Первые сказки

Страшная сказка

Королева Червей восходит опять на ложе,

Как на плаху - бледны сорочка ее и кожа,

Королева прячет глаза и на тень похожа,

Темный полог прозрачной задергивает рукой.

Королева Червей улыбается робко мужу,

А в глазах первобытной тоскою зияет ужас,

Каждый вечер ее затягивает все туже,

Липкий страх холодной змеиной своей петлей.

Королева Червей прекрасна и безмятежна,

Когда солнце встает и ласкает гардины нежно,

Ее кожа так безупречна, так белоснежна,

Ее взгляд сияет кристальною чистотой.

Королева Червей бесподобно сидит на троне,

И слепят красотой рубины в ее короне,

Каждый знает – кого Королева улыбкой тронет,

Тот спокойным вернется вечером в дом родной.

Но когда во дворце последние гаснут окна,

Королева Червей походкой идет нетвердой,

В спальню к мужу, хотя стократ милей на веревке,

Рядом с висельником под бледной висеть луной.

В спальне плавает смерти тяжелый и сладкий запах,

Не к лицу Королеве на брачной постели плакать,

Разгоняет свечой объятия полумрака,

И восходит на ложе с гордою головой.

Где в объятьях скользких она, как всегда, игрива,

Гладит череп черный, лаская неторопливо,

И целует, не морщась от темных потеков гнили…

Пятый год в Королевстве никто не болел чумой…

Вторая сказка

Я никому не рассказывала, но

знаете…

Мой дом стоит на скале над озером

и отражается в нем очень подробно,

и перед рассветом вода бывает настолько спокойна,

что я путаю двери

и захожу в свой собственный дом, в котором

как мне начинается казаться,

кто-то был за пару минут до меня,

хотя я никому не давала ключей.

Меня удивляет это, но я отмахиваюсь -

разве кто-то может войти в запертый дом?

И вот я иду на кухню и ставлю чайник,

а печь оказывается теплой, и моя кружка

не находится на своем привычном месте –

она стоит у кровати или на подоконнике,

но не на столе,

где я всегда оставляю ее,

и она хранит чье-то прикосновение,

совсем не мое.

И книги на полках переставлены,

как будто кто-то брал их,

а потом небрежно поставил обратно,

или, наоборот, очень бережно

погладив корешок на прощанье.

И я выхожу на крыльцо

и начинаю вглядываться вдаль,

чтобы увидеть того, кто был в моем доме,

и, действительно, если прищуриться,

виднеется чья-то тень,

или только тень тени на узкой тропе, уходящей вбок.

Я делаю еще несколько шагов,

но тень уже далеко,

и, к тому же, это может быть просто

зверь из соседнего леса,

или даже мое собственное воображение.

Я возвращаюсь.

Дома все так, как я и оставила:

холодная печь, кружка на столе и книги на полке.

И никаких следов гостей.

Тогда я понимаю,

что опять перепутала,

и думаю:

как удивится хозяин,

не обнаружив свою кружку

на привычном месте.

Самая первая сказка

Бьется берсерк-скальд с вечностью грудь в грудь.

Падает снег. Наш в бездну ведет путь.

Слов золотую кровь, льет он из рваных ран,

а на губах вновь свежей строки аркан.

В сердце его клинок - я со спины: «Прощай.

Хватит твоих стихов. Больше не обещай,

синего неба стяг, теплых огней свет,

тех, что всегда манят, в город, где нет бед.

Весь мой народ встал, и за тобой - в путь,

как же ты мог, скальд, так нас всех обмануть?

Где этот мир, где вечная красота,

тут только боль, снег, голод и нищета!

Мертвая пустота. Время пожрет всласть -

кости твои, скальд, тоже канут ему в пасть.

Следом пойду я…».

Впрочем, у всех путь в жерло -

пустой взгляд смерти пробьет грудь.

Вот и ко мне тварь: каплет слюна с клыков.

А на твоих губах пенится слов кровь,

теплым щитом став: «Не подойдет зло,

сердце твое – храм, солнце в глазах взошло…».

Как же ты мог, скальд, так меня обмануть,

в сердце - моя сталь… Как мне теперь вздохнуть?

Видишь – вечность и я в схватке сошлись здесь,

мне теперь за тебя плакать, биться и петь.

Кровь моя золота. Рваные рты слов.

Кто-нибудь и меня на свой нанижет клинок.

Только теперь я (золотом полон взгляд)

вижу – еще шаг – и - светлого неба стяг…

Только бы мы дошли…

Сказка о детях осени

С сентябрем приходят в город

Дети осени печальной,

Проходя в тумане улиц

Как всегда – ладонь в ладони…

У одних глаза как небо,

Небо в сумерках пастельных,

А другим земля сырая

Отдала свои узоры.

Заплетают в косы гроздья

Белых радуг и рябины,

Напевая песни ветру,

Улыбаясь птицам в небе.

Проходя, на листья дуют -

Теплым золотом сусальным

Или яркой киноварью

Покрывая зелень лета.

И, играя, льдом прозрачным

Разрисовывают лужи,

Чтобы нежные узоры

Записали мир стихами.

А когда приходит полночь

С неба бисером кидают

Все свои воспоминанья

Мелкой моросью дождя…

Умирают с первым снегом

Дети осени печальной,

Без упрека и без грусти -

Как всегда – ладонь в ладони…

Сказка Андерсена

Время сказок закончено.

Здравствуй, милый,

угасает звезда, что тебя хранила

и ступая на берег я не забыла,

что ты сделал с моей сестрой.

Променяла и голос, и хвост

на смерть я.

О любви не смогу сказать и спеть

но,

в твоем сердце оставлю след

как плеть,

и

душу смою шальной волной.

Мне не нужен ни голос, ни нежность взгляда,

хватит губ моих пены

кровавой.

Рядом

ты плетешься,

и знаешь, я очень рада,

что ты нынче, мой принц, со мной.

Шаг за шагом,

недолго идти до моря,

но простых не захочет народ историй,

ты сполна отхлебнешь и беды, и горя,

обвенчаемся, мой родной.

Сыновей твоих строй — все ее отродья,

я напьюсь не водой, а вином их боли,

ее девочка же

захлебнется солью,

только так потушу огонь.

Черных воронов дюжина прянет с крыши,

я смеюсь, только смех мой в груди не слышен,

и двенадцать постелей пустых

отыщет,

глупых нянек жужжащий рой.

А Элиза — венец моей славной мести,

проклянет свои сказки, забудет песни,

станет ведьмой черной,

сгорит без чести,

канет дымом над мостовой.

Время сказок закончено, слышишь, милый,

пусть сестра больше жизни тебя любила,

но погасла звезда, что тебя хранила,

пей же горечь воды морской.

Пятая, сказка ли

Ли выдыхает пламя, в ладонях вертит

Звонко смеется: «Мама, смотри – живой»,

Ли не такая, как остальные дети,

Ли заберут осенью иль зимой…

Будут смотреть хмуро отец и братья,

В доме уже был такой разговор:

«Семя мое не может нести проклятья,

Где нагуляла ведьму, какой тропой?».

Ли под присмотром – как объяснишь ребенку –

Эта игра с огнем в доме, ой не к добру

Разом сожрет старенькую избенку,

Лапы раскинув красные по двору

Ли обижается, плачет: «Да разве мама,

Он же хороший, видишь – руки не жжет!»,

Только она заматывает упрямо,

Тряпкою мокрой – хоронится наперед.

Да и соседи – толки и пересуды,

Уж увидали, грозной пришли толпой,

Крепче держи дома свою паскуду,

Вспыхнет деревня – ты не уйдешь живой!

Ли удивленно смотрит на злые лица:

Разве она станет людей губить?

Только попробуй в семь-то лет объясниться,

Мама вон плачет, как же им дальше жить…

Ли увезут мрачные люди в сером,

Вовсе не злы, просто такой закон:

Ведьмы вредны короне и миру в целом,

Ведьму у вас сами мы заберем.

Дальше все знают – виселица иль плаха,

Тихо, без толп народа и площадей,

И похоронят в белой просто рубахе,

С колом в груди – так ведь оно верней…

Только до слез – кровь ведь и плоть от плоти,

Даже не спрятать – видели все окрест,

Скроется всадник в поле за поворотом,

И с облегченьем громким вздохнет отец.

***

Будет реветь Ли, подожжет подрясник,

Но удивленно девочка замолчит:

Быстро уймется рыжий огонь-проказник,

Всадник с улыбкой просто заговорит:

«Ты не реви, не тяжела дорога,

Пей молоко, кутайся потеплей,

Это закон - и не отнять у бога,

Бог не велел нам убивать детей…

Вырастешь, там, будем, коль надо, биться,

Ну а пока, в доме моем камин,

Восемь котов и голубая птица,

Только я слишком долго живу один…».

***

Что говорить – сказка – на то и сказка,

Верить ей, нет – вовсе не мне решать,

Вижу смеется Ли, вдаль глядит без опаски,

Ты засыпай… Стоит ли продолжать?

Холодная сказка

На белом снегу не хватает огня.

Я рисую огонь.

Его вывожу в небесах среди меркнущих звезд.

Ты хочешь согреться.

Но это желанье напрасно зимой.

Ты хочешь запеть, но не можешь

Ведь

Замер в тиши мой обглоданный вьюгами дом.

И царственной стужей оденусь, чтоб холод внутри и вовне,

Чтоб боли не чувствовать, пламени чтоб не желать,

Осколок застыл не в глазах и не в сердце – сидит в голове,

А разум мой голоден, в мыслях стеклянный январь.

Пусть сердце пытается снова стучать в тишине,

Его барабаны споткнутся, останется звон,

Никто не посмеет мечтать о горячем огне,

Коль сядет со мною на этот узорчатый трон.

Меня отогреть не пытайся ни странник, ни принц,

Ни маленький мальчик, ни опытный старый шаман,

Ни рыцарь, ни царь, ни волшебник из древних гробниц,

Себя никому обмануть и предать я не дам.

Нет, глупых историй не будет.

О глупой любви пускай вам поют менестрели и барды вопят,

Осколок старинного зеркала плачет внутри,

На эти осколки когда-то рассыпался ад.

Ты все еще хочешь прийти и собрать все в одно?

Сложить это слово, открыть этот запертый дом?

Так знай, я любила огонь, я пылала огнем,

Но кончилась вечность, ты слышишь

Моих колокольчиков звон?

Сказка про эльфов

застывают

дороги, комнаты, компасы маяки, моряки и пальцы

колодцы, лучины и пяльцы

время эльфов

бояться

время эльфов

смеяться

время зимнего танца

в небе раскинуты бубенцовые звоны

зеленым, синим и бледно-лиловым

украшаем короны

лето - людям

осень - призракам старых знакомых

а зима - время ставить чернильные кляксы

ледовых разломов

следы эльфийского танца.

время клясть, но не клясться

время бешеной пляски среди замирающей сказки.

деревья замерзли, жилы земли прекратили литься

время учиться

складывать вечность из тонких соцветий вен, расплескавшихся снов, не случившихся перемен

слушать

взамен холод погасит ожоги страсти, страха

и тяжесть разрушит стен,

разобьет

шепот потерь и визги чужих проблем, нерешимость дилемм, нерушимость привычных схем.

танец - моя любимая форма заполнить пробел.

эльфы танцуют на проводах, на снежных холмах, на ветках и фонарях

шарами огня

и ночь не отличишь от дня

верх от низа

небо от дна

самое время меняться

эльфам

смеяться, разрывать, разбивать, расставаться

сниться

перерождаться

в новолуние

небо пустое

столько простора

столько оттенков танцоров

не бойся

будет весна - это видно в оконных узорах

наслаждайся

неподвижностью мира

прекрасным фоном для танца

танцуй и лети сквозь сон

брось в небо лицо

эльфов зови - расплатись монетой придуманных слов

и они прилетят на зов

и я обернусь на зов

**навеяно эльфами Терри Пратчетта

Детская сказка - песенка странников

долгие дороги быстрые пороги желтые поля странники не боги и устали ноги и манит земля

серый дождь зарядит друг усталый сядет разожжет костер на меня не глядя по небесной глади тянется простор

звезды заискрятся сучья загорятся ветер средь жнивья камню горы снятся мне бы затеряться да потерян я

вечер понемножку звук губной гармошки ночь взмахнет крылом нам остались крошки тропочки и стежки лес да бурелом

долго спать не ляжем в узелок завяжем память светлых дней там, за горным кряжем снова звезды пляшут кутайся теплей

дни проходят мимо мы неутомимы и дорога ждет пусть устали спины новые картины узелок несет

сколько нам скитаться ветром умываться ни к чему и знать солнцу улыбаться к пламени склонятся и - не опоздать

нет пути без цели нам не надоели желтые поля мы в дороге пели небеса светлели и цвела земля

Песенка для Снусмуриков - еще одна сказка странников

паутина дорог, череда облаков...

где-то топот коней и сверканье подков -

но исчезнет тропа, растворяясь в ночи

горизонта залив равнодушно молчит

мы уходим туда, где по пояс трава

где лишь только небес бесконечных канва

мы уходим пешком в наш мифический дом

мы упрямо за ветром идем и дождем

по росистым лугам, по пустым берегам

по нехоженым дебрям и хвойным коврам

за весной и зимой, сквозь осеннюю хмарь

наше время течет, но его нам не жаль

нам немного дано - по страницам идти

если хочешь - то с нами тебе по пути

в нашем доме для всех будет светел очаг,

паутина дорог, солнца теплого стяг.