Пение ханга в конце времен
Законы кармы
Я знаю, что есть внутренняя суть
в словах поспешных, в снах неосторожных.
Пока царит святая неотложность,
мы с временем в союзе состоим.
И мы не морщимся, глотая те пилюли,
что нам судьба отсыпала без меры.
Когда бы мы свои долги вернули -
найдется тот, кто кандалы примерит.
Доки Хонсю
Опустится вечер
В пустынных доках Хонсю.
И ты спросишь меня -
Хочу ли я смерти?
Здравствуй, веселая смерть!
Здесь твои каскадеры!
Сделан последний дубль,
Кончилась пленка.
Что мы оставим после себя?
Полцентнера удобрений,
Непрочную память друзей,
Несколько тихих сайтов?
Алле-гоп! Вот он - последний трюк,
Мастерство не утонет в виски.
Хлопает полный зал,
Комедиа ла финита!
Ты готова идти со мной,
Освобождаясь от сети?
Твое тело только мечта,
А я порожденье желанья.
Берегом слоновой реки,
По пути поколений
Я еще не ходил.
Мы не вкушали прохладу,
Мы не имели кода.
Так что нам мешает начать?
Кажется, будет вальс
В сто миллионов вольт.
Пригласить меня не забудь,
Возьми меня в свои руки.
Искренне падает дождь
На обнаженную землю.
Будь со мной нежной,
И мы устоим, как прежде.
Найди здесь три моих смысла:
Верить - любить - помнить.
Будет немного щекотно -
Но эта дорога для нас.
…Вытерт наш иероглиф,
Мы не бросаем тень.
Так далеко от дома
мы еще не ходили.
Скажи хозяину здравствуй,
Спой гостям нашу песню.
Мы прибываем точно
По расписанию смерти.
Ёбуцу курабэ
дайте мне метр поскорее -
буси пришли на сраженье.
измерю линейкой я тело -
сравню величья длину.
вот самый мощный герой -
победитель блистает в кати-э .
повешу свиток на стену -
буду гордиться знакомством.
Император черной корчмы
в моем окне декабрьский вечер,
и гости придут на постой,
поставят вещи.
я зажгу им свечи.
они сядут и выпьют со мной.
а мой герой был когда-то босой,
он жил за великой стеной.
и бродил босиком по пыльным дорогам,
и был пьяницей - будто святой.
император черной корчмы,
властитель китайской земли.
он спал, как бы спали они или ты...
но...
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал,
он не знал, что он
великий китайский дракон.
речь пойдет не об ангелах,
не о проделках чумы.
время постичь реальность сна
имератора черной корчмы.
император черной корчмы,
властитель китайской земли.
он спал, как бы спали они или ты...
но...
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал,
он не знал, что он
великий китайский дракон.
он был пьян, он был зол.
он был нищ и гол.
он лежал на полу
и не знал, где кончается сон.
но...
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал,
он не знал, что он
великий китайский дракон.
нас всех спасет великий дракон
мы верим, что нас спасет великий дракон
когда-нибудь он придет - великий дракон.
и вырвет нас из оков.
И мы поплывем по теченью...
император черной корчмы,
властитель китайской земли.
он спал, как бы спали они или ты...
но...
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал, над ним висел дракон
пока он спал,
он не знал, что он
великий китайский дракон.
Слоги Хангул
Я мелкое ничтожество, не постигшее слоги Хангул.
Пылающее во мне неизвестно, немыслимы поводыри.
Я контейнер для чего-то еще.
Тихо куда-то идти, не прекословя рассвету,
Вдыхая свободу движенья, сжигая росу…
Молча задуматься легче.
Пляшущий иероглиф, мертвая феска султана,
губы в бараньем сале.
Как много противоречия в мыслях.
Я чужой, если встречу себя.
Синька по копоти вен, светлый по лику белил,
Бусы из горла вулкана, четки твоих черепах.
Что ты еще не поймешь?
Надо ли высказать лесть, можно ли солнцу смеяться...
Ты не изменишь слоги, слоги величия Хангул.
Смирение перед судьбой.
Я знаю, что знает мудрец. Вот она - знанья стена.
Падаю ниц в восхищении.
Вот еще один человек, не постигший слоги Хангул.
Шаолинь
В душе как в природе: пройдет половодье
И снова тоска, запустенье и гниль.
Что всплыло - уплыло. Лишь вера осталась.
И кажется ближе святой монастырь.
Туда все сильнее, все явственней тянет
То в солнечный день, то в звенящей ночи.
И будь ты химера - мечтаю однажды
Потрогать рукою твои кирпичи.
Запрятанный в скалы, закрытый для света,
Ты сам как светильник таинств и побед.
Я к тайнам твоим причастится сумею.
И ключ ко всему - твой призыв, Шаолинь.
Мечтая о сферах, закрытых пока что,
О всех достижениях, что за пределом,
Терплю испытания долгие годы,
Чтоб дух мой окреп и проснулся железным.
Послушен я гуру. И чутко внимаю
Ученью о жизни и смерти Вселенной.
Мне в этой борьбе уготовано место -
Погибнуть самим заработанной смертью.
Кулак мой дрожащий становится сталью.
И воля и мышцы все больше крепчают.
Я мыслью своею тела прошибаю,
Рукою же мысли шлифую о стену.
Почти я невидим и ловок, как кошка,
Я неутомим и могуч, как гроза.
Я - молнии ток, что врага настигает.
Я - мыслю. И мысль выражает рука.
Я воин природы, возмездие рока,
Судьбы оракул, провиденья заряд.
Я стену любую усильем разрушу,
Любые доспехи вас не защитят.
Невидим я глазу, и страшен я чувству.
Пройду где хочу, не оставив следа.
...В мир, полный соблазнов, вступаю без страха.
И вечности путь ясно вижу во тьме.
Сакрального знания чувствую силу;
И нету тревоги в познавшей душе.
Иероглиф
Иероглиф на промасленной бумаге
освещает солнца луч - и мне печально.
Ты ушел - и вот остался этот символ.
Знак любви и слово нежное на память.
Ах, как сакура цветет - и мне приснилось,
что меня ты обнимаешь и целуешь,
Что приехал ты и вместе теперь будем.
Мое сердце птицею в груди моей трепещет.
Фудзи прячется в тумане - и в печали
я тоскую и смотрю на иероглиф.
Только знаю я, что преданно ты любишь,
все же верю я - ко мне ты возвратишься.
Раскалилась на углях моя жаровня,
Но тепла от хвороста немного.
Согревает меня в доме твой подарок,
Твой искусный совершенный иероглиф.
Восточный поход
(Александр Македонский?)
В крови твоих братьев огонь,
в речах твоих женщин мед.
А ты спешишь на Восток,
Который тебя зовет.
Твои лошади быстро идут,
твои слуги верны и сильны,
Ты смотришь только вперед,
твои глаза - на Восток.
И чем ближе заветный Круг,
чем ближе Каменный Знак,
тем крепче твоя рука
сжимает луку седла.
И когда твоя голова
пройдет сквозь сизый туман -
и исчезнет твой силуэт
среди хаоса теней,
Слуги преклонят колени,
Поймают арканом коня.
Слуги пойдут домой,
Людям подарят Весть.
Западный поход
(Петр I)
Какие-то странные гены
сплелись в отрицанье бород.
И стонет в боярах природа,
хрипит одичалый народ.
Тебе что рубить, что играться -
На дыбе Россия сама.
Ты быстро велишь продвигаться
в пределы и формы врага.
На запад ты тащищь болота,
леса и мирские стада.
И, правда, голландское что-то
в России торчит иногда…
Но я пролетаю пространство
на диком стальном скакуне,
и вижу, что есть постоянство
в великом российском житье.
Как нас не тащи, не уродуй,
мы всё остаемся в себе.
И Петр трепещит, бронзовелый,
летя на взъяренном коне.
***
Мой путь прочерчен дьяволом иль богом -
его не вижу я за два шага.
Но есть она, идущего дорога.
Пройти б по ней, не выйдя за края.
Сакральная философия
Говорят, Алкиной не добрался до Высшего Сада. Он застрял в пустоте, удивляя сивилл бородой.
Но никто не сумел звать крутого героя к ответу, потому что он смел и сподобился плыть над собой.
Так и мы, позволяя себе философий, пролетаем страной, ровным гулом стихи теребя.
И в итоге нули, и бессмысленны все монологи. И смеются враги, и качают главою друзья.
Деревья
Под вечор зачернеют горы -
Наползает на них закат.
И задергивая шторы,
Ты зрачками заглянешь в сад.
Молчаливо стоят деревья,
Не шумят и не гнут ветвей.
И в своей оболочке бренной
Сохраняют мудрость корней.
Не ревнуют они природу,
Не бранят непогоды бед,
Но в своих непонятных позах
Оставляют в пространстве след.
Что же мы удивляемся ныне
На свои недостатки и дни.
Что бы мудрое мы сказали,
Если б двигаться не могли.
Мы снуем по дорогам жизни,
Обгоняем, чтоб снова отстать...
Сколько надо работы мысли,
Чтоб расти и на месте стоять!
...Засыпают деревья в тумане,
В полумраке глухом зимы.
Что бы нам они рассказали,
Если б слушать умели мы.
Милосердие трав
милосердие трав -
восстать
после долгой зимы,
прорасти,
потянуться к звезде,
превратиться в цветы,
доверится ветру,
отпустить семена,
в землю упасть
и увязнуть в снегу
до прихода весны,
с верой в тепло,
с надеждой.
милосердие трав
бесконечно.
Ящерица
Я хотел бы твоей жизни -
в серых скалах тихо ползать.
Я хотел бы твоей силы -
Быть как есть, не выть, не ерзать,
Жить и жить во мху на скалах,
Быстро в трещинах скрываться,
На рассвете на пригорке
Новым солнцем любоваться.
Только каменные скалы
Знают твой вселенский подвиг-
Жить как есть, не подражая,
Быть как есть. И только ползать.
Ангел
Ты, божество, летящее в ночи,
Осколок жизни, занесенный в бездну.
Храни меня, пока я не исчезну,
О, божество, летящее в ночи.
Храни меня, пока я без ветрил
Плыву по жизни, ошибаясь часто.
Хоть эта жизнь проведена напрасно,
Спасибо дням, которые прожил.
Ты огонек в пустыне без огня,
Ты ангел, обжигающий глазами,
Лети вперед, покуда не узнали
Про твой побег охранники-друзья.
Ты здесь чужой, немыслимый для нас,
Твой свет слепит, мы стонем от любви.
Ведь мы приматы низменной земли,
О чуде мы и думать не могли.
Благодарю тебя, что посетил,
Что показал пустыни и сады,
Расколдовались нивы и мечты,
И свет пролился на церквей кресты.
В твоем огне сгорает неизвестность,
И страшный путь становиться светлей.
Пока сзывают сонных сторожей,
ты умножаешь ноль на бесконечность.
Здесь не было рассвета до тебя...
Лети, пока не разложили сети.
Чтоб не прочли мы в утренней газете,
Что божество исчезло без следа.
...И в озареньи истинной мечты
Я помолюсь, чтоб ангелы летали.
И чтобы их из клеток выпускали
и не ломали перья и хребты.
Господь пришел
Шлюха, прижми свой хвост,
Рейвер, туши косяк.
Я поднимаю тост,
Я говорю ништяк!
Хватит как волки жить,
Хватит харкать слюной.
Вот образ в ночи горит.
Смотри на него - он твой.
Эй, человек, не спи!
Ведь он пришел, наш господь.
Он смотрит на нас, молчит.
Он скоро уйдет домой.
Ты говорил - его нет.
Все делали лишний бакс.
А вот он гуляет здесь
И молча прощает нас.
Вдыхает наш фимиам,
Но руки его пусты.
Захочет помочь нам?
Скажи ему вслед: Прости.
Если бы нас любили...
Если бы нас любили не за глаза или улыбку,
Не за длинные ноги и подаренную радость,
А за то, что мы существуем,
За то, что встретились и пошли рядом.
Тогда вибрации наших сердец
Зажгли бы мелодию бессмертия.
И не взглянув в глаза,
Мы продолжали бы вечно плыть
По течению времени,
На пределе желания,
И в надежде спасения.
Обнимали бы нас виртуальные руки,
Говорили бы нам виртуальные губы,
И в придуманном мире мы жили бы чудно,
Без оглядки на вечно спешащее время.
Кто бы справился с этим великим влеченьем -
Посреди галактических жизни отбросов,
Посреди неудач и ревущих прохожих,
Нас хотящих всегда приручить - уничтожить.
Как бы нам обмануться поглубже, потверже,
Жуткий разум свербящий задвинуть за створки.
Только к свету и счастью лететь бесконечно,
Только верить в друг друга, и двигаться вечно.
Через вечность промчаться - и чувствовать руки,
И чувствовать общность души и желанья.
Искренне верить в бессмертие чуда,
И в конец одновременный, столь милосердный.
Есть тайное общенье между нами...
Есть тайное общенье между нами,
Описанное в книгах пергаминных,
В томах, прикованных в подвалах,
Которые доступны посвященным.
Великое скрывается в анналах,
Невидимых для взора посторонних.
И то, что мы увидели, правдиво -
Ведь истина не требует ответа.
Таинственное это волхвованье
Не заговор всемирный меж ворами.
Не принесет он миру зла или злата,
Не подорвет всесилия вельможей.
Лишь истинное чувство укрепляет
Наш диалог волшебный и невинный,
Лишь только сердце нежное трепещет,
Когда любовь рождается меж нами.
И длится диалог наш непрерывный,
Невидимый для глаз непосвященных.
И все, что мы друг другу обещаем,
Все сбудется по достиженью срока.
Ты проснешься в слезах среди майской грозы...
Ты проснешься в слезах среди майской грозы И увидишь его в соболях да мехах, Ты прижмешь его образ к горящей груди, И вы вместе поскачете в вечных снегах.
Ветер сносит покров окровавленных ран, И в глазах его светится дикий огонь. Глухо ржет и храпит обессиленный конь, Что всегда выносил из смертельных погонь.
Ты взволнованно шепчешь ему - отзовись. Как здоровье твое, расскажи, не таи. Где же слуги твои? Как у края земли Очутился ты, ранен и бледен лицом?
Он хрипит, тихо стонет... закрылись глаза. Руку сжал он твою и промолвил: "Прости. Слишком много часов пробыл рыцарь в пути, И не быть нам вдвоем. Ты меня отпусти".
Соскользнул в реку труп. И река унесла Все что было теплом, все что было добром. И потоками слез плачет сердце твое, И копытами бьет растревоженный конь.
...Ты проснешься в слезах среди майской грозы И увидишь его в соболях да мехах, Ты прижмешь его образ к горящей груди, И вы вместе поскачете в вечных снегах.
Enter me
Я помню логин, но не помню пароль.
... - Привет, королева, я твой король.
Я твой повелитель, я твой Анапест*,
И роль моя нынче превыше, чем месть.
...Я воин свободы, он хан у костра,
Я горные воды, он мор и чума.
Измучено злобой чужое лицо,
Врагами зажато селенье в кольцо.
Я бъюсь - и свобода близка и светла,
Мой конь закусил и грызет удила,
Мой бог наблюдает за мной вдалеке,
И грозные громы гремят в высоте.
...Я стянут веревкой, подвешен на крюк,
И лезвие стали я чувствую вдруг.
Не выдам друзей я, не будет измен!
И вот я шагаю ко рву на расстрел.
...Вот тьма! Заколдованный призрачный мир,
Где маги скрывают презренный кумир.
Где пустоши-плеши, болота без дна.
И где потерялись дома и стада.
...Но снова во мгле шевелю я рукой,
И, кажется, жив я, и свет неземной
Пронзает вселенную. О, боже мой!
Я вижу и слышу, я есмь и живой.
Как это случилось? Я здесь наяву
Иль в новой вселенной теперь я живу?
Я помню, со мною случилась беда.
Но как очутился в раю я тогда?
Звучат голоса в колоссальных далях,
И арки воздушные подле стоят.
Речет мне архангел о жизни моей
Подробности с тайнами прожитых дней.
...Всем выйти из мрака - команда дана,
Поднято забрало, консоль заперта.
Сижу, отключаю себя от сети,
И матрица меркнет, меня отпустив.
Ушла королева, окончен дозор.
Я был королем, но теперь это сон.
Я снова свободен и вежлив вельми,
Как это бывает всегда меж людьми.
Но тянет обратно, к мечу и крови,
И часто ночами шепчу "Enter me"!
______________________ *Анапест -греч. anapaistos, буквально - отражённый назад.
Список римских дорог
Я читаю муз'ыку времен -
Список римских дорог,
По которым пройти
Вряд ли удастся.
Ведь они заросли
И поддались влиянию плебса,
Но не времени.
Время над ними бессильно.
Знаешь ли ты,
Что останется после тебя?
А дороги остались от этих воинов
И ведут за собой,
Хоть Империя Рима пала.
Via Aemilia, Via Appia,
Via Clodia, et cetera -
До края Земли, до пределов времен,
Распахнувшись вширь,
Обнимая Вселенную Рима.
Сотворенные руками рабов,
Как и все на этой планете,
Но по здравому плану, навечно.
Эти язычники были отнюдь не глупы.
И молились совсем по-другому,
Доверяя кишкам и перьям,
Но не веруя в духов святых.
А наши угрюмые боги
В своих звездолетах
Попивают амброзию
И скорбно кивают нам вслед.
Ибо дурость последних времен
Не внушает совсем оптимизма.
Мир застыл в ожиданьи Мессии,
Чтобы пасть под его топором.
Это славный конец землян -
Чтобы место расчистить
Под шаги прилетевших племен
По булыжнику римских дорог.
Старик и Цезарь
Прохожий:
— Старик, ты чего?
— Твои слезы бегут
По пыльным щекам и хламиде.
— Чего ты не видел, чего не учел,
кому посвящаешь обиду?
— Хозяин доверил пригоршню монет,
Послал за вином и бараном.
А ты все стоишь и глядишь на портрет
царя в окружении странном?
Старик:
— Смотрю на монету.
Ее силуэт
был создан рукою железной.
— Да, вот он наш Цезарь,
любимец побед,
мучитель народа мятежный.
Он ласков и весел с друзьями страны,
Жесток и коварен с врагами.
И что ему жизнь домового раба,
Коль путь его устлан цветами.
Врагов покоряет он силой своей,
Друзей привлекает отвагой.
Ну что ему ты, пожилой муравей?
(...И вновь принимается плакать).
— Есть в рабстве и низость,
Есть в рабстве и месть,
Коль кормят пока — будь доволен.
А если пинают — нельзя перенесть,
То значит, той доли достоин.
Сей воин останется в славе своей,
А я в беспросветности сгину.
И что про меня пропоют в небесах,
Когда этот мир я покину?
«Под этой хламидой, под кожей раба
скрывалось великое сердце.
И мыслей моих вереница была
честнее, чем этот сестерций.
Но жребий таков. И пенять на него
не следует — верх неприличья.
И нет идеала — гнуснее раба
живет самый лучший патриций.»
... И с этим финалом поплелся старик,
Хламида его развевалась.
Казалось, он мысль про себя развивал -
И жизнь его так продолжалась.
Просьба
не мешайте людям заблуждаться
- им ведь так не хочется бояться.
дайте им пощаду и забвенье,
счастье и надежду на спасенье.
дайте им возможность возвращенья,
переделывания, перерешенья.
чтобы можно было повиниться
и одуматься - и возродиться.
Вторая война
Ты рассматривал лица случайных прохожих,
Изучал пыль и прах деловых площадей.
И мир был все тот-же, все также похожий
На прошлые кадры надежд и страстей:
Эти танки меня догоняют,
Эти бомбы несутся в меня,
Эта пуля - та, что меня настигает-терзает,
Не знает меня и не помнит меня.
И ты удивлялся тому, что продолжался вечер
И кто-то приметил свою судьбу.
И что часто любовь продолжает встречу
и шествует по дороге в весну...
Эти танки меня догоняют,
Эти бомбы несутся в меня,
Эта пуля - та, что меня настигает-терзает,
Не знает меня и не помнит меня.
И что билеты еще продают в туннелях,
И что наши сердца не пусты.
И что так классно бродить и дышать на свете
После второй мировой войны.
Эти танки меня догоняют,
Эти бомбы несутся в меня,
Эта пуля - та, что меня настигает-терзает,
не знает меня и не помнит меня.
Ты же знаешь - я не помню мелодию этого страха,
Я свободен, спонтанно живу и творю.
Но поверь мне - я знаю, чего и не помню.
Я там умираю, где тихо пою:
Эти танки меня догоняют,
Эти бомбы несутся в меня,
Эта пуля - та что меня настигает-терзает,
Не знает меня и не помнит меня.
Кто-то помнит, что эта война вторая.
Я не помню - я просто пою.
Если я люблю - я живу - я знаю.
И это значит - я тоже умру.
Потому что:
Эти танки меня догоняют,
Эти бомбы несутся в меня,
Эта пуля - та, что меня настигает-терзает,
не знает меня и не помнит меня.
Бесполезно на это сердиться и злиться.
Предположим, все это похоже на сон.
Но когда это со мною когда-то случится,
Я услышу себя, я услышу свой стон:
Эти танки меня догоняют,
Эти бомбы несутся в меня,
Эта пуля - та, что меня настигает-терзает,
Не знает меня и не помнит меня.
Волшебный цирк
"Война это мир."
"1984".Джордж Оруэлл
Волшебный цирк так манит нас
Увидеть все в последний раз.
Летят под куполом мячи,
Гимнасты раздают цветы.
На задних лапках ходит кот,
Свинья отгадки достает,
Эквилибрист на колесе
Булавы мечет в купол все.
Вот на арене Топ-да-Хлоп
И с ним малышка Слезы-Лей.
Он тихо плачет, а потом
Она ревет еще сильней.
"Чем страшен воин без мозгов,
Когда идет вперед,
Мы все должны следить за ним,
Пока он бой ведет".
Итак, мы видим весь партер
И круг, в котором клоун сел.
А Слезы-Лей стоит в тени,
И очень горько плачет: И-и-и.
Вот клоун песенку поет,
И в ней слова наоборот.
Слова про то, что не понять,
Да и не надо понимать.
"Чем страшен воин без мозгов,
Когда идет вперед,
Мы все должны следить за ним,
Пока он бой ведет".
Так старый клоун Топ-да-хлоп
Свой странный гимн поет,
И с ним малышка Слезы-Лей
На цыпочках идет.
- Малышка Лей, ты не робей.
Скорее в путь, труба зовет!
Я старый клоун, не мудрец,
Но кое в чем я молодец.
"Чем страшен воин без мозгов,
Когда идет вперед,
Мы все должны следить за ним,
Пока он бой ведет".
Кричит тут громко Слезы-Лей,
И просит помощи скорей.
А старый клоун Топ-да-хлоп
не слышит отклика людей.
"Чем страшен воин без мозгов,
Когда идет вперед,
Мы все должны следить за ним,
Пока он бой ведет".
................................................
И старый клоун Топ-да-хлоп
Ложится понарошку в гроб.
И вот рыдает Слезы-Лей,
На помощь кликая детей.
Несутся лошади тут вскачь,
За ними едет Смерть.
Взывает к Топу Слезы-Лей,
- Старик, скорей ответь!
- И спой мне песню о добре,
О чудесах в воскресном дне.
- Ну пробуй, Топ, ведь ты циркач,
Слезу вином залей!
И дети просят поскорей
Устроить мир среди людей.
И отпустить домой солдат.
И Топ ни в чем не виноват.
И Топ встает и достает
Из шаровар бутылку.
И пьют они, живут они
И радуются пылко!
...На задних лапках ходит кот,
Свинья отгадки достает.
И воин драться не идет,
И все слова на поворот.
...Волшебный цирк так манит нас
Увидеть все в последний раз.
Черное с белым
Порою, чтоб избавиться от лжи
так неумело
Меняет тело витражи на глаз химеры.
И прошлое усопшее лежит на черно-белом.
И резче переходы ото лжи к истинной вере.
На суде Осириса
Велика справедливость И устойчиво всё отличное. Неизменна Маати истина На высоком суде Осириса.
Взвесьте сердце мое И примите исповедь. Отрицаю грехи совершённые И говорю вам искренне:
Я не давил на гирю, Не плутовал с отвесом. Я не гневался, не был балбесом.
Не крал зерно, Не похищал приношения. В меру ел и пил, Не был в гневе я.
Не порицал И не был убийцею, Не клеветал, И не жил с блудницею.
Не сеял вражду И не обманывал, Не кощунствовал, Не бил слабого.
Человеком был И жил как все. Но это не повод Не верить мне.
Как и все на Земле, Страдал и мучался. Дышал и жил Как получится.
Сорок два божества, Примите исповедь. Вот мои Ка и Ба, Хочу жить еще.
Маати, госпожа, Придержи весы. Исповедаюсь я, Тогда поспеши.
Я чист, я чист, я чист, я чист! И достоин полей Иалу.
…Перо истины легче сердца - Мне подмигивает Маат. Я – человек, мне некуда деться. Эннеада зовет Амат.
Поэт
Ты все снесешь, ты все возьмешь,
ты все вместишь.
И не заплачешь,
когда над смертию пройдешь.
и будет так и не иначе.
Ты превзойдешь ее капкан.
ты станешь выше, станешь чище,
И свой заветный талисман
оставишь в заповедной нише.
И вместе с ангелом летя,
среди небес увидишь Бога.
И будет радостной судьба,
И будет ясною дорога…
И возвратясь в земной удел,
Ты жизнь изменишь на другое.
Ты людям дашь, чего не смел,
И слово выразишь святое.
И станешь жить как не умел,
Твоя труба готова к пенью.
Ты людям дашь то, что хотел,
И вновь подаришь воскресенье.
Горя огнями как пожар,
Светясь как боинг при посадке,
Ты раздаешь священный дар,
ты исчезаешь без остатка.
Себя в слова переведя,
ты наполняешь ими души,
чтобы смогли они, любя,
жить долго
и печаль не слушать.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге