Песни вольных племён

Песня хейтов

У границы великого леса,

На самом краю земли.

Жило вольное племя,

Воинов дикой степи.

Луга зеленеют широкие,

Тучные бродят стада.

Воины племени хейтов,

Счастливы, как никогда.

Рос в этом племени юноша,

Был и силен, и умен.

Каждый, кто видел Айяла,

Был им поражен.

Бард в нем видел поэта,

Старики говорили - "Мудрец".

А воинам племени хейтов,

Чудился царский венец.

Айял бродил по широкой степи,

Иногда заходил и в леса.

И не знал, что над ним, и над племенем,

Черная реет гроза.

Коварному, хитрому демону,

Не по нраву спокойная жизнь.

Питая зависть к Айялу,

Мечтал он его погубить.

И вот, как-то раз на охоте,

Айял повстречал старика.

На бледном лице с длинным носом,

Хитро блестели глаза.

Нога у него была сломана,

И сам он был чуть живой.

Айял, пожалевший старца,

К себе его взял домой.

Нога заживала долго,

Старик у Айяла жил.

И в награду за верность и дружбу,

Каждый вечер его учил.

"Смотри на звезды, Айял,

Они светят только для нас.

Небо - огромный купол,

С сотней мерцающих глаз.

Боги - такие же люди,

Просто живут высоко.

Демоны - дети земли,

Они - плоть и кровь ее.

Стань великим, Айял!

Когда под твоею стопой.

Земля начнет прогибаться -

Никто не сравнится с тобой."

-

И так старик каждый вечер,

Чему-то Айяла учил.

Но хейты не замечали,

Что Айял уж не тот, что был.

Не слагал он прекрасных песен,

От которых дрожала душа.

Мудрецы давно позабыли,

Выраженье его лица.

Но кто это там, среди воинов?

Красив и силен, словно бог.

Круг сияющий в воздухе,

Чертит тяжелым мечом.

Лучше всех стреляет из лука,

Дальше всех бросает копье.

И в скачке на диком мустанге,

Победа будет его.

Внимая советам старца,

Мудрость беря у него.

Айял с каждым днем возвышался -

И вскоре он стал царем.

-

Великое племя хейтов!

Гроза бескрайней степи.

Много вольных народов,

Им были покорены.

Разбиты армии Севера,

Ледовые колдуны.

Забились в свои пещеры,

Айялом укрощены.

Народы Востока и Запада,

Платят Айялу оброк.

И повсюду рядом с Айялом,

Ходит седой пророк.

Все надоело Айялу,

Не с кем уже воевать.

Мирная жизнь не по нраву ему,

Он привык убивать.

Он обратился к Учителю,

Задал вопрос такой:

"Покорив все народы известные,

Не я ли - владыка земной?

Я ли богам не равен?

Я тоже взлетел высоко!"

Долго молчал Учитель,

И таков был ответ его:

"Ты забываешь о демонах,

Они - плоть и кровь земли.

Чтобы сровняться с богами,

Их царя победи.

И есть еще южное племя,

Свирепых черных людей.

Чтобы добраться до демонов -

Их сперва одолей."

Долго ли было, коротко -

Великий Айяла поход.

Закончился страшной битвой,

С племенем Анахорот.

Крошилась сталь, над землею,

Стлался кровавый туман.

И вот среди павших воинов,

Остался один Айял.

Нет ни живых, ни раненых,

Здесь замкнулось кольцо.

Айял опустился на землю,

Спрятав в ладони лицо.

Но голос его Учителя,

Сзади сказал: "Ну и что?

Хотел ты встретиться с демоном -

Обернись, и взгляни на него!"

-

Тихо Айял обернулся,

Не веря своим ушам.

И старый его Учитель,

Торжествуя, ему сказал:

"Слава мне, о великому!

Я выполнил свой зарок.

Могучее племя хейтов,

Я уничтожить смог.

Давно уже все твои действия,

Направляет моя рука.

Это я тебя сделал воином,

И привел я тебя сюда..."

Он не успел закончить,

Сверкающий взмах меча -

И с костлявых плеч старикашки,

Слетела его голова.

Но демон - не немощный старец,

Так просто его не убить.

И, лежа в луже крови,

Он продолжал говорить:

"Глупец, каждый раз, убивая,

Ты дарил мне частицу души.

Сердце твое стало каменным -

Станешь камнем и ты.

Душа же твоя - в моем мире,

Тебе туда не пройти.

Прощай, великий воин,

Здесь - конец твоего пути."

И с этим последним словом,

Разверзлась сырая земля.

И с протяжным горестным стоном,

Поглотила она колдуна.

Стоя средь мертвых воинов,

В руках - окровавленный меч.

Айял не заметил, как начали,

Ноги его каменеть.

И от судьбы предсказанной,

Ему не уйти никогда.

Между землею и небом,

Черная встала скала.

Время залечит раны,

Скроет прах погибших бойцов,

Снова земля покроется,

Зеленым цветущим ковром.

Но на черном бесплодном граните,

Не будет зеленой травы.

Не совьют свои гнезда птицы,

И не расцветут цветы.

Останки великого воина,

Можешь и ты увидать.

На поле последней битвы,

Будет он вечно стоять.

Расцветают в лесу каштаны,

Струится в реке вода.

Но воин, подобный Айялу,

Не родится уже никогда.

Песня инчей

В сердце пурги столб стоит ледяной,

Ветры зимы в нем живут.

Если сумеешь другом им стать -

Будешь счастлив ты тут.

Молод был Огинава, силен,

Хитрый охотник, умелый рыбак.

Сыном гордились своим мать с отцом -

Должен главою рода он стать.

Отец Огинавы - могучий батыр,

Мать молода, сил полна.

Хватит на зиму и мяса, и шкур -

Жить будет вся их родня.

Если же жертву ветрам принести -

Счастливы будут они.

Но неспокойна у инча душа,

Странные видит он сны.

В снах его нет ни снега, ни льда,

Не слышно дыханья зимы.

Люди другие в снах тех живут,

Все бородаты, смуглы.

Жаркое солнце тела их палит,

Шубы не знают они.

В прекрасных садах расцветают цветы -

Срывают их девушки дивной красы.

Мать Огинаве сказала: "Сынок,

Нет, не к добру эти сны.

Солнце пустынь пусть тебя не влечет,

Удел твой - торосы и льды.

Лучше пойди к ледяному столбу,

Мяса и жира возьми.

Ветру холодному их отнеси -

И пропадут эти сны.

Что же до девушек, старший мой сын,

Дочку свою отдает Эрмекын."

Но Огинава не стал слушать мать,

К ветрам зимы не пошел.

Сны свои он не пытался прогнать,

Ведь в них любовь он нашел.

Он не сказал, что во сне увидал,

Деву такой красоты.

Что сразу понял - о ней он мечтал,

В тоскливые зимние дни.

Молвил: "Не стану бояться я снов,

И так много дел у холодных ветров."

"О, Огинава, любимый, молю,

Услышь мой призыв и приди!

Силу такую дает талисман,

Тот, что ношу на груди.

Он посылает тебе эти сны,

В снах - ты видишь меня.

Дочь падишаха Ниверии я,

Давно я в тебя влюблена.

Меня ожидает злая судьба -

Наложницей быть в гареме царя."

"О, Огинава, услышь же мой зов,

Придай мне надежды и сил.

Что из того, что я царская дочь?

Злобный нас враг победил.

Царь, мой отец, стар стал и слаб,

Меч свой не смог он поднять.

Сына ему Аллах не послал,

Старость его охранять.

Пала Ниверия, замок наш пал -

Песнь погребальную воет шакал."

"Юноша инчей, мой талисман,

Твою указал мне судьбу.

С самого детства я знаю тебя,

И с самого детства люблю.

Знаю, различна наша судьба,

Твоя - торосы и льды,

Моя же - дюна, ползучий бархан,

Жаркое солнце пустынь.

Но все же молю - войско ты собери,

И мне на помощь приди!"

Прекрасной принцессы страстный призыв,

Коснулся его души.

И Огинава инчей повел,

На поиски этой страны.

Многие пали в жарких боях,

Погибли в желтых песках.

Но остальных Огинава привел,

С богатой добычей назад.

А с Огинавой к инчам пришла,

Принцесса, его жена.

В племени жил шаман Экельбок,

Старый, кривой и хромой.

Глазом принцессу своим увидав,

Был красотой он пленен.

Богатые ей приносил он дары,

Золото, кожи, меха.

Но старика отвергла она,

Была Огинаве верна.

И злое дело задумал старик,

Решил Огинаву сгубить.

Старый пройдоха, шаман Экельбок,

Ведал настои он трав.

Брат Огинавы к нему приходил,

Пить целебный бальзам.

Долго не сможет калека прожить,

В диком холодном краю.

И Экельбок ему подмешал,

Зависти корень к питью.

Брат в том походе лишился руки,

Чтоб Огинаву спасти.

"Что ж, я калека, а старший мой брат,

Счастлив, силен и богат.

Несправедливо это, и кто,

В этом во всем виноват?

Руку я отдал, чтоб брата спасти,

Сделал бы это опять.

В том, что случилось, его нет вины,

Я не виню тебя, брат.

Знаю, во всем виновата она -

Ведьма из вещего сна."

Да, злое дело свершил Экельбок,

Своим коварным питьем.

От крика жены Огинава вскочил,

Увидел злодея с ножом.

Ложе любви стало смерти одром,

С кровавою раной в боку.

Принцесса Ниверии тихо ушла,

В холодную снежную мглу.

С криком "Умри!" Огинава убил,

Убийцу его же ножом.

И с ужасом в свете лучины узнал,

Родного брата лицо.

Долог был путь к ледяному столбу,

Сумел Огинава дойти.

Тяжкую ношу к подножью свалил -

Жертву ветрам зимы.

Крикнул: "О ветер, знать мало тебе,

Мяса, рыбы, мехов?

Может, по вкусу придется теперь,

Горячая алая кровь?

Пусть же рухнет навеки ваш столб,

Холодный бездушный лед.

ПРо вашей воле стал проклят я,

Проклят и весь мой род.

Да, злое дело я совершил,

Брата родного убил!"

В сердце пурги родился ответ:

"Уйми, Огинава, свой крик.

Ты, Огинава - простой человек,

Жизнь твоя - краткий миг.

Люди живут по веленью души,

Ветры - души лишены.

Нам людей никогда не понять,

Их судьбы вершим не мы.

Мы лишь следим, чтобы в море была,

Рыба, да дичь в лесах.

Это уж ваше дело, людей -

Счастье свое создать."

Ждал Огинава, но ветер умолк -

Он просто ушел куда-то.

И в сердце свое Огинава вонзил,

Нож с кровью жены и брата.

Умер отец Огинавы и мать,

Давно позабыт его род.

Проклятый даже своею родней,

Сгинул шаман Экельбок.

Солнце по-прежнему дарит тепло,

Ветер - поземку метет.

Но и поныне в краю том живет,

Северный дикий народ.

В сердце пурги столб стоит ледяной,

Ветры зимы в нем живут.

Если сумеешь другом им стать -

Будешь счастлив ты тут.