Пересмешник

Будь, как вода

Текст-мишень (Брюс Ли)

«Ты наливаешь воду в чашку — она становится чашкой, ты наливаешь воду в бутылку — она становится бутылкой, ты наливаешь воду в чайник — она становится чайником. Вода может течь, а может крушить. Будь водой, мой друг!"

Песнь Пересмешника

Ты наливаешь воду

в глубокую круглую чашку.

Вода безо всяких вопросов

становится круглой чашкой.

Тогда ты берешь эту чашку

и опускаешь в кастрюлю.

Потом опускаешь туда же

кружку свою, и тарелку,

и ложку – всё стало кастрюлей!

Тогда ты хватаешь тряпку

и моешь тряпкой тарелку.

И вытираешь тарелку,

чтобы поставить на полку –

Тарелка не стала полкой,

Как стала кастрюлей ложка

на дне не помытой кастрюли.

Ты моешь несчастную ложку...

В воде остается кружка...

Ты моешь ещё и кружку!

Но, друг мой! А как же чашка? –

Она ведь ещё в кастрюле! –

Она ведь тобой не помыта –

собственно, как и кастрюля!

Ты моешь кастрюлю и чашку!

Решительно кран закрываешь…

Но бой твой ещё не окончен,

Ведь ты не помыл сковородку!

И воду ты льёшь в сковородку!

Пусть станет вода сковородкой…

Стреляем в Пуаре

Текст-мишень (Мария Пуаре)

Я ехала домой, душа была полна,

Неясным для самой, каким-то новым счастьем.

Казалось мне, что все с таким участьем,

С такою ласкою глядели на меня.

Я ехала домой… Двурогая луна

Смотрела в окна скучного вагона.

Далёкий благовест заутреннего звона

Пел в воздухе, как нежная струна…

Раскинув розовый вуаль,

Красавица-заря лениво просыпалась.

И ласточка, стремясь куда-то вдаль,

В прозрачном воздухе купалась.

Я ехала домой, я думала о вас,

Тревожно мысль моя и путалась, и рвалась,

Дремота сладкая моих коснулась глаз.

О, если б никогда я вновь не просыпалась…

Ключи отняв, домой,

Под крики: «ты пьяна!»

Друзья меня в такси сажали с возмущеньем.

Но мне казалось, будто с восхищеньем

Прохожие глядели на меня.

Песнь Пересмешника

Я не хочу домой…

Зачем вы со стола

Меня стащили, мне не дав раздеться?

Не дав канкану ярко разгореться…

А я ведь ослепительна была.

А я хотела петь,

Мне тесен был корсаж,

Двурогая луна, как бабочка, кружилась.

Таксист внезапно заложил вираж,

И всё, что съела я, на волю устремилось.

Другим бухгалтерам не ставили в вину

Прилив бесстрашия, восторга и азарта.

С тяжелой головой я отхожу ко сну –

И так кончается моё 8 марта…

Ответ иноагенту

Текст-мишень (Евгения Беркович)

То ли новостей перебрал, То ли вина в обед, Только ночью к Сергею пришёл его воевавший дед. Сел на икеевскую табуретку, спиной заслоняя двор За окном. У меня, говорит, к тебе, Сереженька, разговор. Не мог бы ты, дорогой мой, любимый внук, Никогда, ничего не писать обо мне в фейсбук? Ни в каком контексте, ни с буквой зэт, ни без буквы зэт, Просто возьми и не делай этого, просит дед. Никаких побед моим именем, Вообще никаких побед. Так же, он продолжает, я был бы рад, Если бы ты не носил меня на парад, Я прошу тебя очень, (и делает так рукой), Мне не нужен полк, Ни бессмертный, ни смертный, Сереженька, никакой. Отпусти меня на покой, Серёжа, Я заслужил покой. Да, я знаю, что ты трудяга, умница, либерал, Ты все это не выбирал, Но ведь я-то тоже не выбирал! Мы прожили жизнь, Тяжелую и одну. Можно мы больше не будем Иллюстрировать вам войну? Мы уже все, ребята, Нас забрала земля. Можно вы как-то сами. Как-то уже с нуля. Не нужна нам ни ваша гордость, Ни ваш потаённый стыд. Я прошу тебя, сделай так, Чтоб я был наконец забыт. Но ведь я забуду, как в русском музее Мы искали девятый вал, Как я проснулся мокрый, А ты меня одевал, Как читали Пришвина, Как искали в атласе полюса, Как ты мне объяснял, почему на небе Такая белая полоса За любым самолетом, Как подарил мне Увеличительное стекло… Ничего, отвечает дед, Исчезая. Тебе ведь и это не помогло».

Песнь Пересмешника

То ли вследствие перепалки В сети, то ль виною вино и сплин, Только раз к одной молодой либералке Пришел во сне дед-раввин. И включил светильник (Как если бы был живой), Заглянул в холодильник, полакомился икрой. Посмотрел в окошко на небо, полное звёзд, И сказал: - Ну, и долго ты будешь ловить свой хвост? И таскаться с цветами на Москворецкий мост? Ты послушай меня, не кривись, я тебе не враг – Прекрати, наконец, строчить в Фейсбук про ГУЛАГ! Ты, конечно, умна, образованна, хороша, Но гляжу на тебя, и болит у меня душа! Ты очнись, отряхни прах ушедшего с ног! Может, хватит уже: про «гэбню», про «террор» и «совок»? Не беси никого, не гони на «Бессмертный полк», Ты подумай, какой в писанине подобной толк? Ну представь, что сосед твой Ваня, Скажет завтра, и прям, и прост: На сегодня тебе задание – Навеки забыть Холокост! И расскажет тебе, Как редьку есть и как жить, И научит, чего стыдиться и с кем дружить! Потому что твоё – ну не стоит и полрубля, и пора ведь, правда, самой уже всё, с нуля; без священных коров, без мучеников, без дат, без цитат песен Галича и без других цитат. Что ты скажешь, случись такой оборот? Согласись, что это абсурд, анекдот! Вот поэтому, внученька, жить никого не учи, А зачешется если, так просто возьми, помолчи! Так закончил старик, головой седой покачав, И услышал в ответ, что кругом и везде неправ. И когда жарким светом плеснула в окно заря, Дед сказал: - Видно, зря я пришёл к тебе, зря.

Дементьев и его лось

Текст-мишень

Лось заблудился. Он бежал по городу. И страшен был асфальт его ногам. Лось замирал, Надменно вскинув морду Навстречу фарам, Крикам И гудкам. В обиде тряс скульптурной головой. То фыркал, То глядел на мир сердито. Гудели как набат его копыта, И боль его неслась по мостовой. А город все не отпускал его... И за домами лось не видел леса. Он на людей смотрел без интереса, Утрачивая в страхе торжество. И, как в плечо, Уткнулся в старый дом. А над столицей просыпалось утро. И кто-то вышел и сказал: — Пойдем...— И было все так просто и так мудро. И, доброту почувствовав внезапно, За человеком потянулся лось. И в ноздри вдруг ударил милый запах, Да так, что сердце в радости зашлось Вдали был лес... И крупными прыжками К нему помчался возбужденный лось. И небо, Что он вспарывал рогами, На голову зарею пролилось.

Песнь Пересмешника

В лесу гуляя, шум я вдруг услышал, Взглянул назад, и всё оборвалось: Набат копыт стараясь сделать тише, За мною гнался возбужденный лось! Я побежал! Я побежал конкретно! И зашумел ветвями дикий лес! Всё было ясно! Было всем заметно, Что лось ко мне питает интерес! О, эта ночь не будет мной забыта! Как можно объяснить в словах кошмар? Стучали за спиной его копыта, Глаза сверкали дальним светом фар! Он изрыгал проклятья мне на горе, Стучал в стекло скульптурной головой! - Мужик, ты что заснул на светофоре? Эй, лось, ты там ваще ещё живой? И чтоб меня заставить шевелиться, Раз не внимал я фарам и гудкам, Мне там же, на окраине столицы, Шофёры надавали по рогам!

Ушибленный видением Евтушенко

Текст-мишень

Из воды выходила женщина,

удивленно глазами кося.

Выходила свободно, торжественно,

молодая и сильная вся.

Я глядел на летящие линии…

Рядом громко играли в «козла»,

но тяжелая белая лилия

из волос ее черных росла.

Шум и смех пораженной компанийки:

«Ишь ты, лилия — чудеса!» —

а на синем ее купальнике

бились алые паруса.

Шла она, белозубая, смуглая,

желтым берегом наискосок,

только слышались капли смутные

с загорелого тела — в песок.

Будет в жизни хорошее, скверное,

будут годы дробиться, мельчась,

но и нынче я знаю наверное,

что увижу я в смертный мой час.

Будет много святого и вещего,

много радости и беды,

но увижу я эту женщину,

выходящую из воды…

Песнь Пересмешника

Гениальным стихом изувечена, Удивленно глазами кося, Из окна выпадала женщина; По фрагментам, и, в общем, не вся. Притяженьем земным не отпущена, Она падала в пальцы молвы, И смотрел я на лес запущенный, Что торчал из её головы. А когда она, крепкозубая, Натянув на бедро пальто, Приземлилась, соседи грубые Перестали играть в лото. Много видел я: сущего, вещего, Но сквозь годы из сотен картин вспомню я, как хромая женщина За чернилами шла в магазин.

Белла Чао

Текст-мишень (Белла Ахмадулина)

В тот месяц май,

в тот месяц мой

во мне была такая легкость,

и, расстилаясь над землей,

влекла меня погоды летность.

Я так щедра была, щедра

в счастливом предвкушенье пенья,

и с легкомыслием щегла

я окунала в воздух перья.

Но, слава богу, стал мой взор

и проницательней, и строже,

и каждый вздох и каждый взлет

обходится мне все дороже.

И я причастна к тайнам дня.

Открыты мне его явленья.

Вокруг оглядываюсь я

с усмешкой старого еврея.

Я вижу, как грачи галдят,

над черным снегом нависая,

как скучно женщины глядят,

склонившиеся над вязаньем.

И где-то, в дудочку дудя,

не соблюдая клумб и грядок,

чужое бегает дитя

и нарушает их порядок.

Песнь Пересмешника

В тот месяц мой

я шёл домой

махая в воздухе ногами

кудрявый май бежал за мной

ругаясь скверными стихами

и надо мной парил щегол

подобный старому еврею

поклал я дудочку на стол

и ускакал галдеть в аллею

я прыгал в клумбы как чужой

противный гаденький мальчишка

погнались женщины за мной

с вязаньем это было слишком

и вот причастный к тайнам дня

я боровом упал на грядку

хотели женщины меня

а я их призывал порядку

Блок и удар

Текст-мишень (Андрей Дементьев)

Девочка, не знающая Блока, Не читавшая его волшебных строк, Кажется мне жалкой и убогой. Я б такую полюбить не смог. Мальчик, не читавший в детстве Фета, Не слыхавший тютчевских стихов, Кажется мне комнатой без света, Пустошью для диких лопухов. Я не знаю, кто повинен в этом. Пусть живут для блага своего. Я бы никогда не стал поэтом, Если бы их было большинство. Слава Богу, но страна богата Памятью и умными людьми, Для кого поэзия Булата Так же дорога, как зов любви. Слава, что средь умников и умниц И Есенин жив, и Пастернак. Кто ещё не разучился думать, В будущее свой направив шаг. И туда несётся с ними Слово — Мудрое и доброе, как Бог… И не тот ли мальчик дал мне повод Вспомнить, кто для нас Есенин, Фет и Блок…

Песнь Пересмешника

Во сне пришла к Дементьеву гетера И, заключив его в кольцо античных рук, спросила так: - Дементьев, ты Гомера Читал аль нет, ответствуй мне, мой друг? Мне переводы Гнедича не надо Подсовывать, давай-ка, убирай! Скажи «читал», и ждёт тебя награда, Не то в Аид тебя отправлю, знай!

И новый сон, и новая мегера С раздвоенным змеиным языком: - Скажи, Дементьев, ты читал Вольтера? И прячется Андрей под лопухом!

Потом снотворное, но это полумера; Ползут писатели к Дементьеву в кровать, И отбирают у него Мольера, А он его пытался прочитать.

Ползут творцы из каждой мелкой щели, Собою заслоняя белый свет, Зловещие, как будто свиристели, Космато-бородатые, как Фет.

И отбиваясь, он им тычет Блока; И помогает кучерявый Блок, Поскольку волей сумрачного рока Никто из них читать его не мог.

И медицинская сестра вплывает в двери ; И с плеч прекрасных падает на пол Её хитон. И он глазам не верит! Но слышит вдруг: - Дементьев! На укол!