Перепись населения

Перепись населения

##Йорш##

"В переписи населения нет места вашей плесени,

Выход только через смерть раз причислили к племени.

Дрожащий тебя не для нытья рожали.

Вам бы пасть свою разжать,

как непокорной псине,

всё что в вас есть, нам известно и без биопсии,

поешьте антидепрессантов из эфира,

неблагодарные, на вас тратится эфирное время,

будьте беспрестрастны,

сейчас,

это неуместно и странно.

Вы мыслите узко,

доводы куцые,

учите камасутру,

а не конституцию.

А в эти дела не лезьте, статистика должна быть прилизана.

Простите, а как без лести стадо то пасти?

Вам нужны сахарок и плети,

чтоб грызли за экспансию, а не тонули в кризисе.

Как и ваша экс пассия, "Наша правда" всем продастся.

Без vpn разум нечем загрузить,

мы следим, чтоб ты не грустил.

Да, метаморфоза устроя,

Пусть перетасовка устоев,

тревожные корова - не дойные,

Но мы заполним пустоты.

А ты собирай правильно пазлы, пройди капчу на гражданство,

Ты в реестре - Пикачу,

we are cachem you.

И двумя пальцами проверим заполнение паза,

ведь знает вся старославянская паства -

Двоеперстие православная база."

(Не этими словами, но это говорили по телевизору

Из каждого тела вытряхивая истину, оставили только смрад блевотины со спиртом

Заперли разум под прицелами камер, однако я знаю...)

У каждой птички в клетке есть сокамерник в зеркальце.

Собирает ярлыки как наклейки, судит по собственным меркам.

Начинает утро со ста грамм, а не со сторис в Инстаграмм,

Ночью, перед сном, упрямо, собирает себя по осколкам.

К доверию не склонен,

Ему нет дела до склоков,

ратует за лексикон,

а не за отсутствие пепси ко,

ведь знает не бывает злодеев и мы не герои.

Мы творим с другими то, что допустили с собой, вот и вся мировая история.

Рыдая по ночам,

про себя пророчество в первый раз прорычали

Так рьяно карабкались по отвесным скалам по началу,

А сейчас вся ярость стихла,

скорей хоть бы и ползком под занавес к причалу стикса.

Пусть дни, как оригами-журавли

Уверяют,

Что как бы наши пути не пролегали

достигнут цели камикадзе-муравьи,

Но давно известно Хиросиме -

Не видно будущего за глазами в киросине.

Вручную бы зашить рваные раны неровными стяжками.

Но прокрастинируем в стишках.

Ловлю этиловый вертолёт,

влюбленные в свою боль,

очередные рифмоплёты.

Кандидаты словоблудных наук, политологи, критики, дипломированные философы

Судя по переписи населения, мы все с вами облажались, как последние хуесосы.

Сами себе зачем-то врали,

Но словесным врачевателям

Не пристало почивать на лаврах.

А среди всего нейросетевого тренда,

мета модерна мирового древа,

ретроградных Меркуриев в общественных бреднях,

удобных магнитных бурь в псевдобожественных прериях,

Пока остались средства

В стон извечного Ретрограда

Внедряй перкуссии сердца!

Пусть злость копится, ржавая, жаркая, вязкая

осаждаясь на этажерках и по барам-хосписам.

Ведь только это жерло переплавит нас,

Пережёвывая пожаром,

обнажит дисперсию в классах,

кровавые кляксы на контурных картах.

Из квартирника утащат в прессу диверсантом -

Что ж, такова судьба уроженца тридевятого царства.

Надавив на людское уродство,

раскопать себя чудом упорства,

И опечатать всех всадников апокалипсиса.

Возникнуть из ниоткуда,

Чтоб пусть не корректно,

Но конкретно вонзить клыки в скудоумие.

Может форсирую события,

Но не финансирует желания горсовет.

И не красят короны королей своих теней,

А отчаянные попытки перекроить каноны.

Так пусть видит око телевизионной вышки,

Как из глубин тёмных вод сверхлюди по Ницше вышли.

Время рассудит какие именно из нас были лишними.

Каждый литератор отпечатался на плероме,

отмечен клеймом,

Проклят своим же пером

И поэтому мечется.

Может канет в лету по знойному лету.

Что найдут на кармане,

То и останется в карме.

Вновь ворон каркнет -

Невермор.

В этом он так похож на письменный стол...

Но мы перепишем вас всех.

Не в столбик,

Как скот,

а в строчку,

бессистемно

и скопом,

бестактно и матом с почерком изгоя.

Сколько нас, когда отыщем искомое?

У меня мысли опарышами кишат и я счастлив,

может тщеславен,

но всё, чего хочу умещается в фразу:

Перепишите со мной разумы мещан.

Фабрика каннибалов

## Спирт с сахарозаменителем, сливочное масло ##

Горячая матча, озноб.

Берег, мат чаек, восход.

Хватит себе врать.

Даже в африке знают матчасть.

Ветер гавкает: "чужд гавани, ты - часть фабрики"

Камо грядеши, дорогой, а кто тебя слепил?

Оставь свою надежду для слепых.

Лицо - блиндаж, маскировка.

На затылке штрихкод и на лбу маркировка.

Черепная коробка картонная, ты боишься продаться дёшево, а не контроля.

Последний станет первым, а гений - безнадёжным.

Каждому назначено ко времени, это наш общий конвейер.

Дальше бойлер.

Внутри его утробы от боли воят.

Утренняя сутра - шаткая конструкция.

Трубы, раструб, груда металлолома, мясорубка труда, ломка.

2 тысячи оборотов, тысячалетняя афера, траснпорт.

А вера - отличный манипулятор,

напрасная трата и жвачка за три рубля,

слишком уж много побочек у неподтверждённого препарата.

Прибиты ладони ржавым гвоздём.

Это тульпа, козёл?

Идолопоклонство, присказка нас не коснётся или уже айдоло господство?

Просто гордись своим уделом трутень,

ты - инструмент, с функцией pass true,

пока те, кто знает, что тело - конструктор,

по твоим родным устраивают ночной гастротур.

Лавируй мимо дворовых псов.

Мы - симптомы болезни мнимо здоровых.

Не ной по ковчегу,

нет пояснений к тем заветам от кочевников и моисея,

скрежали грешат засекреченными чертежами.

Чем горячей, тем металл крепче, им тебя не жаль.

С молоду по тем лекалам обработали серпом и молотом.

Это божественная шутка для челяди,

убийственна, как у джокера.

С опозданием клацнет челюстью мысль -

правда комичен эпос Данте.

Что мне подвластно, если как фараон, захаронен в пирамиде Маслоу?

Жажда, пот, стальной канат, маржа, сухпаёк и госконтракт,

машина как поела, так поёт,

пайка, олово,

кран-балка унесёт меня на облако,

за поводок из-под взора аваддона,

на седьмое небо, прожённое дымоотводом,

а воеводы пусть мутят подземные воды в обход фаервола.

Cтропа, припарка-стопарик, эмбарго на волю,

запретный плод приторно сладок,

свобода не делится поровну.

Грубый февраль,

жар, печь, хрупкий фехраль.

Сутки сваривают друг с другом в среде аргона,

рваная кромка, агония.

Скрип или крик?

Нет. Ещё один охрип читая стихи без рифм.

Чья это кровь в твоей кружке?

Опять матчасть,

мат чаек,

над нами стервятниками кружит начальство.

Внушают заповеди белые каски made in china:

"Вновь порча.

Происшествие.

Краткий очерк.

Цех. Вторая очередь.

Кормили цербера.

Да, План - капкан. Но мы - команда.

Наше бытие - компактно.

А мастер - прочерк.

Соболезнуем и терпим.

Тебя на замену прочим.

Ты ж изо дня в день тольок кучкешь пожитки

и выдавливаешь кровь из жил.

Ничего от тебя не жди -

Ты не умеешь жить.

Наиграл хотя б приветливость,

но нет, ты - ходячий мертвец,

изнутри исколот,

маринуешься в ванне с кислотами,

тебя порабащает голод.

Чудовище изнутри тебя гложет,

пожирает гарь ложками,

марширует по черепной коробке в галошах."

Новый статус, крест, свастика,

крафтовый стаут.

Травма, венок.

В столовой на завтрак просвирка, вино.

Траур.

Помоги мне. Нет? Тогда помни.

Мир полниться нами,

береги параноиков,

мы неистребимы, нас армия тут.

Две тысячи оборотов, куча обглоданных арматур.

В раковине чёрная мокрота и кротовые норы залиты битумом.

Даже думать о побеге преступно -

в магнитной буре вращается ротор.

Душный коллектор, грехи поколений.

Мы - наследие Ганнибала лектора.

Порождаем, пережёвывая своих провожатых.

Таковы не от рождения, мы - последствия.

Мы - стены с ушами, во всех отражениях, по окопам и в траншеях.

За тобой уже крадутся,

решай,

Ты - материал или продукция.

Мы всегда рядом,

наблюдаем из-за рабицы.

И раз уже здесь, то поистрепало тебя порядком.

Но когда будет поздно колебаться,

когда всё прошлое ограбим,

будь смелым, будь съеден

или

буди каннибала в себе.

Доктор Никто

## Грог с Эрл греем ##

В той комнатушке всегда было трое -

доппельгангер, нострадамус, настромо.

Барак стоял битым пикселем посреди новостроя.

Там в миксере разума

склянки, контрасты,

клятвы, гранулы,

взгляды и краски.

Мешанина из страхов, мнения -

концентрат истории в жилах машины времени.

В одиночку, скабля социальное дно, грезил высотами, но

Всё наследство - катомка и часы "Восток".

Интернет -

пост мортем коллективного разума

А для настромо -

море

и интернат

для таких же ксеноморфов.

Но в нейтральных водах встретило минное поле -

мин просвещение, мин культуры, минцифры, мин строй,

не переспорил, паршиво отыграл партию в сапёра.

Диссонанс рвался наружу -

то демоны призывали к оружию,

мол, дальше, друже,

будет только хуже,

что сломано разрушь

или мальчик - футбольный мячик, бойцовская груша?

- Твой выбор себя - нелегитимен,

тебе публично на гильотине

или в темени, в переулке,

молоточком по темени?"

- Если твой мир горит,

не сваливай вину на других,

свари кислоту с маргарином.

Что знаю я, то знает Тайлер.

Момент замер,

план в тайне,

гнев превратил часы на запястье

В таймер.

Заново.

В той комнатушке всегда было двое,

они не знали настромо,

с кем он спорил

и откуда в их каморке патроны.

Может деструктивно,

но настрадамус изучал историю дедуктивно,

не гадал,

а шаг за шагом отматывал года.

Он предрекал, пока не воспалился перекард:

"Будет переплавлен в ошейник кастет,

парнас захватит нарко картель,

людей будет делать контент,

лемминги поставят на подиум

кротов с катренами.

Терпимость, как альфа - народный опиум.

А тот, кто лечил, учил и увечил,

зажжёт в притоне лучину.

Призма человеческой гнили

будет признана лучшим рассказчиком в книгах.

И хоть смерть сама никого не линчует,

кто сеет ветер, поймёт -

его скелеты в шкафах подвластны личу."

Бред,

но обезьяны с гранатами,

те, что меняют нефть на бананы,

повязали,

обязав быть глухим, немым,

безымянным.

Заново.

В той комнатушке был доппельгангер,

за растягивание мук давал в зубы добрякам.

В роще дубликатов,

не носил имён, а только прозвища.

В жизнь пускают ради несобранных гештальтов,

он умел быть нужным, его нигде не ждали.

"Кто бастует,

а кто ходит по струнке.

Кто мимикрируя поник,

кто для эго пишет панигирики.

Кто не скрепно на прощание входной дверью скрипнет,

а кто оставит в эпитафии постскриптум.

Разница?

Всем одно достанется, просто развлекайтесь,

принимайте свои лекарства.

Этим безопасность с комфортом,

литр касторки,

этим в карстовой яме блядства с алкоголем.

А меня преследуете вы в виде манекенов и големов.

В очередном глянцевом блистере только повторки.

Уникальность не дар,

а работа и дао,

этот дефицит кадров

не излечит хулиганство."

Так в кризисе идентичности

переросток и недоросль застрял в одной личине,

наказанный бороться с течением

упрямством отчаянным и неизличимым.

Заново.

Всегда был бездомный,

что собирал каждый поребрик,

искал себя на 3-д плитке,

не заводил друзей,

был один,

но всё ещё цел, невредим,

триедин.

Куда дел свою тардис?

Оформил дарственную,

чтоб вернули паспорт.

Оставь своё панибратство, парень,

к чему на ристалище my little pony брать?

Местные щенки уже не той породы,

не будут плакать по родине,

их космос опенспейс и нетворкинг - пародия.

Левый, правый, выводок Павлова,

допивай свой кокосовый раф и проваливай.

Далее два часа политые спиртом,

избитый экспириенс

два часа между тел, между шекспировским

быть или не быть.

Пустая кредитка,

слякоть на сердце,

тело резина,

мироздание накренилось.

В снятой кроватке нитка в иголке

и руки окровавлены.

Восходящий ливень рассвета по стенам

ещё преломляется о тело,

но уже брезгливо, тонами постельными.

Так бесплотный

доктор никто умереть не смог,

его комнатушка где-то гниёт без пилота

и, наверное, ей одиноко...