той, что идет в райцентр).

И выпятилась грудь у груздя нам в пример.

А грузовик устал от вечных грузов.

Все это может долго, долго продолжаться

Коль темы нет – пиши… что в голову придет.

Читатель твой не будет удивляться -

Любой кошмар он водкою зальет.

Виктор Соснора

День занимался. И я занимался своим пробужденьем.

Доблестно мыл, отмывал добела раковины ушные.

- Не опоздай на автобус! - мне говорила Марина.

- О мой возлюбленный, быстро беги, уподобленный серне…

Пупок и спичка

Грязь за ушами – порок, не пристало являться

К деве своей, уподобленным грязной скотине.

Я марафет наводил от ушей и до пяток

Дабы понравиться девушке чистой Марине.

После ушей неожиданно кончилось мыло.

Шею свою понапрасну скоблил докрасна я.

Следом – пупок, что вместилище грязи явил мне.

Спичкою я ковырял, огорченно вздыхая.

Тут телефон зазвонил, неожиданно сильно.

Видимо, уши не стоили чистки упорной.

Вздрогнул я, спичка вонзилась в пупок, и Марина

По телефону услышала жесткое порно.

Бросила трубку она, но опять позвонила.

Так мне сказала: теперь и меня ты послушай.

Больше ко мне не ходи. Я тебя разлюбила.

Зря я отмыл добела свои черные уши!

Виктор Сосонора

Приснилось мне, что я оброс грибами...

я весь, как есть, топорщился грибами! …

Я хлопнул всей ладонью по грибам…

Я хлопнул. Удивился. И проснулся.

Грибы! И окончательно проснувшись,

я снова удивился наяву.

Голод не тетка

Когда я окончательно проснулся.

То если честно, очень удивился.

Так сильно пахло тело у меня.

Едою пахло. Видно, был голодный.

Был аппетитен запах из подмышек -

Соленым салом ( или не соленым?),

С оттенком мускуса. И очень сильно

Тянуло снизу яблоком моченым.

Я липким был,как тело у сома,

И голова чесалась и зудила.

Но больше всех меня сводил с ума

От пяток запах импортного сыра.

Я исходил слюною. Я дрожал.

Куснул себя и снова удивился:

Так стало больно. Плюнул. Мыло взял

И с горя вымылся. Потом пошел напился.

Виктор Соснора

Не бывать сардельке бананом

ни на том, ни на этом свете.

Загробная жизнь пищи

Ночь глухая, а мне не спится.

Ожидаю гостей спозаранку.

В холодильнике есть сарделька

И банан. Для гостей – не жалко!

Сам голодный под одеялом -

Исхожу аппетитом очень.

Не бывать сардельке бананом.

А банану сарделькой. Точно!

Коротка их юдоль земная -

На тарелке лежать красиво.

А на то, что останется, знаю

Только раз поглядят, от силы.

Вот какие глубокие мысли!

Эти мысли мне очень нравятся!

Если есть загробные жизни

То гостям-то какая разница!

Я недолго голодом мучился.

Встал и съел и то и другое.

Завтра дам гостям, что получится.

С этой мыслью уснул спокойно.

Николай Ерёменко

В густых металлургических лесах…

сорвался лист. Уж осень наступила…

Там до весны завязли в небесах

и бензовоз и мушка дрозофила….

они застряли в сплющенных часах.

Последний филин сломан и распилен…

висит и размышляет головой,

зачем в него с такой ужасной силой

вмонтирован бинокль полевой?

Угол зрения как прозрение

Железный лист, разбитый бензовоз

И ходики без стрелок и кукушки

Давно ржавеют на лесной опушке –

Так повелел закон метаморфоз.

Там время рушит все свои творенья.

Ерёменко на дерево залез,

В раздолбанный бинокль смотрит в лес.

Он так творит мета-стихотворенье.

В его глазах – и даль и что вблизи,

Он, дабы кровь к извилинам стремилась,

Железа кладбище в леса преобразилось –

Вниз головой на дереве висит.

Николай Ерёменко

В кустах раздвинут соловей…

В болоте стиснута вода…

на пустыре горит прожектор…

Кто-то раздвинулся

Кусты. Болото. Соловей.

Он так орёт, его бы сдвинуть.

Но из болота ноги вынуть

Нет сил. Увяз я, хоть убей.

Трясина мутная теснит,

В ней что-то хлюпает и свищет.

Меня прожектор где-то ищет.

На пустыре народ галдит.

Как не кричи, спасенья нет:

Увяз в метафорах поэт.

Николай Ерёменко

А статуи ходят по саду

по кругу, по кругу, по кругу...

По паркам культуры стада статуэток

куда-то бредут, раздвигая кусты.

Куда пропали проститутки

В те годы влекла нас культура иная.

Любя Мериме и маркиза де Сада,

Я видел однажды: Венера нагая

Брела по аллее Нескучного сада.

Куда она шла, я сумел догадаться –

В кустах неподстриженных, гол, как сокол,

Красиво нагнувшись, готовый сражаться,

Томился давно статуэт-дискобол.

Но следом за девой, с веслом наотмашку,

Тяжелый и гипсовый топал гребец,

И юный спортсмен в пионерской рубашке.

Тут понял я: дамочке скоро конец.

Но в парке гулял милицейский наряд.

Блюдя чистоту и приличие нравов,

Они изловили бродячих ребят.

Недолгими были и суд и расправа.

Остались на месте, где статуи были –

Обломки, осколки да облако пыли.

Константин Ваншенкин

Ко мне женщина стучала –

Первый раз или опять?

Я хотел открыть сначала

Но раздумал открывать.

Поэт без вредненьких привычек

Постучали осторожно,

Ночь была уже давно.

Я подумал: как так можно?

На дворе темным темно.

Камни женщина бросала,

Мне в окошко, а зачем?

Может, в долг попросит сала?

Так ведь сала я не ем.

Не держу горилку в хате,

Так что нечего стучать.

В теплом стёганом халате

Я привык один скучать.

Нету соли, нету спичек,

Нет ни перца, ни огня.

А уж вредненьких привычек

Нет подавно у меня!

Константин Ваншенкин

Целовал ее сначала,

Просто чтоб не заскучала.

А она, войдя во вкус,

Возвращала свой укус.

А под утро, напоследок

Целовались так и эдак.

Эта б-дь вошла во вкус

Я читал ей так и эдак,

Две поэмы прочитал,

И признаюсь, напоследок

От стихов я сам устал.

Но решил начать сначала,

Приготовясь, рот открыл…

Только дама вдруг сказала:

- Лучше б водкой угостил!

Что мне делать? Водки ж нету!

Нет исхода. Я пропал.

И тогда я критикессу

От тоски поцеловал.

И она вдруг оживилась,

Обещала не кусать.

И подборка появилась

В той газете. Вашу мать!

Часть 3. Журнал "Поэзия". Атака на МИД

АТАКА НА МИД

Друзей не вербуют, но всё воздаётся сторицей…

Друзей не скликают. Они появляются тотчас,

Как будто всё знали….

Они остаются как совесть…

Под взглядом друзей коченеешь, нагой и босой весь.

Они не услышат твоих оправданий слова.

Владимир Казимиров

О дружбе давно меня спрашивал вражий игумен,

Но я отвечал на духу: мол, об этом нельзя.

Сказал про агентов: тот смылся, а тот перекуплен.

Теперь я в отставке и знайте, что знаю и я.

Друзей не вербуют,им платят такой же монетой,

Без клятв и запросов являясь при каждой нужде.

Поддержат, помогут, и все понимают при этом,

Что в МИДе иначе нельзя, тут повязаны все.

А стоит тебе опозориться перед отчизной,

Под взглядами их коченеешь, судьбину кляня.

И как прокурор, твоя совесть глядит с укоризной…

Нет, лучше вербовка, чем мука такая - друзья.

Ты во сне поцеловала,

Я открыл глаза, а зря…

Завтра снова в нетерпеньи

Буду ждать твой поцелуй

И познаю в сновиденьи

Жажду сладострастных струй.

Владимир Масалов

Ночи ждал я спозаранку,

Оказалось – вовсе зря…

Не явилась на свиданку,

Спидманула, спидвела.

Вместо девы в сновиденьи

Монстр явился… Ай-я-яй!

Обл, озорен и стозевен,

И еще к тому ж лайяй.

Твори для близких и чужих, -

Скажи всю Правду…

Пиши с размахом…

Пиши без страха…

Мне Правда – хлеб, и потому

Я в перекрестье.

Владимир Масалов

Дипломат на перекрестье

Я на кресте своём распят,

Страшнее доли нет:

Хитёр, как истый дипломат.

И честен, как поэт.

Коль ты поэт – стихи твори,

Себе сказал я как-то,

Но лишнего не говори –

Не доживёшь до завтра.

Остановись, прислушайся –

Жизнь рядом бьёт ключом.

Не к случаю от случая,

Не в темень кирпичом…

Евгений Примаков

Темь и темя

Я, неподвластный критике,

Забыл родной язык,

Столь долго был в политике,

Что от него отвык.

Презрев родные правила,

Я вирши сочинил…

Жена их не поправила,

Редактор пропустил.

Во тьме чешу я темечко,

И думаю в тиши:

Ах, Женя, Женя, Женечка…

Уж лучше не пиши!

Сергей Лавров

Так как же быть –налево иль направо? …

Теперь уже не выйти из струи…

Порога неразгаданная сила

Сомнения развеяла твои…

И выбора уже не изменить.

Порог и ты, и слава, и свобода,

И та же цель – живому проскочить…

Отечество рукою заскорузлой

Всех к раю направляет чередой…

Сергей Лавров

Заскорузлая рука

Стишками не балуюсь - много дел!

Кропает их Особый Спецотдел.

Я прочитал и был лишен покоя.

И что за умник выдал с перепоя:

“Теперь уже не выйти из струи!”

Вмиг вылетишь, когда ты слишком прыток.

“ И та же цель – живому проскочить” –

Тут налицо метафоры избыток.

“Отечество рукою заскорузлой

Всех к раю направляет чередою…”

Мне захотелось коркою арбузной

Тому влепить, кто сочинил такое!

“Так как же быть – направо иль налево?”

Ну, это вечный, признаюсь, вопрос,

Он для меня решён был очень смело –

Вот потому я до министра и дорос.

Попасть наверх иному и не снилось,

Мне повезло, поскольку и пока

Поддержан я весьма могучей силой!

А это вам не заскорузлая рука!