Песни и не песни

Анатомия

Иллюзия жизни в горячем луче.

Мрак закипает в бумажных жилах,

Железной птицы живущей в плече,

Того, кто сидит на наших могилах.

Энергия смерти в изломах границ.

Очерченных страхом существ, чья сила

Живёт в провалах мёртвых глазниц,

Того, кто сидит на наших могилах.

Стальные волокна пылающих мышц,

Ненависть камнем в глазах застыла

У зверя, бредущего между ресниц,

Того, кто сидит на наших могилах.

Он видит запах, он слышит свет.

Зверь – создание светлого мира.

Пришедший из ада убит, больше нет,

Того, кто сидел на наших могилах.

Похороны любви

Похоронное шествие по дну мертвого моря.

Белый гроб на плечах несут херувимы.

Крылья их волочатся по мертвым телам

Рыб, иссохших в тоске по ушедшему морю.

(Острых раковин кромки и обломки кораллов

Ранят больно ступни нежных ног херувимов).

Омывали они тело мертвое кровью

И слезами умерших в колыбелях младенцев.

А теперь тело нежное, живое когда-то

Глубоко под землей будет спрятано ими.

(Будет спрятано ими под корнями деревьев,

Что у берега моря долгий век доживают).

И когда долг печальный херувимы исполнят,

Старый Бог зарыдает от тоски и от горя.

И небесный престол он покинет навеки,

И исчезнет тот мир, что он создал когда-то.

Искатели

Как волхвы на закате уходим

И дрожим на лунном ветру.

В дом без стен на минуту заходим,

Вновь шагаем в холодную тьму.

Нет обратной дороги, братья!

Все придется нам позабыть,

Потерять, растоптать, утратить,

Чтобы дверь за собою закрыть.

Мы подруг наших верных и ласковых,

С кем делили постель иногда,

Забираем с собой, вместе с масками,

Забираем с собой навсегда.

Все мы в этом мире искатели,

И однажды, поверь мне брат,

Придорожные указатели

Приведут нас к дороге в ад.

Мы пройдем сквозь пространство и время,

Обжигая огнем своих глаз,

Тех кто бросить хотел на колени,

А затем уничтожить нас.

Дом

Есть странный дом, там стены из дождя.

Есть вечный дом, там мебель из тумана.

Паркет старинный там из белого песка,

И двери, древние, как воды океана.

Там, в рамах цвета птичьего стекла,

Порывы ветра ночью яростно кричали.

Смотрела смерть в резные зеркала,

И отражения качались в такт печали.

В том доме пусто - в доме нет огня.

Покрыты льдом фамильные портреты.

Свисает липкой паутины пятерня,

В углах застыли канделябров минареты.

Портал камина с черною дырой,

Кого-то греет в параллельном мире.

В нем сны свои сжигаю я порой,

Под пьяных ангелов хорал в пустом эфире.

Тут жизни нет, цветет кругом тоска,

Змеёй уснувшей сердце обернулось.

Безумие как ствол застыло у виска...

И где-то бесконечность усмехнулась.

15 000

Ты был рождён над мутной пустотой,

Ты был рождён с крылами цвета снега,

Ты стал вождём огромной стаи, той,

Что под дождём парит на страже неба.

Пятнадцать тысяч яростных бойцов.

Пятнадцать тысяч чистых душ бессмертных.

Познавших горечь и уход отцов,

Принявших меч у беззащитных смертных.

Горят глаза неистовым огнём,

Горят на солнце белые доспехи.

Безлунной ночью или светлым днём,

На полотне добра, латают зла прорехи.

Когда пробьёт последней битвы час,

Когда взметнутся ввысь, знамёна цвета ночи,

Ты поведёшь их в бой, в последний раз,

Погибнуть там, где бездна тьмой клокочет.

Восставший

Рот, забитый землёй…

Оживлённый неведомой силой.

Я разодранный в клочья, слепой,

Из своей выбирался могилы.

К чёрту вечный покой,

Позвоночник упёрся в надгробие.

Я сбежал с того света. Живой!..

Или мрачное жизни подобие?

Треск натянутых жил,

Кровь кипит, извергаясь Везувием.

Я вернулся туда, где я жил,

Весь исполненный чистым безумием.

Вот последний рывок,

И заметив меня, время замерло…

Я отбросил засохший венок,

Жизнь моя начинается заново.

Клинки

Судьба нас по-понятиям разводит,

Щебечет на ухо лукаво: "Се ляви..."

И за нос водит, и с ума нас сводит,

И режет по живому нож любви.

Сжимают крепко челюсти сомнений,

Приводит в ярость похотливый взгляд,

И с лезвия фальшивых подозрений,

Злой ревности стекает чёрный яд.

Былую страсть сжигает дней рутина

И давит груз прожитых нами лет,

И сложных отношений паутину

Кромсает равнодушия стилет.

Сгорают чувства, пеплом остывая

И время нам срывает крылья с плеч,

Сердечных связей нити разрубая,

Пронзает душу ненависти меч.

Ночь

Когда помехами трещит ночной эфир

И волны радио расходятся кругами,

На кухне недопитый спит кефир,

Зевают из салфеток оригами.

Когда доносятся обрывки чьих-то фраз,

Кран точит каплями немытую посуду.

Луны глядит в окно унылый глаз,

Ночная меланхолия повсюду.

Когда из лампочек сочится сонный газ,

Спросонья вздрогнув, забормочет холодильник.

И приближая пробужденья час,

В глубинах комнат чутко спит будильник.

Все в мире спят, кровати тел полны,

Храпят собаки, женщины и дети.

Лишь тихий шорох радиоволны

Всех накрывает рыболовной сетью.

Пистолет судьбы

То ли призраки, то ли зомби

Обитатели этой земли.

Словно зонды в поисках тромба

По сосудам трущобной пыли.

Коротают свой век убогий,

Прикрывают грехами порок.

А в пентхаусах - мёртвые боги,

А в динамиках - мёртвый рок.

В этом городе стонет от холода,

Разливается морем тоска.

Отупевшие, мерзнут от голода,

С пистолетом судьбы у виска.

Стонет ветер в изгибах улиц,

Прах газетный давясь, жуёт.

Манекены столбов согнулись,

Освещая асфальта лёд.

Спят в подвалах зимы герои,

Видят чёрные смерти сны.

Им могилы их дети роют,

На надгробиях копоть тьмы.

В этом городе стонет от холода,

Разливается морем тоска.

Отупевшие, мерзнут от голода,

С пистолетом судьбы у виска.

Сны Дедала

Лабиринты в наказанье созданы,

Чтобы в них блуждать и умирать.

Не родился ещё тот, под звёздами,

Кто бы мог судьбу переиграть…

Снов Дедала очертанья смутные,

Грань над пропастью безумия узка.

В хижине темно и окна мутные,

А в слепых глазах кричит тоска.

Руки старца непогодой скрючены,

В непослушных пальцах проку нет.

Лишь папирус, стилусом измученный

Разума поддерживает свет.

Ночь ворчит, колотит в окна ветками.

В море шторм, гуляет Посейдон!

Роскоши былой туника ветхая,

Холодом окутывает дом…

Всё проходит, отраженье прошлого,

Видится в разбитых зеркалах.

Хроносом жестоким в Хаос брошены,

Презираем мы забвенья страх.

И скитаясь в лабиринтах каменных,

Распуская памяти клубок,

Жизнь свою сжигаем в вечном пламени,

В поиске единственных дорог.