Алистер Носов

Песни смерти и души

Средь тёмной ночи....

Средь темной ночи, слышу шепот

Когда на небе нет луны.

Силен, как молний злобный рокот

И тверд как часть литой стены.

Он шепчет, правду искажая

Но не соврет мне никогда.

От тяжких дум ночных, страдая

Я вижу как горит звезда.

Одна на целом небосводе

Горит в мученьях неземных.

Кричит от боли, в водороде

И вспышках гелия пустых.

Я слышу шепот гнили полный

Что вновь зовет меня в ночи.

И ритм звуков, чужеродный

От жутких тайн сулит ключи.

Он шепчет о далекой бездне

Что жаждет сущее пожрать.

О злобной, богомерзкой песне

Способной души в клочья рвать.

Безмолвная дева...

Безмолвная дева сидит у окна

Своим идеалам безмерно верна.

И годы бегут, а она все одна

И плачет, и ждет, и сидит у окна.

И люди мелькают пред взором ее

И каждый из них не упустит свое.

А дева безмолвно сидит у окна

И плачет и молится богу она.

Года все бегут; ты стареешь одна

Уж стали другими и жизнь и страна.

Минуют века, но на месте стена

И призрак безмолвный стоит у окна.

Вальс

Играет вальс среди могил

И души пышут мерзким смрадом.

Кровавый дождь с небес пролил

И стала жизнь безмолвным адом.

Повсюду гной, повсюду боль

И чаши полные миазмов.

Один лишь бог, один король

Среди мучительных оргазмов.

Играет вальс, средь мертвых тел

И ветер пеплом завывает.

Страданье — вечности удел

Надежда в муках умирает.

Кусочек

Кусок один — то детства радость

Играть с друзьями без забот.

Игрушку клянчит или сладость,

У мамы рыцарь и пилот.

Второй кусок — то сердца юность

Ученья и смятения час.

Любовь, печаль, лихая грубость.

Сам по себе — один из нас.

Что третий? Зрелости мгновенья:

Работа, дом, жена и сад.

Морщины — признаки старенья,

А с ними тысячи услад.

Четвертый длится и поныне

Но память нынче уж не та!

Не многовато ли полыни?

Не низковата ль высота?

Но жизнь кусками измеряя

Сколь много можно упустить.

Картину ложно обеляя

Нельзя страдания избыть.

Кусочек первый? Хулиганы!

Побои, бедность, мамин плач.

Второй? С друзьями снова пьяны

А что украл, скорее прячь!

Кусочек третий — сплошь заботы

И не минуты на себя.

Четвертый — боль, порывы рвоты

И день за днем живешь скорбя.

И эта жизнь, сомнений нету

Была не так уж и плоха.

А ныне ходишь ты по свету

Вперед протянута рука.

Мелодия Первая

Лунные ночи средь вишен и роз

Дышат могильной прохладой.

Землю покрыли трава и невроз

Женщина — губы помадой.

Флейта играет тоскливый мотив

Сжатая бледной рукою.

Черная с белым, почти негатив

Звуки подобны прибою.

В них безысходности славный урок

Ода ужаснейшей муки.

Музыку давят из флейты, как сок

Тонкие нежные руки.

Магия флейты чарует людей

Вышедших ночью из дома.

Тянутся к музыке сотней путей

Алча симфонии стона.

Черные губы от флейты отняв

Женщина грустно кивает.

Лица безумные взглядом объяв

Ветром в ночи исчезает.

Тьмою отмечены души людей

Черными стали одежды.

Музыки след и безумье идей

В сердце лишенном надежды.

Каждый безмолвно домой побредет

Полон извечной тоскою.

Девушка флейту с земли подберет

Бледной дрожащей рукою.

Память

Веет теплым нежным светом

Солнца луч зимой и летом.

Веет прахом мертвецов

Бывших дедов и отцов.

Память — черная страница

Ляжет тенью нам на лица;

Воля мертвых — это власть

Что сулит нам в бездну пасть.

Каждый близкий и знакомый

Каждый нищий и бездомный;

Будет гнить в земле сырой

Теплой летнюю порой.

Помни каждый смертный лик

Помни каждый мрачный миг.

Будь умен иль будь дурак

Ждет тебя лишь вечный мрак.

Бродяга

Серое небо нависло как камень

Солнце укрылось за крепкий гранит.

В ржавой печужке трепещется пламень

В хлипкой лачуге бродяга сидит.

Старые руки огонь согревает

Ветер ярится снаружи как зверь.

Время иное старик вспоминает

Дом и семья. Где они все теперь?

Память, неверная наша подруга

Мучит, порой, так что сердце болит.

Выгорел дом, и погибла супруга.

Плачет старик, и невнятно хрипит.

Всеми забытый никчемный бродяга

В жалкой лачуге устроился жить.

В ржавой печужке дымится коряга

Пламя мешает о прошлом забыть.

Яростный ветер струится сквозь щели.

Верит несчастный, что смерть уж близка.

Ноги болят, и клопы одолели.

Холод снаружи, а в сердце тоска.

Пейзаж

Грязный снег ложится ровно

На развалины села.

На меня взирают, томно:

Пепел, копоть и зола.

Снег, подобно чернозему

Застил все поля вокруг.

Нет пути от дома к дому

Не пройдет ни враг, ни друг.

Злое небо цвета рвоты

В тучах — тусклая луна.

Формы странной, словно ноты

Леса мертвая стена.

И средь сумрачной картины

Виден мрачный силуэт.

Словно сделанный из тины

Смерти неизбежной след.

Мелодия Вторая

Кровавый взгляд, безумный звон

И беспредельное страданье.

Ужасной боли тихий стон

И поделиться им желанье.

На крыльях сумрачной души

Ты мчишься в мир, что болен скверной.

И посреди лесной тиши

Раздастся отзвук флейты верной.

И ты, отдавшись пустоте,

Мотив безумный заиграешь.

И в мрачных звуков красоте

Знакомый почерк ты узнаешь.

И ветер песню разнесет

По городам, заплывшим жиром.

Сквозь лес толпа к тебе придет

Ты станешь вечным их кумиром.

И лица будут их полны

Безмерной сладостью страданий.

Глаза — безумны и темны

А жизни — отзвуки стенаний.

И прекратив на миг играть

Печально головой киваешь.

Пытаясь души их объять

В ночи тлетворной пропадаешь.

И каждый вновь домой пойдет

Наполнен вечною тоскою.

И флейту дева подберет

Ослабшей бледной рукою.

След

Бежать по лужам сквозь ненастье

Легко и просто стало мне.

Не будет в жизни больше счастья

Лишь след от крови на стене.

Умру и вновь вернусь на свет

Став новой жизни ярким чудом.

И буду я пятнадцать лет

Держать грехи свои под спудом.

А после будет вновь любовь

И солнце будет, и ненастье.

Вновь в венах заиграет кровь

И я опять познаю счастье.

Судьба-обманщица мне даст

Семейной жизни упоенье.

А после, вновь, меня предаст

Оставив в жизни лишь сомненье.

И повернется вечный круг

Но я оправлюсь от удара.

Найду себе других подруг:

Сперва любовь, за нею свара.

Я снова стану много пить

И засыпать среди кумаров.

Как дождь — по городу бродить

И просыпаться от кошмаров.

Так будет длиться много лет

Пока легко не станет мне.

И завершит сей жизни бред

Вновь след от крови на стене.

Смерть младенца

Дитя, что жизни не познало

В страданьях жутких умирало.

И тихо слезы лил отец

Но всякой жизни есть конец.

В глазах застывшее мученье

И нет надежды на спасенье.

Решен исход, недолго ждать

Осталось только горевать.

Последний вздох! И смерть приходит...

Итог всему она подводит.

И в этот страшный скорбный миг

Прервутся плачь и детский крик.

Дети Богов

Среди полей цветущего бетона

Живем в унылом Дереве Судьбы.

Мы дети Зевса, Яхве и Амона;

Мы производим зубы и гробы.

Таких деревьев — много сотен тысяч.

У каждого из них судьба своя.

Их все на камне нам во век не высечь.

На нем лишь только слово: «Нахуя».

Глаза деревьев, мертвенно-пустые

Порою загораются огнем.

И в каждом дети: зрячие, слепые.

И каждый мыслит только о своем.

У каждого из них — своя дорога.

Так много боли ждет их на пути.

На отдыхе — лишь смутная тревога.

А до конца нам, людям, не дойти.

В одном дочь Тора и сестра Исиды

До поздней ночи не смыкает глаз.

Ей дела нет до смерти Атлантиды

В ее мечтах лишь с золотом алмаз.

И тот, кто ей подарит этот символ

Защиты, чести, верности, любви.

Но вот надежды лучик снова сгинул

И белый конь поскачет по крови.

В другом: сын Индры, верный Дионису

Зажав в руке стакан, чего-то ждет.

Он смел как лев, хитер подобно лису

И сотней стрел, его враг не убьет.

Но утром пробудившись, он страдает

Один, среди разбитого стекла.

И про себя, молитву он читает

Что в сердце боль унять не помогла.

А в третьем месте счастья и веселья:

Потомки сотни, тысячи богов.

Живут среди любви, семьи, доверья

И в розах их не сыщите шипов.

Но вскоре минут месяцы и годы

И распадется славная семья.

Их разбросают жизни злые воды

И станет им важна лишь буква «Я».

Историй столько, сколько в мире судеб

И каждый в мире сам творит свою.

Сражается за счастье, душу губит

И умирает вовсе не в бою.

Среди полей цветущего бетона

Живут сыны и дочери богов.

Их радости — в коробках из картона

Их будущее — дверцы от гробов.

Долгая ночь

Черным пламенем играя

Месяц небо захватил.

Волком, злобно завывая

Демон солнце проглотил.

Долгой ночью люди дремлют

Вечным и тлетворным сном.

Гласу чуждому не внемлют

Будь то песня или гром.

Этой ночью нету пьяных

Нет убийц и нет воров.

Нету праведников рьяных

Только отзвук мерзких слов.

Люди дремлют, Месяц правит.

Длится так из века в век.

Только тихий голос лает:

"Просыпайся, человек".

Смертность

Прощайся с жизнью, что не ведал

В потоке низменных забот.

Молись святым, которых предал

Прикрыв рукою лживый рот.

Свет жизни тело покидает

И холод смерти все сильней.

Ужасный звон в ушах играет

И мерзкий шепот из теней.

Тебе не ведомо сомненье

Что Бог иль Дьявол вдруг спасет.

Ты свято веришь в проведенье

В судьбу, что в жизни нас ведет.

Но вера смерти не помеха

Ты издаешь последний вздох.

И в смерти жизнь, достойна смеха

И страшный миг не так уж плох.

Ты нам поведал бы, сквозь муки

Зачем нам жизнь дана сия.

Но навсегда утихнут звуки

Познавших вкус небытия.

Воспоминания

Мой клен, увядший в сентябре

И шепот листьев ярко-красных,

Напомнят смутно о тебе

О днях невинных и прекрасных.

И вспомню я как ты взрослел

Как я взрослела где-то рядом.

Как ты на девочек глядел

И я тебя пленила взглядом.

Я вспомню речи о судьбе

И полные блаженства ночи.

И как фата закрыла мне

Твои сияющие очи.

Кольцо сковало на века

Пред Господа суровым взглядом.

В твоей руке — моя рука

И счастье и невзгоды рядом.

Я вспомню муки полный взгляд

И миг прощальный на погосте.

Что черви плоть твою съедят

Земле оставив только кости.

Жертва

Жирное тело свисает с крюка

Смерти познавшее муку.

Ставшее гнилью лицо дурака

Смотрит на старую суку.

Мирно старушка к нему подойдет

Ножиком срежет кусочек.

Мясо гниющее быстро пожрет

Вырвет одну из почек.

Старая ведьма с улыбкой уйдет

Тело оставив в подвале.

Гнилостный привкус вином перебьет

В ярком сияющем зале.

Будет средь ночи она хохотать

В злобной улыбке кривляясь.

Мучить людей и их плоть пожирать

Миру овечкой являясь.

Ведьма живет. Ну а жертва ее

В пламени адском сгорает.

Вечные муки заждались гнилье

В жизни ведь так и бывает.

Маскарад

Среди веселья маскарада

Равны скромняга и нахал.

Найдется каждому услада

На что бы выбор твой не пал.

Звенящий хохот сотен масок

Десятки тонких красных вин.

Изящный такт безумных плясок

Средь древних статуй и картин.

Надень же маску поскорее

И слейся с шумною толпой.

Будь страстен, как сыны Атрея

Забудь невинность и покой.

Рисуй судьбу из яркой краски

Танцуй и смейся без конца.

Но не снимай прекрасной маски

Под нею не найдешь лица.

Среди веселья маскарада

Витает сладостный дурман.

Влечет к себе, в преддверье ада

И ты попал в его капкан.

Зловещий хохот черных масок

Отныне вечный твой удел.

Ты жаждал похоти и ласок

И получил чего хотел.

Мелодия Третья

Дорогой мрачной путь ведет

Среди деревьев и туманов.

Я слышу зов, и он влечет

Во тьму, под грохот барабанов

Я слышу призрачный аккорд,

И отзвук слез под громкий рокот

Бреду сквозь сон, средь мерзких морд

Под полный яда злобный хохот.

И те кто слышит страшный зов

Идут во тьму лесной поляны.

Оставив мир и теплый кров.

Неверным шагом, словно пьяны.

В бреду придя во мрачный лес

Я силуэт увидел черный.

Там флейты отзвук, словно бес

Вливает в души дар тлетворный.

Я видел, дева, словно тень

Сжимала флейту бледной дланью.

Была хладна, как зимний день,

Застыв подобно изваянью.

И мы, создав зловещий круг

Впустили тьму, в сердца и души.

И сладкий крик, безмолвный звук

Ласкали болью наши уши.

А после пала тишина -

Средь ночи дева растворилась.

Как будто порвалась струна

Что в танце с тенью нашей слилась.

Бреду домой, и сердца лед

Пронизан мраком и тоскою.

А рядом девочка идет

Сжав что-то бледною рукою.

Молитва

Извечна страсть, влекущая народы

В последний, самый искренний приют.

Горит огнем в борцах лихой свободы

И в матери с отцом, что слезы льют.

Народ и человек в единой воле

Ломают черепа, крушат врагов.

Их ждет, гниющих, на кровавом поле

Мягчайшая постель и теплый кров.

Они глядят пустым стеклянным взглядом

На землю, что готова их принять,

На мертвые тела, что пали рядом

На звезды, что продолжили сиять.

Сияй звезда на небе первозданном!

Свети на путь, лежащий меж могил;

На обезьян, гордящихся бананом

Среди волков и сумрачных горилл.

Живи звезда, древнейшее созиданье

Среди небес безмолвной пустоты.

Покуда не истлеет мирозданье

Уставшее от вечной суеты.

Свети звезда на нас, таких презренных,

Принявших мир, отвергнувших тебя.

Душе святой и оболочке бренной,

Страданья причиняем мы, любя.

Даруй сиянье тем, кто был обманут

Своею верой в высший идеал.

Несчастным, что в забвенье вскоре канут

И даже тем, кто в жизни низко пал.

Не вечна страсть, не вечно и сомненье

Не вечен мир, погрязший в суете.

Нелепый фарс, случайное явленье

Что сгинет в изначальной пустоте.

Тёмный Лес

Леса, овеянные тьмою

Стоят вокруг сплошной стеной.

Луна повисла надомною

И листья говорят со мной.

Они прошепчут злые тайны

Моих далеких прошлых лет.

Дела, что якобы случайны

Мне режут душу как стилет.

Лицо исполненное муки

Что вижу я в кошмарных снах.

В огне чернеющие руки

И время смерти на часах.

Мне темный лес - судья суровый,

Листва деревьев - прокурор.

Защиты нет; в решеньях скорый

Законник вынес приговор.

За души, что в беде оставил

За тех, чьей смерти был я рад,

За тех богов, что я не славил

Меня ждет бесконечный ад.

На этом листья замолчали

И солнце показало лик.

Цветы свой запах источали

Звучал с деревьев птичий крик.

Но темный лес в душе остался

Его не в силах я забыть.

Залить и сжечь его пытался

Под спудом памяти зарыть.

Тот темный лес всегда со мною

Среди трофеев и наград.

Внутри страдаю, волком вою

Снаружи весел, чист и рад.

Шагая легкою походкой

Задорно песенки пою;

И жду Харона, с мрачной лодкой

В тот день когда себя убью.

Проклятье

Посмертной бездны мрачный ад

Увидишь пред собою.

Гниющих джунглей дивный сад

Да с падалью святою.

Ты ступишь под деревьев сень

В зловоние природы.

И будет ночь, и будет день

Окрасив кровью воды.

И будет враг, и будет боль

Терзать шипами тело.

И ты познаешь жертвы роль

Приняв мученья смело.

Но миг придет, издашь и ты

Бессильный мерзкий шепот.

Услышат звери и цветы

Страданий чистый рокот.

Узреешь ты детей своих

Что стали жертвой сада,

И коль закончен этот стих

Тебя ждет бездна ада.

Утро

Стянута тучами серость ночная.

Время к рассвету, горят фонари.

Вскрикнет ворона, на ветку взлетая.

Пара часов до осенней зари.

Желтые листья шуршат под ногами.

Редкий прохожий спешит по делам.

Дует на руки и скрежет зубами -

Ветер холодный летит по дворам.

Старые плиты домов безымянных

Грозно нависли над темной рекой.

Мрачные тайны их жителей пьяных

Сталь и бетон охраняют покой.

Дождик пошел, барабаня по крыше

В сточные трубы стекает вода.

С каждой секундой все тише и тише.

Тучи уходят, спеша в никуда.

Утро настанет, пробудится город

Было так раньше и будет теперь.

Люди живут. В том причина и повод

Боли, страданий, и страшных потерь.

Он убивает....

Он убивает очень тонко

И аккуратно, без затей.

Лишает жизни он поддонков

И самых праведных людей.

Он разбегается по венам

Потоком яростных миазм.

И растекается по стенам

Нечеловеческий оргазм.

И подчиняя наслажденьем

Он убивает, не спеша.

Он - вечность, ставшая мгновеньем

Порабощенная душа.

И радость мира увядает

Оставив гниль и пустоту.

И жертва мигом забывает:

Про секс, про святость, про еду.

И нет иных предназначений

Для тех, кто слышит страшный зов.

В том ключ от жизни, от сомнений

И мира тягостных оков.

Потерянная Дева

Девица заплутала в поле.

Вот горе!

Отец ее пошел искать.

Рыдала мать!

На небе ветер грозно выл,

Он не забыл!

Как дева пела и гуляла,

И где пропала!

Отец идет по серой пыли,

Среди ковыли.

И смотрит, как голодный кот,

Он лишь вперед!

Среди травы лежало тело -

Дотла сгорело!

Не сможет даже распознать,

Родная мать!

Отец поднял, сквозь сердца муки,

Его на руки!

Несет труп дочери своей,

Среди полей.

Далеко путь его ведет,

Шибает пот!

Овраг глубокий, среди скал,

Он отыскал!

И тело девы навсегда,

Ушло туда!

Отец без сил на землю пал.

Он так устал!

Но вскоре снова он встает,

Домой идет!

Тропа знакомая ведет,

Прям до ворот!

Мать плачет, видя лишь отца,

Что нет лица!

Сказал, что дочку видел он,

Ударил гром!

Сказал: с любовником, их дочь,

Сбежала в ночь!

За ней проделал долгий путь,

Но не вернуть!

А мать, услышав эту ложь,

Схватила нож!

Но вскоре к ней пришел покой,

Идет домой!

Не так уж страшно если дочь,

Сбежала прочь!

Вдруг счастье ей дано найти,

На том пути?

Отец жену ведет в кровать,

Велит ей спать!

А сам идет воды попить,

И покурить.

Он спешно спички достает,

Табак берет.

От трубки, чуя боль и муку,

Поднял он руку!

И видит сквозь табачный смог,

Большой ожог!

Чайлд

Смерти Черная Рука

Тянется сквозь время.

Мальчик бледный, как мука

Покидает племя.

Ходит мальчик по лесам

Кровью упиваясь.

Из кишок воздвигнул храм

С вечностью сражаясь.

Мальчик песенку поет

Злобы богомерзкой.

Души вместе с кровью пьет

Да с улыбкой дерзкой.

Мальчик славится в веках

Как Владыка Мира.

Вечность, с кровью на руках -

Все по воле Сира.

Человек

Любовь твоя - пустая блажь.

Она не значит ничего.

Ее любому ты продашь,

И не упустишь своего.

Твоя душа - сплошная ложь.

Но ты отлично это знаешь,

И в спину друга спрятав нож,

От правды лихо убегаешь.

Ты мал, ничтожен и жесток,

Несчастный раб своих желаний.

Судьбы усвоивший урок,

В себе собравший сотни маний.

И фобий тысячи кружат,

Кровавым светом пред тобою.

Куда ни глянь - поставлен мат.

И смерть с протянутой рукою.

И полный ужаса твой крик,

Утонет в черной пустоте.

И сохранит твой лживый лик,

Лишь смерть на каменной плите.

Пешка

Пешка, ход, играют Боги.

Ход, размен и ты погиб.

С поля битвы сядешь в дроги

Ляжешь в яму возле лип.

Будешь в ней лежать веками

Ожидая Страшный Суд.

Все вы свалены тюками

Трупов сверху в тыщу пуд.

Пешки гибнут, гибнут кони

Гибнут даже короли.

Все в червивом рационе

Гниль и часть родной земли.

Боги, шахматы, победа!

Свергнут вражеский тиран.

И услышит внук от деда,

Ставший истинной обман.

Пешки встанут вновь рядами

Снова двинутся вперед.

За победой! Боги с нами!

Знать настал и наш черед.

Аиды

Взлетевший в высь, всегда падет на землю

Где ждут лишь лужи грязи и зола.

Я крикам их, предсмертным, чутко внемлю

И вслух скажу: «Их ввысь судьба звала».

Глядит на небо, по земле идущий

Из грязи сотворив себе приют.

Он в доме этом строит рай цветущий

«И молится о том, что не убьют».

Порою, люди слышат зов метала

Найдя свой путь средь горнов и станков,

Где из угля куется злое жало.

«И нет других услад у стариков».

Иные на судах уходят в море

И волны поглощают их тела.

На тверди же живут с собою в ссоре.

«Им сон средь рыб, не слаще чем зола».

Но есть и те, кто ценит вдохновенье

Среди смертей, печалей и оков,

Узреть желают музу, на мгновенье.

«И спят на ложе ржавом, из шипов».

А я? Что я? Всего лишь тень сомненья!

Слова подобны ветру и песку.

Мне чужды страсть борьбы и наважденья.

Мой голос навевает лишь тоску.

Аид Небесный

Огонь страстей в твоих пылает венах

Ты с детства выбрал путь своей мечты.

Не пил вина, не рисовал на стенах

И сохранил крупицу чистоты.

Ты вышел в мир, исполненный надежды

Искал себя средь птиц и облаков,

Но понял, вдруг: "Какие же невежи

Хранят ключи от неба и богов".

И в тот же миг, пленяя души словом

Елей речей ты начал расточать.

На грешников взирать с немым укором

И на злодеев, словно лев, рычать.

Кумир толпы! Но век таких недолог.

Свою ошибку поздно осознал.

И пальцами вцепившись в неба полог

С безумным криком ты на землю пал.

Уставший, мрачный, злой, обыкновенный.

Живя средь подхалимов и воров,

Характер ты раскрыл жестокий, скверный.

Как волк, среди откормленных коров.

Едва уснув, опять стремишься в небо

Что сделано из камня и цепей.

А после, по земле ступаешь, мерно.

И кровью пахнет золото полей.

Аид Земной

Семейной жизни ценности познав

И миг любви, что полон упоенья.

Суров как камень, грозен как удав

И не видать врагам твоим спасенья.

Ты выбрал путь простых людских забот

Что полон теплотой и детским смехом.

Где теплый ужин и мурлычет кот

И все всегда закончится успехом.

Тебя ждет путь, лишенный авантюр.

Тебя ждет путь, где нет борьбы и страха.

Где выбор твой: сатин или велюр?

Где нет мучений, ярости и краха.

И ты ползешь по этому пути!

Уж силы нет из грязи вновь подняться.

Помочь другим? Их лучше обойти.

И нет причины этого стесняться.

Спешишь домой, туда где ждет уют.

Где ты любим, где твой кусочек рая.

Но дети даже с места не встают

И от жены ни слова кроме лая.

Проснешься ночью от кошмарных снов

И мысли, как всегда, больнее плети.

Помог бы крик, но просто нету слов

Есть только сон, и мерзкой жизни сети

Аид Железный

Ударил гром, и молния сверкнула

Рубильник вверх поднят твоей рукой.

Среди частиц направленных разгула

Пребудешь в мире ты с самим собой.

Ты любишь слушать грохот шестерёнок

Вдыхая запах стали по утрам.

Меж них смеёшься звонко, как ребенок.

Священна мастерская, словно храм

Взыскуешь в нем великого покоя

Когда наступит причащенья час.

И пред станком, по планам высшим, стоя,

Пускаешь после смазки сжатый газ.

Твоей молитвой созданы детали

Что обретают жизнь в чужих руках.

Альянс священный пороха и стали

Чужие жизни обращает в прах.

И нету в жизни выше наслажденья

Чем созидать прекрасный этот сплав.

Решающий судьбу в одно мгновенье.

Несущий смерть, во веки будет прав!

Стареешь ты, и ночью, перед сном

Слабеет и твоя стальная воля.

Среди дождя ударит в небе гром.

Терпеть его - твоей расплаты доля.

Уснув тревожно, видишь ты во сне,

Разящее людей стальное жало.

В поту проснешься, и шепнешь луне:

"Я многого достиг, но мне все мало".

Вернешься чтобы вновь на место встать

Вкусив опять святое причащенье.

С улыбкой жала целый день ковать

Врагам являя божье проведенье.

Аид Морской

Тебя несет, средь волн поблекших дней

И ты идешь вперед, не зная страха.

Остались в прошлом песни синих фей

Но есть пиджак и чистая рубаха.

Проснувшись утром, как всегда один

Встаешь с кровати строго-планомерно.

Набивши брюхо кашей без сардин

Ты веришь новостям... почти.... наверно.

Работа, кофе, строгий кабинет.

Ты чертишь план, и ставишь подпись рядом.

Когда приходит время - ешь обед.

Взираешь на коллег тяжелым взглядом.

Приходит вечер - вновь один сидишь

И пивом запиваешь сигарету.

Унылом взглядом на экран глядишь

И мышкой тянешь даму ты к валету.

Во сне ты видишь: яркий костерок,

Плывет средь волн, по серой круговерти.

А позади лишь липкий черный смог;

И ты спешишь в него, навстречу смерти.

Аид Болезный

Ты выбрал путь творца и вдохновенья

Презревши жизнь, и воспевая прах.

Ты ночью на погосте ждешь явленья

Чудесной музы с кровью на руках.

Вдыхаешь воздух, что пропитан тленом

И полон мерзкой злобы неземной.

Вновь песня муз бежит огнем, по венам

И ты творишь безвольною рукой.

Среди могил, под тусклым лунным светом

Рождается Поэзия Богов.

Слепящая, как солнце жарким летом

Страшней чем отблеск дьявольских рогов.

Листва хрустит под истощенным телом

И кровь из горла снова на руках.

Идешь домой, с лицом ужасно-белым

Туда где холод, нищета и страх.

Аид Пустой

И сколько не ищи, в подлунном мире

Мне не найти ни славы ни судьбы.

Среди людей, гния во влажном жире

Стоят и ждут дубовые гробы.

Но только солнца луч осветит землю

Прекрасна жизнь, и благостна любовь.

Чудесным песням я покорно внемлю

И свет бежит по венам, словно кровь.

Что в мире истина? Увы, ответа нету.

Искать его - безумия удел.

И от теней вернувшихся ко свету,

Увидишь ты, что разум твой истлел.

Живи мой друг, и жди прихода смерти.

Но помни: даже в ней ответов нет.

Кругом злодеи, нет, не люди - черти!

И в каждом изнутри сияет свет.

Литания Смерти

Пусть гаснут фонари, клубятся тени.

Пускай неон сияет, глаз слепя.

Погрязли мы в болоте смрадной лени

И тонем, о несбыточном скорбя.