Песни слепого арфиста у трона Владыки Обеих Земель

Песнь о смерти и вечной жизни

День начинается с рассвета, Ночь начинается с заката — Плывет из мира в мир священная ладья. Уносит время скорби, Уносит боль с печалью, А наша жизнь земная всегда так коротка.

О, царь — владыка Кемет, В венце богами данный, Среди живых, оставь ты, память на века. Величие гробницы И поминальных храмов — ничто, Твои ведь люди помнят добрые дела.

В мир мертвых не возьмешь ты Ни золото, ни камни, Лишь только твое сердце останется с тобой. Весов на чашу ляжет Оно с пером богини И истину увидит загробный суд святой.

Для тех, кто сердцем чистый, Кто жил в в ладах с законом, Кто не грешил ни разу — откроются врата. И с почестью проводят Их на поля Иару, Где в бесконечной жизни те будут прибывать.

Но если зло творил ты — Взлетит перо богини, А сердце вниз потянет чашу на весах. Чудовище из мрака Вмиг уничтожит душу, И продолженья жизни не будет никогда.

О царь! О мой владыка! Упав к ногам твоим я Взываю к сердцу царскому — не осквернять себя! Живи, владыка, в истине, Твори законы праведно, Тогда душа бессмертная взойдет на лодку Ра.

Поучения Эхнатону

Что ты видишь, Владыка,

Когда бешено мчишься

По бескрайним зеленым

Полям ячменя?

Что твой взор привлекает,

Когда бродишь тайком ты

Средь домов городских,

Покидая дворец?

Что ты слышишь, о, царь мой,

Когда ветер игривый

Шелестит тростниками

Великой реки?

Что ты знаешь о жизни?

Что о смерти ты слышал?

Как уходит душа,

Когда тело мертво?

Пред какими богами

Ты стоял на коленях?

Ты в ответе за всё,

Что живым сотворил.

Луч бесплотный не даст

Сил, чтоб стал ты бессмертным,

Не согреет он плоть

В час холодный ночной.

И реки бесконечной

Не наполнит он воды,

Не расправит он парус

Над баркой твоей.

Возвращайся к богам,

Что веками хранили

Нашу землю от зла,

От напастей и бед.

В храм войди поскорей

Со святыми дарами,

Заручись их поддержкой

На благо страны!

Мудрый царь, о, Владыка,

Ты видел немало,

Знаешь многих царей,

Как народ их живет.

Но ты видел, Великий,

Как в угоду себе лишь

От исконных богов

Отрекается царь?

Молитва отрицания (вольная интерпретация)

Склоняю колени я пред тобой,

Великий владыка Осирис!

Я праведно жил, я делал добро

И зло не пускал в свои мысли.

Я зло не творил!

Я чист, я чист, я чист!

Хлебы я давал, кто голоден был,

Одежду — кто наг и бездомен.

Я был справедлив, законы я чтил,

Словам не давал я свободы.

Творил я добро!

Я чист, я чист, я чист!

У друга не крал!

Чужого не брал!

Я не убивал!

Я не предавал!

Я не унижал!

Я не проклинал!

Я зла не желал!

Судье я не лгал!

Я не клеветал!

Я чист, я чист, я чист!

Склоняю колени я пред тобой,

Великий владыка Осирис.

Не предавай меня, сердце мое,

Ты чистым осталось до ныне.

Я не грешил!

Я чист, я чист, я чист!

Воздержан я был в еде и питье,

Не рад был богатству земному.

Желания плоти держал я в узде,

Молитвой мой дом был наполнен.

Я праведен был!

Я чист, я чист, я чист!

У друга не крал!

Чужого не брал!

Я не убивал!

Я не предавал!

Я не унижал!

Я не проклинал!

Я зла не желал!

Судье я не лгал!

Я не клеветал!

Я чист, я чист, я чист!

Песнь о Секененра Таа II

Садись на землю подле меня.

Простой землепашец или рыбак

Услышь ты сейчас песнь мою.

Арфы истертые струны дрожат,

Ближе садись, кто уж не млад,

И слушай, что я расскажу!

Тьма из-за гор на Та-Кемет пришла —

Воинов сотни, как Дуата мгла,

Жестоки, как львы среди трав.

Пала столица великих царей,

Итеру залили слёзы людей —

Хозяином стал злейший враг.

Боги от нас отвернули свой лик —

Рабом становился ребенок, старик...

И в страхе падали в пыль.

А пастухи, так прозвали мы их,

Топили страну в бесчинствах своих

И против них не было сил.

Но в душах свобода кипела огнем —

Царица вернулась в Та-Кемет в свой дом,

И бросила клич по стране:

«Вставайте с колен, вы, Гора сыны,

Мотыги меняйте на топоры

И бейте всех пришлых из вне!»

В бой Тети-Шери вела за собой

Тех, кто ответил на клич боевой,

Отвагой наполнив сердца.

Но пастухи слишком были сильны

Сразу прогнать люди их не смогли

Без сильного властью царя.

Сын Секененра — наследник земель,

Хепереш надел и волей своей

Народ свой повел за собой.

И были сраженья одно за другим,

И воды реки утонули в крови,

И грянул решающий бой.

Пронзил тишину громкий клич боевой,

Царь поднял свой кхопеш над головой

И с войском своим говорил:

«Не ведайте страха — гоните врага,

Секиру пусть крепче сжимает рука —

С победой вернуться должны!

Мы дети Гора, Геба и Мут!

Свободна земля, что Та-Кем здесь зовут,

Свободны и мы вместе с ней!

Не бойтесь предстать на Усеру суде,

Иару поля ожидают всех тех,

Кто с честью погиб в этот день!»

И страшен был бой за владенье землей,

Свои и чужие смешались в одно —

Кромсали и резали плоть.

Стоны и крики, грохот щитов,

Звон медных мечей и вопли врагов -

Все скрыла безлунная ночь.

Кто мог идти — возвращался к своим,

Но царь не вернулся. С рассветом ушли

Средь мертвых владыку искать.

И сокол парил над телом его,

Лица не узнать — разбито оно,

Короны урей был как знак.

Не плакальщиц вой сжимает сердца,

Плачет царица над телом царя -

Мать плачет над сыном своим.

Но враг не повержен — сама госпожа

Под клич боевой поднимает войска,

Чужих прогоняя с земли.

Радость вернулась в людские дома,

Сокол свободы парил в небесах

Над троном исконных царей.

Помни об этом, кто слышал меня!

Я рассказал о великих делах

Владыки Обеих Земель.

Легенда о египетском царе

Фараон поднимается с трона

И неспешно идет на балкон.

Видит он, как раскинулся город,

Что возвел на развалинах он.

Царь любуется светом в окошках,

Чуть дрожащим во мраке ночном,

И с улыбкою гладит он кошку,

Что случайно зашла на балкон.

Фараон погружается в думы,

Исчезает улыбка с лица:

«Вот второе идет полнолунье,

А с ответом не видно гонца…»

Беспокойство влюблённое сердце

Всё сильнее терзать начинает.

В мрачных думах проводит он вечер,

И вина бокал опьяняет.

Он любви безответной боится,

«Нет» страшится услышать в ответ.

Он мечтает о ней как царице

И жене, что подарит детей.

Только раз он воочию видел

Ту, что тронула сердце мужское.

Имя редкое слышал впервые

Чужестранки, принцессы по крови.

Стройный стан в златошитых одеждах,

И лица не видно за тканью.

Только взгляд чарующе нежный

След в душе фараона оставил.

Сердце снова щемит от надежды,

Вновь румянец горит на щеках.

Он не хочет один жить, как прежде, –

В путь решает отправиться царь.

Он велит подать колесницу,

Поднимает личный отряд,

Мчится он из огромной столицы

В лунном свете, не зная преград.

День за днем пролетает в дороге,

Царь все ближе к желанной своей.

Встречей с нею в земле незнакомой

Грезит каждый он день, как во сне.

Тяжело колесницы несутся

Ко дворцу чужеземца-царя.

Фараон, забыв о приличье,

Просит руку её у отца.

Старый царь, ничего не ответив,

Жениха манит вслед за собою

И ведет его в царский некрополь,

Что белеет за быстрой рекою.

«Сердце может любить бесконечно, –

Говорит в усыпальнице царь. –

В том гробу ожидает невеста,

Если любишь её – забирай!»

Фараон возвращается в Фивы,

Гроб с любимой в повозке везет.

Не расстанется с ней он отныне,

Клятвы верности мертвой дает.

Золотой гроб невесте заказан,

Тело крепко бинты обвивают.

И фигуры богов и царицы

Стены дома ее украшают.

Но не хочет с любимой прощаться

Фараон и решенье меняет:

В спальню рядом с точёной кроватью

Гроб с покойной рабы молча ставят.

Каждый вечер с желанной своею

Царь беседы ведет, улыбаясь.

Просит часто у мертвой совета,

На светильник, горящий, взирая.

День сменяется солнца закатом,

Стал совсем уж седым фараон...

Коронует он младшего брата,

По закону тех давних времен.

И теперь он, от трона свободный,

Дни с любимой проводит своей.

И богов умоляет о скорой

Встречи с ней средь бескрайних полей.

На носилках под плакальщиц вопли

В дом последний влюбленных несут.

Вдоль дороги безмолвные пальмы

Провожают в последний их путь.

Фараон в одеянии царском

По полям Иару блуждает,

На просторах, цветущих под солнцем,

Он находит невесту в печали.

Царь встает перед ней на колени,

Стать женою принцессу он просит,

Столько лет в ожиданье провел он...

«Да», – с улыбкой она произносит.

Ведь он тоже желаем был ею:

Полюбить – только взгляда хватило.

Только быть ей другого женою –

Так отцовское сердце решило.

Грусть любви её тихо съедала,

Становилась сильнее тоска.

С нелюбимым не быть никогда ей!

Как спасение – острый кинжал...

Взявшись за руки, двое влюбленных

Клятвы верности шепчут друг другу.

Объявляет её царь женою

И скрепляет союз поцелуем.

И над ними никто уж не властен

Средь бескрайних полей царства смерти.

Фараон нашел своё счастье –

Он с желанной остался навеки.